ЗАМЕТКИ ПО ЕВРЕЙСКОЙ ИСТОРИИ

Нетанияху так характеризует положение марранов: «…марраны оказались в положении, напоминающем стадо в загоне, из которого время от времени выбирают овец и бросают на съедение бродящим вокруг волкам.» При этом конверсо, которым не выпал горький жребий, оставались придворными, чиновниками, про личного врача Фердинанда уже упоминалось. Можно ли представить еврея личным врачом Гитлера?!

Сёма Давидович

ЕВРЕИ, КОНВЕРСО, ФЕРДИНАНД, ГИТЛЕР 

О книге Бенциона Нетанияху «Истоки инквизиции в Испании XV века»

(окончание. Начало см. №11-12/2024 )

Повторю написанное в начале статьи — эта статья не пересказ труда Нетанияху, не его краткое изложение, это рассказ о том, что в нём мне запомнилось в первую очередь, о вынесенном впечатлении, об оставшемся послевкусии. Поэтому я не вижу смысла разделять в этой статье рассказ о Второй и Третьей книге, в них всё переплетено.

Но в начале по результатам критики при обсуждении первой части статьи, внесу маленькое добавление в первоначальный текст:
Какое-то время назад Ефим Левертов дал ссылку на русский перевод книги Нетанияху, про которую я раньше много слышал, но не читал.
Прочёл, читать мне было очень интересно, я знал очень мало, прочёл и подумал, что:
Во-первых, может не только я знаю мало и не только мне будет интересно, но не у всех будет терпение, а главное — время, прочесть этот колоссальный труд. Правда есть статья Тарна, на которую я дал ссылку, но она на мой взгляд слишком благоговейна. Об эффекте этого труда Нетанияху на сегодняшний взгляд на марранов написано в конце статьи.
Во-вторых, мне было интересно написать что-то не об истории евреев Ишува и Израиля, а об истории евреев в другое время и в другой стране, истории, что так трагично и в таком катастрофическом масштабе повторилась во время Шоа. Нетанияху про это конечно же написал. Но мне показалось, что надо акцентировать этот момент.
В-третьих, я много использую в своих статья работы таких израильских историков, как Сегев и Моррис (и даже немного Паппе), которых называют «новыми историками», опровергающих признанную историю, и причисляют, справедливо или нет — что касается Паппе, то однозначно справедливо — к «левым». И вот оказалось, что «новым историком» может быть однозначно «правый» видный ревизионист, причём принадлежавший к радикальному крылу^[1] движения.

А теперь возвращаюсь к первоначальному тексту.

В начале Второй книги «Правление Хуана II 1419-1454 гг.» Нетанияху пишет о возрождении еврейской общины. Фаворит короля, коннетабль Кастилии^[2] короля Хуана II Альваро де Луна понял, что для того, чтобы улучшить финансовое положение королевства, сбор налогов в котором катастрофически сократился, нужны евреи и

еврейская община за каких-то десять лет превратилась из нищей, бесправной и гонимой группы в общину, вновь завоевавшую свой прежний социальный статус и вернувшую почти всё утерянное богатство. … Уже почти агонизировавшему испанскому еврейству» было предоставлено «…ещё три поколения жизни, почти до конца столетия«^[3].

В Третьей книге, описывая события, произошедшие после того, как в 1454 г. Хуана II сменил его сын Энрике IV, Нетанияху пишет, что хотя тогда еще формально оставались в силе некоторые из множества ограничений, наложенных на евреев во времена Хуана II, но на практике евреи занимали многие должности в откупе и сборе налогов как для короля, так и для знати, и управляли поместьями крупных господ, светских и духовных. Один из антисемитов того времени написал:

Евреи плюют на все эти законы, обходят их или относятся к ним как к несуществующим. Они не только не носят «знак», они используют христианских служанок, нанимают христианских рабочих, ссужают деньги под проценты христианам всех классов, практикуют медицину среди христиан, управляют поместьями больших грандов и таким образом осуществляют власть над христианами. Так, вместо того чтобы быть рабами христиан, они живут в Испании как их хозяева.

Хотя большинство евреев и не было богачами, а ремесленниками, лавочниками, чиновниками^[4]…, но по-настоящему бедных было мало.

Во многих городах в очередной раз разгорелась вражда к евреям, начали раздаваться призывы грабить еврейское имущество и захватывать синагоги и кладбища. Нетанияху отмечает, что призывов к убийствам не было, возможно из-за опасения, что это приведёт к крещению евреев, а цель была изгнать евреев из кварталов, где они жили среди христиан и в идеале — вообще из Испании. А Католическая церковь в теории была против насильственного крещения.

Королевская власть в очередной раз взяла евреев под защиту и

28 мая 1455 г. было выпущено специальное предупреждение всем властям в стране, запрещающее им всякую моральную поддержку любой попытке грабить личное имущество евреев или лишать их общинных владений. Все евреи отныне находились под защитой короля, а нарушителям указа грозила «потеря королевской милости, лишение всех должностей и конфискация всего имущества.

Но, увы, в 1471 г. впервые в истории Испании восемь евреев городка Сепульведа (недалеко от Сеговии) были приговорены к смерти по обвинению в ритуальном убийстве, а вслед за казнью «христиане Сепульведы напали на еврейский квартал, убили несколько человек и заставили остальных бежать из города.»

Собственно дальше в своей работе Нетанияху пишет в основном о судьбе марранов, упоминая евреев только для сравнения с ними, указав, что к тому времени «большинство испанских евреев были крещены.» Даже о трагическом Изгнании евреев в 1492 году Нетанияху пишет в первую очередь в связи с проблемой марранов. Но прежде всего он рассказывает про историю страны, королей, королев, их фаворитов, претендентов на корону… Признаюсь, что в памяти у меня осталось только имя короля Энрико IV и, конечно, «Королей-католиков» — Фердинанда II Арагосского и Изабеллы I Кастильской, сыгравших такую трагическую роль в истории как испанских евреев, так и конверсо. Но об этом ниже.

Нетанияху пишет:

В течение одного поколения «новые христиане» Кастилии, которые до 1420 г. были скорее скромной, приниженной группой, поднялись до лидирующих позиций почти в каждой области национальной жизни.

Они остались верными еврейской традиции верности королю, но имели то преимущество, которых не было и не могло быть у их родителей-евреев и которое позволяло им подниматься на самый верх, вплоть до Королевского совета.

…они могли свободно и естественно вступать в контакт с христианами; они учились в христианских школах, многие — в юридических… А главное, у них, как и у «старых христиан», нельзя было отнять, как у евреев, право власти над христианами.

И они стали заполнять должности в «королевской бюрократической машине«^[5]

…усердные и амбициозные евреи» освобождённые от оков всевозможных ограничений, продвинулись к завоеванию экономического изобилия и социального влияния и престижа.

Нетанияху опровергает утверждение историков, что отношения «старых христиан» к «новым» чётко делятся на два периода: благожелательное, начиная с 1391 года, с начала массового крещения евреев и до 1449 года, и враждебное.

В качестве примера он приводит послание короля Хуана II от 1449 г., в котором он предупреждает города прекратить дискриминацию «новых христиан».

В тот, 1949 год, в Толедо произошёл погром. Но не евреев, а конверсо. (Собственно, после страшных еврейских погромов в конце прошлого века новых погромов, очевидно, и не было).

Город должен был собрать деньги на заём королю и собирать его должен был откупщик-конверсо по имени Алонсо Кота. 5 июня начались нападения на конверсо, дом Алонсо Кота был сожжён^[6], кварталы богатых конверсо — разграблены, их попытки сопротивления — подавлены, «их командир, Хуан де ла Сибдад, был застрелен, а потом повешен вверх ногами на центральной площади«. При этом организаторы погрома обвинили самих конверсо в попытке захватить город. Во главе, или за спиной, погромщиков стоял Педро Сармьенто, командир городской крепости и губернатор (в некоторых источниках он назван мэром) Толедо. Нетанияху предполагает, что Сармьенто воспользовался ненавистью городских низов к процветающим конверсо, чтобы отстранить от власти в королевстве своего врага — Альваро де Луна и завладеть богатствами конверсо. (За 3 дня до погрома, 2 мая муниципалитет Толедо обратился к королю с петицией, согласно которой, «пороки государственной власти, причиняющие страдания кастильскому народу, проистекают, в основном, из двух источников: Альваро де Луна и марранское чиновничество».)

Второе ему в результате удалось, первое — нет.^[7]

После капитуляции конверсо сам погром окончился, но начались преследования несчастных конверсо как еретиков — аресты, пытки, суды, сожжение — встреченные восторгом простым народом. Нетанияху приводит такой пример свидетельства против конверсо:

… некая супружеская пара конверсо ежедневно молилась по-арабски в полуденное время и вечером перед четырьмя деревянными изображениями людей, или статуями, которые они прятали на чердаке. Их слуга-христианин, свидетель, приносил сверху эти статуи перед молитвами, а затем убирал назад.

И этому верили!

Из Толедо погромы против конверсо распространились и на другие города.

Особенно ужасными были беспорядки в Сьюдад Реаль^[8], вспыхнувшие 7 июля 1449 г., ровно через месяц после принятия Статута. Из всех мест, где произошли нападения на конверсо, Сьюдад Реаль предоставил самое жестокое свидетельство того, что дух Толедо распространился повсюду. Погром, организованный «старыми христианами» против обращённых соседей, такие преступления и чудовищная жестокость не случались в Испании со времён погромов 1391 г. Результаты были ужасающими. Большая часть квартала богатых конверсо, шикарный район Барринуэво, была разрушена оргией грабежа, которая длилась не меньше двух недель (по 20 июля). Двадцать два маррана были убиты, многие другие искалечены, изуродованы и ранены. Большинство тел убитых протащили по улицам, затем, следуя примеру Толедо, повесили за ноги на центральной площади.

Через 3 дня после принятия петиции муниципалитет Толедо принял антимаррановский закон — Толедский статус. Закон был сформулирован в двух частях: 1) преамбула, которая представила «мнение» (или «суждение») о социальном и религиозном поведении конверсо, и 2) ограничения, которым будут подвергнуты конверсо на основе этого «суждения». Отсюда и двойное название закона в его полноте — Sentencia-Estatuto (Постановление и статут). В преамбуле выражен взгляд, «на еврейский народ как представляющий собой проблему, которую не разрешить обращением в христианство.» В ней утверждается, что марраны «получили эти должности «тираническим» способом — то есть против воли горожан — через «приобретение» их за деньги или за обещание определенных «поблажек» тем, кто может предложить им эти посты, или «прочими обманными путями», которые авторы не позаботились уточнить». Согласно же положениям Статуса конверсо лишались права занимать любую должность, свидетельствовать в суде и постановлял, что эти ограничения будут распространяться как на их детей, так и на последующие поколения.

Нетанияху подробно описывает перипетии тех событий — осаду Толедо войсками короля, приход на помощь мятежникам наследного принца Энрико, в будущем короля Энрико IV, его торжественный въезд в город.

Принц прекратил преследования конверсо, но их дискриминация продолжалась, наказания за совершённое никто из толедцев не понёс, сам Сармьенто уехал из города под защитой охранной грамоты принца Энрике, уехал со всем награбленным добром. Конверсо бросились с мольбой о защите к папе и 24 сентября были выпущены папские буллы.

Сармьенто и его последователи не только были отлучены как бунтовщики против короля, но и объявлены еретиками и врагами христианства и Церкви, — и это за их позицию против конверсо. Более того, папа угрожал всему Толедо отлучением, если город будет продолжать поддерживать Сармьенто и его банду, предоставлять им убежище и следовать их указаниям.

 И это будет не в последний раз, когда Папы выступили на стороне конверсо. Впрочем и евреев они тоже не раз защищали.

Правда, в буллах, перечисляя преступления против конверсо, Папа не отметил самое отвратительное из них — сожжение конверсо как «еретиков», но было объявлено, что «никакой разницы не будет сделано между новообращёнными и прочими христианами». Булла угрожает наказанием всем, кто будет дискриминировать конверсо в будущем, но она не требует никакого наказания для тех, кто ударил по конверсо в недавнем прошлом.

Но на этом история не кончилась. Толедо отказался покориться королю и король 21 марта 1451 г., за десять дней до въезда в город, направил толедцам письмо с амнистией «всех «прегрешений», совершенных против «королевского главенства» и законов во время мятежа». А главное, «что «Толедский статут» остался в силе, потому что о его отмене не сказано ни слова, не было предложено и никакой компенсации марранам за их потери и страдания, не было позволено вернуться и изгнанным из Толедо». Другими словами, король «пожертвовал правами конверсо в обмен на лояльность Толедо.»

А через полгода папа Николай V выпустил две новые буллы, в которых он упразднил свои предыдущие постановления, снял санкции, наложенные на Толедо и отпустил жителям города грехи за все совершенные ими во время мятежа преступления.

В 1453 году Альваро де Луна — Нетанияху уверен, что это было результатом действий конверсо^[9] — был арестован и по приказу короля отправлен на эшафот, Толедский статус был отменён, изгнанные из города конверсо смогли вернуться, с их дискриминаций было покончено. В завещании короля, составленном 8 июля 1454 г. было записано:

Поскольку определенные граждане и жители Толедо были изгнаны из Толедо в то время, когда город был захвачен Сармьенто, и поскольку позже я хотел предоставить изгнанным защиту их прав, я восстановил их в их должностях и владениях и приказал, чтобы их приветствовали и принимали и хорошо относились к ним в Толедо…

Погромы конверсо происходили и после смерти Педро II. «Старые христиане» чувствовали, что

…Если равные возможности становятся правилом, то их власть в Толедо перейдёт в руки конверсо. Для толедских христиан, в которых поселились эти страхи, такая мысль была почти невыносимой. Был ли этот процесс воображаемым или нет, но многие «старые христиане» смотрели с тревогой на каждый шаг конверсо вперёд. Они видели непрерывное продвижение конверсо во всех областях гражданской власти — областях, которые «старые христиане» считали своими. И чем больше расширялась экспансия конверсо, тем сильнее чувствовалось беспокойство и возмущение в среде «старых христиан». Они, тем не менее, боялись проявить своё негодование, потому что не только королевская администрация и высшие церковные власти внимательно следили за этим, но и городская знать, которая контролировала жизнь в Толедо, как и в других городских центрах, сдерживала эмоции населения. Эти три силы — монархия, Церковь и высшая городская знать — совместными усилиями удерживали крышку над кипящим толедским социальным котлом.

Нетанияху приводит анекдотичный пример антимарранской пропаганды: Один францисканский монах громогласно заявил, что в его распоряжении находятся сто кусочков крайней плоти марранских детей, тайно обрезанных родителями. Король Энрико IV потребовал их предъявить, монах сказал, что их у него на самом деле нет, но он слышал об этом от заслуживающих доверия людей, но отказался назвать их имена.

… В 1473 году погром конверсо произошёл в Кордове. 16 марта, когда религиозная процессия проходила через квартал конверсо, какая-то девочка вылила на неё ночной горшок. Толпа под предводительством кузнеца, имя которого не сохранилось в анналах истории, завопившего: «Пойдем и отомстим за оскорбление религии этими подлыми врагами веры и милосердия!» начала поджигать дома конверсо. Те два дня упорно защищались от погромщиков, и хотя нашлось много «старых христиан», пытавшихся защитить конверсо, но на помощь погромщикам пришли крестьяне из соседних деревень,  на третий день сопротивление было сломлено и началась резня.

Нет такой жестокости на свете, — приводит Нетанияху слова из тогдашней хроники, — которая бы не проявлялась в этих случаях. Девушки и женщины были не только изнасилованы, но и зверски убиты». Многие старики были зарезаны, увеличив число жертв бойни. Вскоре за этим последовал всеобщий грабеж, в ходе которого были сожжены многие дома«. Но многие конверсо выжили и городской совет нашел необходимым заявить в декларации, что с того момента и дальше никто из «новых христиан» не сможет занимать общественные должности в Кордове.

Из Кордовы беспорядки распространились по всей Андалусии[10], но в Севилье «знать и городская аристократия справились с бесчинствующей толпой до того, как она успела дестабилизировать город».

А за 6 лет до погрома в Кордове, летом 1467 г. снова в Толедо «старые христиане», в основным городские низы, напали на «новых христиан». Нетанияху  так описывает этот погром:

Тысяча шестьдесят домов, жилища четырех тысяч марранских семей^[11] вместе с огромным количеством имущества были уничтожены пламенем.

Марраны попытались организовать сопротивление, но были разгромлены. Их командир Фердинанд де ла Toppe был схвачен при попытке к бегству и был повешен «вверх ногами на балке церковной колокольни«. Не лучше поступили и с его братом.

Позже трупы обоих привязали к ослам и протащили, в сопровождении большой толпы, к церковной площади Содоковер, где городской глашатай провозгласил: «Это справедливый суд, который община Толедо повелела учинить над этими предателями, вождями еретических конверсо, потому что они были против Церкви. Община велела повесить их вверх ногами и вниз головой. Тот, кто так поступает, так и платит». Так они висели, вверх ногами и вниз головой, четыре дня, выставленные напоказ для мести прохожих, «старых христиан», которые резали их тела ножами и дырявили выстрелами. В конце концов, их превратили в бесформенные куски мяса, распространяющие нестерпимое зловоние. Затем город приказал еврейской общине убрать их и похоронить. Они были преданы земле вблизи еврейского кладбища.

(Подтверждение того, что евреи марранов евреями не считали. Об этом ниже.)

Многие марраны, в основном из элиты, уехали из города, городские власти выпустили распоряжение, запрещающего всем конверсо занимать какие-либо должности, режим «Толедского статута» был восстановлен. И опять у преследователей конверсо ничего не получилось — инфант Альфонсо, которого толедцы признавали своим королем (об этом ниже) «сказал делегации, что он никогда не согласится на такое чудовищно несправедливое требование.»

Король Энрике IV, отчаянно боровшийся со своим сводным братом, для того, чтобы перетянуть славных толедцев на свою сторону, издал на следующий год  распоряжение, в котором запретил конверсо занимать должности в правительстве города, но после скоропостижной, в возрасте 15 лет, смерти Альфонсо, Энрике издал новое распоряжение для Толедо, в котором он приказал восстановить конверсо в должностях, с которых они были смещены.

***

У короля Хуана II было 6 детей. От первого брака, в который он вступил в возрасте 13 лет, родились умершие в младенчестве 5 дочерей и сын, будущий король Энрике IV, от второго брака — дочь, будущая королева Изабелла и сын Альфонсо, тоже ставший «альтернативным» Энрике королем. В 1454 году Хуан скончался и на трон взошёл его старший сын Энрике, сыгравший, будучи наследным принцем, решающую роль во время беспорядков в Толедо в 1449 году. Энрике оказался последним королём Кастилии и Леона^[12] и последним королём — покровителем евреев.

Не могу удержаться и очень коротко не пересказать рассказанную Нетанияху историю этого короля, историю драматическую, которая вполне могла быть достойна пера Шекспира.

В историю Испании этот король вошёл как Энрике IV Бессильный (Enrique IV el Impotente) — в течении 16 лет его жена оставалась девственной. Проститутки Сеговии засвидетельствовали, что король здоров, Папа Николай V аннулировал брак, через 2 года Энрике женился на сестре короля Португалии и через 6 лет родилась наследница престола Хуана, получившая прозвище Хуана Бельтранеха — многие считали её отцом красавца-придворного Бельтрана де ла Куэва. Нетанияху же в своей работе предположил, что слухи о бессилии короля распространялись его врагами — законность престолонаследования Изабеллой, сестрой Энрике и ставшей в результате его преемницей, совершенно очевидно зависела от незаконности дочери Энрике Хуаны — и весьма положительно оценивает личность короля, отвергавшего целование рук, и обращавшегося к любому собеседнику, даже к ребенку, на «вы».

Он приводит следующие примеры:

Король провозгласил:

Иногда случается, что большая власть толкает правителей скорее ко злу, чем к добру, и абсолютная власть побуждает великих князей проявлять ярость больше, чем благородную доброту. Поэтому необходимо, чтобы те, кто достигли таких высот, были облачены в милость и сострадание, если они хотят следовать истинной модели благородства и считаться настоящими благородными людьми, ибо сила и власть монаршей персоны, Короля, возложены на него только для того, чтобы сделать его великодушным, милостивым и добрым, забывчивым о своих обидах и вознаграждающим за службу, провозгласил король.

А одному из мятежников, схваченному людьми короля и сознавшемуся в том, что он намеревался убить его, Энрике сказал: «Хуан Каррильо, мне нетрудно простить твои преступления против меня, потому что на королей возложен долг прощать обиды, нанесенные им».

Энрике несколько раз менял своё отношение к Хуане. Чтобы договориться с грандами, он признал своего сводного брата наследником с условием, что тот женится на своей племяннице, а гранды согласятся признать Хуану его дочерью. (Тогда такой брак не был чем-то исключительным, сама Хуана выйдет замуж за своего дядю, короля Португалии). Эта уступка не помогла — в 1465 году гранды провозгласили одиннадцатилетнего Альфонсо королём. (См. рассказ о преследованиях конверсо в 1467 году в Толедо), но в 1468 году Альфонсо умер, в 1469 году Энрике провозгласил свою сводную сестру Изабеллу наследницей престола, а Хуана стала просто «дочерью королевы». Нетанияху объясняет это тем, что выяснилось, что жившая долгое время отдельно от короля королева оказалась беременной, а значит и её отношения с Бельтраном вполне могли быть больше, чем невинным флиртом. На следующий год ситуация опять повернулась на 180 градусов — Изабелла без согласия Энрике, а это было его условиям провозглашения её наследницей, вышла замуж за прибывшего в Кастилию тайком Фердинанда, наследника короля Арагона, и Энрике снова провозгласил Хуану своей дочерью и наследницей.

В декабре 1774 года Энрике скоропостижно скончался от «желудочных резей», что вполне возможно было отравлением.

Очень скоро после его кончины Изабелла была признана королевой Кастилии, Фердинанд поначалу стал принцем-консортом^[13], нашлись и сторонники Хуаны, а её дядя, король Португалии, женившийся на Хуане, вторгся в Кастилию, но потерпел поражение. Судьба испанских евреев, а также многих конверсо, была предрешена.

Свершения «Королей-католиков» Фердинанда и Изабеллы вошли в историю. Создание испанской инквизиции в 1480 году, завершение Реконкисты победой над Гренадским эмиратом, изгнание евреев в 1492 году, изменили историю Испании, а отправка в том же году экспедиции Колумба изменили историю Мира.

***

Название Книги Четвёртой монографии «ИСТОКИ ИНКВИЗИЦИИ» говорит само за себя.

Нетанияху начинает с того,

что испанская инквизиция ни в коем случае не стала результатом случайного стечения обстоятельств и событий. Ее породило движение, которое призывало к созданию инквизиции, десятилетиями стремилось к достижению этой цели, — движение, отражавшее волю, чувства и линию поведения большинства испанских христиан«,

и утверждает, «что инквизиция выразила душу испанского народа.»

Он развивает написанное в Книге Первой, что не подозрения в ереси, зависть к богатству консверсо и опасения того, что они придут к власти, а расизм явился причиной этой всенародной ненависти. И опровергает мнимую тайную приверженность марранов к иудаизму (хотя и допускает эту приверженность у их незначительного числа) тем, что в многочисленных случаях их казней и просто убийств, сопровождавшихся издевательствами над трупами, вроде повешения их обнажёнными на площадях вниз головой, нет ни одного свидетельства, что они были обрезаны. Нетанияху также опровергает предположение, что причиной ненависти была боязнь прихода конверсо к власти. Считалось, что в то время как предполагаемые еврейские заговоры были направлены на уничтожение всего христианского населения, причем без всякой выгоды для евреев, то план марранов, помимо возмездия «старым христианам», имел своей целью приобретение марранами огромного богатства и власти. Нетанияху опровергает это объяснение тем, что ненависть к конверсо была распространена не среди знати, которая могла власть потерять, а среди горожан, у которых её не было.

И ещё. Он пишет,

что конверсо по-прежнему был узнаваем даже через несколько поколений после крещения его предков — по еврейской внешности, привычкам, манерам, по его поведению и реакциям, а также по его взглядам на ряд предметов. Как следствие, в середине XV в. (а во многих случаях, несомненно, даже позднее) явное большинство «новых христиан» Испании все еще не стряхнули с себя тень своего прошлого, и результатом этого факта было сознание их «чуждости», определившее отношение и поведение их соседей». Да и сами конверсо чувствовали себя отличными от других. А чужих часто не любят и порой ненавидят.
…поскольку раса, по их [ненавистников конверсо] мнению, формирует качества человека и склад ума, марраны, будучи поголовно потомками евреев, сохранили расовые характеристики своих предков.

В качестве аргумента в пользу своей позиции Нетанияху используют исследованные ими документы из 3-х источников: еврейских, «новых христиан», «старых христиан». И самым на мой взгляд убедительным аргументом в пользу предложенной Нетанияху гипотезы является первый источник — тот факт, что тогда евреи сами не признавали марранов «тайными евреями».

Ещё в Книге Первой Нетанияху написал:

…Будучи евреями, авторы этих документов на иврите не подпадали под юрисдикцию инквизиции; более того, они писали их после изгнания из Испании в 1492 г. или живя за её пределами ещё до этой даты…
Из этого я сделал вывод, что христианизация марранов постоянно прогрессировала на протяжении трёх поколений, начиная с 1391 г., так что к началу 1480-х гг., когда была создана инквизиция, практически все еврейские авторитеты в Испании и за её пределами рассматривали массу марранов как ренегатов, то есть отступников и неевреев…
Если бы марраны были тайными евреями, то еврейские учёные и лидеры, авторы этих документов, первыми бы признали этот факт, как они и делали, когда видели кого-либо из марранов, кто ведёт себя по-еврейски. Но эволюция «марранизма» сокрушила все их надежды на то, что, в конце концов, марраны вернутся к иудаизму,…
Так же, как их традиция обязывала уважать и поощрять тайных евреев, она требовала осудить настоящих выкрестов как изменников своей религии и своего народа.

(Реплика в сторону: Может этот критерий стоит применить и сегодня в вечном споре, кого можно считать евреем?)

Правда в Книге Четвёртой написано:

Делая различие между религией еврея и его принадлежностью к народу, еврейский закон настаивал на том, что обращенный из иудаизма остается, несмотря на то что отказался от своей веры, членом своего народа, поэтому сохраняет некоторые из своих прав, которые придает ему этот статус. Более того, еврейский закон обеспечивал то же членство его потомству, если матери потомков были еврейского происхождения, даже если эти потомки были, как и он сам, нееврейского вероисповедания.

Из документов самих марранов, пишет Нетанияху [Книга Первая] тоже следует, что

…уже в середине XV в. иудаизм среди марранов был достоянием незначительного меньшинства, а к концу семидесятых годов он практически исчез из поля зрения, в то время как христианская доктрина практически полностью поглотила его.

На приводимый им самим же возможный контраргумент:

Конечно, некоторые критики могут возразить, что марранские источники о себе самих отражают лишь одностороннюю, а следовательно, частичную картину. Ведь марраны были заинтересованной стороной и, естественно, пытались оградить себя от выдвинутых против них обвинений в ереси.

он отвечает — и тут его ответ не представляется слишком убедительным: «Мы^[14] же можем спросить: а не являются ли мнения любой стороны односторонними?»

И, наконец третий источник — документы «старых христиан», Нетанияху, делит на 3 группы:

…марраны определялись как добрые христиане, за исключением незначительного меньшинства, не способного изменить характер всей группы. Другие источники придерживались разных мнений: иногда твердо защищали марранов, а в других случаях поддерживали их врагов. Третья группа, тем не менее, безоговорочно навешивала на всех (или почти всех) марранов ярлык «еретиков» или «фальшивых христиан», приверженных иудаизму и пагубно преданных его ритуалам.

И именно

…эта группа документов, т.е. испано-христианские антимарранские документы, больше всего убедила нас в лживости большинства обвинений, выдвинутых против марранов. Они показали, вне всякого сомнения, что стандартные обвинения в том, что мараны были «евреями», — нечто иное, как оружие в клеветнической пропаганде, что свидетельства, предоставленные для поддержки этого обвинения, несут в себе все симптомы популистских измышлений и, следовательно, религиозная позиция марранов не могла таким образом предоставить оправдания для учреждения инквизиции.

***

Первый суд инквизиции^[15] был учреждён в Севилье в январе 1481 года. Два доминиканских монаха объявили о том, что на основании буллы папы Сикста IV ноября 1478 г. (Exigit sincere devotionis), уполномочивавшей королей назначить инквизиторов в Кастилии для искоренения ереси, Фердинанд и Изабелла подписали письмо об их назначении судьями инквизиции в Кастилии.

Это не было началом истории инквизиции. Инквизиция возникла ещё в XII столетии во Франции без всякой связи с преследованием перешедших в католичество евреев. В Венеции она была отменена Наполеоном в 1799 году, но потом восстановлена во владениях Папы и продолжала свою деятельность до конца XIX столетия.^[16] Инквизиция в Арагоне существовала с 1237 года, да и в Кастилии уже были попытки её учреждения, но хотя Бруно послала на костёр, а Галилея заставила отречься, инквизиция не испанская, а римская уже в XVII столетии, именно испанская инквизиция вошла в историю в первую очередь. (Характерно в этом плане высказывание афро-американского учёного профессора Дюбуа, преподававшего историю, социологию и экономику в университете в Атланте, после посещения им в 1936 году Германии:

…В современной истории не было ничего более трагичного, чем преследование евреев. Это удар по всей цивилизации, сравнить который можно разве что с ужасами испанской инквизиции [выделено мною] и торговлей африканскими рабами.^[17])

И именно при её учреждении было ясно указано, что

…ересь заключается в «иудейском» уклоне определенных «христиан по имени и внешности», которые после крещения «обратились и вернулись» к еврейским «суевериям», «сохраняя церемонии, обряды и обычаи» евреев, и «отстранились от истинной веры.»

Нетанияху пишет, что это было сделано именно для того, чтобы противники марранов поняли, что короли на их стороне, а не на стороне марранов, как зачастую бывало прежде. При этом утверждалось, что конверсо перешли в христианство добровольно. Это был принципиальном моментом — католическая церковь официально запрещала принудительное крещение. Он так пишет об отличительной стороне Испанской инквизиции,

…в которой такое религиозное оружие, как Святая инквизиция, быть использовано для светских целей. Именно здесь и лежит настоящее различие между испанской и всеми прочими инквизициями, и благодаря этому различию испанская инквизиция действительно занимает особое место в истории массовых преследований.

Нетанияху подробно пишет о разных объяснениях причин учреждения Испанской инквизиции и приходит к выводу, что Фердинанд хотел укрепить свою власть, пойдя навстречу «чаяниям» большинства испанцев, и прежде всего простолюдинов, ненавидящих конверсо не меньше, а порой и больше. чем евреев, и эта ненависть имела не религиозную, и не экономическую, а прежде всего расовую основу. Он утверждает:

Мы также считаем, что в восьмидесятых и девяностых годах антисемиты стали составлять большую часть народа, хотя и не думаем, что когда-либо это большинство было подавляющим.

Марраны оставались таким же евреями, только более опасными — они собирались, использовав то, что по закону они были равноправными с другими испанцами, захватить над ними власть. Нетанияху написал о причинах решения Королей-католиков: «…Чтобы предотвратить всеобщий потоп, они ослабили давление потока, открыв ему сток через испанскую инквизицию«. При этом сам Фердинанд расистом не был — «его личным врачом в последние годы жизни был знаменитый марранский врач Вильялобос«. Но безусловно он использовал конфискованные у осуждённых марранов ценности, в том числе и для финансирования войны против последнего оплота мавров — Гранады.

Далее Нетанияху задаётся вопросом: почему марраны не бежали, когда уже стала очевидной надвигающая на них беда. И отвечает:

…столетиями евреи, предшественники конверсо, верили, что их уникальные страдания среди наций проистекали из их уникальной религиозной позиции, т.е. из приверженности Завету, и если бы они согласились оставить свою религию, то избежали бы всех преследований.

Дальше Нетанияху переходит к сравнению испанского расизма XV столетия и антисемитизма в Европе, начиная с XIX столетия:

Немецкий расизм возник в начале XIX в. и был вызван причинами, аналогичными тем, что вывели его на передний план в Испании. В Испании причиной было законодательное и фактическое уравнение в правах обращенных из иудаизма со «старыми христианами». В Германии причиной явилось стремление к социальному равенству еврейского меньшинства с немцами-христианами, поддерживаемое волнами обращения в христианство тех евреев, которые потеряли надежду на достижение этой цели. Там произошло то, что стало известно как «эпидемия крещений», а новообращенные, используя свои права и свободы, вторглись в определенные сферы немецкой культуры и общества, в то время как многие из них вступили в браки с немками и немцами. Расистское движение появилось в ответ на оба процесса задолго до того, как мир услышал слово нацизм.

К концу XIX в., когда евреи Германии, эмансипированные с 1860 г., быстро делали ощутимым свое присутствие во многих жизненно важных сферах жизни нации, расистские аргументы стали все больше доминировать в постоянно растущей агитации против них. В то время, как религиозный аргумент как в частоте употребления, так и во влиянии как в Германии, так и в Испании, за четыре столетия опустился до своей низшей точки, расистская теория в большой мере заменила религиозную доктрину в оправдании дискриминации евреев.^[18]

 Но хотя преследователи конверсо в Испании, тоже, как и преследователи евреев при Гитлере, определяли свои жертвы по проценту «еврейской крови — в Германии до бабушек и дедушек, в Испании — до четвёртого колена, но было и решающее отличие — Нетанияху так характеризует положение марранов после создания инквизиции при Фердинаде:

…марраны оказались в положении, напоминающем стадо в загоне, из которого время от времени выбирают овец и бросают на съедение бродящим вокруг волкам.

При этом конверсо, которым не выпал горький жребий, оставались придворными, чиновниками, про личного врача Фердинанда уже упоминалось. Можно ли представить еврея личным врачом Гитлера?!

Нетанияху предполагает , что

Каким бы парадоксальным и невероятным это ни казалось, он [Фердинанд] … намеревался использовать эти способности [способности конверсо], невзирая на бурю антимарранских гонений, которой он дал волю, и это также говорит о его желании сохранить большую часть группы невредимой.

Антисемиты, надеявшиеся, что установление инквизиции приведёт к уничтожению всех конверрсо

…неизбежно оказались растерянными и сбитыми с толку политикой королей, которые оставили всем марранам, ересь которых не была доказана инквизицией (не говоря уже о тех, что вообще не были обвинены), все их права, имущество, должности и почести. В особенности они были удручены при виде «новых христиан» на высочайших должностях королевской администрации.

Но если судьбу конверсо нельзя сравнить с судьбой немецких евреев при Гитлере, то судьбу испанских евреев можно: погромы, в Севилье в 1391 году и Хрустальная ночь в Германии в 1938 году, запреты на профессии, требование ношения отличительного знака… Да и Гитлер вначале собирался сделать то, что сделал Фердинанд — «только» выслать» евреев.

Нетанияху подчёркивает:

Можно достаточно уверенно предположить, что, если бы испанские расисты пришли к власти, судьба марранов не сильно отличалась бы от судьбы европейских евреев при Гитлере.

Но при этом, он пишет:

Тех, кто противился им или не разделял антисемитских взглядов, никогда не было слишком уж мало. Конечно, при Королях-католиках (и сокрушающем режиме инквизиции) они были принуждены к политической пассивности, но это не значит, что они полностью скрылись от взора или же были запуганы до полной социальной пассивности. Именно среди них совершались смешанные браки и аристократии и простых людей, и это, безусловно, был довольно обширный сектор, потому что, даже не составляя молчаливого большинства, он представлял собой действительно важное меньшинство, по крайней мере четверть испанского народа. … и в 1670 г. Спиноза мог написать, что они «настолько смешались с испанцами, что не оставили о себе ни следа, ни воспоминаний»
 Однако это не значит, что все испанские расисты и Святая инквизиция, их верный представитель, потеряли интерес к этому вопросу. …И поэтому прошло еще более полувека с 1670 г. — даты цитированного выше высказывания Спинозы, — прежде чем погасли костры инквизиции, и более чем столетие до того момента, когда был прекращен поиск остатков марранизма среди кандидатов на должности. Так, наконец, была достигнута цель, которую марранский епископ Алонсо де Картахена провозгласил в середине XV в. окончательной целью марранской жизни в Испании. Целью было расовое объединение, смешение, исчезновение, и, с точки зрения ревностных марранских ассимиляторов, они одержали триумфальную победу над расистами, которые пытались предотвратить ее достижение.

Нетанияху подытоживает:

Марранизм умирал тяжело, в молении о своем конце, его самоубийство предотвращалось не другом, но врагом, и его агония длилась четыреста лет — ужасный путь для того, чтобы осуществилась ассимиляция и погас свет созидательной групп.

Но смею предположить, что в Европе времён Холокоста многие сменившие веру евреи не возражали бы против такого результата их преследований.

Стоит сравнить судьбу  «новых христиан» середины XV века с судьбой «новых христиан» через 5 веков — середины века ХХ на примере трагической судьбы Ирэн Немировски.  Ирэн родилась в 1903 году в Киеве в семье еврейского банкира и у неё была гувернантка-француженка. После революции 1917 года семья эмигрировала во Францию, Ирэн училась в Сорбонне, вышла замуж за банкира Михаила Эпштейна, также эмигранта из России, и у них родились две дочери. В 1929 году был опубликован её первый роман «Давид Гольдер», Ирэн стала известной писательницей. Французского гражданства она не получила, но стала «новой христианкой» — в 1939 году перешла в католицизм. После оккупации Франции она с семьёй поселилась в деревне, где и написала свой самый известный роман «Французская сюита» о разгроме Франции.

В 1942 году Ирэн была арестована французской полицией как не имеющая французского гражданства еврейка. Её муж умолял своих влиятельных французских знакомых походатайствовать перед немцами, пытаясь объяснить, что Ирэн никогда не ощущала себя еврейкой. Тщетно. Для нацистов важна была не вера, но кровь. Ирэн погибла в Освенциме, там же погиб и её муж. Дочери пережили войну в монастыре.

Нетанияху подробно разбирает размеры возможных доходов королей от реквизиции инквизицией имущества обвинённых в ереси конверсо, но числа павших от рук инквизиции в книге я не нашёл. Он только процитировал Абарбанеля:

Четырежды в своих трудах Абарбанель подчеркивает ложность обвинений в ереси, выдвинутых против «новых христиан», и утверждает, что под этим предлогом инквизиция «сожгла их тысячами».

По разным оценкам число казнённых колеблется от 30 до 300 тысяч^[19], статистики тогда не было!

Английский историк Генри Камен^[20] на основании приговоров аутодафе^[21] в хорошо сохранившихся архивах инквизиции, пришёл к цифре числа казней около 2 тысяч.^[22] При том, что число конверсо исчислялось сотнями тысяч.

Дальше Нетанияху пишет, что постепенно Испанская инквизиция стала распространяться вширь, бороться сначала с морисками^[23], а потом, с начала XVI века, и со «старыми христианами», заподозренными в ереси. И если устроить геноцид марранам, наподобие тому, что в середине ХХ века пытались устроить европейским евреям нацисты, у инквизиции не получилось, то они почти что преуспели в XVI столетии в тогдашнем владении испанской короны — Нидерландах.

В 1568 г. инквизиция вынесла смертный приговор всем обитателям Нидерландов как еретикам. От этой универсальной роковой судьбы были избавлены лишь отдельно названные лица. Декларация Короля [Филиппа II], датированная десятью днями позднее, подтвердила этот декрет инквизиции и повелела привести его в исполнение немедленно, невзирая на пол, возраст и состояние. И если смертный приговор голландскому народу не был исполнен в той мере, в которой был провозглашен, это случилось потому, что народ восстал, и это восстание окончательно освободило его от хватки испанского владычества.

Увы, у европейских евреев через почти через четыре столетия такой возможности не было.

Далее Нетанияху пишет об Изгнании в 1492 году евреев, число которых в то время Нетанияху оценивает примерно в 225 тысяч. Он утверждает, что за период массовых гонений на евреев в период 1367–1417 гг.,

яростные преследования заставили множество евреев, а точнее — большинство испанского еврейства — оставить свою религию и стать христианами.

и цитирует приведенное Ицхаком Абарбанелем число конверсо в 1490-х годах: «свыше 600,000″. При этом надо повторить, что статистики в те времена не было, многие цифры были основаны на предположениях и возможно преувеличены: средневековый испанский историк XVI–XVII веков, священник-иезуит Хуан де Мариана, говорит о 800 тысячах человек. Современные оценки, основанные на налоговых декларациях и оценке численности населения общин, намного ниже: Генри Камен оценивает тогдашнее число испанских евреев в 80 тысяч, из которых 40 тысяч уехало^[24].

По мнению Нетанияху инициатором Изгнания была инквизиция, её антисемитизм, одинаковый как по отношению как евреям, так и к конверсо. Но если всех конверсо по тогдашним законам изгнать было нельзя, и инквизиция надеялась уничтожать их постепенно, то в отношении евреев такого запрета не было. Их изгоняли из многих европейских стран, из Франции в 1182 , из Англии в 1290 году, а потом пришла очередь Испании.

(Правда возникает вопрос: если конечной целью инквизиции было уничтожение конверсо, то тогда почему она ставила евреев перед выбором — уехать или стать конверсо?)

Нетанияху утверждает, что Католическим королям не было смысла ссориться из-за евреев с инквизицией, отражавшей желания большинства народа. Он пишет:

Причиной тому послужило завершение исторического развития, начавшегося с королевской поддержки евреев против народной оппозиции, которая вначале была незначительной, и закончившегося отказом королей от поддержки в то время, когда оппозиция стала широкой и интенсивной и приобрела революционный характер. В Испании короли поддерживали евреев дольше, чем где бы то ни было, но, когда Фердинанд и Изабелла пришли к власти, еврейская история в Испании исчерпала себя. Если короли внимали советам инквизиции и высоко ценили Томаса Торкемаду, это происходило потому, что они знали, что Торкемада и инквизиция представляли слишком сильное движение, чтобы игнорировать его, и народные чувства слишком глубокие, чтобы не принимать их всерьез.

А приведённая в указе об Изгнании причина, что «евреи помогали иудействующим, и не было другого пути для искоренения ереси, кроме изгнания евреев из Испании» была только прикрытием истинной причины — нежелание терять приобретённую после захвата Гранады популярность в народе.

Эта причина несет на себе печать инквизиторской агитации, предоставившей монархам «благородный» предлог для постыдной акции, предлог, который трудно принять всерьез. Однако многие историки безоговорочно приняли его в качестве веского объяснения изгнания и, таким образом, приписали шаг монархов чисто религиозным мотивам. Науку часто вводила в заблуждение власть, но редко до такой степени и в таком масштабе. Ибо какой же обман, еще больший, чем этот, может проникнуть в анналы человечества и исказить их до такой степени? 

Так заканчивает Нетанияху Книгу четвёртую.

***

История — не относится к категории точных наук, нет в ней аксиом и неопровержимых теорий. Впрочем, даже в математике оказалась, что есть не только эвклидова геометрия!

И предложенная Нетанияху версия причин преследования конверсо, вызвала некоторую критику, оставаясь гипотезой, гипотезой очень правдоподобной.

На сайте «COMMENTARY» была опубликована рецензия^[25] на книгу американского еврейского историка Дэвида Бергера^[26] . В начале рецензии он даёт высокую оценку монографии:

Новая книга Нетаньяху является продуктом острого интеллекта и огромных знаний. В нем содержится подробный отчет о нападениях на евреев и конверсо; мини-биографии ключевых личностей; анализ придворных интриг; подробное изложение полемики сторонников и противников конверсо; энергичное изложение ключевых тезисов автора.

…Читатели, скептически относящиеся к любой части тезиса Нетаньяху, столкнутся с волной за волной аргументов искусного полемиста. Общее воздействие усиливается поразительными наблюдениями в этой книге по вопросам, второстепенным по отношению к самой работе, но центральным для истории испанского еврейства.

Но потом переходит к критике некоторых положений, высказанных Нетанияху:

Потомки первых новообращенных, настаивает он, «не имели никакого представления об иудаизме ни в теории, ни на практике. . . . Они не знали об этом». Хотя свидетельства конверсо-эмиграции из Испании и возвращения в иудаизм заставляют его признать наличие «некоторых еврейских очагов» в 1460-х и 1470-х годах и указать, что само преследование пробудило еврейскую искру в небольшом числе марранов, основной массы это не коснулось. После этого утверждения возникает вопрос, как вообще могла зажечься такая искра?

В целом, несмотря на спорадические выражения осторожности, эта книга отмечена определенной степенью доверия к не полностью надёжным источникам. …Иногда результаты убедительны и неотразимы; часто они представляют собой не что иное, а иногда и меньше, чем правдоподобную гипотезу. Показательный пример касается одной из ключевых тем Нетаньяху, а именно того, что исключительно желание заслужить расположение антисемитских масс побудило многочисленные испанские власти, таких как сам король Фердинанд, которые лично не были расистами или даже особенно враждебными к конверсо, преследовать и убивать их, и учредить инквизицию, чтобы мучить их. Доказательная база для этого утверждения скудна, однако сам тезис представлен с абсолютной уверенностью.

В последних главах, где Нетаньяху резюмирует свои выводы, он делает некоторые важные оговорки. Таким образом, он вкратце признает, что даже если обвинение в иудаизме конверсо было ложным, многие считали его правдой, и это само по себе могло быть основным фактором в создании инквизиции, а также в других формах анти-конверсовского поведения. …Фактически, в эпоху, когда большинство людей считали признания, полученные под пытками, и когда, даже по мнению Нетаньяху, наблюдалось небольшое движение за возвращение к иудаизму, многие инквизиторы, несомненно, верили, что они обнаружили подлинный иудаизм — и иногда, возможно, часто , они были правы.

(Примерно такое же впечатление сложилось и у меня.)

