©"Заметки по еврейской истории"
  апрель 2022 года

 192 total views,  1 views today

Жизнь идет, года бегут,
Для Игаля длится ад…
Этот парень — Робин Гуд.
Его жертва — Рабин-гад.

Борис Камянов

РОВЕСНИКУ

Григорию Трестману

Доживаем последние годы.
Может, месяцы, может быть, дни.
В предвкушенье великой свободы
Остаемся мы в мире одни.

Не понять нас ни детям, ни внукам.
Но за это ты их не стыди:
Время — близости, время — разлукам…
Одиночества их — впереди.

В ожиданье ухода, Исхода
Рабский ужас в себе подави:
Все равно неизбежна свобода —
От семьи, от друзей, от любви.

2020

ДВА КОНЯ

Два коня на горе, на последней вечерней заре.
Так уходит поэт, разделившись на две ипостаси:
Тело тащится к пропасти, сидя на смертном одре,
И взлетает душа в небеса на бессмертном Пегасе.

2020

***

Я старше папы. Разница в семь лет.
Как брата младшего, теперь люблю отца я.
Он умер молодым. Я — старый дед.
Звезда моя горит еще, мерцая.

Я брата на три года пережил,
Хотя на двадцать лет моложе Вити.
Я вешу центнер. Он был весь из жил.
Не знал, что на Руси веселье — пити.

Пускай все ближе встреча наших душ,
Не вижу в смерти я особой драмы.
И я скриплю — отец, и дед, и муж.
Я все еще пока моложе мамы.

2020

***

Господи, я так устал и болен!
Господи, мне так обрыдла старость!..
…Господи, прости — я в
сем доволен.
Господи, продли мою усталость!

2020

ЛЮБОПЫТСТВО

Страсть как хочется страсти, но в старости — только страстишки:
Пьянки с друзьями, картишки да старые книжки.

В зеркало гляну — морщины мои безобразны.
Похоть иссякла. Давно безопасны соблазны.

И все же душа молода, и над нею не властвует время,
Дряхлая плоть для нее — надоевшее бремя.

Рвется в небо она и по звездам далеким гадает:
Интересно ей, дурочке, что там ее ожидает.

2020

ТРЕТЬЕ ТЕВЕТА 5721 (1991) ГОДА

                                 Памяти Розы Яковлевны Топаш

О розах бы писать, но тут вмешалась проза —
Кадиш пора читать, такие вот дела…
Сегодня тридцать лет с тех пор, как тетя Роза,
Услышав близкий взрыв, на месте умерла.

Девчонкою в войну бежав из-под расстрела,
Добравшись до Москвы, где создала семью,
Жила, как все вокруг, как все вокруг, старела,
Как многие из нас, свершила алию.

Я в Хайфу съездил к ним. Объятия, расспросы,
Абраша, муж ее, был стар, но полон сил.
За стопкой песню пел: «О койфт же папиросн…» —
Я и в Москве всегда ее не выносил.

И жить бы всей семье в покое и достатке:
Нашли работу сын и дочь, сноха и зять.
И внукам хорошо: с ивритом все в порядке.
Растить их старикам и горюшка не знать.

Но дьявол овладел Саддамом-вурдалаком,
Наш обретенный рай вдруг превратился в ад.
Вошли в смертельный клинч Америка с Ираком,
И возле дома их взорвался первый «Скад».

Инфаркт — и наповал сразил Саддам старуху,
Ракетою одной он натворил беды.

(Я тут вам сообщу отвратную чернуху:
Придумали тот «Скад» советские жиды.
Не юдофобы, нет, не злобные нацисты
Изобрели в Москве проклятый этот «Скад» —
Евреи-технари, евреи-программисты.
Я на одной такой и сам теперь женат.)

В тот страшный день земле предавши тетю Розу,
Я сильно горевал и был, конечно, пьян.
А вся ее семья, почувствовав угрозу,
Решила в тот же день свалить за океан.

Прошло немало лет. Что с той семьею сталось –
Не знаю. Для меня она давно мертва.
А тетя Роза здесь, в святой земле осталась.
И для меня она — жива, жива, жива!

2021

ИГАЛЬ АМИР

Жизнь идет, года бегут,
Для Игаля длится ад…
Этот парень — Робин Гуд.
Его жертва — Рабин-гад.

