©"Заметки по еврейской истории"
  февраль-март 2019 года

Главной неудачей операции стал провал разведки. В Самуа не только постоянно располагалось отделение иорданских солдат и у многих жителей было оружие (о чем АМАН обязан был знать), но серьезные иорданские подкрепления достигли деревни до того, как в нее вошел ЦАХАЛ и планировавшиеся нами “заслоны” так и не сумели достичь пунктов назначения.

Ури Мильштейн

Операция в Самуа

Перевод и примечания — Ontario14

Ури Мильштейн17 мая 1967 года, среда. Два дня назад египетская армия вошла на синайский полуостров и начался кризис, приведший к “Шестидневной войне”. Начальник генштаба Ицхак Рабин выступает перед комиссией Кнессета по обороне и внешним сношениям, чтобы объяснить сложившуюся ситуацию. Бывший начальник генштаба, депутат Моше Даян, подверг Рабина резкой критике и заявил, что одной из причин египетских действий было вторжение ЦАХАЛ в иорданскую деревню Самуа на Хевронском нагорье за 6 месяцев до того — 13 ноября 1966 года. Рабин, почти проигнорировавший операцию в Самуа в своей автобиографической книге, все-таки упомянул нападки Даяна на него — видимо, они не давала покоя Рабину даже в 1978 году (когда вышла в свет его «Служебный блокнот»), через 12 лет после тех событий.

В субботу, 20 мая, египтяне разместили в Шарм-аш-Шейхе батальон спецназа и стали посылать туда множество войск, с целью перекрытия Тиранских проливов для израильского судоходства. 21 марта Рабин пришел за советом и поддержкой к Бен-Гуриону, бывшему своему покровителю. “Старик” не только не поддержал его, но раскритиковал его действия и сказал, что начальник генштаба подвергает опасности само существование Израиля. Как и Даян, Бен-Гурион подчеркнул важность событий в Самуа.

Утром 23 мая, в 03:35 глава АМАН Аарон Ярив позвонил Рабину и сообщил, что Насер публично объявил о блокаде Тиранских проливов для судов с израильским флагом. Тем же вечером у Рабина началась тяжелая депрессия. Видимо, нападки Даяна и Бен-Гуриона сыграли в этом немалую роль — поэтому Рабин в своей книге решил вообще не упоминать самую большую военную операцию ЦАХАЛа между войнами 1956 и 1967 годов, случившуюся во время, когда он занимал должность начальника генштаба. Мы не станем игнорировать операцию в Самуа в этой серии статей, посвященных годовщине “Шестидневной войны”.

Нарушение союза

В интервью, которое я взял у Бен-Гуриона в начале 70-х гг, он взволнованно рассказывал о военных просчетах правительства Эшколя, особо отмечая события в Самуа. Т.к. интервью я проводил после “Шестидневной войны”, в которой Израиль не только не был уничтожен, как опасался его основатель, но наоборот, одержал убедительную победу, — возникает вопрос: “почему Бен-Гурион не успокаивался ?!” Ответ: одним из самых значительных стратегических успехов Бен-Гуриона было заключение тайного союза с королем Абдаллой, дедом короля Хуссейна. Этот союз обеспечил провал вторжения арабских армий в 1948 году — все армии, за исключением Легиона, конечно, были разбиты. Союз продолжился и с королем Хуссейном.

Насер

Насер

По мнению Бен-Гуриона, операция в Самуа стала изменой Эшколя и Рабина этому союзу. Хуссейн считал так же и, поэтому, по мнению ветерана АМАН профессор Моше Шемеша, присоединился к арабской анти-израильской коалиции в 1967 году. Решение Хуссейна, конечно, привело к объединению Иерусалима и установлению контроля над Иудеей и Самарией, но с военной т.з. возможен был и обратный сценарий, о котором думали Бен-Гурион и Даян, — через иорданскую границу, самую длинную границу Израиля, могли вторгнуться не только иорданские части, но и иракские и саудовские. Тогда наше положение было бы ужасным.

Бен-Гурион сам, будучи премьер-министром и министром обороны, разрешал рейды на иорданскую сторону после федаюнских терактов в 50-е гг, но большинство израильских акций (после вторжения «подразделения 101» в Кибию в 1953 году) было направлено против военных или полицейских объектов — не против гражданских. Эти акции также не производились посреди бела дня, с использованием парашютистов, танков, артиллерии и авиации, как произошло в Самуа.

