Нам сейчас они говорят о гиюре. В Советском Союзе никто этого слова даже не знал. Да, евреям ничего хорошего не сулило, если кто-то из них женился или выходил замуж за неевреев, но мы же в большинстве своем ничего о еврейской религии и не знали!
[Дебют] Александр Гендлер
НА ПРОТОПТАННОЙ ТРОПЕ
Драма о том, кого считать евреем
Действующие лица и исполнители:
Соня, старшая сестра
Лиза, младшая сестра
Миша, друг семьи
Давид, журналист
Шломо, его друг, ортодоксальный еврей
Блау, главный ашкеназский раввин Израиля
Хозяйка бюро ритуальных услуг
Рассказчик
АННОТАЦИЯ
«На протоптанной тропе» — это драма о самоопределение еврейского народа и искажения одного из самых важных указаний Торы. Это драма о судьбах евреев смешанного происхождения, которых еврейская традиция считает сиротами. Пьеса поднимает вопросы идентичности, человечности, веры и правильного пути в будущее. «На протоптанной тропе» — это призыв задуматься, куда ведёт нас слепое следование традиции без её осмысления.
Осмыслить традицию всегда важно, но особенно сейчас когда многие в Израиле хотят закрыть туда дорогу миллионам евреев.
Главные героини, две сестры, оказываются перед трагическим выбором, когда после смерти матери сталкиваются с раввинатскими запретами на её захоронение рядом с отцом.
ПРИМЕЧАНИЕ
Текст спектакля снабжён ремарками для сценической постановки и звуковыми вставками. Для онлайн-версии можно использовать гиперссылки на аудиофайлы. Пьеса изначально была подготовлена с музыкальным сопровождением.
ПРОЛОГ
Звучит переделанная под спектакль еврейская мелодия «Ойфн припичек, ой вы деточки» https://publishersrow.com/Oyfn_pripetchek_intro.mp3 — 1:24 мин
Ойфн припичек — Am
брэнт а файерл — E, Am
Ун ин штуб из hэйс — C, G7, C
Ун дэр рэбэ лэрнт клэйнэ киндэрлэх — Dm, Am
Дэм алэф—бэйс — E, Am, E, Am
Ун дэр рэбэ лэрнт клэйнэ киндэрлэх — Dm, Am
Дэм алэф—бэйс — E, Am, E, Am
Ой вы деточки, ой вы киндэрлэх
Расскажу вам что
Если мама шикса или папа гой
То ребёнка мы считаем сиротой.
Если мама шикса или папа гой
То ребёнка будет сиротой.
От евреев от наших родителей
Шиву требуем сиди
Ради службы на В-севышнему
Говорим греши
Рассказчик (Вместе с помощником открывает занавес). Наша история начинается в пригороде Чикаго. Здесь проживают две сестры, старшая Соня и младшая Лиза. Давайте заглянем к Соне.
Сцена 1
Рассказчик Свет от торшера освещает стол, за которым сидит Соня. Она скорбно ссутулилась, поддерживает голову руками. Раздаётся громкий звонок в дверь.
https://www.publishersrow.com/Load_sound_doorbell.mp3
(12 секунд)
Соня ещё несколько секунд сидит не шевелясь, потом –услышав голос из-за двери — будто очнувшись, поднимает голову, вытирает глаза.
Лиза Сонечка, это я…
Соня. Да-да… Иду… Как хорошо, что ты пришла, Лизонька.
Рассказчик Сёстры обнимаются, замерев на несколько мгновений.
Лиза. Я всю ночь не спала и утром еле встала. Даже последние дни, когда уже не было надежды, я всё равно не могла себе представить, что наша мама уйдёт… (Всхлипывает).
Соня. Лизонька, мы с тобой окончательно осиротели, окончательно. Как будто кто-то оторвал часть меня и режет по живому.
Лиза. Я всё время вспоминаю её последние слова. В них не было страха. Она, наоборот, ещё нас успокаивала, как будто мы маленькие девочки.
Соня. Ты помнишь, как она сказала: «Сонечка, ты же старшая, ты всегда заботилась о Лизоньке… А теперь, когда вы останетесь вдвоём, вы будете заботиться друг о друге»… (Вздыхает). Бабушки и дедушки уже нет, мамы с папой тоже…
Лиза. Странно, что нам ещё не позвонили с кладбища.
Соня. И я о том же думаю. Сейчас сама им позвоню. Где мой телефон?
(Ищет телефон… набирает номер… ждёт)
https://www.publishersrow.com/smart-phone-samsung-blackjack-dial-number-beeps_6_times.mp3
На том конце гудки, и после 6 звонков голос отвечает по громкой связи.)
Хозяйка. Здравствуйте, это бюро ритуальных услуг и кладбище Гендельсона. Чем я вам могу помочь?
Соня. Здравствуйте, вас беспокоит дочь Натальи Голдблюм. Вам должны были доставить её… тело. Я бы хотела выяснить, что известно о мамином захоронении…
Хозяйка. Подождите на линии, пожалуйста. Мне нужно кое-что уточнить.
Соня. Хорошо, спасибо.
