Однако многих, даже нашего летописца Глянценшпука, вводила в заблуждение история буквы «ё» — одного из самых загадочных явлений в имперском правописания. Он где-то читал, что большая часть орфографических нововведений за последние, скажем, триста лет, начиная с Петра I, прослежена довольно хорошо. Но про букву «ё», как назло, предание оказалась очень расплывчатым, с большим количеством легенд, анекдотов, домыслов…
ИСТОРИЯ ЕВРЕЙСКО-ЕВРЕЙСКОЙ ВОЙНЫ
(продолжение. Начало в № 10/2025)
Глава 3
Суть и начало конфликта
Несмотря на деятельное нежелания братьев Шульц раздувать угли конфликта, слух о претензиях Азеф-Гапонского и троих неизвестных в «мерседесе» к магазину «Берёзка» взбудоражил Бад-Хеслих. На следующий день, перед самым закрытием, возле магазина собралась толпа. Шпунт, Перекорский, Глядецкий, Закусонский и др. Местные армяне Наполеон Баграмян и Гамлет Биробиджян тоже были здесь. Как же без армян, когда, по слухам, они потомки одного из 10 колен Израилевых.
Всеобщее возмущение активистов, объединенных единым имперским языком и великодержавной грамматикой, неизвестно откуда узнавших о претензиях к надписи магазина, было неподдельным. Оказалось, что магазин должен называться теперь «Берізка»!
Наполеон — Гамлету с сильнейшим армянским акцентом:
— Как это так? Почему надо писать «Берiзка», а не «Берёзка». Если мы всегда так писали, будем и дальше так писать!
— Ты хоть раз в жизни такое слово писал? — спросил Гамлет, также калеча державную фонетику на свой лад и ставя везде ударение на первый слог.
Баграмян призадумался, но, кажется, так и не вспомнил когда.
Неожиданно для многих спор о происхождении слов «Берёзка» — «Берiзка» стал переходить в сугубо лингвистическое русло. Перекорский доказывал, что первое написание появилось значительно раньше второго, а Шпунт придерживался обратной версии.
Языковед-самовыдвиженец Юрий Щёкман-Ресницин, выпускник Одесского окологуманитарного национал-патриотического университета имени Степана Посполитого, автор исследования «О падении интереса к имперскому языку вследствие великодержавной политики в вопросах языкознания товарища Сталина», обосновал необходимость правки с «берёзки» на «берізка» следующими обстоятельствами:
— Широко принято считать, что проевропейское, суверенное і-написание древнее, поэтому все твои разговоры, Перекорский, в пользу написания слова «берёзка» не засчитываются, — сказал нео-лингвист как отрезал.
— Широко — это как и где?, — возразил Перекорский, — это широко среди кого оно широко? Среди вас, реформаторов, либеральных прогрессистов и і-шистов?
— Сам ё-шист, — парировал южный лингвист по принципу «сам дурак».
Однако многих, даже нашего летописца Глянценшпука, вводила в заблуждение история буквы «ё» — одного из самых загадочных явлений в имперском правописания. Он где-то читал, что большая часть орфографических нововведений за последние, скажем, триста лет, начиная с Петра I, прослежена довольно хорошо. Но про букву «ё», как назло, предание оказалась очень расплывчатым, с большим количеством легенд, анекдотов, домыслов…
— Может быть, с этим связано и то обстоятельство, что легализации буквы «ё» до сих пор не произошла, — высказал он сомнение:
— То «ё» пишем, то не пишем, — посетовал хронист на грамматические тонкости в орфографическом быту.
— А однажды сам Институт русского языка предательски ополчился на букву ё, — добавил Закусонский, продолжая сугубо лингвистический дискус и доставая бутылку пива из авоськи.
— Зато в городе Ульяновске памятник «Ё» поставили! — вставил Шпунт.
— Этот город на Волге, между прочим, с весьма подмоченной репутация. Я бы сторонился их инициатив, — заметил Перекорский, — там родились Ленин и Керенский, причем в один день 22 апреля, хотя и по разным стилям, один по Юлиансому, другой по Грегорианскому календарю. Учились в одной гимназии, и похоже, что-то не поделили в детстве.
— Девок, наверное, не поделили? — предположил Борис Львович Ять.
— Куда смотрело начальство? — возмутился прапорщик-дизертир ЗГВ Чипоренко, бежавший из Эрфурта в Бад-Хеслих в 1991 году.
— Так ведь директором был папа Керенского, — добавил Перекорский, —весьма либеральных взглядов.
— Думаю, нашлось за что отомстить, — вывел из сказанного прапорщик. — Во всем виной детские травмы, как бы сказал психоаналитик.
— Ты Фрейда, похоже, учил по оговоркам, — сказал Шпунт, сощурив глаза.
— Тогда скажи, за что-то Ленин погнал Керенского из Зимнего Дворца? — поинтересовался Чипоренко. — Так просто оно не бывает.
— Конспирология это всё, — сказал неожиданно появившийся Глянценшпук, — Ленин на 11 лет старше Керенского, он мог дать подзатыльник, проходя мимо, а не наоборот.
— Говорят, они оба были немцы, — сказал подошедший Савелий Краеугольников, по паспорту Савл. — Все беды от них.
— От кого? — не понял Шпунт.
— От либералов, конечно, и немцев, — Савл был в перманентной обиде на немецкий народ.
— А немцы тут причем? — не понял Шахразадов.
— Немцы главные либералы и есть!
— Подлецы немцы! — с сердцем произнес Шпунт.
Тут как раз наступило общее единодушие, однако не на долго. Некоторые горячие головы уже на первой сходке у «Шашлычного Мангала» во дворе магазина «Берёзка» под водочку с огурчиком попытались перевести языковедческий спор в рукопашный, а кое-кто провозгласил в срочном порядке найти лукавых зачинщиков и с ними нешуточно разобраться путем оказания словесных и телесных побоев.
