Республиканцы придерживались различных, часто враждебных друг другу идеологий: анархисты, коммунисты-сталинцы, коммунисты антисталинцы (которых первые называли несправедливо «троцкистами»), социалисты, буржуазные либералы. Объединяла их всех приставка «анти» — они все были антифашистами. У их противников особых идеологических разногласий не было — они сами себя называли фашистами.

Сёма Давидович

VALLE DE LOS CAÍDOS

1. Холодное утро

Оказалось, что в конце апреля в Испании может быть чертовски холодно и промозгло. По крайней мере не на благодатном Средиземноморском побережье, а в её самой середине, в горах Гвадаррама, недалеко от знаменитого пантеона испанских королей Эскориала. Я давно читал о «Долине павших», Valle de los Caídos, другом пантеоне — захоронении погибших в Гражданской войне, и вот на пути из Гренады в Толедо наш туристический автобус остановился на почти пустой парковке ставшей туристкой аттракцией страшного памятника погибшим в той Гражданской войне, по ожесточённости не уступившей Гражданской Войне в России. Но, наверное, других Гражданских войн и не бывает.

   Если передать впечатление одним словом, то оно будет «Жуть!». Может если было бы небо голубым и солнце ласковым, то и оно было бы другим, но было холодно, туманно и серо.

   Самый высокий в мире крест, высотой 150 метров, был в тумане. Впрочем, как и для меня история той Гражданской войны, про которую все выросшие в СССР  слышали, но мало кто знал.

   По крайней мере это справедливо для меня.

   Я абсолютно никакой не знаток этой прекрасной страны, очень мало знаю про её интереснейшую историю вообще^[1] и историю Гражданской войны в ней в частности, войны, в которой одна сторона называла себя фашистами, а другая — антифашистами, не знаю её языка, красивого и, говорят, очень простого.

 Мой знания ограничивались красивым, переданным по радио зашифрованным сигналом начала мятежа: «Над всей Испанией безоблачное небо»^[2], по которому и начался тот, ставшей почти трёхлетней Гражданской войной мятеж, но об этом ниже, «Но пассаран», пламенной Долорес Ибарури, она же Пассионария, да ещё футбольной сборной басков, приехавших в Советский Союз. И был ещё «Испанский дневник» Михаила Кольцова, который я читал, но написанное в котором давно позабыл.

   Ну а здесь, на сайте, порою встречались как само собой разумеющееся утверждения, что Франко спас Испанию от победы большевиков и позволил спастись многим евреям, разрешив им транзит из Франции в Португалию. (Почему-то Салазар таким спасителем евреев не считается). Вот, пожалуй, и всё.

2. Источники

   Обычно источники приводят в конце статьи, но сейчас я начну с них. Я вспомнил то холодное утро в горах Гвадаррамы когда прочёл перевод очень интересной книги английского историка Энтони Бивора «Гражданская война в Испании 1936-1937«, которая и позволила проступить сквозь туман полузнания настоящей Истории и которая показалась мне достаточно объективной. Истории трагедии замечательного народа, который, как многие утверждают, больше других европейских народов похож на евреев.

   Очень коротко об авторе.

Antony Beevor, британский историк и писатель, родился в 1946 году в Лондоне, учился в Королевской военной академии в Сандхёрсте, служил в армии на восточной границе ФРГ, ушёл из армии и стал писателем и историком. Я раньше читал его очень известные работы: «Сталинград» и «Падение Берлина, 1945», а его дебютом как историка была опубликованная в 1982 году монография «Гражданская война в Испании 1936-1937».

   В этой статье будет немного, нет, не рассказа об истории той страшной и жестокой войны, но только как она представлена в книге Бивора, которая, повторю, показалась мне достаточно объективной. И в статье, если не будет указано отдельно, все приводимые цифры, факты, цитаты взяты мною из этой книги. А для сравнения я перечитал «Испанский дневник Михаила Кольцова, который, конечно, объективным назвать никак нельзя.

  Напомню сверхкратко про автора: видный советский партийный функционер [в конце жизни он был одним из обитателей знаменитого Дома на набережной — места проживания советской номенклатуры] Михаил Ефимович Кольцов (Моисей Хаимович Фридлянд), родился^[3] в Киеве в 1898 году в семье ремесленника, после переезда семьи в Белосток учился там в реальном училище, потом в  Психоневрологическом институте в столице, который не окончил, начался печататься в газетах, участник Гражданской войны, работал в отделе печати Наркомата иностранных дел, был спецкором Правды, редактором Огонька, ответственным редактором Крокодила, руководителем иностранного отдела Союза писателей, объездил много стран [это в 30-е годы из СССР!], в 1935 году был делегатом Международного конгресса в защиту культуры в Париже и руководителем делегации на конгрессе в Испании в 1937 году.

   Во время гражданской войны работал в 1936–37 годах  в Испании и работал не только как журналист. В своём «Испанском дневнике»^[4] — первая запись от 3 августа 1936 года, последняя — от 6 ноября 1937 года — Кольцов, повторю,  объективного описания событий не дал, и, естественно, дать не мог, но в нём можно найти много интересных подробностей о происходившем тогда. Про свою легальную деятельность он рассказал от своего имени, а про нелегальную — под именем Мигеля Мартинеса, коммуниста из Мексики. Хеменгуэй в своём знаменитом романе «По ком звонит колокол» вывел Кольцова под именем Каркова:

Карков — самый умный из всех людей, которых ему приходилось встречать. Сначала он ему показался смешным — тщедушный человечек в сером кителе, серых бриджах и черных кавалерийских сапогах, с крошечными руками и ногами, и говорит так, точно сплевывает слова сквозь зубы.

   Арестован Кольцов был 13 декабря 1938 года прямо в редакции «Правды», обвинён в «антисоветской троцкистской деятельности и в участии в контрреволюционной террористической правотроцкистской организации» [щедро разбросанные в «Дневнике» проклятия в адрес троцкистских помощников фашистов не помогли], подвергнут пыткам и расстрелян 2 февраля 1940 года, реабилитирован в 1954 году. Его брат, Борис Ефимов, карикатурист, автор карикатур, обличающих империалистов и сионистов, продолжал процветать. Есть версия, что причина гибели Кольцова была его любовная связь с уже попавшей в опалу женой сталинского изверга Ежова.

