Владимир Барлас (1920-1982).
Из воспоминаний дочери:
С детства отец знал, что будет писателем. Окончив геологоразведочный институт и поступив в аспирантуру, он бросил ее в середине 40-х годов, чтобы писать. Больше он никогда не числился работающим ни в какой организации, а зарабатывал переводами специальной литературы по геологии и географии («Перевел рюкзак английских книжек» — писала Лида в шуточном стихотворении к 60-летию отца; в рюкзаке было около 30 томов). Но главным в жизни отца с тех пор окончательно стала литература.
Он писал в основном о поэзии: о том, что она дает человеку и о современных ему поэтах — Симонове, Твардовском, Евтушенко, Дудине, позднее — о Вознесенском, Блоке и Пастернаке. Писал медленно и трудно, буквально десятки раз перечеркивая каждое написанное слово и подбирая новое. Еще мучительнее оказалось печататься — редакторы коверкали написанное из цензурных соображений или просто потому что это было слишком непохоже на все, к чему они привыкли. Первая публикация (в «Литературной газете», о Евтушенко) вышла лишь в 1960 году, когда отцу было 40. Первая и единственная прижизненная книга «Глазами поэзии» — в 1966. Лишь под 50, в 1968 году, отец получил «официальный статус» — стал членом Союза Писателей. До этого над ним висела угроза быть признанным тунеядцем.
С конца 60-х, с наступлением Брежневского застоя, отца печатали совсем мало. Он искал другие формы работы: читал лекции о поэтах, проводил многочасовую экскурсию «Борис Пастернак в Москве и Подмосковье». Много сил отдавал защите мемориальных мест, связанных с Блоком и Пастернаком — неравной борьбе с советским чиновничьим аппаратом. 7 апреля 1982 года он погиб — был сбит велосипедистом при переходе дороги. То, что ему не удалось увидеть опубликованным при жизни, было напечатано посмертно — в переиздании книги «Глазами поэзии» (1986), в журнальных статьях, в мемориальном издании «Жизнь прекрасна и беспощадна» (В. Барлас — Л. Кнорина. Эссе, стихи, письма, воспоминания друзей и близких, 1997; часть материалов из нее можно найти на сайте www.lidiaknorina.narod.ru).
Сейчас, двадцать лет спустя после смерти отца, становится ясно, что после него осталось не только написанное. Не менее, а может быть и более важен его вклад в судьбы других людей — тех, кто так или иначе оказывался в поле его притяжения. И дело тут не только в том, что он помогал десяткам людей, не жалея сил и времени. Просто соприкосновение с человеком, который не желал укладываться в общепринятые правила и строил свою жизнь так, как считал должным — это оказалось важным и значимым для многих. Пусть об этом скажут они сами.
«Он полагал, что необязательно иметь подтверждение или воплощение своей человеческой значительности на языке понятий, отображающих человеческую иерархию. Он ощущал своим воплощением саму жизнь. Мы всегда чувствовали, что его произведения — это не только те сравнительно немногие, которые он написал. Но гораздо выше он ставил саму жизнь, каждую минуту жизни. И это поражало, потому что мало кому из нас это дано» (С. Лесневский, критик).
«Барлас был одним из тех людей, которые учили нас неравнодушию. Он был неравнодушен на листе бумаги, неравнодушен в быту, неравнодушен каждой клеточкой своего тела, каждой секундой своей жизни» (Е. Евтушенко, поэт)
«Мне так кажется, что его представить нельзя небегущим. Я как бы представил себе образ Володи — бегущий к какой-то таинственной истине, ищущий ее, безудержный олень хрустальный» (Ю. Васильев, художник)
Автор Портала с 2002 года.