Первыми сцепились сторонник «ё» Перекорский, пожилой, лысый, но длинный, и адепт «i» Щёкман-Ресницин, про которого можно сказать — маленький и толсто-круглый, внешне шершавый, как персик. Кончилось символической дракой двух равных по мощи, умению и духу семитов[1]. Похоже, это был их первый бой в жизни: так неумело они размахивали руками, приспособленными исключительно к трапезе, подписыванию бумаг, игре на музыкальных инструментах, в шахматы и покер, а также для размахивания при ходьбе, как следствие пристрастия исключительно к умственному и легкому труду. Их быстро разняли. Под финал рукопашных дебатов пришел Че Гевара, известный в Бад-Хеслихе как забияка. Тот факт, что за «ё» правописание первыми оголтело вписались евреи, впрочем, как и за «і»-грамматику, буквально торпедировало мозг Че. Команданте вдруг с горечью понял, что он в этой жизни знает и понимает далеко не всё однозначно и сильно заблуждался кое в чём. Он ошибочно принимал евреев за мудрую и уравновешенную нацию, миролюбивый и рассудительный народ, работающий исключительно на самого себя.
Оказалось, что ни то, ни другое, ни третье. Ах да, четвёртое открытие Че — способность евреев ради гуманитарной идеи по-варварски, в рукопашную пойти друг на друга.
— Книгу Судей Израилевых полистай, — посоветовал ему для понимания сути дела историограф Глянценшпук.
— Зачем? — спросил Че.
— Затем, что уже тогда был сумасшедший дом. Слушай, запоминай или мотай на ус: “В те дни не было царя у Израиля; каждый делал то, что ему казалось справедливым, — по памяти процитировал Чистоплюев Ветхий Завет, — народ Израиля утратил благолепие пред Богом и веру в Бога, более того, сначала почти уничтожил среди себя колено Вениаминово, потом сохранил его, допустив в свою жизнь заразу язычества и содомии. Было понятно, если ничего не сделать, то дальше у Израиля уже не было шансов для сохранение духовной жизни. Ну и Господь Бог вынужден был срочно принимать меры для спасения Своего народа — обезумевшего в жестокосердии.»
— Да, — согласился Че, — выходит, издревле морально шаткий и противоречивый народ. — Царь должен быть в голове, — продолжал Че, — а иначе труба всем, и Господь не поможет.
— А я придерживаюсь другого мнения, — возразил Перекорский, оказавшийся свидетелем разговора, вновь подтверждая, что как всякое никто, он везде. — Помогал и будет помогать. А иначе зачем Он вообще?
Че Гевара, будучи в тот момент пока ещё в православной вере, опешил от такого трактования Божественного и уставился на Перекорского не моргая.
— Пустой ты человек! — крикнул он Перекорскому с правоверным задором. — А вы не пробовали себя проявить в настоящих делах?
В ответ на это от Перекорского поступило неожиданное, экстремистское предложение на спор сжечь в городе все машины с номерами, похожими на те, которыми засветились приезжие. Так непоколебимо верил Перекорский в себя и помощь Всевышнего на своей стороне, что готов был вступить в конфликт с законом.
У Че мгновенно и поневоле зачесались руки, но он предусмотрительно спрятал их по карманам, не понимая ещё до конца сути дела и кому в сердцах показать кулак. Он уже предчувствовал — наступает время героев, но окончательно ещё не пришло, и сам он временно ни к кому не примкнул, хоть и жаждал.
Тем временем на аватарках в соцсетях уже появились знаки принадлежности «ё» и «і» внутри Звезды Давида на фоне одинаковых сине-белого флажков.
***
Так или почти так, чисто по-библейски, пошел в Бад-Хеслихе еврей на еврея. Гибридный характер войны сперва проявился в интернете: баталии вели диванные окопники, заступники и противники написания слова через «ё». Запуск реактивных залпов густо ложился на страницах врага в социальных сетях. А когда стали присоединяться представители других народов, армяне, чеченцы, Понтийские греки, украинцы и др., причем на двух разных полюсах, процесс переориентация идентичности индивида в новую, иногда в третью и четвертую, стал очевидным, а если учесть, что термин „гибридность“ происходит от латинского слова hybrida — «помесь» или „дворняжка“, — участие в войне других народов, то есть неоднородность и скрещивание, еще больше подтвердил её гибридность.
Первые попытки вытащить некоторых адептов истинного и ложного правописания на открытый бой не увенчались успехом, на призыв одних активистов «пойдем выйдем» противник отвечал скабрёзно, но исключительно аббревиатурами ПНХ и ЁТМ или в нейтральном изображении ЕТМ, стараясь внешне сохранять этикет социальных сетей, а потом залегал на некоторое время на дно сетевой паутины, чтобы неожиданно выскочить из засады со своим весомым и смачным «тьфу» на весь экран.
Всему еврейскому народу Бад-Хеслиха, в основе своей мало просвещённому, в одночасье стало известно, что буква «ё» появилась в конце XVIII века. И первое, что очень важно: знание это настолько необходимое, что нахрен никому не нужное ни в жизни, ни в быту. И второе: что традиция уверенно на протяжении десятилетий (может быть, даже столетий) связывала её появление с именем Николая Михайловича Карамзина — человека, очень известного, очень прогрессивного, о существовании которого многие активисты-лингвисты узнали впервые. Оказалось, этот человек много чего внес в имперскую культуру, литературу и язык. И он зря за «ё» вступаться не будет.
— Считается, что букву «ё» наряду с «Бедной Лизой», утопившейся в пруду, придумал именно он, — написал Перекорский в сети.
— А какая связь? — не понял Глядецкий.
— И то, и другое, — гиблое дело, — назло заключил в переписке Шпунт под ником Боцман.
— Правда, сейчас принято полагать, — писал Моня Шестопляс, — что Карамзин, скорее, был первым авторитетом, который эту букву стал использовать, а инициатором её введения считается сподвижница Екатерины II княгиня Екатерина Дашкова, которая одно время была (на наш теперешний лад можно сказать) президентом Академии наук. — И это тоже стало теперь достоянием бескомпромиссных спорщиков.
Перекорский писал в соцсетях об этом так:
«Одна догадка показалась мне очень увлекательной: есть такой анекдот, якобы Дашкова перед тем, как заговорить со своими учеными гостями про введение этой буквы, выпила шампанское французской фирмы «Moët & Chandon». Причём фамилия «Moët» — голландская, пишется и читается не по общим правилам французского языка. И для того чтобы прочитать её так, как нужно, над французской буквой «e» пишутся две точки. По этой версии, Дашкова просто заимствовала эти две точки из французского. Хотя во французском языке такой буквы нет и никогда не было.»
