Иерусалимский Талмуд описывает Бар-Кохбу сказочным героем, который коленом отбивал ядра, пущенные из римских баллист, обратно, убивая врагов их же оружием. Адриан и римляне, не могли отказать ему в доблести. Впрочем, эти же тексты говорят о том, что в молитвах человек сей, обуянный гордыней, требовал от Бога, чтобы Тот не вмешивался в его войну с Римом; мол, помощи ему не требуется — только бы Господь не мешал!
ЛЕГЕНДА О “ЗВЕЗДЕ” И “ЛЖЕЦЕ”
Осенью 19** года, я получил письмо от одного из прежних учеников, так, по крайней мере, писал мой инкогнито. Имя свое он не указал, и я не смог сопоставить насколько это соответствует действительности, хотя, зачем ему лгать?
Мой корреспондент не озадачивал себя светскими условностями и, почти немедля, перешел к сути. Он писал, что после смерти одного человека (именно так и выразился, и был, наверное, прав — что дало бы мне имя его?) к нему попал архив покойного, а там, среди прочих бумаг отыскался codices писанный латынью, который, вероятно, был копией повествования какого-то неизвестного автора. Этот инкогнито сообщал: речь в codices идет о полулегендарном восстании евреев против римлян во времена императора Адриана, упоминаемом у Диона Кассия, Евсевия, Евтропия, и, разумеется, в Талмуде. Правда, если у перечисленных авторов события те описываются крайне скупо, иудейская версия, напротив, весьма цветиста, a, в определенных местах, приобретает сказочные оттенки. Таинственный корреспондент предупредительно извещал меня, что автор принадлежавшей ему версии тех событий, придерживался взгляда христианских историков, о чем я могу убедиться лично, как только получу копию упомянутых codices.
Копию я, наконец, получил, чему и был несказанно рад. Мой незнакомец более не объявлялся. Я смог разузнать, что письмо, с копией манускрипта, пришло из южных провинций Испании. Впоследствии я перевел полученные бумаги. У меня было большое искушение изменить название; я не поддался ему, но, в память о моем таинственном друге, оставил то заглавие, под которым и получил эти тексты:
Legenda “stellae” et “mendax”[1].
Начало бунта и таинственный его главарь
Подобно тому, как в “Комедии” своей Дант упоминает (рассеченными устами Магомета) о ересиахе и руководителе народного бунта Дольчино, предрекая ему место среди виновных в распрях и раздорах, так епископ Кесарийский Евсевий, в своей “Церковной истории”, враждебно отзывается о вожде иудейского восстания против римлян, человеке по имени Варкохеба, которого он со злостью и даже с отвращением, но, нисколько не прибегая к поэтическим приемам, именует не иначе как “убийца и разбойник”.
Два других знаменитых древних автора, описавшие историю Рима: Дион Кассий и Евтропий, также рассказывают о тех событиях, правда Евтропий упоминает о них в духе своего breviarium[2]: кратко и крайне скупо. Ни тот, ни другой, ни в каком виде не упоминают о вожде иудейского бунта, даже имя его отсутствует в их текстах. Позиция для историка странная, но — понятная: проимперски настроенные писатели остереглись упоминать апологета иудейства в событиях, которые не принесли Риму значительной славы, и, даже, серьезным образом ущемили гордость императора Адриана; ибо, по завершении того отчаянного и долгого восстания, имевшего все признаки войны, римский император не удостоился, в отличие от Веспасиана и Тита, триумфа в Риме, и в письме к сенату не мог употребить обычного — в таких случаях — приветствия: “Если вы и ваши дети здоровы, хорошо; я и войско здоровы”. Потому как, хоть сам он и был здоров, но вот войско — не вполне; даже можно было сказать, что значительная часть его была вовсе не здорова, а некоторая часть — известным образом мертва.
Откуда же было взяться такому отчаянному и заклятому врагу Рима (при словах этих встает в памяти небезызвестный Ганнибал Барка), когда едва минуло 60 лет после разрушения Иерусалимского храма в ходе Первой иудейской войны, и не прошло ещё 15 лет после Второй иудейской войны? Как могли неорганизованные отряды евреев, не имевшие никакого опыта ведения военных действий, почти четыре года не только успешно противостоять огромной, хорошо организованной, вооруженной и обученной армии Рима (пожалуй, лучшей армии того времени), но и вести наступательные действия, освободить более чем на 2 года Иерусалим и другие земли Иудеи, а потом вдруг грозное восстание это было раздавлено железной хваткой Рима, как орех в крепких руках?
Отыскать ответ на первый вопрос, не составляет труда. Именно по той причине, что событие, ставшее для иудеев катастрофой — разрушение Иерусалимского храма в 70 г. н.э., да и восстание 115-117 гг. — ещё не размылись памятью многих поколений, и не превратились в туманный миф, но остро тревожили сознание и душу почти каждой еврейской семьи. Внуки узнавали от дедов о величии второго Соломонова храма, а затем, вступая в ряды повстанцев, ослепленные фанатичным желанием мести, повсюду, где могли, умерщвляли врагов (и римлян, и иных язычников) самыми немыслимыми и жестокими способами: распиливали на части, пожирали их плоть, одевались в содранные кожи своих жертв, опоясываясь их кишками. Свидетели этого восстания и те, кто уцелел, уже детям своим внушали стремление к независимости и свободе, и сами были переполнены ненавистью к римской узурпации. Так вот, в условиях вражды и ненависти к отвратительным язычникам, которые всячески насмехались и злословили над иудейской религией и традициями, появление человека подобного Симону бен Косиба, было ожидаемым, востребованным, и даже желанным в среде израильского народа. Более чем когда-либо прежде ждали евреи “звезду Иакова”, обещанную им Сущим через Валаама, и сей Симон, будучи человеком, в общем, талантливым, не преминул воспользоваться такими обстоятельствами себе на славу и… на бесславие (о чем мы и узнаем позже).
Как раз причины появления “сына звезды” понятны, как и то, что, в отличие от предыдущего бунта, воспламенившегося внезапно и разрозненно, к следующему восстанию евреи готовились тщательно, обдуманно, в тайне. Не усматривалось и в начале этих военных событий [со стороны евреев] какой-нибудь спонтанности, преждевременности и неорганизованности. Совершенной сказкой кажется предположение, будто причиной восстания стала ссора одной еврейской семьи, посадившей дерево в честь рождения сына, с римскими солдатами, которые дерево это срубили. Не то, чтобы происшествия такого не могло быть, но, если и было, скорей послужило сигналом, чем причиной столь важного события. Пожалуй, сведения, приведенные Дионом Кассием о еврейских мастерах, которые изготавливали для римлян оружие не должного качества, беря в расчет впоследствии самим воспользоваться тем оружием; также и о том, что готовили они [евреи] места будущих оборонительных сражений, оборудуя их подземными ходами, лазами и убежищами, представляются убедительными, и, опять-таки, указывают на тщательную подготовку восстания, и на разумное руководство уже в период планирования вооруженных действий. Об этом свидетельствует ещё и то обстоятельство, что ни в одном источнике, включая Талмуд, нет свидетельств о личностях, готовивших восстание. А ведь такое серьезное предприятие не может подготовить даже группа заговорщиков, пускай и опытных и скрытных, но здесь необходима тайная организация, продуманная и замаскированная с такой тщательностью, чтобы даже “свои” не могли знать о ней. Поэтому “поначалу римляне вовсе не обращали на них [взявшихся за оружие евреев] никакого внимания”, потому как не видели в этих отдельных выступлениях связи, единства целей и командования.
И зря, ибо вскоре тайные механизмы, сцепляющие отдельные отряды, заработали, вернее сказать: обнажились. Из тайных они стали вполне явными, и открывшийся масштаб военных действий привел в ужас и смятение Тиния Руфа, тогдашнего нерадивого правителя Иудеи. Первые успехи сплотившихся евреев, воодушевили иные народы, не смевших прежде и шевельнуться в железных тисках Рима. Совершенно справедливо писал Дион Кассий: после того, как
“вся Иудея пришла в возбуждение… и многие другие иноземные народы из своекорыстных побуждений присоединились к ним, и, можно сказать, весь мир, в связи с этими событиями, пришел в движение…”
Тогда римляне, наконец, поняли глубину замысла и силу восстания, и Адриан, император Рима, не медля выставил против угрозы, идущей от Иудеи, значительные военные силы: многие легионы, конницу, вспомогательные подразделения и даже флот. Руководили мощными армиями: правитель Сирии — Публий Марцелл и правитель Аравии — Тит Атерий Непот; возглавил их — генерал Юлий Север, бывший в то время наместником в Британии, но вызванный Адрианом для ведения военной кампании в Иудее. А был этот Юлий Север, между прочим, ещё и потомком Ирода…
Римляне не рассматривали уже слаженное и ожесточенное выступление как бунт, но сосредоточили армии, под руководством опытных генералов, для ведения полномасштабной военной кампании. А большая часть Иудеи, вместе с Иерусалимом, была в руках евреев, считавших, что сбывается древнее пророчество о Мессии — звезде Иакова, разящего князей Моава и сокрушающих сынов Сифовых, который явился к ним в облике того, кто прежде был бен Косиба, наси Израиля, а теперь открылся и стал Бар-Кохбой[3].
Звезда Иакова
Иудейские тексты описывают сего Бар-Кохбу, как героя и тирана, исполненного силы и жестокости. Со всей полнотой пользующийся титулом своим: “наси Израиля” (вождя, правителя и духовного лидера), он жестоко и властно держал в руках нити управления восстанием, и жестоко карал не только врагов, но и своих. Например, чтобы испытывать доблесть солдат, он приказывал отрубать им пальцы, за что еврейские мудрецы неоднократно укоряли его. “Как же мне проверить тогда их доблесть?” — вопрошал Бар-Кохба, и получил ответ, насквозь пропитанный иронией: “Не принимай в отряды тех, кто не в силах вырвать кедр из земли…”
Иерусалимский Талмуд описывает Бар-Кохбу сказочным героем, который коленом отбивал ядра, пущенные из римских баллист, обратно, убивая врагов их же оружием. Адриан и римляне, не могли отказать ему в доблести. Впрочем, эти же тексты говорят о том, что в молитвах человек сей, обуянный гордыней, требовал от Бога, чтобы Тот не вмешивался в его войну с Римом; мол, помощи ему не требуется — только бы Господь не мешал!
Даже став духовным лидером Израиля, после рабби Йоханана и Гамлиэля (который дал евреям совет не преследовать христиан, чтобы нечаянно не попасть в богопротивники), бен Косиба весьма нуждался в поддержке учителей-рабби, однако ещё больше нуждался он поддержке мистической, которая помогла бы овладеть не только умами и сердцами, но и душами евреев, для воплощения замысла освобождения земель Израиля. Своими силами обеспечить себе такую поддержку он не мог, но здесь пришел на помощь знаменитый рабби Акива.
Туманно и не вполне ясно, когда и при каких обстоятельствах сей бен Косиба стал “сыном звезды”, однако все (ученые, мудрецы и исследователи) сходятся в том, что именовать себя мистическим именем он мог только после одобрения, или — даже — благословения непререкаемого авторитета среди иудейских учителей. Таковым, несомненно, и был рабби Акива. Ученики рабби свидетельствовали: как только видел он где-либо бен Косибу, тотчас во всеуслышание восклицал: “Вот он, царь-Мессия!”. А ему этого и было нужно!
Вавилонский Талмуд указывал: царствовал бен Косиба два с половиной года и сказал: “Я Мессия”. Текст сей на многое проливает свет.
ЛжеМессия
Стало быть, прошло около двух лет с начала восстания, прежде чем великий учитель Акива “увидел” в бен Косибе того, кто “произойдет от Иакова”… Что это было? Время сомнений, внутренней борьбы мудреца? А ведь ему перевалило уже за 100 лет! Об этом ведает лишь Господь.
А бен Косиба теснил римские армии, набирал сторонников и солдат, освободил Иерусалим, провозгласил себя царем, стал чеканить деньги, на которых были выбиты призывы к борьбе за свободу, и даже давал землю бедным. Так же и христиане Палестины и других иудейских областей, первоначально примкнули к восстанию, и оказали евреям поддержку. Разумеется, всё это принесло бен Косибе большую популярность среди восставших. Возможно, эти обстоятельства и заставили рабби Акиву принять, наконец, решение. Слово о царе-Мессии было сказано, потом ещё, и ещё, и ещё… Как говорит Талмуд: повсюду, где видел рабби сего человека говорил он: “Вот он, царь-Мессия!”. Прекрасно понимая, какие выгоды это сулит, бен Косиба немедленно подхватил титул, немного, правда, “помявшись”, как обыкновенно бывает в таких случаях у людей, и сказал: “Я Мессия”. Так и стал он Бар-Кохбой. А народ, действовавший под его началом, был рад такому обстоятельству несказанно: хорошо ведь действовать под началом Божиим, когда Господь печется обо всем.
Только не все было так гладко: не все мудрецы иудейские согласились с Акивой, а ответили на гордые слова Бар-Кохбы так:
“О Мессии сказано, что он духом своим вершить будет суд. Посмотрим, действительно ли сей может вершить суд духом своим…”
Последствия
Не только иудейские мудрецы положили сомнение в сердце свое. Услышав кощунственные речи человека, провозгласившего себя Богом, пришли в ужас и трепет христиане, воевавшие под началом Бар-Кохбы. Совершенно справедливо усмотрев в гордеце этом ЛжеМессию, начали покидать они ряды восставших, смущая остальных и вызывая в них гнев. Результатом стали гонения на христиан, не желающих оказывать помощь самозванцу и кощуннику. Епископ Евсевий, ссылаясь на апологию Иустина Мученика, записывает в своем труде:
“Кохеба, вождь иудейской секты, преследовал христиан и убивал их всевозможными способами, если они отказывались помогать ему против римских войск, если они не отрекались от Христа и отказывались хулить Его”.
Пора вспомнить и о римлянах: они не сидели сложа руки. Юлий Север, обладая большим опытом ведения сражений, был куда мудрее и талантливее Тиния Руфа: в борьбе с восставшими евреями он стал применять их же тактику.
“Север ни в одном месте не рискнул в открытую напасть на противников, видя многочисленность их и отчаянную решимость, но, рассекая на отдельные части благодаря численности своих солдат и младших командиров, лишая доступа к продовольствию и блокируя их, он смог, хотя и медленно, но без лишних опасностей истощить силы [врагов], нанести им потери и подавить. Действительно, лишь очень немногие остались в живых. Пятьдесят из наиболее важных укреплений и девятьсот восемьдесят пять самых значимых деревень были стерты с лица земли, пятьсот восемьдесят тысяч человек были перебиты в стычках и сражениях (число погибших от голода, болезней и огня не поддается подсчету)…”[4]
Таким образом, часть восставших, во главе с Бар-Кохбой, оказались в, осажденной римскими войсками, укрепленной крепости Бейтар, в Иудейских горах, недалеко от Иерусалима. Крепость стояла на вершине горы, была хорошо укреплена и снабжена обильными запасами (вновь возникает в памяти призыв рассеченного Магомета из Ада к Дольчино). Загнанный в угол, обложенный со всех сторон врагами, Бар-Кохба мало похож был на “сына звезды”; он понимал — пощады не будет, да и не желал попадать в руки ненавистных римлян, но сопротивлялся отчаянно, зверски, не щадя ни тех, ни своих солдат. Бунтовщики и сами очень хорошо знали: смерть в бою — лучшая из смертей, что возможна для них.
Теперь, для многих руководителей восстания он перестал быть Бар-Кохбой; всё чаще, за глаза, звали его Бар-Козива[5]. Мудрецы, которые желали видеть: сможет ли он духом своим вершить суд, посмотрели, увидели, что это не так, тогда — убили его.
Суд Божий
Евсевий принимает за причину падения крепости Бейтар — голод и жажду. Кое-кто считает,будто умер Бар-Козива от укуса змеи. Талмуд говорит о том, что с помощью некоего иноплеменника-самаритянина Бар-Козива раскрыл предательство дяди, известного законоучителя Элазара из Модины, который хотел сдать город римлянам. В гневном помешательстве он убил Элазара: “Сразу же Бейтар был захвачен и Бар-Козива нашел свою смерть”. И жизнь, и смерть сего человека были плотно окутаны завесой туманной тайны.
То, что происходило дальше, ничего, кроме ужаса вызвать не может. Римляне, ворвавшись в крепость, убивали всех, пока площади не наполнились кровью; кровь ручьями стекала вниз по скалам, уносила каменные глыбы, текла до [Мертвого] моря. Кто-то упоминает о том, будто бы у одного камня обнаружили 300 младенцев с размозженными головами…
Бейтар, как и главарь восстания, пал при неясных обстоятельствах. Все свидетельства являются крайне противоречивыми, но для евреев оба события эти подобны разрушению Первого и Второго Храма. Оставшиеся в живых, участники восстания спасались в Иудейской пустыне. Окруженные римскими легионами, там они нашли свою смерть.
Пал Бейтар 9 дня месяца ава. В этот день 65 лет назад войска Тита разрушили Второй Храм, и в тот же самый день войска легендарного вавилонского царя Навуходоносора разрушили Храм Соломона. В день, когда пала крепость, по приказу императора Адриана начали распахивать город Иерусалим. Из официальных документов изъяли название “Иудея”: провинцию стали именовать “Сирия-Палестина”. На месте распаханного Иерусалима, Адриан выстроил город Элия Капитолина, “где никого не осталось из старых жителей — его заселил чужой народ”. Евреям запретили, под страхом убийства, селиться в его пределах. На месте Иерусалимского Храма было выстроено капище Юпитера, там была поставлена конная статуя императора Адриана.
“В итоге почти вся Иудея была превращена в безлюдную пустыню в точном соответствии с теми предзнаменованиями, которые были явлены им до войны… в города их с воем вбегали в большом количестве волки и гиены”[6].
Именно с этих времен началось окончательное рассеяние евреев по лицу земли, как некогда и предрекал Господь:
«Предаст тебя Господь на поражение врагам твоим; одним путем выступишь против них, а семью путями побежишь от них; и будешь рассеян по всем царствам земли…»[7]
Рабби Акива был схвачен римлянами, но не за участие в восстании, а за то, что нарушил запрет их, обучая евреев Закону Израилеву. С древнего старца, язычники-римляне живьем содрали кожу. Во время казни он читал еврейское исповедание веры. Возможно, Акива понял, какую допустил ошибку, нарекая именем Божиим смертного человека, и прославлял Господа за милость Его: мучениями омыть этот грех, чтобы убеленным войти в Царствие Божие. Умер Акива со словами: “Господь Един”.
Еврейские мудрецы следующих поколений и времен говорили, что несчастия сии даны были народу Израиля за бесчисленные грехи. Если бы они [евреи] были праведниками, то непременно должны были победить. Бар-Козива не был героем в их мнении”.
Примечания
[1] (лат.) — то, что должно быть прочитано.
[2] (лат.) — краткий обзор.
[3] (евр.) “сын звезды”
[4] Дион Кассий «История Рима».
[5] (евр.) “сын лжи”
[6] Дион Кассий «История Рима».
[7] Второзаконие гл.28:25.
Хороший рассказ научно-популярного жанра.