В 60-е гг. Египет и Сирия резко критиковали Хуссейна за сотрудничество с Израилем и “предательство общеарабского дела”. Эти страны настраивали население Иудеи, Самарии и Заиорданья против короля, с целью свергнуть его с престола и основать “палестинскую республику”. Параллельно, Сирия разрешила ФАТАХу и другим палестинским организациям тренироваться на своей территории, но на сами теракты Дамаск посылал их боевиков в Израиль через иорданскую территорию. В мае 1965 года Рабин стал инициатором операции “Цук сэла” против целей в Иордании — в т.ч. взрыв двух АЗС и строения в районе Калькилии, завода и мельницы в Дженине. Это должны были осуществить десантники 35-й бригады. “Голани” было поручено уничтожение фермы Умм-Хирве (около деревни А-Шуна). Владельцем фермы был бывший офицер разведки «Легиона» Аль-Касем Цидакки, сотрудничавший с ФАТАХ.

Операция “Цук сэла” и последующие ей подобные сильно навредили режиму короля Хуссейна и его отношению к Израилю, но не прекратили террористические вылазки ФАТАХа и стоявшей за ним Сирии. По иорданскому радио тогда передали заявление Хуссейна, в котором он сообщил о приказе иорданской армии “впредь отвечать в полную силу на любую израильскую агрессию”. Соответственно были оповещены западные послы и ООН. ЦАХАЛ, невзирая на положение Хуссейна, требовал продолжения рейдов на иорданскую территорию.

Согласно бригадному генерал в отставке д-ру Довику Тамари, командиру спецназа генштаба, ЦАХАЛ провоцировал Иорданию, чтобы иметь основания для следующих рейдов. Видимо, так стороны пришли к “операции в Самуа”.

16 мая 1966 года начальник оперативного отдела генштаба генерал Эзер Вейцман сказал офицерам генштаба:

 “Начальник генштаба едет в Иерусалим, его голова полна всяких идей. Я надеюсь, что одна из них будет претворена в жизнь. Если так, то вас проинструктируют к вечеру о том, что надо будет сделать. Пока нет решения — нет смысла говорить о планах. Я — за то, чтобы принудить их к возобновлению спокойствия”.

Пример провокации, которая, видимо, привела к нападению на Самуа: за три недели до операции солдаты ЦАХАЛ застрелили бедуинского пастуха из племени Баакне, разбившего стоянку около “зеленой черты” к северу от Арада. Согласно документам иорданской разведки, попавшим в наши руки летом 1967 года, бедуины отомстили: 11 ноября 1966 года ночью в том же секторе подорвался на мине БМП, возвращавший парашютистов из дозора. Трое солдат погибли, шестеро были ранены.

Джип, подорвавшийся на мине около Арада

Джип, подорвавшийся на мине около Арада

Иорданская разведка предположила, что мину подложили бедуины и израильтяне отомстят им, и никому другому. Но, на всякий случай, иорданские войска в этом районе были приведены в состояние повышенной боеготовности, из опасения, что ЦАХАЛ ударит по военному или гражданскому объекту, с бедуинским племенем не связанному. И действительно, ЦАХАЛ ударил по Иордании, хотя, как писал профессор Заки Шалом:

“За несколько месяцев до этого, как следует из американских документов, Иордания направила Израилю послание, в котором и намеками, и прямым текстом говорилось, что если ЦАХАЛ нанесет быстрый и мощный удар по Сирии, то в регионе станет тихо и Египет вмешиваться не будет. Все это — несмотря на договор о военной взаимопомощи между Иорданией и Сирией.”