Перекорскому так понравилась идея происхождения «ё» от шампанского, что он по этому поводу тоже налил себе игристого, выпил и закусил квашеной капустой, слегка прикопченной на немецкий лад.
Сторонники этой версии, экстремисты Вестнахер, Остнахер, Норднахер, Зюднахер, Всёнахер и присоединившийся к ним Хундертшнапс, стали называть себя «дашковцами». И хотя они примыкали к сторонникам написания через «ё», держались по-сектантски особняком, принципиально не пили водку, налегая на шампанское. Игристые пузыри нередко вступали в конфликт с мозгом, провоцируя агрессивное поведение сектантов с уклоном в мордобой, такой же бессмысленный и беспощадный, как они сами.
Щёкман-Ресницын тем временем приводил свои аргументы среди аудитории единомышленников и поклонников:
— Представьте себе, до Дашковой или Карамзина никто никогда не писал такой знак — букву «е» с двумя точками над ней. Согласно Книге рекордов Гиннеса, люди из круга Дашковой и Карамзина были так или иначе первыми людьми на земле, которые стали этот знак использовать в значение «ё». А поскольку слово «берізка» старше конца XVIII века, то и писать его правильно так, а не иначе, — сделал он логический вывод.
Что касается Книги рекордов, он, одним словом, соврал, но никто не стал перепроверять, веря написанному в Интернете как в «Отче наш».
— Откуда он взялся в итоге? — спрашивали другие новоиспеченные лингво-эксперты в социальных сетях про знак «ё», и на этот счет тоже высказывали разные догадки. Историк Глянцешпук, как наполовину потомственный германец, придерживался другой идеи на немецкий манер и всячески её распространял. Эта другая версия — более рассудочная и очень простая: в немецком языке есть буква «о» с двумя точками (или, если по-научному, «о-умлаут»).
— Ну что вам сказать, господа, — продолжал он с умным видом. — Эта буква означает звук, максимально близкий к тому, что передает буква «ё». В имперском языке нет немецкого звука «ö», конечно, но он очень близок по звучанию к звуку «о» после мягких согласных. А именно звук «о» после мягких согласных, как известно, буква «ё» и передает.
— Тогда почему точки написали над «е», а не над «о», как у немцев, — резонно спросил Че Гевара. — Оно как-то не логично получается.
От этого возражения историк ошалел и оказался в непродолжительной коме.
— Я запутался, — сказал он честно, вернувшись в бытиё.
Че Гевара, наблюдая происходящее, сперва сдерживал себя, внимательно и молча исследовал все версии о том, как iожик и iолка превратились в ёжика с ёлкой, прежде чем не смог не принять участие в войне. То есть хоть так, хоть так у него выходило, что написание слова с «ё» относительно новое, а «борьба за написание через «i» — это ни что иное, как установление лингвистической справедливости на земле и небесах», — он так и сказал.
Чтобы окончательно решиться на борьбу за правое дело, он сперва поискал внутри себя семитские корни, но не нашел, и тогда осознал, что он еврей и родня всему і-врейству на том основании, что отец Че понтийский грек и родился в Крыму.[2] Таким образом, путь Че в повстанческую армию за интересы і-написания на руководящую или комиссарскую должность был открыт.
Нередко так складывалось на протяжении последних двух веков, что евреи активно верховодили другими народами на государственной стезе. Такого, чтобы было наоборот, что-то Чистоплюев не мог припомнить. Выдвижение Че в руководство одного из еврейских движений историк посчитал увлекательным и заманчивым с точки зрения новейшей политологии.
— Из всех 33 букв современного имперского алфавита «Ё» самая молодая, — стал теперь темпераментно доказывать Че окружающим, определившись, на чьей он стороне. — Когда, Кирилл и Мефодий создавали свою азбуку, то этого звука в славянских языках ещё не было. Следовательно, и обозначать было нечего. Даже праславянский, общий, язык её не знал. Это видно и по нынешнему церковнославянскому, который как раз появился во времена двух великих просветителей и остался неизменным — ни буквы «Ё», ни соответствующего звука в нем нет, — показывал он свою эрудицию, вольно цитируя Википедию.
А Перекорский ему в ответ:
— Считается так, что «Ё», пока как звук, начал появляться на рубеже XII—XIII веков на севере Руси, а в южных регионах на век позже. В это время звук Э начинает переходить в звук О и изменяется ударение, которое и породило новый звук. Более грамотно об этом расскажут филологи, но мы отметим лишь одно обстоятельство — буква Ё всегда ударная, — сказал он и показал Шпунту, оказавшемуся рядом, назидательный кулак.
А Шпунт Перекорскому каверзно, но спокойно говорит:
— Но возникает тогда вопрос: если звук «io» появился достаточно давно, то почему никто до конца XVIII века так и не озаботился добавить букву в алфавит?
— Лень-матушка, — вывел заключение Перекорский, — она прежде «ё» родилась.
Шпунт выслушал с окостеневшим лицом, как у святых изображений в католической церкви Бад-Хеслиха, не зная, что возразить.
— Нет, — пришел на помощь Щёкман, — всё дело в том, что его воспринимали лишь как отражение диалектов. Ну как волжское оканье и новгородское цыканье, — продолжал нео-лингвист. — Более того, долгое время употребление Ё считалось просторечием, которое не подобает произносить образованному человеку.
— Попрошу без оскорблений, — успел вставить Глядецкий.
— Равно также, как сейчас оголтелые филологи ставят в укор ё-игнорирование, — лингвисты-неофиты слушали уже Перекорского:
— Повторяю: букву Ё придумал и ввел в грамматику Карамзин, — делился знаниями Перекорский, — в качестве доказательства сторонники этой версии приводят издание в 1797 году его сборника «Аониды», где, как утверждается, Ё была впервые использована. Сборник издавался в 1796, 1797 и 1799 годах. Ё была, — тут все почему-то заржали, — в стихотворении «Опытная Соломонова мудрость» в слове «слёзы». Его поэт использовал как свежую рифму к слову «розы», а в примечаниях отметил, что «буква е с двумя точками наверху заменяет iо».