Но кончает Бергер свою рецензию похвалой:

… мы не должны затуманивать моральную ясность, которую он привносит в свое осуждение инквизиторского зла, или пренебрегать подлинными достижениями этой впечатляющей, проблематичной и проницательной книги.

Я попытался найти влияние работы Нетаниху на изложение истории марранов в общедоступных источниках, но ничего, кроме одного примера, отличного от приведённой в начале статьи цитаты из работы Дубнова, не нашёл.

Отрывок из статьи «אנוסים» ^[27] (Анусим) в ивритоязычной Wikipedia, на которую я вышел, введя в поисковую строку слово «марраны»

Мучениками [изнасилованными] были евреи, которые были вынуждены обратиться и принять религию правящего государства, но продолжали тайно сохранять свою привязанность к религии и еврейскому народу.

В результате с одной стороны насильственного обращения в религию, с другой — желания евреев сохранить свою религию, связанными с этим опасностями и столетиями, прошедшими с момента насильственного обращения, среди евреев сложились уникальные для них религиозные обычаи, среди наиболее известных из которых была передача религиозного руководства общиной в руки женщин и сохранение секретности.

А вот цитата из статьи^[28] в энциклопедии Britannica:

Маррано — в истории Испании еврей, принявший христианскую веру, чтобы избежать преследований, но продолжавший тайно исповедовать иудаизм. Это был оскорбительный термин, который также применялся к любым потомкам марранов.

Примерно такой же смысли в соответствующей статье^[29] из англоязычной Wikipedia.

Но вот в статье^[30] на сайте JEWISH HISTORY написано немного иначе:

Принудительное обращение четверти миллиона евреев в Испании было в духовном плане Холокостом, которому не было равных за долгое изгнание еврейского народа. Даже при самых худших обстоятельствах ассимиляции она никогда не соответствовала окончательному обращению.

В центре трагедии оказались марраны. Это были евреи, которые официально приняли христианство, но считали себя евреями и тайно исповедовали иудаизм, насколько могли. Большинство марранов так и не покинули Испанию и в течение 50-60 лет стали полноправными христианами. Несмотря на то, что еврейские обычаи сохранялись в домах марранов, иногда даже на протяжении столетий — например зажигать свечи в пятницу вечером, или есть пресный хлеб с наступлением весны — к этому последующие поколения относились не более чем как к загадочной семейной традиции. Что касается религии, они были католиками.

А в статье^[31] в испаноязычной Wikipedia изложен (к сожалению этого красивого, и, как говорят специалисты, нетрудного, языка я не знаю и был вынужден использовать Google Translate) традиционный взгляд:

Маррано — это термин, обозначающий judeoconversos (обращенных евреев) христианских королевств Пиренейского полуострова, которые «иудаизировались», то есть продолжали тайно соблюдать свои обычаи и свою прежнюю религию. Крипто-иудаизм марранов был оправдан раввинами на том основании, что евреи могли — и даже должны были — притвориться, что перешли в другую религию, если они считали, что их жизнь находится в опасности, и были освобождены от выполнения тех культовых практик, которые могли их предать — от них в конечном итоге требовалось лишь поддерживать веру в их совесть.

P.S. Перечитал статью «свежим взглядом». Получилось, что «про евреев» в ней много больше, чем «про конверсо», хотя у Нетанияху — наоборот. Наверное причина в том, что мне было много интереснее то, что автор писал про евреев.

Примечания:

[1] Avi Shilon REVIEW ESSAY A (Bit Disappointing) Portrait of Israeli Leaders in the Twenty-First Century

[2] Коннетабль Кастилии (Condestable de Castilla) — титул, созданный королем Кастилии Хуаном I в 1382 году. Коннетабль был вторым человеком в королевстве после короля.

[3] Здесь и далее, текст, выделенный италиком — цитаты, даже если это не указано, из книги Нетанияху,.

[4] Нетанияху упоминаете ещё евреев-земледельцев

[5] То, что евреям не позволено занять должность или положение, которое может дать им возможность получить власть над христианами, было неотъемлемой частью христианского закона со времен римского императора Феодосия II (V век). Однако испанские кололи зачастую нарушали этот запрет.

[6] Сам он остался жив, а его сын, Родриго стал известным поэтом и как утверждается — испытывал «исступленную ненависть к евреям и марранам»

[7] Альваро де Луна был казнён в 1453 году

[8] В центральной Испании, в 200 километрах южнее Мадрида

[9] В других источниках, например Álvaro de Luna написано, что это была «заслуга жены Педро, королевы Изабеллы Португальской.

[10] Территория на юге Испании со столицей в Севилье

[11] Получается, что в семье было меньше 3 членов? Странно. Может быть сожжены были ещё склады, мастерские и т.п.?

[12] Королевство Леон вошло в состав королевства Кастилии в середине XIII века

[13] Супруг правящей королевы, сам не являющийся суверенным монархом. В 1497 году Фернандо стал полноправным королём Кастилии и Леона, в этом году после смерти своего отца он стал королём Арагона и произошло объединение двух королевств. Окончательно они слились в королевство Испания в 1516 году при его внуке Карле I Габсбурге.

[14] Во всей своей работе Нетанияху использует местоимение «мы».

[15] Слово «инквизиция» происходит от латинского слова inquisitio, что означает «расследование, розыск»

[16] Inquisition

[17] Джулия Бойд «Записки из Третьего рейха. Жизнь накануне войны глазами обычных туристов»

[18]Я немного отредактировал перевод этого абзаца.

[19] Historians say Inquisition wasn’t that bad

[20] Henry A. Kamen родился в 1936 году в Рангуне, преподавал в университетах Англии и Испании

[21] От португальского auto de fé, (акт веры), церемония оглашения приговора, вынесенного еретику судом инквизиции. Первое из зафиксированных в исторических источниках аутодафе было проведено в 1481 г. в Севилье, последнее — в 1826 г., в Валенсии

[22] Inquisition

[23] Мориски , в буквальном переводе — «мавританишки», мусульмане принявшие христианство и их потомки

[24] Spanish Inquisition

[25] The Origins of the Inquisition in Fifteenth-Century Spain, by B. Netanyahu

[26] David Berger (род. 1943) — американский академик, декан Высшей школы иудаики имени Бернарда Ревеля при Университете Йешива, а также заведующий кафедрой иудаики колледжа Йешива, является автором различных книг и эссе по средневековой еврейской апологетике (В еврейской истории под апологетической литературой понимаются сочинения, направленные на защиту иудаизма против нападок со стороны представителей других религии, а в новое время также и сочинения нерелигиозного характера, направленные против антисемитизма в различных его проявлениях) и полемике, а также редактором современного критического издания средневекового полемического текста «Ниццахон Ветус».

[27] אנוסים

[28] Marrano

[29]Marrano

[30] The Marranos

[31] Marrano (judeoconverso)