Карта инцидента с джипом, опубликованная пресс-секретарем ЦАХАЛ

Карта инцидента с джипом, опубликованная пресс-секретарем ЦАХАЛ

Проф. Моше Шемеш, специалист по вопросам арабо-израильского конфликта, исследовавший события в Самуа, пишет:

 “За несколько дней до операции, король Хуссейн направил через американцев в Иерусалим специальное послание, в котором он сообщал о том, что ответственные за теракты против евреев будут наказаны. То же самое король повторил непосредственно при встрече с израильскими представителями. Более того, незадолго до вторжения в Самуа, советник Эшколя Яаков Герцог встретился с Хуссейном в Лондоне. Король еще раз подтвердил свое обязательство сделать все возможное для предотвращения напряженности на границе. Он только попросил учесть трудности, с которыми связана борьба с палестинскими организациями. И действительно, иорданская армия прилагала немало усилий для предотвращения проникновения террористов в Израиль с ее территории. Эти усилия включали в себя аресты членов ФАТАХ и прочный контроль границы с Израилем.”

Гордость Гавиша

За день до инцидента с миной, Рабин сказал на сборе парашютистов:

“Террористы идут из Сирии, но мы не должны игнорировать роль и других арабских стран, предоставляющих убийцам убежище и плацдарм для нападения на нашу территорию.”

Согласно главе отдела истории в ЦАХАЛ Аврааму Эйлону, исследовавшему события в Самуа:

 “Теперь премьер-министр должен был принять решение: кого наказывать — Сирию или Иорданию. По совету Рабина, Эшколь, уведомив кабинет, разрешил проведение акции возмездия против Иордании.

Начальник генштаба даже убедил Эшколя в том, что операция должна быть относительно масштабной и должна проводиться днем, а не ночью — чтобы не создавалось ошибочного впечатления, что израильское возмездие — это ночная атака по гражданским целям”.

Сейчас становится ясным, что Бен-Гурион тогда был прав, утверждая, что безопасность Израиля находится в руках безответственных людей. В своем исследовании Эйлон не высказал предположения, что мину подложили бедуины, а не ФАТАХ. В своей книге, вышедшей несколько месяцев назад, Йешаяhу Гавиш, тогдашний командующий Южным округом, пишет:

  “Я предложил начальнику генштаба осуществить акцию возмездия против иорданской деревни Самуа, после того, как мы выяснили, что следы террористов, подложивших мину, вели именно в эту деревню. Я также предложил в этот раз изменить обычный сценарий наших действий… и провести акцию днем, с применением танков, БМП и спецназа, которые быстро установят контроль над деревней, очистят от жителей, взорвут здания и быстро вернутся домой… Акция, которой я командовал, была весьма успешной.”

Как читатель увидит ниже, память, видимо, изменила Гавишу во время написания мемуаров. Если бы он вспоминал лучше, то может быть гордился бы собой меньше, — так же, как Рабин в своих мемуарах.

В 3 часа утра в субботу 12 ноября 1966 года, группа планирования Южного округа начала составлять оперативный план действий. Было предложено действовать против деревни Самуа или деревни Идна. На следующий день, в 10 утра, Гавиш представил Рабину два варианта действий. Рабин выбрал Самуа — не потому, что туда вели следы террористов, а потому, что Самуа находилась ближе к границе, чем Идна. Через час Гавиш позвонил в свой штаб и сообщил офицерскому составу, что завтра в 6 утра будет атакована Самуа. Армия получила явно недостаточно времени на подготовку, но Рабин и Гавиш опасались, что Эшколь в последний момент передумает и отменит операцию.

Шмуэль Гонен (“Городиш”)

Шмуэль Гонен (“Городиш”)

В субботу, в 14:00, в штаб южного округа явился комбриг 35-й парашютной бригады Рафаэль Эйтан (“Рафуль”) и комбриг 7-й танковой бригады Шмуэль Гонен (“Городиш”). Было решено, что Рафуль будет командовать объединенными силами своей бригады, “саерет МАТКАЛь” (спецназ генштаба) и танковой ротой, которая будет поделена на две части. Эта группа, под руководством Рафуля, должна будет взорвать 40 домов в Самуа. Отдельный танковый отряд уничтожит иорданский полицейский форпост на границе, а рота бронепехоты (ХЕРМЕШ) из 7-й бригады найдет и уничтожит бедуинскую стоянку. Последняя задача подтверждает версию иорданской разведки, что теракт осуществили не ФАТАХ, а бедуины в отместку за убийство пастуха. В ЦАХАЛ, таким образом, об этом знали и решили бедуинов проучить как следует.

При чем тут Сирия?

Большая часть бригады парашютистов находилась в увольнении. Просто невозможно было собрать всех и подготовить к операции за 16 часов до ее начала. Рассказывает офицер-оперативник бригады, бригадный генерал в отставке Шай Тамари:

 “Я был в отпуске перед демобилизацией. Назавтра, в день операции, я должен был жениться. Мне позвонил начальник оперативного отдела штаба бригады Цви Баразани(‘Бар’). Он приказал мне бросать все и ехать на базу ‘Натан’ в Беэр-Шеве. Там Гавиш спросил Рафуля, может ли он к завтрашнему утру быть полностью готовым к осуществлению операции. Рафуль ответил утвердительно.”

Довик, брат Шая, в то время, как я уже писал, командовал “саерет МАТКАЛь”. По его словам, в шабат в полдень ему позвонил полковник Йехуда Решеф из оперативного отдела генштаба и приказал ехать на базу “Натан”.

 “Я не знал в чем дело”, — рассказывает Довик,- “С собой в Беэр-Шеву я взял всю свою группу — 40 человек — со всей амуницией и причиндалами. Рафуль не знал, что с нами делать, поэтому поручил моей группе взрыв домов в Самуа. Непосредственно командовать взрывами я поручил своему заместителю, Узи Яири.”

Рафуль спешно подготовил план действий. Привлек группы из трех батальонов своей бригады, “саерет” и роту саперов. Группе из батальона 202 (Йоав Шахам) и группе из батальона 890(Яир Тель-Цур) Рафуль поручил захват деревни и эвакуацию жителей в Идну и Ятту. Спецназу бригады (Гиора Хайке) и группе из парашютного батальона НАХАЛь (Шмулик Пресбург) он поручил блокировать Самуа от возможной помощи со стороны иорданской армии. Все четыре группы получили в сопровождение танки. Спецназ генштаба должен был взорвать дома — миссия более чем странная для такого элитного подразделения.

В общей сложности в операции приняли участие 400 парашютистов, в т.ч. из спецназа генштаба, танковая рота и рота бронепехоты из 7-й бригады, мобильная артиллерийская батарея 155 мм орудий и мобильная батарея 105 мм орудий. В операции приняли участие 60 бронемашин.

В серии приказов по штабу, в 8 вечера, Гавиш так обозначил цели операции:

 “Парашютисты должны вынудить иорданцев запретить деятельность ФАТАХ в районе Хевронского нагорья. Бронетанковые части должны очистить приграничный район к востоку от Хирбет-Критин от бедуинских шатров.”

Глава оперативного отдела генштаба генерал Эзер Вейцман сказал, что несмотря на то, что атакована будет иорданская деревня, целью является сигнал сирийцам: “Постарайтесь предотвратить, насколько это возможно, убийства солдат и гражданских.” Присутствовавшие офицеры при этом не поняли, как этот сигнал будет воспринят. Друг другу они говорили, что Сирия, скорее всего, воспримет операцию как сигнал того, что Израиль опасается атаковать Сирию непосредственно. В действительности так и произошло.

“Мы не могли знать”

Несмотря на просьбу Рафуля обеспечить внезапность нападения, ЦАХАЛ в субботу послал несколько разведывательных самолетов фотографировать Хевронское нагорье, а ночью специальный отряд проверял пути подхода к Самуа. В попавшем в наши руки в 1967 году докладе иорданского офицера, командующего данным сектором, подробно описаны маршруты этих самолетов и группы ночной разведки. Офицер особо отметил, что эти действия следует рассматривать как подготовку к некоей операции.

На первый взгляд, операция закончилась успехом большим, чем даже ожидалось: вместо 40 домов, в Самуа были разрушены 125 домов и еще школа, медпункт и несколько десятков зданий в соседних деревнях, как указано в отчете главы наблюдателей ООН в Эрец-Исраэль Одда Булла (Odd Bull). Над Самуа “Мираж” Рана Пекера сбил иорданский самолет, пилот погиб. В операции погибли 14 иорданских солдат, включая офицера — заместителя комбата. 37 иорданских солдат были ранены, в том числе комбриг. Большинство из 4500 жителей Самуа бежали, но в некоторых домах остались старики, женщины и дети.