   Кроме того, собирая материалы для статьи, я вышел на книгу «Памяти Каталонии^[5] Джорджа Оруэлла, того самого, автора знаменитых  «1984» и «Скотный двор». Eric Arthur Blair родился в Британской Индии в 1903 году, служил 5 лет в колониальной полиции в Бирме, после возвращения в Англию не имея постоянных занятий начал писать, его первая книга «Фунты лиха в Париже и Лондоне» была опубликована под псевдонимом «Джордж Оруэлл» (Orwell — его любимая река в Англии). Когда началась Гражданская война в Испании приехал в Барселону вместе с женой, записался в ополчение партии ПОУМ (см. ниже) и почти полгода воевал на Арагонском фронте, на котором, впрочем, в то время было затишье.

…она очень напоминала мировую войну. Франко иногда удавалось наскрести достаточно самолетов, чтобы довести войну до современного уровня, и это были переломные моменты. В остальном она была скверной копией позиционной траншейной войны 1914–1918 годов, с артиллерией, вылазками, снайперами, грязью, колючей проволокой, вшами и гнилью. В начале 1937 года тот отрезок Арагонского фронта, где я находился, был, наверное, очень похож на неподвижный сектор французского в 1915-м. Не хватало только артиллерии.,

написал он в другом эссе «Моя страна, правая она или левая«

 Оруэлл оказался участником мини-гражданской войны среди республиканцев на стороне ПОУМ (об этом тоже ниже), вернулся на фронт, был очень тяжело ранен снайпером в горло, но выжил, вернулся на отдых в Барселону и скрывался, как член ПОУМ, от ареста, сумел вернуться домой, во время войны работал на ББС, потом занялся литературной критикой. Оруэлл придерживался левых, можно сказать — очень левых революционных убеждений, при этом был ярым противником сталинизма и советского варианта «социализма». Скончался Оруэлл в 1950 году совсем молодым, не достигнув и 47-летнего возрасте, от туберкулёза.

   Его книга «Памяти Каталонии», написанная сразу после возвращения из Испании, содержит прекрасное описание республиканской Барселоны, ополчения и ужасов фронтового быта, а в написанном в 1942 году  эссе «Вспоминая Испанскую войну» даёт своё объяснение причинам поражения Республики.

3. Становление республики

   Но сначала — сверхкратко о предшествующих началу войны событиях, о которых я не знал практически ничего, и вполне вероятно, что такой не один я.

  14 апреля 1931 года король Альфонсо XIII покинул страну, в Испании была провозглашена республика. За два дня до этого, 12 апреля, в стране прошли муниципальные выборы, на которых во всех крупных городах победили противники монархии. И хотя это были только выборы муниципальные, народ, празднуя победу, вышел на улицы,  Гражданская гвардия^[6] и армия отказались вмешаться, в Мадриде республиканско-социалистический «революционный комитет» провозгласил Вторую республику^[7] и принял власть в качестве Временного правительства во главе с Нисето Алькала-Самора.^[8], были проведены выборы в Учредительное собрание, которое приняло конституцию, Самора стал президентом республики, главой коалиционного правительства стал политик, писатель и журналист Мануэль Асанья^[9], были проведены аграрная и военная реформа, провозглашён автономный статус Каталонии и взят курс на секуляризацию. Бивор даёт такую характеристику Мануэлю Асанья, будущему президенту в период Гражданской войны:

Мануэль Асанья, виднейший либеральный республиканец, был интеллектуалом, настроенным решительно антиклерикально, человеком блестящего ума — и мрачным пессимистом. Себя самого он считал сильным лидером республики, но был лишен последовательности и силы духа, необходимых для этой роли. Поддержку он черпал главным образом среди прогрессивного среднего класса, врачей и учителей, а также в низшем сегменте среднего класса — у лавочников и клерков.

   Как и должно было произойти, левоцентристское правительство подверглось ожесточённым нападкам и справа и слева. Справа — со стороны землевладельцев, католической церкви, военных, подготовивших военный переворот, который, впрочем, был быстро подавлен. Слева — со стороны очень сильных в те времена в Испании анархистов, представленных основанной в 1927 году «Федерацией анархистов Иберии», (ФАИ), и основанной в 1910 году анархо-синдикалистской^[10] профсоюзной организацией — «Национальная конфедерация труда» (НКТ), превосходившей по численности созданный ещё в 1888 году социалистический «Всеобщий союз трудящихся» (ВСТ).

  Важнейшим достижением республиканского правительства 1931–1933 годов были успехи в образовании, было построено 7 тысяч школ, тогда как за 22 предыдущих года их появилось только тысяча, резко сократилась достигавшая чуть ли 50% неграмотность.

   В сентябре 1933 года коалиция во главе с Асаньей распалась, и в ноябре–декабре прошли новые выборы, впервые с участием женщин, на которых победили правые католики из партии CEDA^[11] и республиканские правоцентристы из Радикальной республиканской партии Алехандро Лерруса.^[12]

   За правых проголосовало около 3,37 млн избирателей, (55,82%), что обеспечило им 336 мест (71,04 %) в Кортесах, , за левые — 3,12 млн человек, за партии центра — 2,05 млн. За коммунистов, получивших один мандат, проголосовало 154,100 избирателей.^[13]

   Правительство приостановило земельную реформу, отменило конфискацию земель испанских грандов и закон, обеспечивавший сельскохозяйственным рабочим ту же защиту, что и занятым в промышленности, а после того, как 6 октября 1934 глава Женералитата Каталонии^[14] в Барселоне Луис Компанис[^15] провозгласил «каталонское государство в составе Испанской федеративной республики», автономный статус Каталонии был отменен, и Компанис приговорён к 30-летнему тюремному заключению. Заодно был арестован и случайно оказавшийся в те дни в Барселоне Асанья.

   В том же месяце в Астурии^[16] вспыхнуло восстание, которое продолжалось около двух недель и было подавлено войсками под командованием генерала Франко, было убито больше тысячи человек, несколько тысяч были арестованы (многие вышли на свободу в январе 1935 года, после отмены военного положения), к смертной казни было приговорено двадцать человек, но казнили только двоих.