— Опять ты за своё, — не выдержал Че, — слышали уже. Зато в «Истории государства Имперского» Ё Карамзин не использовал! — возразил команданте, узнав об этом только что от Чистоплюева, и поэтому перепутал название великого труда историка.
— Но ещё раньше Карамзина, в 1795 году, вышла книга Ивана Дмитриева «Мои безделки», где Ё уже имелась! — вмешался Чистоплюев, хотя это было вообще не его делом вмешиваться в лингвистический спор на чьей-то стороне.
Но стороники-карамзинцы утверждали, что она там появилась позже. По их версии, первый вариант книги был отпечатан с Е, а потом был ещё один тираж, где Ё уже появилась, а вот год издания на титульном листе оставили прежний.
— Если это так, то должна сохраниться и книга, или упоминание о ней, где Ё нет, но пока у исследователей на руках только та, что с ней. Впрочем, возможно мы не знаем и уже обнаружена книжка Дмитриева без точек.
— Глупости, — вмешался Шпунт. — Большинство всё равно склоняется к версии, что букву Ё предложила использовать председатель Дашкова. То, что это было так, не отрицают даже сторонники Карамзина, но утверждают, что академики её предложение отвергли.
— А по версии «дашковцев» как раз наоборот: горячо поддержали.
— И вот это событие как раз и случилось 29 (18) ноября. В этот день проходило заседание Академии, которая только что была создана именно для словесных и гуманитарных наук, в доме её председателя Екатерины Дашковой. Г. Державин, Д. Фонвизин, Я. Княжнин, лингвист И. Лепехин, митрополит Гавриил и другие не менее уважаемые академики обсуждали проект толкового словаря. Когда все насущные вопросы обговорили и собрались было уже расходиться, Дашкова вдруг спросила:
— Кто из академиков может написать слово «ёлка»?
— Шутить изволите? — не понял Державин.
Но та сама его написала и спросила: «Правомерно ли изображать один звук двумя буквами?» И предложила ввести букву Ё. Доводы княгини показались убедительными, но попросили оценить рациональность такого нововведения присутствовавшему митрополиту Новгородскому и Санкт-Петербургскому Гавриилу. Как человек, здравомыслящий, он, похоже, новаторство поддержал.
— Поддержали и остальные литераторы. Во всяком случае, в личной переписке Ё стал использовать и сам Державин. Считается, что первым напечатанным словом с буквой «Ё» было «всё». Затем следуют «огонёк», «пенёк», «василёк» и «слёзы», и только под конец «берёзка», ставшая сакральным объектом и предметом споров в Бад-Хеслихе.
Че, науськанный историком, возражал:
— Между прочим, стоит вспомнить и о противниках «ё». Это были, кстати, тоже поэты Александр Сумароков и Василий Тредиаковский — и тоже славные, достопочтенные имена! — так Че перетягивал на свою сторону сомневающихся имперцев-предателей и будущих перебежчиков, способных в перспективе поддержать его в окончательной борьбе.
— А вот почему выбрано именно такое графическое изображение буквы «ё», с точками наверху, доступных в популярной литературе объяснений вообще нет.
— Похоже, что здесь не обошлось без влияния немецкого языка, — снова не выдержал и вставил Глянценшпук, хотя ему, как историку, принимать чью-то сторону не положено, даже если вполне авторитетно и доказательно:
— Там у немцев используются так называемые умляуты — это буквы «A», «U», «O» с двумя точками над ними. Читаются как близкие (но не идентичные) нашим «э», «ю» и… «ё».
Он слегка подумал и продолжил:
— Если учитывать, какое влияние имели немцы и немецкий язык в Империи XVIII века начиная со времен Петра, то такое обращение к нему выглядит логичным.
— Правильно, — сказал Шпунт, — немецкий след отрицать здесь никак нельзя. К тому же есть одно обстоятельство — немецкая наука в то время считалась самой передовой в мире!
— Ну и что с того? — не понял Перекорский.
— А то, что не стоит забывать, Екатерина II была как раз немкой, принцессой Ангальт-Цербстской, — на этот раз поддакивал сектант Остнахер, — и Дашкова вполне могла таким образом польстить своей царственной подруге.
— Вот именно, — тут вдруг неожиданно согласился одесский нео-лингвист. — Самое главное — было готовое решение графической проблемы, и добавив к Е две точки, легко получили новую букву и новый звук. Новый! — ещё раз подчеркнул он.
— И звук есть, — подытожил Шпунт, — и немка была довольна.
— Подлецы немцы! — опять кто-то завел старую песню, — всё от них.
— Что именно?
— Весь этот «либерализьм» — не было новой буквы, нововведений, не было бы у нас теперь проблем.
— Не пресекли на корню. А ведь могли бы. Та же Екатерина-немка, Императрица, уж точно.
— Точно могли!
— А почему не стали? — вопрос повис в плотном историческом воздухе.
— Кто бы мог знать, что этот спор в Бад-Хеслихе приведет к таким последствиям? — подумал вслух Глянценшпук. — Можно сказать, что ёканые точки с радостью принимаются широким обществом, поскольку заметно упрощало написание — а грамматика и так в то время была тяжеловесной со всеми её ятями.
— Некоторые даже прям-таки влюбились в Ё, — сказал Шпунт.
— Поговаривают, Лев Толстой бесился, когда его называли Лев, и утверждал, что его зовут Лёв! — добавил Перекорский.
— Однако, буква не стала обязательной, как имперский закон вообще, — стал наезжать Щёкман-Ресницын, — ни тогда, ни сейчас. Даже в алфавите её ставили в разных местах. Владимир Даль поместил её на привычное нам место после букв Е, а вот Лев (Лё-в) Толстой ставил в конце — между Ятью и Э, то есть в самом конце, — продолжал он свою нудную песню.
— До сих пор спорят и требуют написание Ё сделать обязательным, — Шпунт поддержал нео-лингвиста. — Но так уже было с конца 1942 года по 1952 и привело к большим сложностям в документах — те же паспортистки всё равно часто писали через Е. А потом человек получал корочки, а там было Ё. Или, наоборот.
— А, документ, диплом и аттестат, могли, между прочим, признать недействительным, — съязвил нео-лингвист. — К тому же большинство предпочитают писать через Е, поскольку теперь, как когда-то iо, Ё представляется слишком сложным в написании — от руки ставить точки надо, а на клавиатуре кнопка вообще на отшибе стоит, поди найди.
Возникла пауза. Иосиф Бермудский подумал и категорически добавил:
— Все выпили — это праздник. Всё выпили — это трагедия. Всего две точки, а какая разница!
— Правильно! Звук Ё при чтении частенько определяется по контексту, — сказал Перекорский, — главное, не перепутать: передохнём или передохнем.
— Язык не стоит на месте и всегда стремится к упрощению, — ответил дерзко Че, — особенно с ускорением ритма жизни, — поэтому «Ё» ваша нафиг никому не нужна.
— Э, потише тут мне! Не надо мне рассказывать, — взорвался Гарик Неёлов, по паспорту Неелов, — древнеимперкое происхождение от «неёл», то есть «неудача», голоду и пищеварению не товарищ, хотя тоже, в какой-то мере, свинство.
— Может, буква ё появилась поздно, но звук имеет патриархальную историю, — сказал Неёлов, — и я бы ещё заметил, основополагающую в истории имперского языка, то есть мата.
— Возражайте! — предложил он, — парируйте, господа!
— Но одно можно сказать точно — пока звук есть, будет необходимость его обозначать. Во всяком случае, когда требуется точная его передача в слове, — ответил Перекорский.
— Полностью согласен, — воскликнул Глядецкий и матерно выругался в подтверждение своих же слов.
Так, по ходу спора, у сторонников написания через «ё» в слове «берёзка» оказался свой показательный и абсолютно гранитный аргумент — это наличие, происхождение и широкое употребление выражения «ЁТМ». Это не какой-нибудь йожик и или йолка, которые как не произноси или пиши, роли не играют. В матерном же словосочетании звук «ё» очевиден, хотя субъект действия, то есть кто это делал, явно не выражен и попросту не ясен.
«Надо полагать, что баталии между сторонниками и противниками буквы Ё продолжатся и могут перейти в опасное русло, — сделал вывод Глянценшпук и, записав эти пророческие слова в летопись, добавил, — а евреи и врожденный инстинкт самосохранения, — очередной, придуманный антисемитами[3] миф.»
Теперь вообразите, этим ярким словесным выражением одинаково пользовались ё-вреи и і-вреи, лапсердатники и лапсерданцы, как исконно своим, и последним даже, автомобилистам, разъезжавшим по городу под патриотическими флагами не приходило в голову сменить «ё» на «іо».
И тут у некоторых случилось прозрение, например, у Глядецкого:
— Характерно следующее размышление сторонников «ё»: тезис о том, что именно пёс, тоже через ё, является возможным (а может быть и единственным) субъектом действия в матерном выражении, представляется бесспорным и находит яркое и вполне достоверное подтверждение в других славянских языках, прежде всего в древнейших документально зарегистрированных формах матерной брани, представленных в южно— и западнославянских текстах нач. XV в!
Однако и действие, и субъект объединены тем, что пишутся они через «ё», стало быть делаем такой вывод: звук существовал в имперском и до появления суверенного языка, только звук не был оформлен, как полагается, буквой. Именно это обстоятельство для ё-вреев стало иметь принципиального значения в аргументации своей правоты в спорах, а само выражение ЁТМ стало чаще упоминаться в разговоре с оппонентами, использовавших теперь мало выразительное ПНХ, где вовсе нет «ё», в ответ.
Само происхождение матерного выражения больше ни у кого не вызывало сомнение и полностью компрометировало всю теорию, сформулированную нео-лингвистом Щёкманом, поэтому он предложил запретить употребление ЁТМ среди единомышленников, сторонников і-мира, умышленно заменив его другими словами и выражениями, передающий тот же или похожий смысл.
Вариант, предложенный Че Геварой «ІоТМ» был принят с восторгом.
А что в ответ? А в ответ:
— Ой, ой-ой, ой-ой-ой, — как вариант реакции на глубочайшее унижение.
Тем временем всё тот же Наполеон Баграмян, владелец салона женской красоты, находясь под впечатлением от лингвистических дебатов, решил, на всякий случай, переименовать вывеску «Москва-Ботокс» на «Ботокс-Бродвей» и на следующий день полностью сменил рекламу. Вместо афишируемых форм губ «уточка», «пельмень», «укус пчёлки» и «присоска» появились новые надписи: «кача», «галушка» и «присиска».
— «Присиска» — нету такого, — поправил его случайный прохожий-лингвист старой школы. — При-со-сок
Наполеон не пожалел краски и исправил. А ещё через пару дней добавил новую американскую форму — Penthouse, у немцев — «мансарда», а у французов ни с того, ни с сего — «губы бантиком», фасон, широко популярный в Париже.
Ярослав Берёза срочно сменил фамилию на двойную Бля-Хер, Бля по матери, Хер по отцу. Всё лучше, чем позорное Берёза. А имя на Ірослав. Так, он сам решил, — будет лучше. Своё похоронное бюро «Добро пожаловать» переименовал на нейтральное — «Вперед ногами!» — без «ё» и именно с восклицательным знаком, поскольку глядел в будущее с оптимизмом в надежде на большие боевые потери личного состава обеих сторон.
По мере развития языкознания в Бад-Хеслихе появилось достаточно оппортунистов и перебежчиков, дезертир-патриотов, экстремисты и лингвошисты с обеих сторон определяли сторонников противоположной или неправильной теории недоразвитыми. Лингводизертир-патриотам, нейтральным и неприсоединившимся стало небезопасно ходить по улицам.
По городу курсировали лингво-патрули, приставали к прохожим с конкретной внешностью, допытываясь, как правильно: ЁТМ или ІТМ?
— А если сказал не к месту? — возникает справедливый вопрос.
— Тогда, бедолага, держись! А как же иначе? Война ведь! — это логичный ответ.
Некоторые мужчины призывного возраста, из страха попасть невпопад, уехали из Бад-Хеслиха, однако образовали в соцсетях мощную группировку дезертир-патриотов. Они были всей душой за то или иное написание, однако не захотели страдать телом за правое дело, а исключительно издалека, то есть заочно.