Из рассказа Довика Тамари следует, что его подчиненные не сочли возможным искать спрятавшихся в домах людей и вытаскивать их на улицу. На следующее утро Рабин сообщил на совещании в генштабе, что погибли 37 гражданских лиц, т.е. произошла “резня”, похожая на операцию подразделения 101 и парашютистов в Кибии[1] в октябре 1953 года. У ЦАХАЛ был один убитый (командир 202 батальона подполковник Йоав Шахам) и 8 раненных, в т.ч. двое командиров роты — Матан Вильнаи и Гиль Давид.

Главной неудачей операции стал провал разведки. В Самуа не только постоянно располагалось отделение иорданских солдат и у многих жителей было оружие (о чем АМАН обязан был знать), но серьезные иорданские подкрепления достигли деревни до того, как в нее вошел ЦАХАЛ и планировавшиеся нами “заслоны” так и не сумели достичь пунктов назначения. Командир спеназа парашютистов, бригадный генерал в отставке Гиора Хайке, рассказал, что по дороге к назначенному месту заслона они наткнулись на иорданских солдат и были вынуждены вступить в бой. По его словам, на танке, который сопровождал его отряд, были неисправными пушка и пулемет, поэтому танк не сделал ни единого выстрела.

Полковник в отставке Яаков Хисдай, заместитель командира 202-го батальона в Самуа, считает, что серьезной ошибкой было введение “заслонов” на иорданскую территорию одновременно с посылкой туда основных сил. Заслоны должны были быть установлены гораздо раньше. На практике же получилось, что заслоны не смогли выполнить поставленную задачу, т.к. уже в момент пересечения границы бронетанковой колонной, иорданцы послали подкрепление в район Самуа — операция велась средь бела дня и рассчитывать на то, что иорданцы не заметят вовремя вторжение, не приходилось. Не менее возмутителен факт, что войска разрушили в три раза больше домов, чем им было приказано правительством и генштабом, и не посчитали нужным воздержаться от убийства иорданских граждан и солдат. Выяснилось, что ЦАХАЛ — армия недисциплинированная и это не единичный случай, а система.

На заседании правительства, проведенном на следующий после операции день, Рабин признал, что его предварительные расчеты оказались ошибочными по причине неверных данных разведки:

 “Я почти что полностью не предполагал, что мы доберемся до деревни после того, как туда подойдет иорданская подмога из Даhария и Кфар-Эциона. Это превратило занятие деревни в ее штурм. Действия бронетанковых сил были существенно осложнены. Мы ожидали, что несколько полицейских выстрелят там или здесь, но я не ожидал, что занятие деревни превратится в штурм. Я думал, что такой маневр[2] предотвратит бой и мы тихо займем деревню с несколькими оставшимися там жителями.

Здесь я признаю, что ошибся два раза: 1) В определенный момент ночью я чувствовал, что и этот ‘час Х’ слишком ранний — вследствие проблем с организацией. Но во время доклада я верил, что сможем двинуться с рассветом. 2) Я признаю, что не предполагал такую скорость у Легиона, где знали, какая мощная сила идет на них. Легион послал 2 роты против танков и БМП, имея только несколько грузовиков. Может быть те силы Легиона, что двигались на помощь Самуа, и не представляли истинной картины. Я с трудом верю, что полиция им не сообщила. Полиция видела наши силы, все наши 60 единиц бронетехники. Я был уверен, что это отпугнет Легион. В итоге — Легион потерпел поражение. Поражение даже большее, чем мы предполагали. Вместе с тем — 37 убитых гражданских. Я думаю, что 37 убитых — цифра вполне вероятная.”

На заседании правительства некоторые министры подвергли Рабина резкой критике. Рабин ответил:

 “Я не мог знать, что иорданцы поведут себя так глупо и откроют огонь по противнику, численно превосходящему их во много раз.”

Согласно биографу Рабина, Роберту Слайтеру, на заседании он сказал, что подаст в отставку. Эшколь эту идею отверг напрочь. Премьер, конечно, защитил Рабина (и себя), но решил усилить контроль за его действиями. После Самуа правительство не разрешило ни одной акции возмездия — до самого начала “Шестидневной войны” — несмотря на то, что теракты против Израиля продолжались. Согласно полковнику в отставке д-ру Ами Глуске, исследовавшему функционирование правительства в те годы:

“Операция в Самуа расценивалась в правительстве как серьезный просчет… Правительство пришло к выводу, что его капитуляция перед давлением со стороны ЦАХАЛ было ошибкой.”