Верен Богу, как Пинхас,
Нас спасал Игаль Амир.
А за то его и нас
Предал иудейский мир.

Только мы — не под замком,
Нам открыт весь белый свет.
А вокруг Амира — Сдом
Двадцать пять кошмарных лет.

Мелким оказался я
Для такой святой судьбы…
Что поделаешь, друзья, –
Он — свободен, мы — рабы.

2021

УХОД

Всю жизнь обнулив — от нуля до нуля, –
В неведомый день догорю, как свеча, я.
Когда я уйду — содрогнется земля,
В объятья родное дитя заключая.

Обрушится небо потоками слез,
И громы взорвутся прощальным салютом,
И у изголовья сутулый утес
Застынет навек над последним приютом…

Нет, все будет проще — какой там салют!
Ну, может, покапает что-то из тучек.
Жена зарыдает, и дети взгрустнут,
И, кто-то, наверно, заплачет из внучек.

2021

ЧАСОВОЙ

Я — охранник на дальних подходах к дворцу,
Верный страж, государева тела хранитель.
Я — охранник на дальних подходах к Творцу,
Мелких бесов ловитель и лютый давитель.

Я всегда на посту. Райский сад за спиной.
Мудрецы постигают там тайны Творенья.
Не позволю я их потревожить покой.
Пусть, как бабочек, ловят свои озаренья!

Ну а если вдали от сует мировых
Снизойдет на них новое в Боге открытье, –
Пусть тогда соберут они нас, часовых,
И мы вместе отметим такое событье!

2021

КНИГА ЖИЗНИ

Вся жизнь моя лежит передо мной
Толстенной книгой, только без концовки.
…Малютка с загипсованной ногой…
…Мальчишка, обожатель газировки…

…Подросток, начинающий поэт…
…Похмельный работяга в телогрейке…
…Репатриант. Супруг, отец и дед…
…Стишата, юморески и статейки…

…В воспоминаньях честный реалист.
Последний в книге эпизод — про внука…

Перевернет тот внук последний лист
И широко зевнет:
— Какая скука!

2021

КОНЕЦ ПАХАНА

Блатных как со сворки спустили,
Вся зона от страха дрожит.
Они пахана опустили,
Теперь у параши лежит!

Кричащий, шипящий, свистящий
У шконки столпился народ
И смотрит, как бывший смотрящий
Кривит окровавленный рот.

Неплохо он царствовать начал,
Варила его голова,
Но все же не раз накосячил –
И вот не стерпела братва.

Смотрящему больше не веря,
Подняли мятеж жиганы.
И предали старого зверя
Его кореши-братаны.

Он раскоронован, зашкварен,
Лежит, отвернувшись к стене…
Заплеван, забит, закошмарен
И больше не страшен сучне.

Танцуют у шконки придурки
И срамные песни поют…
Позор, что и честные урки,
Как сявки, лежащего бьют.

2021

ЕВРЕЙСКИЕ ВНУКИ

Не вынесли вы со Святою землею разлуки
И едете к нам из России, еврейские внуки.

Там плохо и страшно. Там в воздухе запах беды.
Теперь вас спасают забытые вами деды́.

Вы едете к нам — иноверцы и просто неверцы,
С крестами на шее, со Сталиным в трепетном сердце,

Летите, забрав всех своих домочадцев с собой,
Чтоб вас не коснулся извечный российский разбой.

Летите к морям из гриппозных российских сугробов –
Пополнить ряды леваков и жидов-юдофобов,

Которые здесь возрождают библейский Содом, –
Туда, где вы вскоре уютный построите дом,

Где множество благ, где все есть, медицина бесплатна,
Где только на досов противных смотреть неприятно,

Где русский язык можно слышать на каждом шагу,
Где множество клоунов в кнесете — ржунимагу!

Сохнут зазывает в Израиль все новые орды.
К нам едут эсавы. Подвиньтесь, жидовские морды!

2021

Print Friendly, PDF & Email
Share

Борис Камянов: Ровеснику: 8 комментариев

  1. A.B.

    Б.К. — Р О В Е С Н И К У
    . . . . . . .
    Не понять нас ни детям, ни внукам.
    Но за это ты их не стыди:
    Время — близости, время — разлукам…
    Одиночества их — впереди.