  Правительство сотрясали коррупционные скандалы, оно развалилось, и 16 февраля 1936 года прошли новые выборы — последние свободные выборы в Испании на долгие годы, следующие свободные выборы состоятся 15 июня 1977 года.

   Пока события развивались в русле нормальной парламентской демократии.

  На выборах победил созданный в их преддверии Народный фронт, в который вошли республиканцы, социалисты партии ИСПР, коммунисты-сталинисты, несталинистские марксисты-ленинцы из ПОУМ^[17], синдикалисты, каталонские автономисты.

   Народный фронт победил, получив большинство в 150 тысяч голосов. Закон о выборах, поощрявший создание коалиций, обеспечил преимущество левым — перевес всего в 2% от общего числа поданных голосов принёс ему абсолютное большинство в Кортесах. К примеру, в Мадриде Народный фронт, набрав 54,64% голосов, выиграл 13 мандатов, а коалиция правых и радикалов, получив 45,36 % голосов, завоевала только оставшиеся 4^[18]. Внутри Народного фронта Соцпартия получила 99 мандатов, Левые республиканцы Мануэла Асаньи получили 87 мандатов, Компартия — 17 мандатов.^[19] В правительстве во главе с Мануэль Асанья вошли только левые республиканцы, ни социалистов, ни коммунистов в правительстве не было.

   Но сила компартии росла. С нескольких десятков при создании в 1921 году, через 10 лет при провозглашении Республики она насчитывала несколько тысяч членов, а в начале 1936 года её численность достигла 100 тысяч.

  Бивор:

Пренебрегая ненадежностью своей победы, левые повели себя так, словно получили абсолютный мандат на революционные изменения. Правые предсказуемо испугались толп, самовольно, не дожидаясь амнистии, бросившихся освобождать заключенных.

… Несмотря на умеренность нового кабинета, правые отреагировали на него так, будто власть перешла к большевикам. Их ужаснул выход на улицы многочисленных желающих отпраздновать народную победу и, с целью освободить заключенных еще до выхода декрета об амнистии, осада тюрем.

… Каждая левая организация сколачивала теперь собственную милицию, причем у коммунистов она была самой дисциплинированной и эффективной. Небывалое количество людей разгуливало с оружием и было готово пустить его в ход против оппонентов. Общее впечатление беззакония играло на руку противникам демократии: правая пресса клеймила беспорядки левых, левые обрушивались на правых. Правые утверждали, что демократия не работает, что кортесы стали бесполезными. Женщины из среднего и высшего класса оскорбляли на улице офицеров, обвиняя их в трусости за неспособность свергнуть правительство.

…1 мая консерваторы, трепеща, наблюдали с балконов и из-за опущенных гардин за многолюдным праздничным шествием на улицах и площадях центра Мадрида. Они с растущей тревогой смотрели на красные знамена, плакаты, огромные портреты Ленина, Сталина и Ларго Кабальеро^[20], слушали пение демонстрантов, требовавших образования пролетарского правительства и народной армии.

   Страна была охвачена насилием. С февраля по июль 1936 года, до начала мятежа, произошло в общей сложности 189 инцидентов, в которых погибло 262 человек.[^21]

   В начале мая Саморе был объявлен импичмент, президентом был избран Асанья, которого на посту Главы правительства сменил его однопартиец из Левой республиканской партии Сантьяго Касарес Кирога^[22], взявший  и портфель военного министра. Карога пробудет на своём посту до 18 июля — начала военного мятежа.

4. Мятеж

   Уже сразу после объявления результатов выборов правые предприняли попытку отменить их результаты, Начальник Генштаба генерал Франко приказал объявить военное положение, что по тогдашнему законодательству означало переход власти к военным, но тогдашние ещё действующие Глава правительства и Военный министр воспрепятствовали этой попытке. Через три недели после выборов состоялась встреча нескольких высокопоставленных военных, на которой они договорились поднять мятеж, свергнуть правительство Народного фронта и «восстановить порядок во внутренних районах страны и международный престиж Испании». Руководить подготовкой мятежа стал генерал Молла, получивший кодовое имя «Директор».^[23]

   Бивор так характеризует тогдашнею 100-тысячную^[24] Испанскую армию:

В Испании, — пишет один историк^[25], — не хватило бы боеприпасов даже для одного дня боев, военное производство пребывало в хаосе, почти не было бронемашин, противотанковых и зенитных орудий.

    Несколько тысяч солдат хронически оставались без обмундирования, еще большее количество никогда не обучалось обращению с оружием. Призывники часто использовались офицерами как бесплатная домашняя прислуга. Самыми боеспособными были расквартированные в Испанском Марокко[26] части численностью около 40 тысяч, которые правда, проиграли несколько сражений в Рифской войне^[27], как проиграла армия войну с не самой сильной в те времена армией США в 1898 году, в результате которой Испания потеряла Кубу и Филиппины.

   Мятеж начался вечером 17 июля 1936 года на территории испанского протектората Марокко, который быстро оказался в руках мятежных военных, 189 оказавших сопротивление сторонников Республик, включая Верховного комиссара, были казнены, утром правительство в Мадриде выпустило коммюнике: «Правительство сообщает, что восстание ограничивается определенными районами в Протекторате и заверяет, что ни один человек на материке не присоединился к этой нелепой затее».

  В 3 часа дня 18 июля премьер-министр Касарес Кирога отклонил предложения помощи от профсоюзов, призвал продолжать нормальную жизнь и «доверять вооруженным силам государства». Большинство историков полагают, что 70% офицерского корпуса^[28] присоединилось к мятежу, а главное — к нему участвовала «Африканская армия», в состав которой входили «туземные», под командованием испанских офицеров, подразделения берберов^[29] , которые во время войны будут внушать ненависть и ужас свой жестокостью. Бивор приводит такие факты:

По свидетельству одного фалангиста, близ Гибралтара целый взвод арабов изнасиловал, а потом убил жену левого активиста. Американский журналист Джон Уитакер под Навалькарнеро стал свидетелем того, как двух девушек отдали на растерзание марокканцам; их командир майор Мохаммед бен Миззиан сказал ему, что девушки проживут не больше четырех часов. Впоследствии этот майор дослужился во франкистской армии до генерал-лейтенанта, а арабов-«регуларес» националисты провозгласили «почетными христианами». Они вызвали на республиканской территории такую ненависть к себе, что двоих марокканцев разорвали на куски, когда грузовик с пленными остановился на заправке.

   18 июля мятеж перекинулся на территорию полуострова, генерал Франко, раннее отправленный правительством на Канарские острова, на зафрахтованном в Лондоне самолёте прилетел в Тетуан, Марокко, где возглавил силы мятежников. Рано утром 19 июля Кирога подал в отставку, президент Асанья поручил формирование правительства председателю кортесов, своему другу Диего Мартинеса Баррио^[30]. Тот не включил в своё правительство «левых» из Народного фронта — они были сознательно оставлены за бортом, так как намерение нового премьера состояло в примирении с правыми. Баррио тут же обратился к генералу Мола с мирными предложениями, тот ответил: «Невозможно, сеньор Мартинес Баррио. — У вас свои люди, у меня свои. Если мы с вами достигнем согласия, то мы оба предадим наши идеалы и тех, кто идет за нами.» Новое правительство в тот же день рухнуло, Асанья поручил сформировать правительство еще одному своему другу, профессору университета Хосе Хиралю^[31].

   Заговорщики собирались переправить на полуостров Африканскую армию на кораблях ВМФ, где большинство офицеров были на их стороне. Офицеры, но не матросы, те остались верными правительству. После отдачи Военно-морским министерством (министром был Хираль) приказа о лишении должностей мятежных офицеров, произошел следующий знаменитый обмен сообщениями: «Команда “Хайме I^[32] Военно-морскому министерству: «Мы столкнулись с серьезным сопротивлением командиров и офицеров на борту и усмирили их силой… Срочно запрашиваем инструкций, как поступить с телами». Военно-морское министерство — команде “Хайме I”: «отправить тела за борт с почтительной торжественностью.»

  Казалось, что мятеж обречён. Многие историки утверждают, что мятежников спас срочно организованный Германией воздушный мост^[33]. 22 июля консул Германии в Тетуане передал в МИД сообщение от полковника Бегбедера, бывшего испанского военного атташе в Берлине:

Генерал Франко и подполковник Бегбедер шлют приветствия своему другу славному генералу Кюленталю, сообщают ему о новом националистском правительстве в Испании и просят направить через частные немецкие фирмы десять военно-транспортных самолетов максимальной грузоподъемности. Переброска по воздуху с немецкими экипажами на любое летное поле в Испанском Марокко. Контракт будет подписан позже. Крайне срочно! Слово генерала Франко и Испании.

   26 июля в Марокко прибыли первые двадцать «Юнкерсов-52″^{[34] [35]}. Позже Гитлер заметил, что Франко следовало бы воздвигнуть памятник этому самолету, оказавшемуся жизненно важным для его победы.

   Кроме того, 2,500 человек личного состава Африканской армии с тяжёлым вооружением, которое нельзя было перебросить по воздуху, были переправлены на торговых судах, которые охраняли германские «карманные» линкоры «Deutschland» и «Admiral Scheer».^[36]

Карта 1 Конец июля 1936 года ^[37] конца июля 1936 года. Розовым цветом обозначена территория под контролем республиканского правительства, коричневатым — под контролем мятежников.

   Под контролем мятежников оказалось примерно треть территории страны с такими городами как Севилья, Кордова, Сарагоса, Бургос — в нём позже обосновалось правительство Франко, в августе войска под командование Франко начали стремительное, до 24 километров в сутки, продвижение с юга на Мадрид и в начале ноября вышли к южным кварталам столицы. Судьба Мадрида казалось предрешённой, правительство переехало в Валенсию, лиссабонское радио сообщило о триумфальном въезде в город Франко верхом на белом коне, генерал Мола вошёл в мировую историю, заявив, что в дополнении к четырём наступающим на город колоннах в самом городе их встретит Пятая колонна, но в результате Мадрид выстоял. он пал только в последние дни войны, пал практически без боя. Под контролем правительства остался не только Мадрид, но и Валенсия и Барселона, в которые сначала в первую, потом во вторую, переедет правительство Республики. Стало ясно, что вместо военного переворота страну ждёт гражданская война, но навряд ли кто-то тогда предполагал, что она продлится почти 3 года.

5. Война

   В этой статье не будет описания хода военных действий, лучше слов их развитие будет видно из этих карт^[38] положения на фронтах: через четыре месяца после её начала, в её разгаре и за месяц до окончания, и чтобы их понять, не требуется знание испанского языка.

Карта 2 Ноябрь 1936 года

Карта 3 Ноябрь 1938 года

Карта 4 Февраль 1939 года

   Историки сходятся во мнении, что исходит Гражданской войны не был предрешён, но его определило сочетание следующих факторов:

1. военного
2. идеологического
3. политического.

Военный фактор

   Участник войны Оруэлл считал именно первый фактор решающим и определившим её исход:

   Мятежники не должны были строить свою армию — в их распоряжении были воинские части со своими командирами и, может главное — имевшая боевой опыт Африканская армия.

   Бивор приводит такие цифры: Кроме 40-тысячного контингента Африканской армии, к мятежникам присоединились 50 тысяч человек из плохо обученной и скудно оснащённой армии метрополии, к восстанию примкнули также 17 генералов и 10 тысяч офицеров,  и в общей сложности 30 тысяч из всех трех военизированных формирований: две трети пограничников, 40% Штурмовой гвардии^[39] и 60 процентов Гражданской гвардии. Всего националисты могли рассчитывать на 130 тысяч солдат и офицеров. Правительство же не могло сколько-нибудь полностью полагаться на организованные и дисциплинированные воинские части со всеми ее командирами и унтер-офицерами. Более того, правительство Хосе Хираля приняло решение распустить армию, чтобы не допустить распространения восстания. На момент указа о её роспуске  — указывает Бивор —на стороне республики было 50 тысяч солдат, 22 генерала и 7 тысяч офицеров, а также 33 тысячи человек военизированных сил безопасности. Теоретически всех вместе набиралось 90 тысяч человек.