(Звучит музыка ожидания…)
https://www.publishersrow.com/music_online_waiting_45_seconds.mp3
Хозяйка. (после 45 секунд) Алё. Я только что проконсультировалась и выяснила, что, к сожалению, мы не можем захоронить вашу маму рядом с папой.
Соня (в ужасе, срывающимся голосом). Постойте… я не понимаю, о чём вы говорите. У нас же официально купленное место.
Хозяйка. Мне очень жаль. По правилам мы не можем этого сделать.
Соня. По каким правилам? Они были мужем и женой… папа там похоронен. Почему моя мама не может быть рядом с ним после смерти?
Хозяйка. Мне очень жаль, но ваша мама не была еврейкой.
Соня. Но наш папа был…
Хозяйка. Извините… это Галаха… мне очень жаль… Если вам нужна ещё какая-то помощь, обращайтесь, но в этом вопросе мы вам помочь не можем. До свиданья…
[Частые гудки https://www.publishersrow.com/00102.mp3 ].
Лиза. (после 9 секунд) Что это? Как это может быть? У меня нет сил что-то доказывать… Соня, что делать? (Всхлипывает).
Соня. Лизонька, не плачь, мы должны быть сильными… Мы что-то придумаем… непременно что-то придумаем.
Рассказчик Соня обнимает Лизу. Они стоят обнявшись. [Звучит конец той же самой печальной еврейской мелодии — https://www.publishersrow.com/Oyfn_pripetchek_end.mp3 — и медленно гаснет свет.]
Так толкуют бородатые
Охраняя наш народ
В Торе ж четко гибель нам указана
За создание сирот
В Торе ж четко гибель нам указана
За создание сирот
Сцена 2.
Рассказчик [Через минуту свет загорается.] Мы опять в комнате Сони. Лиза сидит в кресле. Соня за столом. Горит торшер.
[Тихо звучит песня Розенбаума «Еврейский портной» .]
Соня. Лизонька, ты помнишь, как мама пела эту песню? Голос у неё был такой задушевный.
Лиза. Конечно помню. Когда у них было 50-летие свадьбы, они её вместе с папой пели. Как это было красиво!
Соня. Мама всегда смеялась и говорила, что Розенбаум написал эту песню для неё про нашего папу. Он же портным был!
Лиза. Хоть я была тогда подростком, но многое помню о нашей жизни в родном Бобруйске. Мне там часто говорили: «Смотри, ты хоть и жидовка, а какая хорошая или — а какая красивая…»
Соня. Там даже наша кошка была жидовская! А ты помнишь, как папа с мамой говорили о гиюре? Он же был умница, и всё понимал.
Лиза. Нам сейчас они говорят о гиюре. В Советском Союзе никто этого слова даже не знал. Да, евреям ничего хорошего не сулило, если кто-то из них женился или выходил замуж за неевреев, но мы же в большинстве своем ничего о еврейской религии и не знали!
Соня. Да, Лизонька. Но мама многое знала и понимала. Её русская мама, наша бабушка, которая её воспитала, тоже очень многое понимала. Бабушка была по тому времени весьма образованной. Она окончила Смольный институт благородных девиц в Санкт-Петербурге и привила нашей маме любовь к русской литературе. Не хочу её обвинять. Она даже говорила на идиш. И очень любила папу. И, считая нашу семью еврейской, придерживалась многих еврейских традиций и обычаев…
Лиза. Да и Израиль принял нас.
Соня. Это совсем другое дело. Въезд в страну разрешён, если кто-то из бабушек или дедушек еврей или является членом еврейской семьи!
А вот по законам Раввината, еврей лишь тот, у кого мама еврейка. Так что мы для них не евреи, потому что с их точки зрения у нас нет отца. Абсурд…
Лиза. Я знаю, что ты меня осуждаешь, за то, что я приняла христианство… Но пойми — так мне проще и понятнее. Я не хотела сидеть на заборе.
Соня. Таких, как ты, очень много. И у меня свой взгляд на это. Но кто я такая, чтобы кого-то осуждать?
Лиза. Да, израильские раввины посчитали нас русскими. Именно поэтому мы и оказались в Америке!
Рассказчик Соня встаёт, подходит к Лизе сзади и нежно обнимает её.
Лиза. Я просто ума не приложу, что мы будем делать.
Соня (вздыхает). Вот так. Жизнь ещё раз подтвердила, что мы — продукция смешаная. Без сертификации. Ни туда, ни сюда.
Лиза (со слезами на глазах). А отец? Разве это мы выбирали себе отца? Наказать его они не могли за то, что он женился на шиксе, так они решили наказывать его детей, объявляя нас безотцовщиной, А прах его? Где он сейчас?
Соня. На еврейском кладбище, рядом с его братом.
Лиза. Поэтому для них наша мать теперь… просто неудобное приложение. Ужас, я не могу ни о чем другом даже думать.
Соня. Лизонька, перестань, мы должны быть сильными… Мы что-
нибудь придумаем… Ты помнишь Давида?
Лиза. Ты о ком?
Соня. Ну тот, который работал журналистом и делал перевод Торы. Мне кажется, я должна с ним поговорить. Может быть, он что-то подскажет.
Лиза. В нашей ситуации не выбирают: мы должны использовать любую возможность.
Соня. Это просто необходимо. Мы не можем их разлучить. Даже после смерти. Это нужно для всех нас… Ладно, хватит хныкать. Надо действовать. Я иду к Давиду. Свет гаснет.
Сцена 3.
Рассказчик. Кабинет Давида. Он сидит в кресле с гитарой. Он только что сочинил свою новую песню, про еврейского отца…
Давид поёт. https://www.publishersrow.com/papa_ag.mp3
Am Dm
Здравствуй, папа, посиди со мной.
E Am
Знаешь, папа, для меня ты как живой…
Dm
Раньше думал что я лучше понимал
E Am
А теперь я вижу ничего таки не знал.
A7 Dm
Знаю я, ты Тору не читал,
G C
Но евреем был и наш народ ты знал
Am Dm
Ты меня учил по правде жить,
E E7 Am
Быть упрямым в этом и традицию ценить.
Am Dm
Пусть порой ты был со мною строг,
E7 Am
Но всегда берёг меня как только мог,…
Dm
Я тогда того не понимал
E7 Am
Что всегда ты за меня горой стоял
A7 Dm
Знаю я, ты Тору не читал,
G C
Но евреем был и наш народ ты знал
Am Dm
Ты учил чужих вещей не брать
E E7 Am
И другим как можно больше помогать
Dm
Ты хотел чтоб я мужчиной был
E Am
За семью боролся и Израиль наш любил
Dm
Чтоб добро от зла я отличал
E7 Am
И обещанное мной всегда я исполнял.
A7 Dm
Знаю я, ты Тору не читал,
G C
Но евреем был и наш народ ты знал
Dm Am
Ты уроки жизни мне давал,
E7 Am
А теперь героем моим стал.
Am Dm
Здравствуй, папа, посиди со мной.
E Am
Знаешь, папа, для меня ты как живой…
Dm
Раньше думал что я лучше понимал
E Am
А теперь я вижу ничего таки не знал.
Am Dm
Здравствуй, папа, посиди со мной.
E Am
Знаешь, папа, для меня ты как живой…
[По окончанию песни раздаётся звонок в дверь.]
https://www.publishersrow.com/doorbell_3.mp3
Давид. Да открыто же! [Поднимается навстречу Соне]. Сонечка, здравствуй дорогая! Сколько лет, сколько зим…
Соня. И ты здравствуй, дорогой! Как жаль, что встречаемся только по грустным поводам…
Давид. Да, Соня… к сожалению. Я от всей души соболезную тебе
и Лизе. Я знаю, как вы были близки с мамой.
Соня. Спасибо…
Давид. Чай или кофе?
Соня. Да нет, ничего не нужно… Я в таком состоянии, что в горло ничего не лезет.
Давид. Я тебя понимаю. Тоже прошёл через это, когда моя мама ушла. Меня только то и спасло, что шиву сидел… (тяжело вздыхает).
Соня (с волнением после паузы). У нас с Лизой огромная проблема. Маму отказываются хоронить рядом с папой на еврейском кладбище… А это была их воля. Мы ничего не можем придумать. Помоги, Давид! Ты ведь все законы знаешь…
Давид. К сожалению, у меня это не вызывает удивления. Если бы она прошла гиюр, то другое дело.
Соня. Я это понимаю… Я уже осознала, что когда придёт моё время, меня ждёт та же участь… Как это несправедливо, что они меня не считают еврейкой, не считают дочерью моего отца.!
Давид. Тут сокрыта ещё бОльшая проблема! На уровне государства Израиль для алии признаёт евреями детей от смешанных браков, где отец еврей. А вот раввинат для жизни в Израиле отказывается это делать. (Эмоционально). Наличие отца-еврея для них важно только, когда мать тоже еврейка! Только тогда они считают брак законным!
Соня. Мы прошли через всё это, когда приехали в Израиль!
Давид. Такие же в принципе традиции и законы были во всех рабовладельческих обществах прошлого.
Соня (Эмоционально). Но рабовладения давно уже нет! Почему мы, евреи, Богом избранный народ, застряли в прошлом?
Давид. Традиция для нас — один из важнейших элементов нашего существования как народа. Без ортодоксов, которые живут прошлым, нашего народа не было бы уже давно. Но проблема в том, что они живут прошлым только когда этого требуют этого интересы только их общин. Интересы своих общин они представляют как интересы народа Израиль.
Соня. Это звучит абсурдно! Я не понимаю, что это значит для меня. Ведь я дочь моего папы.
Давид. Ты права, это звучит абсурдно… Но для них дети в смешанных семьях это дети, у которых нет отцов, вне зависимости кто еврей в семье, муж или жена. В таких семьях женщин — и евреек и неевреек —они считают шлюхами.
Соня. О, Господи… это не только абсурд, это кошмар. Кто им дал право такое делать? Почему никто не возмутится и не исправит это безобразие?
Давид. Это одна из главных причин раскола нашего народа. Поэтому часть евреев сегодня отвергают Галаху полностью. Я их понимаю, но абсолютно с ними не согласен. Без Торы как основополагающего документа нашего народа и Галахи, принятой трактовки Торы, само существование еврейского народа невозможно. Но я знаю также, что всякий еврей, который не признает еврея по отцу евреем, является великим грешником.
Соня. Давид, нужно, чтобы больше людей узнали и задумались об этой проблеме!
Давид. На днях к нам в Чикаго призжает Блау, главный ашкеназкий раввин Израиля. Я хорошо знаком с раввином здешней синагоги где тот будет давать лекцию и я попрошу его организовать мою встречу с ним.. Я обязательно сообщу тебе о все что он мне скажет. Чем-то я ещё могу помочь вам с Лизой?
Соня. Для нас сейчас самое главное это похороны. Спасибо, Давид. Всего хорошего.
Давид. До скорой встречи. [Свет гаснет].
Сцена 4
Рассказчик Тот же кабинет Давида. Он сидит перед компьютером в очках и что-то читает. [Звучит музыка Psalm_121_4 46 секунд.] https://www.publishersrow.com/Psalm_121_4.mp3
[Раздаётся звонок в дверь.]
https://www.publishersrow.com/Load_sound_doorbell.mp3
Давид. Открыто!
Рассказчик Давид торопливо вставая, снимает очки и идёт навстречу гостю.
Это пришёл Шломо, близкий друг Давида.
Давид. ЗдорОво, Шломо! Заходи! Обувь снимать не надо, у меня здесь не святая земля.
Шломо. Привет, дружище, рад тебя видеть в здравии!
Давид. Взаимно! А как там Бэн? Небось, уже отца обогнал и вообще баскетбольного роста?!
Шломо. Да что там рост! Он на год раньше окончил школу. Без глупостей всяких. Сейчас учится на адвоката и параллельно берёт классы по иудаике и ивриту в еврейском университете. Отличник!
Давид. Да ну… Есть чем гордиться! Теперь у нас адвокат свой будет, да ещё со знанием иврита и Торы! Молодец! Ничего не скажешь…
Шломо. Спасибо. Я к этому тоже немного приложился. Он до сих пор помнит мои слова, которые я с детства ему внушаю: «Учись, мой сын, а то тебя не возьмут даже на лыжную базу палки лыжные выдавать!»
Давид (смеётся). Ну вижу, у вас всё хорошо! Дерзайте!
Шломо. Я к тебе ненадолго. Хотел пригласить к нам на пасхальный седер. Это одно, и хотел сказать тебе, что мы с Бэном едем в Израиль.
Давид (удивлённо). В Израиль?
Шломо. Ну да. Едем на Lag BaOmer, на могилу рава Шимона на горе Мерон. Для Бэна это будет особое событие — он никогда ещё не бывал на таком праздновании.
Давид (огорчённо). Я бы не поехал, и тебе не советую. Мы уже с тобой как-то раз об этом говорили. Ведь именно от его лица написано то место в Талмуде, где детям, рождённым от еврейского отца и не еврейки матери, отказано в отце. Как ты можешь ехать на такой фестиваль? Ведь этих галахических сирот создал не кто иной как рав Шимон!
Шломо. Ты опять об этом. Я помню, что ты начал работать над статьёй на эту тему… Ты уже написал её?
Давид. Ещё нет, но мнение моё не изменилось.
Шломо. Кто бы сомневался, зная тебя…
Давид. Шломо, ты не понимаешь, что такой взгляд губит наш народ?
Шломо. О чём ты говоришь, Давид? Так гласит Галаха. Это основа. Это живёт веками. С чего вдруг что-то менять? У меня нет сомнений, что всё должно определяться по материнской линии. Связь ребёнка с матерью ещё в утробе не может ни с чем сравниться. Мать растит и воспитывает ребёнка. Отсюда её ведущая роль абсолютно бесспорна!
Давид. Шломо, дорогой, послушай сам себя. Если это так, то тогда кто же ты? Роль еврейского отца нельзя приуменьшать ни в биологическом плане, ни в моральном, ни в воспитании… да во всём, чего не коснись… в той же самой Галахе это наше право на землю Израиля и на изучение Торы передается исключительно по отцу. Кроме того, по Галахе статус ребёнка всегда определяется по отцу, за исключением той ситуации, когда брака не существует. Но главное в другом, — следуя этому правилу, мы плодим галахических сирот. А это тяжкое преступление, за которое Тора грозит нам гибелью!
Шломо. Галаха нам была дана не просто так…
Давид. Пойми, что есть противоречия между Галахой и Торой… На это нельзя закрывать глаза. А что об этом думает Бэн? Он же изучает Тору…
Шломо. Он согласен со мной. Если наши предки жили по этим правилам, то кто мы такие, чтобы их менять?
Давид. Хорошо, Шломо, представь, что у тебя был бы сын в браке с не еврейкой… Ты бы мог себе представить, что он безотцовщина и сирота…
Шломо. Ну, он бы не женился на не еврейке. Это грех. А если бы меня вдруг… скажем, вдруг бес бы попутал? Тогда, тогда бы… она прошла гиюр и всё, проблемы нет. Закон есть закон. Галаха — это принятый нами путь.
Давид. У меня не очень хорошее предчувствие. Я тебя прошу не ехать на фестиваль. Все эти празднования которые Шимон бар Йохая заказал по случаю своей смерти не что иное как идолопоклочество. Так же празновали Баала, ханаанеи, принося человеческие жертвы.
Шломо. Это уже решено, да и билеты взяты…
Давид (печально). Жаль.
Шломо. Ну что ж, мне, пожалуй, пора… Приходи к нам на седер. Можешь пригласить свою знакомую Соню.
Давид. Погоди. Есть один вопрос. Как раз о Соне.
Шломо. Давай.
Давид. Как ты думаешь, Шломо, можно ли что-нибудь сделать в их ситуации: Сонина мама была русской, а папа еврей. Папа умер несколько лет назад, и его похоронили на еврейском кладбище рядом с братом. На днях умерла Сонина мама, но её отказываются хоронить рядом с отцом, хотя там есть купленное место. Как сделать так, чтобы их похоронить рядом?
Шломо. А она прошла гиюр?
Давид. Нет…
Шломо. Первая мысль — это тупик. Дай подумать… Хорошо, что после первой мысли пришла вторая. На еврейском кладбище её не похоронят. Единственный вариант договориться с раввином о разрешении перенести отца на другое кладбище, где можно рядом похоронить и мать…
Давид. Шломо, твой а идише коп таки варит! Спасибо!
Шломо. Ну, рад был повидаться. После приезда из Израиля наведаюсь с отчётом!
Давид. Доброго пути и в добрый час. [Гаснет свет.]
Сцена 5. [Звучит тревожная мелодия.]
Рассказчик Главный раввин Израиля согласился встретится с Давидом. Одна из причин была то что в Израиле его высказывания оставили не очень хороший привкус и он хотел это как-то исправить. Они в стретились в офисе раввина синагоги где Блау держал свою речь.
Давид. Раввин Блау, рад что Вы нашли возможным поговорить со мной
Раввин. У меня было время именно сейчас и я был не против поговорит с таким известным журналистом. Я с радостью отвечу на все ваши вопросы. Мой русски не очень хорош, но надеюсь, мы поймем друг друга.
Давид. С вашего разрешения, я записываю наш разговор.
Раввин. Я не против.
Давид. Недавно вы дали интервью израильской газете Haaretz и сказали, что выступаете против иммиграции из определенных стран. Прокомментируйте, пожалуйста.
Раввин. Я говорил о 78-ми членах семей иммигрантов из России. Единственным основанием для их пребывания в Израиле был еврейский дедушка, похороненный где-то в Германии. Я назвал это злоупотреблением «Законом о Возвращении». И выразил обеспокоенность по поводу сохранения еврейского характера нашего государства.
Давид. В другой речи Вы сказали, что таким людям здесь не место, что они загрязняют еврейское государство. Цитирую ваши слова, что они «все коммунисты и алкоголики.»
Раввин. Это было изъято из контекста. Мы должны гарантировать, что те, кто приезжает, действительно являются евреями.
Давид. А кто, по-вашему, такими являются?
Раввин. Это очень просто, все это знают — ребенок еврейской матери или обращенный в иудаизм через утвержденный нами еврейский суд.
Давид. Значит, еврейский отец — не имеет значения?
Раввин (чуть раздроженно). Это не определяющее. Еврейская душа — нешОма — от матери.
Давид. Даже если мать была крещеной? Даже если мать с большим крестом на шее поёт в церкви — ее дети все равно евреи?
Раввин. Мммм… Технически да. Если их мать родилась еврейкой, — они евреи. Даже если все они сбились с пути.
Давид. А если отец — еврей, служил в Армии обороны Израиля, рисковал жизнью.., но женился на женщине, у которой отец еврей, а мама нет — их дети для вас никто?
Раввин (напряженно). Согласно Галахе, он не был женат и эти дети не его. А дети не еврейки, и вовсе неевреи.
Давид (повышая голос). Значит, сыновья и дочери евреев — их кровь, их имена, сам факт того, что у них есть отец, — вы отвергаете всё. Такие дети, с вашей точки зрения, не имеют отцов, они сирОты, а их мамы просто зонОт, то есть шлюхи?
Раввин (чуть выкрикивая). Сейчас не время и не место для…
Давид (перебивает). Нет? А когда наступит подходящее время? Когда моему другу — еврею, воевавшему в 48-м, — посмертно отказано в праве похоронить свою жену рядом? Или, когда обе их дочери, родившиеся в Белоруссии, где их обзывали жидовками, а в Израиле русскими, так и не были признаны еврейками и уехали в Штаты?
Вы приветствуете крещеных матерей и их крещеных детей, но дети еврейского отца ничего для вас не значат?
Раввин (стараясь сохранить самообладание). Это сложные вопросы. Они требуют серьезного изучения. Галаха — наша основа, это принятый нами путь. Без нее у нас нет еврейского народа.
Давид. Я согласен, что без четких границ между нами, евреями и неевреями, нашему народу не быть. Однако наш народ может существовать, только если мы идём как говорит Тора, –дорогой правды и справедливости. Цэдек, цэдек тирдоф! Помните?
Рассказчик. Раввин нервничаяет и рассеянно смотрит вокруг, явно пытаясь закончить неприятный для него разговор.
Давид. Следуя вашему пониманию Торы, мы должны отвергнуть и Авраама, и Исаака, и Яакова. И конечно же, всех детей Яакова как родившихся от союзов с не еврейками. А если следовать вашему пониманию Галахи, то и у Моисея, который передал нам Тору, были дети не евреи от мидианитянки Ципоры.
Раввин. Это всё было до Синая. После Синая все наши законы в отношении этого изменились.
Давид. А-а… получается, что жизни наших праотцов для нас не урок для подражания, и будучи потомком — уже далеко после Синая — не еврейки из запрещенного для евреев народа маовитян, наш великий царь Давид тоже не еврей? Ой… я совсем забыл, что по вашей Галахе брак для наших мужчин с женщинами этого народа не был запрещён, только нашим женщинам это запрещалось.
Рассказчик Раввин поднимается в готовности уйти, но не выдерживает и терпеливо повторяет.
Раввин. Галаха — наш принятый путь, это наша нерушимая традиция.
Еврей — это ребенок еврейской матери или тот, кто прошел гиюр под контролем уполномоченного нами раввинского суда. Галаха защищает границы нашего народа. Без нее мы исчезнем. Когда признанного нами брака нет, то статус детей следует за матерью.
Давид. Сегодня в мире миллионы детей евреев, которых вы не признаёте евреями. Таких вы считаете детьми без отцов, сиротами. как будто их отцов-евреев никогда и не существовало, как будто все они родились от непорочного зачатия.
Раввин. Галаха это наш принятый путь.
Давид. Да, в ютюбе полно раввинов, которые этим тоже очень гордятся. В древне-римских законах так же, как и в вашей Галахе, ребенок рабыни или не римлянки не имел отца. Также было и в Америке, на Юге, до 1867 года: дети, рожденные от рабынь, по закону не имели отца. Они были собственностью рабовладельца, которых его законная жена требовала продать как можно скорее… или просто убить. Но по крайней мере, законы этих рабовладельческих государств давали такому отцу возможность усыновить своих незаконнорожденных детей… В Галахе же такая возможность полностью отсутствует.
Раввин. Мне нечего добавить.
Давид. Да, мы взяли законы Рима — законы рабства — и обернули их в талит. Большинство западных народов уже это пересмотрело, и только мы продолжаем богохульствовать, повторяя, что это Б-гом данная заповедь.
Раввин. Повторю. Галаха защищает границы нашего народа.
Давид. Я согласен, что смешанные браки это смерть нашего народа. И когда-то это было таки наказуемо у нас смертной казнью. Но когда после развала Второго Храма мы потеряли способность наказывать родителей, (голос Давида возвышается, полный пророческого огня) мы не нашли ничего лучшего, чем наказывать их детей, забыв что за гораздо меньшие обиды сирот Тора грозит нам смертью. Мы создаём сегодня миллионы галахических сирот!
Раввин (кричит). Это сложные вопросы.
Давид. Нет. Тора об этом ясна: «Если будете притеснять сирот, и они возопиют ко Мне, то Я услышу вопль их, и воспламенится гнев Мой, и обреку ваших мужчин Я на гибель. И станут ваши жены вдовами, а ваши дети сиротами». Это из книги Исхода. Б-г не пустослов, раввин.
Раввин. (подкрикивая с раздражением) Это галахические вопросы, а не эмоциональные.
Давид. Нет, раввин. Это вопросы жизни и смерти. И не столько для детей Израиля по отцу, сколько для народа Израиль. Пора прекратить наше самоопределение слезами еврейских сирот.
Раввин. Ну и чего Вы, собственно, добиваетесь?
Давид. Чего? (спокойно) Пора всем кто еще считает евреев по отцу не евреями или только частично евреями начать искупать свой великий грех. Для начала вы, в раввинате, могли бы подтвердить галахическое решение бывшего сефардского главного раввина Израиля Овадьи Йосефа, который в 1973 году постановил, что эфиопские евреи, которые всегда определяли евреев исключительно по отцу, таки являлись галахическими евреями. Ашкеназкий раввинат отказался тогда следовать ему и заставляет сейчас Ефиопских евреев проходить номинальный гиур. Ваш Раввинат мог бы исправить эту ошибку и считать 100% евреями всех детей Израиля, даже если брак их родителей считается у вас незаконным. Как вы должны это знать, такого же мнения был и раввин Шломо Ицхаки, великий РАШИ, самый известный комментатор Торы и Талмуда. Вы должны также знать что по галахе сам факт близкого отношения мужчины и женщины ради создания семьи является достаточным условием для признания брака законным. Это самая древняя галаха идущая к Аврааму, Исааку и Яакову. С этого вот и мы могли бы начать искупление нашего тысячелетнего греха.
Раввин. (в страхе ) Вы хоть понимаете, чем это грозит нам? Нет, не понимаете!
Рассказчик Раввин демонстративно, не прощаясь, выходит.
Звучит https://www.publishersrow.com/Zoom_ends.mp3
[Экран гаснет под музыку.]
Сцена 6.
Рассказчик Комната Сони. Она сидит за столом и смотрит альбом с семейными фотографиями,[ которые проецируются на экран]. На ее лице грусть сменяет лёгкая улыбка. [Музыка продолжает звучать.]
Лиза (приглушенно). Можно войти? (Входит). Соня, а почему у тебя дверь не заперта?
Соня. Я даже не знаю, как я умудрилась дверь открытой оставить. Ума не приложу. Лизонька, всё — памяти нет, это старость.
Лиза. Да брось на себя наговаривать. Ну подумаешь, один раз забыла дверь запереть. С кем не бывает!
Соня. Ну ладно, успокоила. Я опять не могла спать всю ночь… мысли, воспоминания (вздыхает).
Лиза Вот-вот… у меня тоже. Вчера позвонила тётя Рита из Филадельфии. Ну, вроде начала спрашивать про нас и соболезновать. У неё это минуты три заняло, а потом она два часа рассказывала, что у неё и где болит, читала свои анализы… Цурес. В другое время я, может быть, спокойнее отнеслась бы, а тут еле выдержала. Думала не доживу до конца этого разговора. От всего этого халоймеса пришлось корвалол заглотить.
Соня. Да, старость не радость… Как говорил папа, тётя Рита — особый человек, специалист делать нервы… ((Обе смеются).
Лиза. Папа был ещё тот юморист. Я помню, мы с ним пришли к врачу, и он ему говорит: «Доктор, поищите у меня другую болезнь, эта слишком дорогая!» (Обе смеются). Аз ох -н— вей! Причём шутил он с очень серьёзным видом.
Соня. У мамы тоже было отменное чувство юмора. Помнишь, она говорила: «Девочки, когда выйдете замуж, не доводите мужа до кипения — он может испариться!»… Я тоже своей дочке так говорю. Но она уже взрослая, у неё своё понимание. Сейчас другие времена.
Лиза. И я маму не слушала. Хорошо, что хотя бы ко второму браку что-то поняла… Соня, есть ли какие-то новости?
Соня. Ты же знаешь, я обратилась за советом к Давиду.
Лиза (нетерпеливо) Ну и…?
Соня. Он мне посоветовал перезахоронить папу.
Лиза. Перезахоронить? А это возможно?
Соня. Я думаю, это очень и очень непросто. Для начала надо взять разрешение у раввина.
Лиза. А это вообще возможно?
Соня (чуть раздраженно) Ты меня спрашиваешь, как будто я всё знаю.
Лиза. Извини, Соня… рассказывай, что знаешь.
Соня Так вот, раввин может дать разрешение, если есть серьёзные причины. Например, если хотят перезахоронить в Израиль. Это считается весомой причиной.
Лиза. Ой вей, нужно же место, чтобы там похоронить…
Соня (строго). Лиза, ты мне дашь говорить? У меня голова не Дом советов, мысли и так путаются. Я позвонила дяде Залману в Израиль. Он обещал всё разузнать. У них в городе есть кладбище для евреев в браке с неевреями.
Лиза (грустно). Я даже боюсь представить, сколько может стоить… если эксгумировать папу, а потом их обоих перевезти и похоронить. А нельзя их здесь похоронить на смешанном кладбище? Я понимаю, что, в любом случае, папу нужно будет перезахоронить…
Соня. Вопрос хороший… Но у меня нет на него ответа. Надо узнать.
Лиза. Обязательно! А как там дядя Залман?
Соня. Бодренький. Очень тепло говорил о маме и о папе. Пытался нас поддержать. «Вы с Сонечкой, говорит, помните, что не нужно близко к сердцу принимать сегодняшние проблемы, потому что завтра будут новые». Черноватый юмор, но меня он как-то взбодрил. Ещё его беспокоит, что Кнессет под влиянием ультраортодоксов пытается внести поправки в эмиграционные законы.
Лиза. Они хотят ограничить въезд в страну?
Соня. Ну да… Мы въехали по закону государства, когда было достаточно, чтобы один родитель или даже дедушка был бы евреем. А раввинат хочет это поменять в соответствии с определением еврейства по матери.
Лиза. То есть они лишат стольких людей возможности въезда?! Евреи и без того, как горошины, рассыпались по всему миру… А теперь и земля обетованная станет недостижимой! Это же просто трагедия.
Соня. Остаётся только надеяться, что у кого-то хватит ума не допустить эту роковую ошибку…
Лиза. Будем надеяться…
[Звучит музыка https://www.publishersrow.com/Zoom_ends.mp3
Музыка смолкает. Гаснет свет.]
СЦЕНА 7.
Рассказчик Та же комната Сони. Полумрак. Соня сидит в кресле, обхватив голову руками, плечи её содрогаются от беззвучного плача. Лиза стоит у окна, сгорбившись, стиснув руки в кулаки.
Лиза (тихо). Отказали?
Соня (всхлипывая). Отказали… Говорит, что правила есть правила. Раз бабушка не была еврейкой, то и маму они, соответственно, еврейкой не могут считать.
Лиза (горько усмехается). Традиция… Значит, мама, у которой папа был евреем для них не еврейка, но и для христиан она тоже не своя… И куда нам теперь её?
Соня (голос дрожит от боли). Не знаю…
Лиза. Я тоже не знаю… И перезахоронить папу не разрешают. По закону нельзя беспокоить усопшего. В Израиль перевозить слишком дорого. Да что они вообще знают?! Они ведь даже не знали её! Не знали, как она жила, как ревностно относилась к еврейскому народу, как любила папу, как берегла нас после его смерти… А теперь они решают, где ей лежать вечно?!
Соня (уставшим голосом). Успокойся, Лиза…
Рассказчик Лиза подходит к сестре, опускается перед ней на колени, обнимает её.
Лиза Да, я понимаю… Нам нельзя сдаваться, Сонь. Мы же говорили еще с одним раввином. Может, он…
Соня. Маловероятно… Они все следуют одним и тем же законам. У них есть предписания, которые важнее всего на свете. Важнее и умерших, и нас. Но нам нужно дождаться ответа. Он сказал, что подумает.
Лиза Да, конечно. подумает… Это значит — тоже откажет.
Соня (тихо). Я просто хочу, чтобы мама была рядом с папой…
[Раздаётся резкий звонок телефона
https://www.publishersrow.com/phoneringing1.mp3]
Лиза (громко, испуганно). Это он? Ты думаешь, это он?
Соня Да, да… Это он… (осипшим голосом) алло… да… это я…
(робко) ребе, я умоляю вас… Это было её последнее желание. И папино тоже. Они должны быть вместе… Правда? Вы… Вы разрешаете?.. Перезахоронить? (Почти не веря в это) Спасибо… Спасибо вам… Мы… Мы бесконечно благодарны… (Еле слышно) Он согласился…
Лиза (срывающимся голосом). Соня… Правда?
Соня (сквозь слёзы, громко). Да! Да! Захоронение состоится! Мама будет похоронена… на десять шагов от папы. Рядом — но не слишком. Через дорожку.
Лиза (радостно). Он согласился! Единственный из всех! И правда, если подумать на трезвую голову: какая разница, куда перезахоронить — в Израиль или в Чикаго эрию?
Соня Лиза, перестать занудствовать! Неужели ты не понимаешь главного: мы победили! По-бе-ди-ли!
Рассказчик На секунду сестры замирают, а затем бросаются в объятия друг другу и тихо плачут. Свет гаснет.
[Звучит победная мелодия.
https://www.publishersrow.com/victory.mp3]
Сцена 8
Рассказчик Кабинет Давида. Ночь. По телевизору идёт срочный репортаж о трагедии на горе Мерон.
Рассказчик. Сегодня ночью во время празднования Лаг ба-Омер на горе Мерон произошла страшная трагедия. В результате давки погибли 45 человек и больше 150 раненых. Очевидцы сообщают, что причиной стал хаотичный выход людей через узкий проход, где командовала охрана.
[https://www.youtube.com/watch?v=yKa5sYB9KuQ
Звучит печальная музыка]
Давид резко поднимает голову, его лицо застывает в тревоге. Он встаёт, делает несколько шагов, затем опирается на стол, тяжело дыша. Он подходит к окну, вглядываясь в тёмную ночь, и обращается в пустоту, будто к Богу.
Давид Шломо, Бэн…Нет, нет только не это…Они же были там… они поехали… почему?
[Звонок в дверь.
https://www.publishersrow.com/Load_sound_doorbell.mp3]
Миша (за дверью). Давид, открой. Это я, Миша. (Входит). Я знал, что ты не спишь.
Давид (глухо). Как можно спать после такого?
Миша. Я слушал новости… Уже спорят, уже ищут виноватых, хотя до этого все они требовали, чтобы никто из властей не вмешивался и не мешал им делать то, что они хотят. Сейчас они обвиняет полицию и Нетаньяху. Хотя есть среди них самый видный раввин, и он говорит, что это наказание от Бога за то, что наши женщины недостаточно скромны… А ты что думаешь?
Давид (с горечью). Я тоже верю, что это знак, но не из-за нескромности наших женщин.
Рассказчик Следующие в списке погибших: семья из США, отец и сын — Шломо бен Авраам и Бэн Шломо. Давид и Миша встают и застывают на месте, склоняя голову. Минутная тишина. Миша закрывает лицо руками, потом поднимает голову.
Миша. Знаешь, Давид, я наблюдал за всеми событиями как сторонний наблюдатель. Но теперь я полностью тебя поддерживаю. Действительно, галаха в руках людей которые просто не могут понять где белое а где черное, где добро а где зло. Они прикованы к традиции в самом худшем смысле этого слова. Они больше не понимают Торы и ее основных принципов.
Давид (с горечью). Ты прав… Они объясняют эту трагедию тем что мол женщин из-под шляп выбиваются волосы. А то что Б-г смертью угрожал не то что за создание сирот а даже за нанесение им обиды это раввины не приняли. Они построили самоопределение нашего народа на слезах этих сирот.
(Давид берёт гитару и поёт «Вот ребёнок подрастает…»
https://www.publishersrow.com/Dotsia.mp3 )
Am E Am E
Вот ребёнок подрастает
Am Dm Am E Задаёт себе вопрос,
Am E Am E Отчего меня не знает
Am Dm E Am
Моего отца народ? Припев: G C И хохочет ветер
G C И в иешивах смех
G C Днём и ночью по галахе
E Am
Ходит этот грех E AmДоця-доця— доченька G C Доця-доченька моя
E AmДоця-доця— доченька E Am
Доця-доченька моя
Если кто-то — мама, папа –
Не евреи, что тогда?
Галаха хохочет тоже,
А ребёнок — сирота!
Припев:
Дети бьются за народ свой,
В Газе «наш» пока живой,
Не дай Б-г им там погибнуть Похоронят за стеной!
Припев:
К О Н Е Ц