    В ожиданье ухода, Исхода
    Рабский ужас в себе подави:
    Все равно неизбежна свобода —
    От семьи, от друзей, от любви.
    :::::::::::::::::::::::::::::::::
    Далеко не каждый стихотворец может так рассказать
    усердным читателям о самом главном.
    Увы, далеко не каждый читатель способен это услышать.

  2. Л. Беренсон

    Не ново — автор умелый стихотворец и и твёрдый в своих убеждениях правый радикал. Подборка, где вперемешку удачные строчки с интересными поэтическими находками и проходными банальностями, этически многое теряет: лирика осквернена религиозной нетерпимостью и героизацией политического убийства. Несовместные компоненты художественного варева.
    Здоровья автору и его родным, включая напуганных Садамом.

  3. Soplemennik

    Игаль Амир — сторонник справедливости.
    Но убивать-то всё равно нельзя.

    1. A.B.

      И это верно, дорогой Soplemennik, — еврей не должен убивать соплеменников.
      Но если Стране угрожает опасность и выбора нет,
      самые мужественные и честные, в отличие от подлых, берут на себя и этот грех.
      Страна за 40 лет слишком изменилась, чтобы этого не заметить.
      В «ревущие 90-ые» и позже такое количество «праведников» внедрилось в
      Израиль, что Страна не могла не измениться.
      И никому не известно, какие ещё изменения ждут Израиль.

  4. Сэм

    Мерзкие, преступные строки.
    На следующий день после трагедии 04.11.1995 в Израиле говорили: «Никогда больше», «Израиль стал другой страной»!
    И вот сегодня, больше чем через четверть века после преступления, пишутся строки, прославляющие преступника.
    Как назвать того, кто их пишет?

    1. Наталия

      Этого человека — автора строк об ИГАЛЕ АМИРЕ — можно назвать совершенно однозначно: порядочный и честный человек. Вдобавок — талантливый! Того же, кто крайне удивлен такими строчками, можно поздравить с абсолютно промытыми мозгами. Однако, промытые мозги — это далеко не самое страшное. Ампутация совести и национального достоинства — гораздо страшнее. Автор это понимает. Сэм — не только вне всякого понимания. Гораздо хуже: он утратил человеческое достоинство и понятия не имеет о том, что тогда, 4 ноября 1995 года — произошло на Площади Царей Израилевых. Понимания нет. А оценка, самая ходовая и отбитая пунктиром — есть.

    2. VladimirU

      Сэм 08.05.2022 в 08:12
      Мерзкие, преступные строки.
      На следующий день после трагедии 04.11.1995 в Израиле говорили: «Никогда больше», «Израиль стал другой страной»!
      И вот сегодня, больше чем через четверть века после преступления, пишутся строки, прославляющие преступника.
      Как назвать того, кто их пишет?
      ———————————————
      Сэм, строки мерзкие и подлые, но, с точки зрения закона, совсем не преступные. И можно подумать, что до этого паскудного стишка Вы не знали как назвать автора и как к нему относиться…

  5. А.В.

    Борис К.
    Сохнут зазывает в Израиль все новые орды.
    К нам едут эсавы. Подвиньтесь, жидовские морды!
    —————————————————-
    А раньше, до того, до ТОГО — не ехали? Или ж. мОрды. не подвигались?
    А может Сохнут активней зазывает новые орды?
    » — Нет, им наскучили нивы бесплодные,
    чужды им страсти и чужды страдания…
    Нет у них родины, нет им изгнания.»
    (они как tuchiki… вечно холодные ))
    ————————-
    А ещё понравилось поразительное по своей откровенности
    и точности — ИГАЛЬ АМИР
    . . . . . . . .
    Верен Богу, как Пинхас,
    Нас спасал Игаль Амир.
    А за то его и нас
    Предал иудейский мир.

    Только мы — не под замком,
    Нам открыт весь белый свет.
    А вокруг Амира — Сдом
    Двадцать пять кошмарных лет.

    Мелким оказался я
    Для такой святой судьбы…
    Что поделаешь, друзья, –
    Он — свободен, мы — рабы.
    ————————————-
    Автору, свободному, как птица, Борису К. — летать и творить — до 120.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *