ЗАМЕТКИ ПО ЕВРЕЙСКОЙ ИСТОРИИ

Это «странное слово» является, во-первых, одним словом, и во-вторых, странным — для услышавших его от Хоттабыча советских пионеров Вольки Костылькова, Жени Богорада и Сережи Кружкина, родившихся после революции, но отнюдь не для автора повести Лазаря Иосифовича Гинзбурга (псевдоним — Лагин, от начальных слогов имени и фамилии), родившегося в 1903 г. в Витебске. Любой дореволюционный еврей, будучи даже подростком (а с тринадцати лет еврей считается взрослым), не мог не знать еврейский гимн субботе…

Борис Х. Левин

ЕВРЕЙСКИЕ МОТИВЫ «СТАРИКА ХОТТАБЫЧА»

В конце 1938 года увидела свет повесть-сказка Л. Лагина «Старик Хоттабыч». Она была опубликована в ежемесячном журнале «Пионер» №10, 11 и 12 (всего 20 глав). Затем, без перерыва, в начале 1939 г. (с 18 января по 26 февраля) она была продублирована с некоторыми изменениями в газете «Пионерская правда» (№9, 10, 12, 13, 14, 17, 18, 20, 22, 24, 26 и 28) как «юмористическая повесть» (всего 22 главы: пропущено десять глав из журнала «Пионер», но о них упомянуто, одна глава разделена на две, одна переставлена, девять добавлены и анонсировано еще около шести новых сюжетов). В следующем, 1940 г., «Старик Хоттабыч» издан книгой (57 глав), но она ошибочно помечается как редакция 1938 г. Начиная с 1951 г. книга переиздавалась, но с существенными изменениями. Однако, то, что нас больше всего интересует, есть в тексте только первых трех изданий. Цитаты будут, как правило, из самого первого (если иное не оговорено).

В конце главы «Старик Хоттабыч и Мей Лань‑чжи», возвращая зрителей и работников цирка на свои места, Хоттабыч «выкрикнул какое-то странное слово, вроде «лехододиликраскало»». Это есть и в журнале «Пионер», №12, 1938 г., и в газете «Пионерская правда» №14 (28.01.1939 г.), и в книге 1940 г. (но без слова «вроде»). А в последующих изданиях это место выглядит совсем по-другому: «выкрикнул какое-то странное и очень длинное слово». Да и глава называется немного иначе: «Старик Хоттабыч и Сидорелли».

Это «странное слово» является, во-первых, одним словом, и во-вторых, странным — для услышавших его от Хоттабыча советских пионеров Вольки Костылькова, Жени Богорада и Сережи Кружкина, родившихся после революции, но отнюдь не для автора повести Лазаря Иосифовича Гинзбурга (псевдоним — Лагин, от начальных слогов имени и фамилии), родившегося в 1903 г. в Витебске. Любой дореволюционный еврей, будучи даже подростком (а с тринадцати лет еврей считается взрослым), не мог не знать еврейский гимн субботе, который издавна поют на иврите во всех синагогах мира: «Лехо доди ликрас кало» (в ашкеназском произношении). А Лазарь Гинзбург с 4 лет получал еврейское образование в хедере в Минске…

Эти слова означают, в переводе с иврита: «выйди, мой друг, навстречу невесте» (вариант: «выйди, возлюбленный, встретить невесту»). Под невестой подразумевается суббота, и гимн посвящен исполнению четвертой (из десяти) заповеди — чтить субботу.

Поскольку здесь исследуется еврейская тема, то отметим в связи с этим очевидное. Использование джинном из арабской мифологии еврейского религиозного гимна означает, что он, фактически, еврей, причем, религиозный, то есть иудей. Впрочем, не стоит придавать этому особое значение, поскольку Хоттабыч в принципе не мог знать данный гимн, так как был отрезан от внешнего мира в кувшине со времен царя Соломона, который правил в X в. до н. э., а гимн «Лехо доди» написан лишь в XVI в. н. э. Но это ведь сказка, а не научный трактат… Тем не менее, возьмем на заметку, что Л. Лагин пожертвовал логикой и историчностью ради еврейской темы.

В связи с чем Хоттабыч произнес «лехододиликраскало», «выйди, мой друг, навстречу невесте»?

Апогеем чудес, которые продемонстрировал джинн в цирке зрителям под их непрекращающиеся рукоплескания, стало исчезновение самих зрителей: «все зрители, один за другим, стали со свистом срываться со своих мест и пропадать где-то далеко под куполом». А когда Хоттабыч произнес «выйди, мой друг, навстречу невесте», «тотчас же из-под купола со свистом примчались и расселись согласно купленным билетам беспредельно счастливые зрители».

Таким образом, какой бы тайный смысл не был скрыт в «лехододиликраскало», у него есть очевидное, прямое назначение, соответствующее сюжету — Хоттабыч призвал зрителей «выйди», и они появились. Всё логично.

Но для чего потребовалось писателю-еврею вставлять в произведение столь явный и яркий еврейский, да еще религиозный, «след»? Ведь его могли увидеть не только религиозные, но и нерелигиозные евреи (их к 1938 г. было большинство, о чем — ниже), лояльные советской власти, и главное, распознать цензоры?

А в те времена любая печатная продукция проходило проверку цензурой. На последней странице издания отмечалось, что оно одобрено цензурой. Например, в журнале «Пионер» №12 с «лехододиликраскало» указано — «Уполномоченный Главлита № Б-58179».

Рассмотрим, прежде всего, исторический фон, на котором стало необходимым для автора и возможным для цензуры появление религиозного «лехододиликраскало» в атеистическом СССР.

Большевики, захватившие власть в бывшей Российской империи в 1917 г., практически сразу начали непримиримую борьбу с религией, а затем и с национализмом. Вера в бога препятствовала бы вере в светлое коммунистическое будущее, а пролетарии всех стран не смогли бы объединиться для победы мировой революции, будучи разделенными национальным самосознанием.

В отношении евреев это вылилось в закрытие синагог и религиозных и общественных еврейских организаций, искоренению языка иврит (на нем написана Тора и ведется богослужение), запрете религиозного воспитания.

В 1919 г. был запрещен иврит, в 1921 г. — все еврейские религиозные учебные заведения (хедеры и иешивы). Закрывались синагоги. Преследовали раввинов и других служителей культа. Их арестовывали, приговаривали к различным срокам лишения свободы, ссылали, лишали гражданских прав, выдворяли из страны. То же касалось и активистов и последователей сионизма. А в 1932 г. была объявлена антирелигиозная пятилетка с тем, чтобы «изгнать само понятие Бога», и к концу следующего года были закрыты 57% синагог, существовавших на начало советской власти (за это же время — 28% церквей и 45% мечетей). В результате происходил массовый отход евреев от религии. В 1937 г. во время переписи назвали себя верующим лишь 17,4% евреев (из наций христианской веры — 54,5%, мусульманских — 66,2%)[1].

И вот на этом фоне, да еще в разгар сталинского Большого террора (1937 — 1938 гг.), появляется откровенно религиозное «лехододиликраскало», да и фамилия одного из главных героев Богорад (повторяется в журнале — 13 раз, в книге — 15 раз) содержит запретное слово «бог», которому, к тому же, он «рад». И все это в издании для советских детей, для пионеров!

Не правда ли, кажется очень странным то, во-первых, что коммунист (с 1920 г.), достаточно опытный в издательской деятельности, работавший заместителем заведующего отделом в редакции газеты «Правда» (с 1933 г.), затем заместителем главного редактора журнала «Крокодил» (с 1934 г.), вставил в свое произведение явно контрреволюционное «лехододиликраскало», а во-вторых, что ему за это ничего не было.

В 1937 и 1938 годах в стране осуществлялся так называемый Большой террор, в результате которого, согласно документам, было арестовано более 1,5 млн. человек, из них убито 681692 человека. Репрессировали — по статье 58 «за контрреволюционную деятельность». В частности, статья 58-10 гласила: «Пропаганда или агитация… с использованием религиозных или национальных предрассудков масс…». Организованный террор был прекращен также организованно — неопубликованным Постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 17.11.1938 г. «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия», и в декабре 1938 г. начались массовые освобождения арестованных, которые продолжались в 1939 и 1940 годах (освобождено, по разным оценкам, от 100 до 200 тысяч человек).

Если сравнить сроки окончания Большого террора и публикации «лехододиликраскало» в журнале «Пионер» №12, то можно решить, что Л. Лагин либо воспользовался ситуацией и, «проскочив между струек», смело поприветствовал своих еврейских читателей, либо еще более смело спародировал эти политические события.

Действительно, текст позволяет предположить даже последнее. Все зрители Хоттабыча в цирке ему горячо аплодируют, а он их — аннигилирует, причем они пропадают «где-то далеко под куполом». Намек на то, что советских людей, преданных советской власти, массово репрессируют по указанию с самого верха? А потом вершитель судеб смилостивился, прекратил массовые репрессии, и массово же вернул «зрителей» на свои места? И те продолжили аплодировать своему повелителю?

Красивая версия… Но это была бы слишком прямолинейная пародия, чтобы прошла мимо цензуры, да и сроки совпадают лишь формально. Месяц, указанный на обложке журнала не соответствует реальным срокам выхода журнала. Так, в журнале «Пионер» за декабрь 1938 г. с «лехододиликраскало» указано: «сдано в набор 21.11.1938 г., подписано к печати 03.01.1939 г.». Это значит, что Л. Лагин не успел бы учесть в эпизоде с цирком начавшиеся послабления в репрессиях и уж тем более массовые освобождения арестованных.

Кроме того, еще 13.12.1938 г. был арестован (заметим, через месяц после указанного Постановления) прямо в редакции газеты «Правда» самый известный советский журналист М.Е. Кольцов (Моисей Хаимович Фридлянд), работавший главным редактором журнала «Крокодил», являвшийся на тот момент начальником автора «Старика Хоттабыча» (М.Е. Кольцов был расстрелян 02.02.1940 г. по списку, подписанному Сталиным). Так что в декабрьском номере «Пионера» Л. Лагин мог бы только мечтать о прекращении репрессий, но, безусловно, не отразил в нем реальность.

Под пытками М.Е. Кольцов оговорил более семидесяти знакомых, многие из которых были затем репрессированы. Автора «Хоттабыча» буквально спас председатель Союза писателей СССР А.А. Фадеев, который тут же, в декабре, отправил его и брата М.Е. Кольцова, художника Б.Е. Ефимова (Бориса Хаимовича Фридлянда), в длительную (на два года) творческую командировку на ледоколе на остров Шпицберген. В это время ежедневно приходили по адресу проживания Л.И. Лагина с ордером на его арест (по воспоминаниям жены писателя). А он слал с Севера очередные главы «Хоттабыча». Так, 22 и 26 февраля 1939 г. в «Пионерской правде» №26 и №28 публикуются три главы о путешествии Хоттабыча на ледоколе в Арктику.

Таким образом, автор «Старика Хоттабыча» чуть было не был репрессирован совсем не за религиозное «лехододиликраскало».

Если бы угроза ареста Л. Лагина была связана с «лехододиликраскало», то уже в «Пионерской правде» за 26.01.1939 г. не то что цензура это бы вырезала, но и сам писатель удалил бы. Не говоря уж о книге на следующий год. Наоборот, если в журнале и газете Хоттабыч «выкрикнул какое-то странное слово, вроде «лехододиликраскало»», то уже в книге «выкрикнул какое-то странное слово «лехододиликраскало»». Без неопределенного «вроде», а вполне точно и конкретно — «лехододиликраскало»!

Подчеркнем этот момент. Под угрозой ареста Л. Лагин обязательно подчистил бы все сомнительные места в «Старике Хоттабыче». А коль он оставил «лехододиликраскало» и в «Пионерской правде», и в книге, то, следовательно, не считал его предосудительным и опасным для себя. И это значит, что он не вкладывал в это «лехододиликраскало» никакого тайного антисоветского смысла. Подчеркнем — антисоветского.

Нереально также предположить, что три раза (в журнале «Пионер», в газете «Пионерская правда» и в книге) цензура попросту не заметила «лехододиликраскало».

Возможная разгадка содержится в статье Михаила Горелика с говорящим названием «Дедушка из Касриловки» («Лехаим» №2, 2013), под которым подразумевается Хоттабыч. Она основана, прежде всего, на личности автора «Старика Хоттабыча».

Лазарь Иосифович Гинзбург с юности был искренне предан делу пролетарской революции, большевистской партии и советской власти. Окончив среднюю школу, в 16 лет пошел добровольцем на Гражданскую войну защищать власть большевиков. В 17 лет вступил в партию большевиков. Работал инструктором центра печати Западного фронта, инструктором агитпропа ЦБ КП Белоруссии, секретарем управления при Совнаркоме БССР. Принимал активное участие в организации комсомола Белоруссии, руководил еврейским бюро белорусского комсомола…

Особенно последнее для нас имеет значение, так как еврейские бюро занимались, в частности, антирелигиозной деятельностью в еврейской среде. И это дает ключ к разгадке «лехододиликраскало».

А вот и замочек для этого ключа — заклинание Хоттабыча как раз имеет исключительно религиозно-национальный характер.

Всё понятно?

Нет? Тогда вставим ключик в замочек — религиозный гимн был опубликован в пропагандистско-воспитательных изданиях «Пионер» и «Пионерская правда».

И вот, что открывается. «Лехододиликраскало» предназначалось для воспитания и пропаганды, но, естественно, как было показано выше, не для религиозно-националистической пропаганды, а, значит, наоборот — для антирелигиозной и антинационалистической пропаганды.

Ведь само по себе отдельное слово, или даже фраза ни о чем не говорят — важен контекст. Например, такое, куда уж более, религиозное слово «бог» в словосочетаниях «слава Богу!» и «Бога нет» несет противоположные смыслы. Так и «лехододиликраскало»…

Вообще, вся повесть активно пропагандирует советский образ жизни, красной линией идет тема преимущества социалистических ценностей перед капиталистическими.

Старик Хоттабыч со всеми своими сверхвозможностями безнадежно отстал от жизни, его чудеса ни к чему хорошему не приводят, да они и не нужны в советской стране, где «мы рождены, чтоб сказку сделать былью» (фраза известна с 1923 г.) и «не можем ждать милостей от природы» (с 1934 г.). Из-за этого джинн постоянно испытывает душевные страдания, стресс… В конце концов, в завершающих строках повести, старик и сам приходит к этому выводу, и стремится стать достойным советским человеком, живя «без малейшего обмана», то есть отказавшись от применения чудес. В первой версии повести, в журнале «Пионер», это перерождение джинна происходит сразу после «лехододиликраскало». Таким образом, все старинные духовные ценности, пронесенные сквозь тысячелетия со времен премудрого еврейского царя Соломона (об этом — ниже), с которыми Хоттабыч пришел в «прекрасный новый мир» (с 1932 г.), он отбросил, как хлам.[2]

И еврейский читатель, который не мог не заметить знакомое ему с детства «лехододиликраскало», должен был бы перевоспитаться и признать это хламом вместе с симпатичным «дедушкой из Касриловки».

Была ли поставлена Л. Лагиным цель дискредитации «лехододиликраскало», или ему удалось убедить в этом цензуру — без специального исследования сказать невозможно (оно — далее). Но что несомненно — только под таким соусом «лехододиликраскало» могло увидеть свет в СССР в 1938 году.

Почему же «лехододиликраскало» было удалено в последующих изданиях, после 1951 г.?

Вероятнее всего, сказалась борьба с «безродными космополитами», связанная с образованием еврейского государства Израиль, проводившаяся в СССР с 1949 по 1953 г. Тогда любая еврейская тема, тем более религиозная, была табу, да и перевоспитание оставшихся после Холокоста «хоттабычей», в силу их немногочисленности, было уже неактуально.

Несмотря на кажущуюся логическую безупречность выводов М. Горелика, они все же представляют лишь одну сторону медали, да и то — формальную. Чтобы увидеть вторую, отметим, прежде всего, что Л. Лагин отнюдь не был против еврейской идентичности, еврейской культуры вообще, как раз — наоборот.

Так, в 1947 г. Л. Лагин издал книгу на еврейском языке идиш «Мои друзья бойцы-черноморцы (Фронтовые записки)» (ОГИЗ, Гос. изд. «Дэр Эмэс», Москва). К тому времени идиш был уже в опале: были закрыты все школы на идиш, а в конце 1948 г. были арестованы все писатели на идиш, и упомянутое издательство «Дэр Эмэс» закрыто. Представляется, что Л. Лагин, безусловно, понимая, что рискует, не мог не написать эту книгу на идиш, на родном языке погибших героев-евреев, тем самым отдав им последний долг уважения: они с ним при жизни говорили на идиш, и он написал им о них книгу тоже на идиш.

Кроме того, в том же «Старике Хоттабыче» наше «лехододиликраскало» — не единственная известная еврейская нотка. Есть, по крайней мере, еще две хорошо известные, пусть и не такие звучные. И хотя они не имеют такого же самостоятельного значения, как «лехододиликраскало», но их наличие не просто ценно само по себе, но вынуждает взглянуть и на «лехододиликраскало» совершенно по-другому.

Прежде всего, это многочисленные упоминания Хоттабычем «Сулеймана ибн Дауда», то есть Соломона сына Давида. В журнале на 20 глав — 8 раз, в книге 1940 года на 57 глав — 29 раз, то есть частота упоминания Сулеймана ибн Дауда увеличилась: в «Пионере» — в среднем каждые 2,5 главы, в книге — 2.

Давид и Соломон — самые почитаемые евреями цари древнего государства Израиль. Давид — за величие государства и приверженность иудаизму (псалмы Давида общеизвестны), Соломон — за мудрость (притчи Соломона). И Хоттабыч с величайшим почтением произносит эти имена.

И, наконец — «балда». Волька, раздосадованный тем, что Хоттабыч весьма неудачно наколдовал, называет джинна балдой. В журнале и первом издании книги эта сцена происходит в парикмахерской, в последующем издании — сразу после парикмахерской, в фильме 1956 г. — в самолете. На вопрос, что означает «балда», не желая обидеть старика, пионер находчиво отвечает, что это слово означает «мудрец». Так вот, на иврите «муж (хозяин, владелец, господин) знания» звучит как «баал даат», а в ашкеназском произношении — «балдос».

Ни «Сулейман ибн Дауд», ни «балда» не только не несут антииудейского, антиеврейского подтекста в повести, но наоборот.

«Сулейман ибн Дауд» имеет очевидный арабский колорит. Но это лишь видимость, так как речь идет о Соломоне сыне Давида, а это еврейские цари. Для массового советского читателя джинн из арабских сказок и должен говорить на арабский лад. Но еврейскому читателю «Сулейман ибн Дауд» напоминают о Соломоне и Давиде, о героической национальной истории. Л. Лагин не мог этого не понимать.

Также и с «балдой». Для массового читателя «балда» и «мудрец» — просто юмор, обыгрывание противоположного смысла слов. А для еврейского читателя, знающего иврит — никакого юмора нет, зато это прямое напоминание о запрещенном в СССР языке, на котором написана Тора.

Но если совершенно безобидные с позиции религиозности «Сулейман ибн Дауд» и «балда» со всей очевидностью предназначены для напоминания евреям о их еврейских духовных ценностях (истории и языке), то почему религиозный гимн субботе «лехододиликраскало» — не для того же?