   Правительственные силы состояли из отдельных колонн, составленных из разных подразделений и ополченцев рабочих организаций, а возглавлявшие их оставшиеся верными правительству кадровые офицеры часто вызывали подозрения у своих подчинённых.

    И только после прихода в начале сентября нового правительства во главе с Ларго Кабальеро (об этом ниже) начался процесс строительства настоящей армии.

   Оруэлл так описывает^[40] картину, которую он увидел, когда вступил в декабре в ополчение в Барселоне:

   Рабочее ополчение, торопливо набранное профсоюзами в начале войны, еще не было организовано по армейскому принципу. Воинское соединение состояло из «секций» (около тридцати человек), «центурий» (около сотни) и «колонн» (на практике просто достаточно большое число людей).

… Постепенно новобранцев снабжали униформой, но не надо забывать, что мы находились в Испании, и форма поступала по частям, так что никогда нельзя было знать, кто что получит. Многие необходимые вещи, вроде ремней и патронных ящиков, нам доставили в последний момент, когда мы чуть ли не садились в отправлявшийся на фронт поезд. Возможно, говоря о «униформе», я выразился неточно. По существу, это была не униформа. Скорее «мультиформа». Замысел был один, но не было двух человек, которые носили бы одинаковую одежду. Практически у всех в армии были вельветовые бриджи, но на этом сходство заканчивалось. Некоторые пользовались портянками, другие надевали гетры, кто-то носил кожаные лосины или сапоги. Все куртки были на молнии, но одни — из кожи, другие — из шерсти, а уж цвета были самые разнообразные. И на каждом ополченце — свой, неповторимый головной убор, обычно украшенный партийным значком. Кроме того, почти каждый мужчина носил на шее красный или черно-красный платок.

… На второй день моего пребывания в казарме началось то, что можно в шутку назвать «обучением». Вначале царил полный хаос. Среди новобранцев преобладали юноши шестнадцати-семнадцати лет с окраин Барселоны, их переполнял революционный азарт, но они не имели никакого представления о военных действиях. Даже построить в одну линию их было невозможно. Понятия дисциплины для этих ребят не существовало. Если кому-то из них не нравился приказ, он просто выходил из строя и начинал яростно спорить с офицером. Инструктировавший нас лейтенант — крепкий молодой человек с чистым, приятным лицом — раньше служил в регулярной армии, что было видно по его выправке и по опрятной униформе. Удивительно, но он был убежденный и пылкий социалист. Лейтенант настаивал на полном социальном равенстве даже больше, чем его подчиненные. Помню, как его огорчило, когда несведущий новобранец назвал его «сеньором». «Что? Сеньор? Какой я тебе сеньор? Разве мы все здесь не товарищи?» Сомневаюсь, что такое отношение облегчало его работу. Между тем новобранцы не приобретали тех необходимых военных навыков, которые могли бы помочь им в деле. Мне сказали, что иностранцам не обязательно посещать «инструктаж» (похоже, испанцы искренне убеждены, что все иностранцы бо́льшие знатоки в военном деле, чем они сами), но я, само собой, ходил на занятия вместе со всеми. Я очень хотел освоить пулемет, с этим оружием мне никогда не приходилось обращаться. Каково же было мое разочарование, когда я узнал, что обращение с оружием не входит в программу подготовки. «Инструктаж» сводился к давно устаревшей, примитивной муштре на плацу — поворот направо, поворот налево, кругом, хождение строевым шагом по трое в колонне и прочая бессмыслица, которую я освоил уже в пятнадцать лет. Трудно придумать что-либо более нелепое при подготовке армии ополченцев. Когда на подготовку солдата отводится всего несколько дней, его нужно учить тем вещам, которые пригодятся в первую очередь, — как занять укрытие, как передвигаться по открытой местности, как при необходимости затаиться и соорудить бруствер, а самое главное — умению обращаться с оружием. А эту толпу нетерпеливых детей, которых через несколько дней отправят на фронт, не научили даже стрелять из винтовки или выдергивать чеку из гранаты. Тогда до меня не доходило, что винтовок просто не было. В ополчении ПОУМ нехватка оружия была такой острой, что новые части, прибыв на линию фронта, получали ружья у бойцов, отправлявшихся на отдых. Думаю, во всей Ленинской казарме винтовки были только у часовых.

   Психологию защитников Республики в первый период войны прекрасно отражает заявление Ларго Кабальеро: «Испанцы слишком горды, чтобы зарываться в землю«.

   В конце своего рассказа о Гражданской войне, объясняя причину поражения республиканцев, Оруэлл написал^[41]:

Исход Испанской войны был решен в Лондоне, Париже, Риме, Берлине, но во всяком случае не в Испании

…Война велась на низком техническом уровне и стратегия была чрезвычайно проста. Та сторона, которая имела оружие, должна была победить. Нацисты и итальянцы дали оружие своим друзьям — испанским фашистам, а западные демократии и русские не дали оружия тем, кто мог быть их друзьями. Поэтому Испанская республика погибла, «приобретя то, в чем ни одна республика не нуждается», то есть фашизм.

    Оруэлл был необъективен, СССР — единственная страна, кроме Мексики, поставлял Республике вооружение и послала советников.

   Армия Франко действительно превосходила практически по всем позициям армию Республики. Вот некоторые цифры:

Пиковая численность войск: ~800 000 ~1 000 000
Винтовки: ~900 000 ~1 200 000
Пулеметы: ~10 000 ~20 000
Артиллерийские орудия: ~1 500 ~2 500
Танки и бронетехника: ~500 ~1 000
Самолеты: ~300 ~1 000
Объем иностранной помощи: ~$500 млн ~$2,500 млн.[42]

   При этом, франкисты получали современное оружие и авиацию от нацистской Германии и фашистской Италии, республиканцы — из СССР, немного из Мексики и что им удавалось приобрести на чёрном рынке, зачастую устаревшее.

  В своем военном дневнике полковник фон Рихтхофен, командир люфтваффе в Испании написал: «В этой победе сыграло решающую роль и немецкое оружие. …Мы помним наших храбрых товарищей, радостно отдававших жизни для уничтожения мировой красной заразы, ради мира и чести нашего фатерланда«

  При этом Сталин с большой задержкой откликнулся на отправленную ещё в конце июля просьбу, и первая партия оружия прибыла морем только 8 октября, что во многом помогло отстоять Мадрид.

   Кроме того, у франкистов не было проблем с получением оружия через границу с Португалией Салазара, которая с самого начала полностью была на стороне франкистов, в то время как деятельность созданного в 1936 году «Комитета по невмешательству»^[43], очень ограничивала возможности правительства Республики, (Франция закрыла границу с Испанией 13 августа 1936 года)^[44]

Бивор отмечает, что в то время, как немецкие Мессершмиттам-109  превосходили советские И-15 и И-16, советские танки Т-26 и БТ-5 оказались эффективнее немецкого «Mark I» и итальянского миниатюрного танка «Фиат Ансальдо», но:

   советские советники не могли выступать за современную бронетанковую тактику после показательного процесса над Михаилом Тухачевским, поэтому их танковая бригада часто использовалась не по назначению, а то и разнималась на мелкие части.

… Но все споры о точном количестве самолетов, танков и военных советников — пишет Бивор — остаются на периферии главной тематики. Очень многое зависело от стандартов подготовки и от качества вооружений. К примеру, не вызывает сомнения, что немецкие летчики и самолеты значительно превосходили советских противников, что получило выразительное подтверждение в июне 1941 года, когда люфтваффе менее чем за двое суток уничтожило более 2 тысяч советских самолетов, по большей части на их аэродромах. Велик был и вклад итальянцев в победу Франко, но производившиеся ими наугад бомбардировки и общая недостаточная надежность сильно снижала их военный потенциал.

   Итальянский «Корпус добровольцев» (Corpo Truppe Volontarie, CTV) насчитывал  70,000–75,000 военнослужащих и 758 самолётов,[45] но самая внушительная победа республиканцев в Гражданской войне была одержана именно над итальянцами в сражении на Гвадалахаре в марте 1937 года.

Интересен рассказ Кольцова о воздушных боях в небе Мадрида в ноябре 1936 года:

5 ноября

С утра опять появилась авиация и начала было бомбить, но вдруг встретилась с группой маленьких, очень проворных истребителей. Над западной частью города завязался бой. Фашистские бомбовозы обратились в бегство

7 ноября

На улице завизжала сирена. Появились «Юнкерсы». Взрыв глухо послышался издали. Но затем, вместо того чтобы разбегаться, публика заинтересованно и радостно задрала лица кверху.

Бомбовозы переменили курс, они повернули на запад и быстро удалились. Осталась группа истребителей, на которых напали сомкнутым строем сбоку подошедшие маленькие, очень скоростные и маневренные машины.

«Хейнкели» начали разбегаться, бой принял групповой характер. Один из самолетов рухнул вниз, объятый пламенем, он прочертил в небе линию черного дыма. Люди внизу восторгались, аплодировали, бросали береты и шляпы вверх.

— Чатос! — кричали они. — Вива лос чатос!

Через два дня после появления новых республиканских истребителей мадридский народ уже придумал им кличку «чатос» — курносенькие. У машины в самом деле такой вид: винтомоторная часть чуть-чуть выдается холмиком впереди крыльев.

   «Чатос» — «курносенькие» испанцы прозвали бипланы И-15, их стали производить на заводе в Барселоне. Кроме того, в небе Испании сражались монопланы И-16, которые республиканцы прозвали «Моска» («муха, а франкисты «рата — крыса). Эти самолёты действительно превосходили немецкие Хейнкель-51, но уступали пришедшими им на замену Мессершмиттам-109 и Хейнкелям 111.

   Бивор:

   Гражданская война в Испании, как сразу поняло нацистское правительство, предоставляла блестящие возможности для испытания вооружений и тактических приемов. Красная армия тоже разглядела эти возможности, но из-за сталинской военной ортодоксии, утвердившейся после казни маршала Тухачевского, не смогла использовать их в полную силу.

    Состоящий из немецких добровольцев «Легион Кондор», насчитывавший в своём составе около 5,500 добровольцев-военнослужащих вермахта, принял участие в Гражданской войне начиная с октября 1936 года и состоял из нескольких эскадрильей истребителей и бомбардировщиков, общее число одновременно не превышало 150 самолётов, а также танкового подразделения.^[46] Но Бивор, в отличии от Оруэлла не переоценивает роль немецкой помощи  в победе франкистов, :

…нет сомнения, что участие в войне германских и итальянских войск позволило националистам быстрее одержать окончательную победу. Но было бы преувеличением говорить, что это они выиграли для Франко войну. Важной заслугой легиона «Кондор» стало ускорение победы на севере, а оно, в свою очередь, позволило националистам сосредоточить силы в центре Испании. Но свою истинную эффективность легион доказал во время главных наступлений республиканцев в 1937–1938 годах, в результате отражения которых был сломлен хребет республиканских армий. Столь успешному применению авиации поспособствовали неумелые действия коммунистических командиров и их советских советников.

    В известных, наверное, каждому выросшему в СССР Интербригады Brigadas Internacionale, в период 1936–1938 годов приняло участие около 30 тысяч бойцов: анархисты, коммунисты, социалисты, другие «левые». Больше всего было из Франции (25%), из Польши (около 10%), Италии (почти 10%), Германии, США, а с 1937 года в Интербригады направлялись испанцы, составившие до 90% их численности, погибло интербригадовцев около 5 тысяч.^[47] Кроме Интербригад иностранные добровольцы воевали, как Оруэлл, в различных ополчениях.^[48] Советские советники и специалисты, как уровня комдива, так и лётчики, танкисты, артиллеристы, чекисты были «прикомандированы» к штабам и частям.

   21 декабря 1936 года Сталин написал ставшему незадолго до  этого премьером Ларго Кабальеро, что «советники должны всегда помнить, что, несмотря на солидарность народов СССР с народом Испании, советский специалист, будучи иностранцем в Испании, может быть по-настоящему полезен, если остается только и исключительно советником«. Но, к примеру, чекист Александр Орлов (Лейб Фельдбин) старший майор госбезопасности, тот самый, кто в 1938 году сбежал в США и выжил, шантажируя Сталина угрозой посмертного, в случае своей ликвидации, опубликования всевозможных секретов, а в 1952 году опубликовавший книгу «Тайная история сталинских преступлений», был во время своей командировки в Испанию 1936–38 годы много больше, чем просто «советник» республиканского правительства по безопасности.

   Кроме объективных обстоятельств, по мнению Бивора на исход войны повлияли и ошибки республиканского руководства:

… решения о переходе в наступление принимались необдуманно. Эти атаки почти всегда представляли собой тщетные попытки ослабить давление на угрожаемых участках и предпринимались из пропагандистских соображений. Как только атака приносила успех, командиры Народной армии допускали утрату наступательной инициативы, приступая к осаде деревень и малых городов. Националистам хватало нескольких дней для нового развертывания войск и легиона «Кондор».

… При этом, даже утратив в наступлении элемент неожиданности и инициативу, республиканское командование не могло отводить столь ценные войска и танки, так как было сковано грубо преувеличенными пропагандистскими заявлениями, предшествовавшими наступлению.

… Положение усугублялось сталинистской паранойей советских советников и испанских коммунистических вожаков, сваливавших все неудачи на изменников-троцкистов и на «пятую колонну». По абсурдным обвинениям хватали и расстреливали невиновных офицеров и солдат, после чего в Москву шли донесения, пропитанные попросту сумасшедшими галлюцинациями. Не вызывает поэтому удивления резкое падение боевого духа республиканцев.

Идеологический фактор

   Республиканцы придерживались различных, часто враждебных друг другу идеологий: анархисты, коммунисты-сталинцы, коммунисты антисталинцы (которых первые называли несправедливо «троцкистами»), социалисты, буржуазные либералы. Объединяла их всех приставка «анти» — они все были антифашистами.

   У их противников особых идеологических разногласий не было — они сами себя называли фашистами. В захваченных у республиканцев деревнях на стенах появлялись надпись: «Ваши женщины родят фашистов«, был провозглашён лозунг «один вождь, одно государство, один народ»^[49], в 1937 году Франко сделал так называемый «римский салют» официальным приветствием. Отличие от «Хайл Гитлер» Гитлеровской Германии состояло в том, что в ней после 20 июля 1944 года и для военных отдание чести было заменено на Hitlergruß, в Испании же военные продолжали отдавать честь (Возможно потому, что они не устроили заговор против Франко).

И широко использовалась свастика.

    Если это выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка, то это, вероятно, и есть утка.^[50]

   31 марта1939 года, министр иностранных дел, зять Муссолини, записал в дневнике: «Это новая гигантская победа фашизма, возможно величайшая за все время».

   В ноябре 1944 года, когда судьба и фашизма, и национал-социализма уже была ясна, Франко заявил в интервью агентству Юнайтед Пресс, что Испания никогда не была ни фашистской, ни национал-социалистской и никогда не вступала в союз со странами «оси». Услышав об этом, Гитлер сказал, что «бесстыдству сеньора Франко нет предела»

Евреев в те годы в Испании почти не было, в 1900 году во всей континентальной Испании, за исключением анклавов в Марокко Сеуты и Мелильи, их было около тысячи, в 1924 году был принят закон, допускающий предоставление испанского гражданства потомкам изгнанных из Испании евреев^[51], участвовавшие в Гражданской войне евреи были естественно на стороне республиканцев, это были или интербригадовцы, или посланцы из СССР, как Михаил Кольцов или посол Марсель Розенберг^[52], который, по словам Бипора «с января 1937 года вел себя как «русский вице-король в Испании». Но Бивор указывает, что Церковь неустанно клеймила масонов, евреев и коммунистов и цитирует кардинала Гома, заявившего, что «евреи и масоны отравляют национальную душу абсурдными доктринами»

На параде победы 19 мая 1939 года Франко произнёс: «Еврейский дух… который так много знает о пактах с антииспанской революцией, не может быть искоренен за один день и трепещет в глубинах совести многих»^[53]

(Окончание следует)

Примечания:

[1] Хотя на Сайте у меня была статья про книгу Бенциона Нетанияху её посвящённую Сёма Давидович ЕВРЕИ, КОНВЕРСО, ФЕРДИНАНД, ГИТЛЕР О книге Бенциона Нетанияху «Истоки инквизиции в Испании XV века»

[2] Сегодня многие историки считают это легендой

[3] Факты биографии приведены по статье в Википедии Кольцов, Михаил Ефимович

[4] Михаил Кольцов Испанский дневник

[5]  Джордж Оруэлл Памяти Каталонии

[6] Guardia Civil — жандармерия, создана в 1834 году для борьбы с разбойниками

[7] Первая республика: 11 февраля 1873 года — 3 января 1874 года. Провозглашена Кортесами, ликвидирована в результате военного переворота, вернувшего короля из династии Бурбонов

[8] Niceto Alcalá-Zamora y Torres (1877–1949) — испанский политик и юрист, занимавший несколько министерских постов во время правления Альфонсо XIII, пост Главы временного правительства Второй республики и, наконец пост президента Испанской республики с 1931 по 1936 год.

[9] Manuel Azaña Díaz-Gallo (1880–1940) — политик, писатель и журналист, председатель Совета министров (1931–1933), президент Второй республики (1936–1939).

[10] Анархо-синдикализм — направление в анархизме, созданное Прудоном и  Бакуниным, по которому только революционные организации трудящихся, базирующиеся на принципах взаимопомощи и коллективного самоуправления, должны и могут способствовать построению нового, действительно справедливого общества, признаётся только низовая, неиерархическая самоорганизация трудящихся и потому отвергается участие в органах власти, а также политические партии и иерархические рабочие союзы

[11] Испанская конфедерация автономных правых (CEДA) —  созданная в 1933 году коалиция монархических католических и правых партий времен Второй республики, позиционировавшая себя как правая и упорядоченная альтернатива правительству и республиканско-социалистическим коалициям.

[12] Радикальная республиканская партия (РРП), или просто Радикальная партия, основанная в 1908 году испанским политиком республиканской идеологии Алехандро Леррусом, дважды бывшим во время Второй республики Председателем совета министров.

[13] 1933 Spanish general election

[14] Высший орган самоуправления автономного сообщества Каталонии, включающий в себя парламент и правительство (Исполнительный совет) Каталонии и возглавляемый президентом Женералитета, выполняющим функции главы Каталонии.

[15] Lluís Companys i Jover (21 июня 1882 — 15 октября 1940) — испанский политик и юрист, лидер Республиканской партии Каталонии, министр военно-морского флота в 1933 году и президент Женералитата Каталонии с 1934 по 1940 год. После Гражданской войны бежал во  Францию, после её оккупации  гестапо выдало его в Испанию, где был подвергнут пыткам, предан военному суду и расстрелян.

[16] Провинция на севере Испании, на берегу Бискайского залива.

[17] Рабочая партия марксистского объединения (ПОУМ) — испанская марксистская партия, основана в 1935 году, была в оппозиции к Сталину, близка к идеям левого коммунизма и, поначалу, к троцкизму.

[18] Brenan, Gerald. The Spanish Labyrinth: an account of the social and political background of the Spanish Civil War

[19] Elecciones a II Cortes de la República 16 de febrero de 1936

[20] Francisco Largo Caballero, 1869–1947, политик-синдикалист, глава Испанской социалистической рабочей партии (ИСРП) и Всеобщего союза трудящихся, Министр труда 1931–1933, премьер-министр 1936–1937.

[21] Guerra civil española

[22] Santiago Casares Quiroga (1884–1950) — испанский юрист и политик республиканской идеологии

[23] Guerra civil española

[24] В статье Guerra civil española численность армии определена в 210 тысяч, что выглядит более правдоподобным.

[25] Michael Alppert британский военный историк и испанист, автор нескольких исследований о гражданской войне в Испании и Второй республике.

[26] Испанское Марокко — протекторат в северной части Марокко, (1912–1956 гг.), который Испания получила после раздела Марокко с Францией, получившей его большую часть. При этом города Сеута и Мелилья  в протекторат не вошли, оставаясь, как и сегодня, частью самой Испании,

[27] Колониальная война (1921–1926 гг.) против берберского эмирата Риф, созданного в результате восстания в Северном Марокко. В сражении при Анвале (1921 г.), испанская армия потерпела сокрушительное поражение. Война закончилась победой только после вступления в неё в 1925 году Франции.

[28] Guerra civil española

[29] Берберы — «свободный мужчина», «благородный человек» — коренные жители, принявшие ислам в VII веке.

[30] Diego Martínez Barrio 1883–1962 — испанский политический деятель, республиканец, масон, 1945–1962 гг. — президент Республики в изгнании.

[31] Jose Giral Pereyra, 1879–1962, учёный-химик, политик лево-либеральных взглядов, в 1936 году в течении полутора месяцев премьер-министр, в дальнейшем был министром иностранных дел и министром без портфеля в правительствах Кабальеро и Негрина, 1945-47 годах — премьер-министр республиканского правительства в эмиграции.

[32] Jaime I — один из 3 линкоров, заложен  в феврале 1912 года, спущен на воду в сентябре 1914 года, вошёл в состав испанского флота в декабре 1921 года, принимал участие в Рифской войне и в Гражданской войне на стороне правительства, в июне 1937 года затонул в результате взрыва в трюме и последующего пожара, не исключалась версия о диверсии.

[33] Правда рассматривая причины исхода Гражданской войны Бивор пишет: «Решение Гитлера прислать транспортные «Юнкерсы-52» для переброски через Гибралтарский пролив первых подразделений «регуларес» и Иностранного легиона, безусловно, сыграло важную роль, но назвать его судьбоносным трудно. Неумелость и безынициативность республиканского военного флота в обстановке революционного хаоса первых недель все равно позволили бы Африканской армии переправиться в Испанию«.

[34] Guerra civil española

[35] Junkers Ju 52/3m, 3m — трёхмоторный немецкий пассажирский и военно-транспортный самолёт, а также бомбардировщик, производился компанией Junkers с 1932 по 1945 год.

[36] Ироничное название германских тяжёлые крейсеров, было построено три корабля Deutschland (по приказу Гитлера, опасавшегося пропагандистского эффекта в случае, если корабль с таким названием, будет потоплен, он был переименован в Lützow), Admiral Scheer, Admiral Graf Spee.

[37] GCE frente en jul 1936.svg

[38] GCE_frente_en_nov_1936.svg,
Frente_en_nov_1938.svg,
GCE_frente_en_feb_1939.svg

[39] Новое военизированное формирование было создано в 1931 году и расквартировано в городах, тогда как под контролем Гражданской гвардии осталась сельская местность

[40] Джордж Оруэлл Памяти Каталонии. Эссе

[41] Памяти Каталонии Джордж Оруэлл

^[42] Why Did the Republicans Lose the Spanish Civil War? A Historian‘s Perspective — History Tools

[43] Комитет по невмешательству, также известный как «Лондонский комитет», создан в 1936 году по предложению Франции, и поддержанному Великобританией контроля соблюдения «Пакта о невмешательстве», подписанному 27 европейскими странами, в Гражданскую войну в Испании. Несмотря на то, что в Комитет входили и Германия, Италия, Португалия и СССР, они активно поддерживали воющие стороны..

[44] Comité de No Intervención

[45] Corpo Truppe Volontarie

[46]  Легион «Кондор

[47] Интербригады

[48] У анархистов в конце 1936 было около 2 тысяч иностранцев — среди них порядка 500 итальянцев, 250 французов и 230 немцев, в 10-титысячном ополчении в конце 1936 г. было около 700 иностранных добровольцев из 25 стран, почти половина из них были немцы, значительное число составляли французы и итальянцы (Интербригады)

[49] Франко, Франсиско

[50]  Знаменитый «утиный тест» If it looks like a duck, swims like a duck and quacks like a duck, then it probably is a duck.

[51] History of the Jews in Spain

[52] Марсель Израилевич Розенберг, родился в 1896 в Варшаве, член РКПБ с 1918 года, с 1920 года на дипломатической работе в Берлине, Афганистане, Турции, Италии, Франции, был в 1934-36 гг. заместителем Генсекретаря Лиги Наций, С 27 августа 1936 по февраль 1937 года, арестован в декабре 1937 года, расстрелян 8 апреля 1938 года, реабилитирован в 1957 году. (По статье в Википедии)

[53] Цитируется по: Valle de los Caídos