По словам Глуски, Рабин встретился с командирами операции и сделал им выговор:

“Акция возмездия должна преследовать определенную цель — политическую в основном. Есть исключения и ограничения, но цель всегда влияет на способ проведения акции. Мне жаль, что вы за эти 12 лет, как мы проводим такие акции, так до конца и не поняли этого.”

Королевство в шоке

27 ноября 1966 года АМАН получил данные, согласно которым объединенный арабский штаб приказал двинуть египетские силы на Синай, а иракские — в Иорданию. Полковник Шломо Газит, глава исследовательского отдела АМАН, предположил, что Египет закроет Тиранские проливы для израильского судоходства. Газит основывался на информации о телефонном разговоре заместителя президента Египта Амера, который по пути в Пакистан позвонил Насеру и посоветовал ввести войска на Синай и закрыть проливы.

Это то, что и произошло через 6 месяцев и, несмотря на то, что Египет ввел войска на Синай 15 мая 1967 года (что стало непосредственной причиной “Шестидневной войны”), глава АМАН Аарон Ярив и за ним начальник генштаба Ицхак Рабин на первой стадии объяснили действия Египта “маневрами”. Далее это имело множество последствий, самые важные из которых: коллапс Рабина, смещение Эшколя с поста министра обороны и назначение на этот пост Даяна. Операция в Самуа спровоцировала массовые протест в Иордании, которые поддерживали Египет и Сирия. Особенно ожесточенные столкновения были в Иудее и Самарии, где народ грозился свергнуть режим короля Хуссейна. Как пишет проф. Шемеш:

 “Вторжение в Самуа и реакция на него в иорданском обществе потрясли короля и его окружение и заставили задуматься о пересмотре израильско-иорданских отношений в ближней и дальней перспективе. Иорданское руководство, конечно, ожидало израильской реакции, но масштаб этой реакции стал для него сюрпризом. Король был разгневан… Тайные контакты между двумя странами продолжились и после Самуа, но были они уже на более низком уровне.

Высшее военно-политическое руководство Иордании после Самуа пришло к однозначному выводу (который израильтяне никак не опровергали), что цель Израиля — вовлечь арабские страны в войну, в ходе которой можно будет освободить Иудею и Самарию. В Аммане осознавали слабость иорданской армии и всего арабского мира и предполагали, что Израилю не составит труда занять Иудею и Самарию. После Самуа опасения стали обсессивными, что в конечном итоге и убедило короля Хуссейна принять участие в ‘Шестидневной войне’.”

Король Иордании Хуссейн

Король Иордании Хуссейн

Несмотря на резкую критику результатов операции, командование ЦАХАЛ гордилось ею, скрыв от общественности и армии правду. Через неделю после Самуа, глава АМАН Аарон Ярив перечислил достижения операции: иорданцы будут действовать против террористов, а Египет НЕ начнет автоматически военные действия, если его союзник Сирия подвергнется израильской атаке. Через несколько месяцев Рабин сказал:

 “Операция в Самуа удалась с военной точки зрения. Войска успешно справились с поставленной задачей. Результатом операции стало улучшение ситуации с безопасностью также и в более дальней перспективе.”

Но более всех потряс меня полковник Авраам Эйлон, главный историк ЦАХАЛа. В журнале “Маарахот” через 12 лет после операции в Самуа он написал:

 “Нашей целью не было столкновение с иорданской армией, однако, если события пошли так, как пошли, то вина за это лежит на иорданской армии”.

«Маарив», 3 ноября 2017 года

Примечания

[1]  — http://club.berkovich-zametki.com/?p=42713

[2] — т.е. дневной марш к деревне

226 просмотров всего, 2 просмотров сегодня

Share

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

AlphaOmega Captcha Mathematica  –  Do the Math
     
 
В окошко капчи (AlphaOmega Captcha Mathematica) сверху следует вводить РЕЗУЛЬТАТ предложенного математического действия