В «Старике Хоттабыче» имеются и другие еврейские мотивы, но и приведенных вполне достаточно, чтобы сделать данный вывод.

Впрочем, кашу маслом не испортишь. Все следующие примеры касаются чисел, причем из одной главы — той самой, с «лехододиликраскало».

Приведем, наконец, полную цитату с «лехододиликраскало»: «Вместо ответа Хоттабыч приподнялся на ноги, вырвал у себя из бороды тринадцать волосков, мелко их изорвал, выкрикнул какое-то странное слово, вроде «лехододиликраскало», и, обессиленный, опустился прямо на опилки, покрывающие арену».

В привычном нам христианском окружении написанное Л. Лагиным число «тринадцать» является несчастливым. А в иудаизме — нет. В иудаизме это число — одно из основополагающих, так как число «принципов веры» иудаизма — тринадцать (в христианстве же — двенадцатичленный «символ веры»). Неудивительно, что Хоттабыч воспользовался этим числом волос, выполняя очень сложное заклинание — воскрешение (возвращение зрителей и артистов из небытия), тем более, что вера в него является как раз тринадцатым по счету «принципом веры».

В этой же главе с цирком имеется еще более прозрачный намек на еврейские духовные ценности, но его могут понять уже более продвинутые иудеи, так как он связан с каббалой.

Одним из первых чудес, которые сделал Хоттабыч на арене, было разделение фокусника Мей Лань‑чжи на части. В первом и втором изданиях это было простое раздирание «пополам вдоль туловища», причем обе половины проскакали по арене и воссоединились. А вот в книге 1940 г. разделение произошло на семьдесят две части, представляющие собой уменьшенные копии оригинала, которые также затем воссоединились. Почему — семьдесят две? Да, и кто в цирке стал бы пересчитывать с такой точностью семь десятков несчастных маленьких фокусников? А вот в иудаизме давно все сосчитано: согласно каббале, есть как семидесятидвухбуквенное имя Бога, так и семьдесят два имени Бога. Таким образом, Л. Лагин в третьем издании сказки еще раз существенно усилил еврейскую составляющую по сравнению с двумя первыми. Логика использования этого каббалистического символизма заключается, очевидно, в наглядной демонстрации Хоттабычем превосходства истинного Бога, на которого указывает число семьдесят два, над язычеством, ярким представителем которого был китайский фокусник.

Следующий пример — для любителей математики и головоломок. Вот незабываемая сцена поедания Хоттабычем целого подноса мороженого, все в том же цирке: «Хоттабыч попробовал, и ему понравилось. Он угостил ребят (их было трое — Л.Б.) и купил себе еще одну порцию, потом еще одну и наконец, разохотившись, откупил у обомлевшей продавщицы сразу все наличие эскимо — сорок три кругленьких, покрытых нежной изморозью пакетика с мороженым».

Итого порций мороженого 1 + 3 + 1 + 1 + 43 = 49.

Сорок девять — знаковое в иудаизме число, также хорошо известное и в христианстве как «семь седмин» (семь недель). В иудаизме это число связано с праздником Шавуот, в православии — Троица, который также восходит к Шавуоту[3]. И тот, и другой празднуются на пятидесятый день после Пасхи. Шавуот — это день дарования Торы (заповедей) евреям на горе Синай, которое произошло по прошествии сорока девяти дней после исхода евреев из Египта, то есть через семь недель после праздника Песах (Пасха)[4]. Но эти сорок девять дней — не механические семь недель, а имеют для евреев глубокий духовный смысл. Считается, что в Египте евреи отошли от своего Бога и поклонялись местным богам, из-за чего стояли на сорок девятой ступени духовной нечистоты. Отсчитывая от дня исхода день за днем сорок девять дней и производя определенные религиозные действия (счет омера), еврей поднимается ежедневно на ступень выше и, наконец, готов принять Тору в праздник Шавуот. Именно в этот еврейский праздник положено есть молочные продукты, в том числе — на десерт — мороженое. Так что, связывая воедино поедание мороженого и примечательное число «сорок девять», Л. Лагин, несомненно, прозрачно намекает на еврейскую традицию.

В 1938 г. практически каждый еврей еще знал всё про Шавуот. Поэтому тот, кто подсчитал бы сумму порций, обязательно понял бы намек автора-еврея на Шавуот, счет омера и, в итоге, на опасность ассимиляции, ведущей на самое дно духовной нечистоты.

Вообще, число «сорок девять» (так же как и упомянутое «семьдесят два»), использованное Хоттабычем, указывает на его приверженность иудейским ценностям, что и позволяет ему быть успешным чудотворцем.

Упоминание Шавуота имеет еще и прикладную ценность. Благодаря ему можно вычислить точную дату посещения цирка Хоттабычем с друзьями.