Лингвопатриот-заочник — тоже одно из следствий гибридной войны. Сформировались отряды и группы лингво-бунтовщиков, лингво-мятежников, лингво-бунтарей, лингво-ультрас, лингво-повстанецев, лингво-революционеров, лингво-карбонариев, лингво-борцов ММА разных весовых категорий, а также появились лингво-аналитики, лингво-политологи и лингво-гадалки, предсказательницы исхода языковых баталий.
В итоге все евреи поделились на четыре категории: кто в войсках, кто не воюет, но собирается и уже записался в ряды, кто не воюет и не собирается, прячется или переехал в другой муниципалитет и кто, наоборот, приехал в Бад-Хеслих, как рядовой Рабинович. Он, как кочевник, нагрянул погостить из нейтральной Швейцарии, но остался и активно включился, записавшись в ополчение и даже купил себе на барахолке огнестрельное оружие — шестизарядный пугач марки Кольт с патронами и насадкой для салютных шашек на случай неминуемой победы, в коей не сомневалась ни одна из враждующих сторон.
— Хочешь, Рабинович, пасть смертью храбрых за «ё»? — спросил его враг Закусонский.
— Не хочу.
— А зачем идешь на войну?
— Надо!
— А стрелять будешь?
— Буду. Зарядите мне пистолет! — прозвучало почти по Гоголю.
— Зарядили!
— Взведите мне курок!
— Ещё один каверзный вопрос: Может, за тебя еще и выстрелить?
— Стреляй, — крикнул Рабинович, порвал на груди лапсердашку и добавил, — сволочь!
Вот так сильно на Рабиновича из нейтральной Швейцарии повлияли германские ароматы Тевтобургского леса. Как говорят у тевтонских евреев, если у тебя нет выбора, становись отважным. Хотя еще в Иерусалимском Талмуде было сказано: «Три прокламации послал Йехошуа жителям земли». Он писал: «Кто хочет убежать — пусть убегает, кто хочет заключить мир — пусть заключит, кто хочет воевать — пусть воюет.»
Это показывает: война — последняя альтернатива. Сначала — выбор для врага: мир, бегство или бой.
И тут историку Глянценшпуку стало ясно: война на удаленке дополнительно приняла рукопашный характер, окончательно подтвердив свою некошерную гибридность.
Глава 4
И всё же, ё или і?
Герой гоголевской «Шинели» А. А. Башмачкин прославился тем, что переписывал бумаги и умер от огорчения; государственный же чиновник референт Пёпельман был известен в Бад-Хеслихе тем, что умел составлять инструкции, предписания и циркуляры, которые, как утверждали в городе, обладали такой внушительной силой, что их никак нельзя было не исполнять. А умер он в итоге от ипохондрии.
Однажды бургомистр Фукс, идя в свой кабинет, по обыкновению посмотрел на себя в гардеробное зеркало. В это муниципально-историческое утро господин Фукс себе категорически не понравился. Он оглядел себя в зеркале ещё раз и убедился, что действительно выглядит несколько мешковато и нос сидит на лице, как будто злоумышленники ночью перелепили его нарочито криво. Волосы тоже были редковаты, как газон у нерадивого хозяина, с залысинами и проплешинами, а кое-где вдруг стояли торчком, и сквозь них проглядывала розоватая кожа, подгоревшая во время курортного отпуска. На правой щеке наблюдалось нечто совершенно неожиданное наподобие битого синяка. Фукс отошёл от зеркала на пару мелких шагов, повернулся боком и ещё раз убедился: точно синяк и точно изрядно помятое лицо.
Зайдя в кабинет, бургомистр Фукс срочно вызвал к себе референта по общим вопросам господина Пёпельмана и без всякой предварительной подготовки спросил:
— Пёпельман, вы сегодня смотрели на себя в зеркало?
Референт Пёпельман опешил, нервно заёрзал и стал облапывать себя с ног до головы, приглаживая волосы, поправляя галстук, проверяя ширинку и манжеты брюк на тот предмет, а не торчат ли оттуда посторонние интимные предметы.
— Что-то не так? — осмелился спросить он, наконец, продолжая вытирать платком губы, рот и капли пота под носом.
— Да нет, вы меня неправильно поняли, — сказал бургомистр Фукс, — я имею в виду наше зеркало в приёмной. Я придерживаюсь с некоторых пор того объективного мнения, что оно стало искажать окружающую действительность.
Пёпельман радостно испустил дух.
По его совершенно непредвзятому мнению, зеркало действительно пошаливало, и самому референту Пёпельману его собственный вид тоже давно не нравился. Изображение было каким-то невзрачным и плоским. И ростом он казался намного ниже, чем был на самом деле. С таким отношением касательно своей персоны он мог вполне смириться, невелика птица, но допустить искажение облика бургомистра Фукса или даже простого деревенского головы — он посчитал непростительной вольностью со стороны обыкновенного гардеробного зеркала.
— Сегодня бургомистр Фукс, — продолжал мысль референт Пёпельман, — завтра министр-президент, а послезавтра сам канцлер увидит себя изрядно помятым или прибавившим в весе. Этого допустить было никак нельзя, поэтому к вечеру референт Пёпельман написал инструкцию «О правилах поведения зеркала в общественных местах» следующего содержания:
- Зеркало является средством отражения действительности.
- В обязанности зеркала входит отражать действительность в точности и во всей её полноте. Зеркалу категорически запрещается искажать действительность и проводить эксперименты над изображением (удлинять, расширять, сужать, переворачивать), кроме исключительных случаев, предусмотренных инструкцией, а именно: в специально отведённых для этих целей местах (комнатах смеха), непременно с пояснением ожидаемого результата (будет смешно).
- Зеркало отражает только части тела, представленные к отражению. Зеркалу запрещается отражать части тела по его собственному желанию и выбору.
- Зеркалу не рекомендуется отражать предметы в ночное время. Отражение в ночное время должно сопровождаться излучающим свет предметом, например, лампой, свечой, лучиной, фонариком и т. п.
- Зеркалу разрешается отражать живые и неживые предметы в движении, как и в неподвижном состоянии. Отражение невидимых предметов, а также субстанций, мельчайших частиц, чистой и нечистой силы зеркалу жать не запрещается, однако не рекомендуется невидимое изображение переводить в видимое и наоборот.
- Зеркалу запрещается иметь какое-либо личное отношение к действительности, симпатию или антипатию к предмету, искажать, неверно преломлять, очернять, обелять и активно влиять на результат изображения. Категорически запрещается самостоятельно обнажать отражаемую натуру, особенно в общественных местах. 7. Изображение в зеркале является собственностью не зеркала, а изображаемого объекта, а потому зеркало не может предъявлять претензии по поводу изображения. Это преимущественное право изображаемого объекта.
- Зеркало несёт ответственность за изображение. Нечёткое и искажённое изображение по вине зеркала может повлечь за собой наказание.
- Зеркало несёт ответственность за появление или исчезновение тех или иных существенных деталей изображения, как то: шляп, носов и прыщиков.
- В случае нарушения вышеупомянутых пунктов инструкции, зеркало несёт личную ответственность по всей строгости в пределах представления о наказании и согласно воле пострадавшего от зеркала предмета.
Вечером того же дня бургомистр Фукс снова посмотрел на себя в зеркало.
— Вот теперь совсем другое дело, — подумал он и остался собой доволен. — И вот еще, — сказал он Пёпельману, — запретите этим… как их там, приветствие от сердца к почве. Очень у них похоже на наше нехорошее получается, только наоборот… — и добавил — вверх ногами.
Далее его мысль удалилась в такие выси, которые обыкновенному человеку не доступны. А думал он приблизительно следующее: «Некоторые заядлые демократы и зелёные говорят о бесполезности инструкций, формуляров и чиновников. Я же категорически против такого оголтелого и даже зловредного мнения, даже наоборот, весьма сочувственно отношусь к этой почтенной категории немецкого народа, хотя сам к ней нисколько не принадлежу. Смею категорически утверждать: чего немецкому народу удалось добиться в экономике и промышленности, того чиновникам удалось достигнуть в составлении различных бюрократических бумаг».
Эту живую и исключительно свежую мысль бургомистр Фукс решил непременно использовать во время своего ближайшего публичного выступления. Ему даже показалось, что теперь его внешность приняла некоторую утончённость, во взгляде появилась соколиная острота, а в теле небывалая подтянутость, расширились плечи и пропал живот.
— И чтобы впредь без фокусов, — произнёс бургомистр Фукс, а то… — и показал зеркалу в назидание кулак. Что имел в виду бургомистр, сказать трудно, только зеркало состроило ему вдогонку надругательски-наглую физиономию и показало шиш.
Наблюдавшая за всем этим из своего угла напольная вешалка с рожками для шляп скептически улыбнулась.
— Ты чего, Вешалёк, лыбишься? — сурово спросило её зеркало.
— Да так, — ответила вешалка, — интересно, долго это будет продолжаться и чья возьмёт?
***
Всегда было принято говорить о загадке имперкой души и очевидном еврейском характере. Еврейская же душа никогда в расчет не бралась, так как наличие её ставилось под сомнение вследствие религиозных догм и юдофобских предрассудков. На этом фоне характер раньше казался несколько более композиционной, конструктивно и вполне конкретно собранной субстанцией, в то время как имперская душа представлялась более широкой и несколько аморфной, потому что в ней не преобладали какие-то особенные склонности, а присутствовало всё, что делало её исключительно сложной для понимания и классификации.
Однако Советская власть смогла создать новый подвид еврея, соединившего в себе особенности традиционного представления о еврейском характере, но с неожиданными качествами имперкой души: пьющего еврея, закусывающего украинским салом, матерщинника и готового пострадать за общее дело, за объединяющую его с национальным большинством идею, то есть лишенного собственных иудейских интересов, космополита и заединщика, неспособного мыслить рационально и себе на пользу. Таким образом получилось существо настолько сложное и запутанное, что иной экстремальный экземпляр может дать фору имперскому характеру и вообще славянской душе по широте и размаху.
Как сказал Лев Гумилев, «Всё, что мы видим, — этнично. Потому что этнос — это способ вести себя, приемлемый для ваших соседей. Каждый человек должен себя как-то вести, то есть он принадлежит к какому-то этносу.»
— И топографично, — добавил от себя Глянценшпук, — имея ввиду стойкие веяния ароматов Тевтобургского Леса, как со стороны германцев, так и со стороны римлян, северян и южан.
Так в итоге случилось и то, что среди евреев появились убежденные энтузиасты борща, сала, галушек и горилки, а как альтернатива — преданные апологеты солянки, сибирских пельменей с водкой.
Поэтому евреи, как субэтнос ведут себя так, как главный этнос. Хотя есть и исключения из правила — придерживаться ортодоксальных традиций. Не без того.
Тот же Гумилев писал: «Прав был наш великий соотечественник Ф.М. Достоевский, отметивший, что если у французов есть гордость, любовь к изяществу, у испанцев — ревность, у англичан — честность и дотошность, у немцев — аккуратность, то у имперских есть умение понимать и принимать все другие народы.»
И было бы понятно и естественно по первоначальной и упрощенной версии еврейского характера, что главную роль в нем сыграли деньги и торгашество, что в некоторых случаях полностью нельзя исключить, но в основной массе они бытуют за здорово живешь, то есть чисто из идейных, даже идеалистических соображений чуть ли не сектантского, вплоть до ортодоксального, толка, когда еврей, следуя чужой традиции, понимая и принимая её, может в итоге надеть шаровары и завести на бритой голове оселедец. Или как сейчас, взбодриться тевтонским духом, вдохнув ароматы Тевтобургского Леса.
Справедливо будет сказано, что сторонники противоположных убеждений нисколько от них не отличались по упоротости, стали ходить с томиком Пушкина, чтобы подчеркивать принадлежность к Ё-миру и было чем ответить противнику по башке.
Впрочем, такой поворот сознания не нов. В революцию Христа, как известно, евреи тоже устремились сломя голову, приняв апостольские должности, заняли по шесть мест справа о слева, и преуспели в распространении учения по южным и северным берегам Средиземноморья, смутив несколько миллионов язычников. Они сами переназначили выходной с субботы на воскресенье, упразднили кашрут, положились на плодовитость свиньи, раскрыв в перспективе широкую дорогу украинскому салу в пищу еврейскому народу — это надо знать и помнить.