В отличие от субботы с ее еженедельным «лехододиликраскало», этот праздник отмечается один раз в году — 6 числа месяца сивана по еврейскому календарю. В 1938 г. 6 сивана пришлось на 5 июня, воскресенье. Согласно иудаизму, день заканчивается с заходом солнца, и начинается следующий. Поэтому Шавуот 6 сивана фактически начался 4 июня в субботу вечером в 21.05, то есть по завершению шаббата. Однако, гимн субботе «Лехо доди ликрас кало» произносят, встречая субботу, то есть в пятницу после захода солнца. В другое время произносить его бессмысленно — это было бы то же самое, как поздороваться с кем-то после часа беседы с ним, или до встречи, в пустоту. Следовательно, Хоттабыч с друзьями был в цирке и произнес свое знаменитое «лехододиликраскало» не в саму субботу 4 июня 1938 г., а в пятницу 3 июня после девяти часов вечера, когда наступил шаббат.

Действительно, согласно объявлению на 4-й странице газеты «Вечерняя Москва» от 20 мая 1938 г., в ЦПКиО им. Горького 23 мая было открытие сезона цирка «Шапито» с двумя ежедневными представлениями в 18.30 и 21.00. Вот, друзья и пошли на второе представление, на 9 часов вечера. В повести как раз упоминается именно цирк «Шапито» в парке культуры и отдыха, а не какой-то другой цирк.

Кроме того, в главах «Опять все хорошо» и «Старик Хоттабыч и Мей Лань‑чжи» отмечено, что после экзамена по географии и до посещения цирка прошло «три дня», плюс «несколько суток». А школьные экзамены (тогда это называлось «испытания») в СССР в 1938 г. проходили с 20 мая по 9 июня («Пионерская правда», 1938, №68 и №78). Если отсчитать от начала экзаменов эти три дня и еще несколько суток, то 3 июня вполне удовлетворяет данным условиям. Речь о 1938 г., так как повесть опубликована в конце этого года, а Л. Лагин творил очень быстро и не тянул с публикацией. Напомним, в декабре 1938 г. писатель путешествовал на ледоколе в Арктике, а в следующем месяце уже были опубликованы три главы о путешествии Хоттабыча на ледоколе.

Вероятность того, что Л. Лагин с помощью «лехододиликраскало» и Шавуота указал на конкретную дату, весьма велика, так как в повести достаточно примеров привязки сюжета к реальным событиям. На это указывает уже самое начало повести — буквально в третьем абзаце акцентируется внимание читателя на предстоящем школьном экзамене. Главы о путешествии на ледоколе, как только что показано, навеяны реальной жизнью писателя. Также, в одном из номеров «Пионерской правды» экзаменационного периода, которую не мог не просматривать и Л. Лагин, вникая в интересы своих героев-пионеров, обнаружен еще один эпизод, взятый писателем из реальной жизни. В газете «Пионерская правда» №65 за 14 мая 1938 г. рассказано, как школьники, готовясь к экзаменам, решили передохнуть, и пошли к реке, где увидели выходящего из нее водолаза, и беседовали с ним. А в главе «Интервью с легким водолазом» в ноябрьском номере «Пионера» 1938 г. написано, как на следующий день после экзамена Волька и Хоттабыч прогуливались вдоль реки, и Хоттабыч разговаривал с водолазом, вышедшим на берег. И, наконец, собственно главный герой повести Волька, со своим необычным именем и даже отчеством, взят писателем из реальной жизни[5]…

Как увидим, но в самом конце, скрупулезное выяснение нами точной даты произнесения «лехододиликраскало» было не только не напрасным, но, пожалуй, является определяющим для раскрытия темы еврейских мотивов, причем, не только в «Старике Хоттабыче», но в советском искусстве вообще[6].

Вернемся к нашим непростым числам. Следующий пример — такого же порядка, как и предыдущий.

Самые дотошные читатели, наверняка, задались вопросом о числе 43, фигурирующем в сумме мороженого, съеденного Хоттабычем. Если все рассмотренные числа из одной главы имеют смысл, то, очевидно, и сорок три из этой же главы — не с потолка взяты писателем? Ведь требуемую сумму 49 можно было получить любым другим сочетанием слагаемых…

Обратимся к личности «идеологического противника» нашего еврейского джинна. Прототипом литературного китайского фокусника Мей Лань‑чжи был, без всякого сомнения, знаменитый китайский исполнитель женских ролей пекинской оперы Мэй Лань, известный как Мэй Ланьфан. Весной 1935 г. Мэй Ланьфан был с гастролями в СССР, встречался с великими советскими театральными деятелями, спектакль в Ленинграде посетил сам Сталин… Будучи журналистом, Л. Лагин, безусловно, не мог не знать о знаменитом Мэй Ланьфане и связанных с ним этих незаурядных событиях.

Сравним даты. Мэй Ланьфан родился 22.10.1894 г. А в 1938 г. школьные экзамены проходили с 20 мая по 9 июня. Да, и выше было показано, что посещение цирка Хоттабычем с друзьями-пионерами было в начале июня 1938 г. Но даже просто ко времени первого выхода в свет «Старика Хоттабыча» в октябре 1938 г. прототипу Мей Лань-чжи было полных 43 года.

Получается, отдельно упомянутые сорок три порции мороженого, съеденные Хоттабычем, символизировали собой сорок три года жизни китайского фокусника. Таким незамысловатым способом Хоттабыч продемонстрировал свою власть над фокусником: не только над его фокусами, но и над самой его жизнью. Это действо очень похоже на ветхозаветные притчи, сопровождающиеся символическими действиями пророков. Например, пророк Иезекииль съел свиток с написанными на нем словами «плач, и стон, и горе» (Иез. 2, 8 — 10), тем самым их, в конечном итоге, уничтожив.

Победа монотеизма в лице Хоттабыча над язычеством в лице Мей Лань‑чжи приобретает большее значение, если учесть, что часть имени китайского фокусника «чжи» представляет собой категорию китайской философии, выражающую, в целом, мудрость (включающую хитрость, в том числе, военную). Если предположить, что и этот намек Л. Лагина касается еврейской темы, то тогда соревнование между Хоттабычем, произносящим иудейское «заклинание», и китайским мудрецом аналогично схватке Моисея с египетскими мудрецами‑волхвами, которая проявилась десятью казнями египетскими. Стоит также вспомнить, под каким лозунгом выступал перед фараоном Моисей: «Так говорит Господь, Бог Израилев: отпусти народ мой, чтобы он совершил Мне праздник» (Исх. 5, 1). Вот такой ассоциативный ряд, тонко и аккуратно выстроенный Л. Лагиным: чжи‑мудрость, мудрецы‑волхвы, праздник еврейскому Богу, Шавуот, шаббат, «лехододиликраскало».

И всё это, весь этот неуловимый еврейско-иудейский дух — далеко не всё, что есть в повести, а только в одной ее главе, и только обнаруженное и расшифрованное. Вот вам и «лехододиликраскало»!

Причем, в отличие от этого знаменитого заклинания, практически вся рассмотренная здесь неприметная цифирь осталась в последующих изданиях и благополучно дошла до наших дней.

Уменьшилось лишь число порций мороженого до 48 из-за того, что число юных друзей Хоттабыча сократилось после 1951 г. с трех до двух, да и число 43 потеряло свое значение, так как фамилия фокусника изменилась с Мей Лань‑чжи на Сидорелли (очевидно, после прихода коммунистов к власти в Китае нельзя было выставлять китайского фокусника в невыгодном свете).

Зато в изданиях после 1955 г. появился еще один еврейский мотив — наказание одноклассника Вольки лаем за злословие.

На основании текста Танаха выводится, что за злословие человек наказывается тяжкой болезнью — проказой. Основа лечения — изоляция больного от общества и его отказ от злословия. Л. Лагин взял более доступное для понимания каждого, не требующее доказательств, наказание — собачий лай. Собачий лай, он же — брех, а брехня — это ложь. За брехню Гога Пилюкин (Пилюля) был наказан брехом. Простенько, и со вкусом — для массового советского читателя. Но для внимательного еврейского глаза — это намек на традиционный еврейский комментарий: наказание тяжкой болезнью за злословие. Лечение Гоги состояло в его изоляции, а излечение наступило только после его отказа от злословия — в полном соответствии с еврейской традицией.

Тем не менее, после Великой Отечественной войны, уравнявшей соотечественников в несчастьи, проблема национальной идентификации, очевидно, уже не была для Л. Лагина столь важной, как при написании повести в 1938 г. А после создания еврейского государства Израиль в 1948 г. и доказательства его жизнеспособности в последующих за тем войнах можно было перевести дух, и не упорствовать в рискованных усилиях по сохранению еврейского менталитета в «самой справедливой стране мира». Так, в откровенной беседе с писателем Михаилом Леонидовичем Лезинским 25 июня 1974 г.[7] Л. Лагин признался, что именно в книге, изданной в 1972 г. (где уже давным‑давно не было ни «лехододиликраскало», ни намека на Шавуот), он «восстановил свои собственные слова и всё-таки воткнул в неё недостающие главы». Приоритеты поменялись…

К слову, в той же беседе Л. Лагин признался, что «писал памфлет на книжки подобного рода (волшебные сказки — Б.Л.), а Хоттабыча изувечили, выбросили из книги несколько глав и так отредактировали, что памфлет превратился в волшебную сказку».

В любом случае, Л. Лагин вкладывал в «Старика Хоттабыча» определенный подтекст, а не просто развлекал читателя.

Минский писатель Михаил Яковлевич Володин, глубоко исследуя в 2016 г. еврейский феномен «Старика Хоттабыча» своего земляка Л. Лагина, упоминает также об именах и названиях из повести, связанных с ивритом, но, к сожалению, не приводит примеры[8].

Интересен вывод М.Я. Володина о причине появления еврейских мотивов в «Старике Хоттабыче». Работа над сказкой для детей невольно напоминала Л. Лагину о своем собственном детстве, проведенном в черте оседлости, и эти еврейские воспоминания он, повинуясь зову сердца, вставил в повесть, но, руководствуясь голосом разума, тщательно их зашифровал.

Судя по словам самого Л. Лагина, записанных М.Л. Лезинским, автор «Старика Хоттабыча» именно так и творил. «Страсти не должны нас подавлять, надо давать им выход», — это обращенное к нему дружеское напутствие поэта В. Маяковского запомнил Л. Лагин с 28 ноября 1926 г. на всю жизнь (Л. Лагин дожил до 16 июня 1979 г.).

Здесь можно предложить небольшое, но все же существенное дополнение. Кроме значительной причины, всегда есть и малозаметный повод к творчеству, последняя капля, переполняющая чашу терпения, в общем, то, что дает импульс творческому процессу.

Представляется, что таким поводом, вынудившим еврейское сердце Л. Лагина биться сильнее, стало письмо учеников 4 класса 61-й школы Москвы о прошедших 28 мая 1938 г. испытаниях (экзамене) по истории нашей родины, опубликованное в газете «Пионерская правда» №74 от 2 июня 1938 г., на первой странице: «Мы очень полюбили историю нашей родины. За этот год мы узнали, как много храбрых и умных людей было на русской земле. Мы знаем теперь, откуда произошел наш великий народ, как он боролся и как завоевал свою свободу. Нам было бы очень стыдно, если бы мы не сумели сдать на «отлично» историю нашей родины». Подписи: Юра Казанский, Майя Ножницкая, Слава Кузнецов, Лена Певзнер, Женя Курышкин, Соня Ривкина, Вася Желудков.

Не потому ли придуманные Л. Лагиным события в цирке произошли накануне Шавуота, 3 июня 1938 г., и до отказа напичканы еврейскими мотивами, что в эти же дни, 2 июня 1938 г., в советской реальности было опубликовано письмо об идентификации себя с русским народом, подписанное детьми, добрая половина из которых — евреи?

По прошествии столетия жесткой советской ассимиляции это режет глаз. Насколько же больно это было читать тогда еврею, еще не оторванному от своих корней!

Если это, действительно, так, и еврейские мотивы в «Старике Хоттабыче» появились в ответ на ассимиляторскую государственную политику в СССР, то вывод М.Я. Володина о ностальгии придется отодвинуть на второй план. Главным тогда следует признать защиту Л. Лагиным еврейской идентичности.

Определяющим признаком еврейской идентичности является не форма носа, цвет глаз, или форма головы, а еврейское мировоззрение. Основными особенностями его можно считать строго исходящие из абсолютного единобожия: ощущение цельности мира, ответственность, ценность жизни, любовь к ближнему[9]… И это мировоззрение зафиксировано, кодифицировано в священной книге иудаизма, Торе. Поэтому-то, не будучи религиозным, Л. Лагин вынужден был апеллировать к религиозным понятиям.

Итак, отбросив частности, подчеркнем главное в «лехододиликраскало» и иже с ним. Использование в советском литературном произведении узнаваемых евреями специфических еврейских слов, выражений и даже чисел вольно или невольно, какую бы цель не постулировал и не преследовал автор, поддерживало еврейскую идентичность, не позволяя окончательно раствориться в понятии «советский человек» одной из самых древних наций.

Примечания

[1] Электронная еврейская энциклопедия https://eleven.co.il/jews-of-russia/history-in-ussr/15416/#07

[2] Фразы, взятые здесь в кавычки, воспринимались Л. Лагиным при написании повести, судя по ее содержанию, буквально.

[3] Левин Б.Х. Шавуот http://samlib.ru/editors/l/lewin_b_h/shavuot.shtml.

[4] Левин Б.Х. Пасха и Песах http://samlib.ru/editors/l/lewin_b_h/pasha-i-pesah.shtml.

[5] Володин М.Я. Воскрешение Лазаря, или Историйка о джинне из черты оседлости https://blog.t-s.by/minskie-istorijki/2016/12/voskreshenie-lazarya-ili-istorijka-o-dzhinne-iz-cherty-osedlosti/ .

[6] Левин Б.Х. Еврейские мотивы в советском киноискусстве.

[7] Лезинский М.Л. Встречи со стариком Хоттабычем http://zhurnal.lib.ru/l/lezinskij_m_l/wstrechasostarikomhottabychem.shtml.

[8] Володин М.Я. Воскрешение Лазаря, или Историйка о джинне из черты оседлости https://blog.t-s.by/minskie-istorijki/2016/12/voskreshenie-lazarya-ili-istorijka-o-dzhinne-iz-cherty-osedlosti/.

[9] Поскольку в массовом сознании постулат о любви к ближнему ассоциируется исключительно с христианством, то утверждение о принадлежности его иудаизму требует доказательств, они здесь: Левин Б.Х. Возлюби ближнего, как самого себя http://samlib.ru/l/lewin_b_h/vozlubi-bliznego-kak-samogo-sebya.shtml.