В І Имперскую революцию многие евреи тоже пошли из романтических соображений, за что и поплатились, разве что уже упомянутый апостол Императора Иосифа Лазарь Каганович смог сколотить кое-какой политический капиталец и дожить до глубокой старость в тепле и достатке, ну и ещё пара-тройка сотен тысяч таких же счастливчиков, как он, ускользнув от сталинской экзекуции, трясясь от страха и страдая по ночам бессонницей от своих коммунистических затей.
Впрочем, другие ломанулись в имперскую литературу, кинематограф, фигурное катание и балет, сменив иудейскую аскетическую этику на нео-христианскую, буйную, мятежную эстетику, а священник Александр Мень, следуя заветам Христа, перекрестил еврейскую интеллигенцию в новейшие времена.
С этой точки зрения Ё-консерватизм и І-вольнодумство в Бад-Хеслихе не исключение, а скорее, подтверждение правила: стоит появиться свежей идее любого уклона, направления или курса, подуть с горы, как говорится, ветру перемен, евреи тут как тут, опять в первых рядах как застрельщики в плане поддержки и развития новомодных веяний любого цвета вплоть до радужно-либерального толка, категорически запрещённого иудейским законом.
Теоретик і-еврейства Аркадий Закусонский так сформулировал свою философию:
«В отличие от классического антисемитизма, имеющего негативный оттенок, І-семитизм понятие совершенно позитивное и подразумевает взгляды і-врейских националистов, благоприятно оценивающих Степана Посполитого в качестве борца за свободу, демократию и независимое, незамутненное сознание. Последователи Посполитого, идеолога мира без поляков и жидов, уничтожали и тех, и других. Тем не менее і-семиты чтят Степана как своего, поскольку тот был против жидов или, как теперь говорят, ё-жидов, а не против евреев, тем более никогда не притеснял і-вреев, потому что тогда таковых не было по факту и в природе.
Закусонский при этом придерживался той мысли, что есть огромная разница между этими двумя категориями:
— Ну что вам сказать, господа і-вреи, Степан отличие чувствовал душой и сердцем, и никогда не ошибался, — это был главный тезис Закусонского. — Теперь именно мы, і-вреи, — сторонники написания слова Берёзка через «i», — настоящие наследники учения Батьки Степана.
Провокатором, напомню, этого движения стал Григорий Азеф-Гапонский, а его идеологом, так сказать, лингворуком или комиссаром, на старый манер, отличился тот самый Закусонский, о котором упоминалось в описании Русско-турецкий войны. В ней он не принял участия ни на чьей стороне, проявив себя в те времена человеком осторожным, разумным миротворцем. Автор записок о прежней войне приводил его в качестве примера для подражания и как созерцателя:
«Во время Русско-турецкой войны 1994 года Закусонский ничем себя кроме разумного пацифизма не проявил. Видать, тех причин для войны не хватило, чтобы сломить его разум, в то время как в нынешнем случае винтик войны повернулся в его голове в агрессивно-деятельное русло, и он даже стал теоретиком и практиком нового движения,» — писал историк, осознав, что дважды просчитался.
Легкий на помине Закусонский, как теперь выяснилось, оказался родом из Киева, никогда раньше особенно не проявлял ни к чему патриотического духа, ни восторга, поэтому никто не обращал внимания на эту особенность его биографии.
В этот же раз его будто подорвало изнутри патриотизмом. Мало того, что он надел лапсерданку, шаровары и отрастил чуб. Он стал показательно «шокать» и «гэкать», подчеркивая своё происхождения от еврейского казачества.
— Если ты думаешь, что теперь ты говоришь на независимом, анти-имперском языке, таки нет, — сыронизировал на этот счет кристально чистый Тарас Пидманович.
Так постепенно образовалось новое наречие. Его сперва начали изучать только в университете Бад-Хеслиха. Этот Условно-славянский язык получил такое название не потому, что не был славянским -— это был условно язык, однако всего два изменения делали первоначальный текст неузнаваемым: противники имперского стали вставлять «і», где ни поподя, точнее, где ни піпідя, также вместо «ё», а заодно и «о», и звук «в» вместо «л», как у китайцев «л» вместо «р»: Я жив недіріслем, гіняя гілубей и играя в чехарду с двірі-выми мавьчишками.
Мысвь о скірій развуке сі мнію так піразива матушку, чти іна урінива віжку в кастрювьку, и свезы питекви пи ее віцу. Напритив тігі, трудні іписать міі вісхищение. Мысвь і свужбе свивавась ви мне с мысвями і свібіде, іб уді-вовьствиях петербургскій жизни. Я віібражал себя іфиціром гвардии, чті, пі мнению міему, быві верхім бвагіпі-вучия чевовеческігі, -— такое написание оказалось ещё и экологически перпективным, так как новая орфография привела к сокращению длины текста благодаря изящность «і» приблизительно на 5 процентов. Таком образом в будущем сокращалось потребление бумаги и древесины. Так возникла экологическая теория языка. Самым вредным оказался французский. Его реформа может привести к сокращению потребления бумаги на все 15%.
Эту грамматическую идею поддержали местные зеленые экологи от Партии Ягодка как рецепт спасения Тевтобурского Леса, а Пушкин в оригинальном правописании был признан врагом человечества как расточитель природных богатств.
Именно этот новый язык профессор-лингвист Б-Х.Е.Н.У.Л.[4] Михаил Украшвили назвал Условно-славянским. Не в том смысле, что язык был не совсем славянским, а потому, что это был никакой не язык. На нём сперва говорили ради шутки то в одной пивной, то в другой, как блатные на фене. Но через триста лет, по мнению профессора, он может распространится на район, а то и на полгорода, и жители по праву языковой автономии могут потребовать отмежеваться от Бад-Хеслиха и бунтовать. Как там у классика: не приведи Бог видеть языковый бунт, бессмысленный и беспощаный.
Как известно, именно Украшвили первый открыл теорию полусинонимов в имперском языке, согласно которой разницу как между ветераном и ветеринаром делают всего три буквы. Эти и другие слова, например, офицер и официант и есть полусинонимы с полупрозрачным сходством, вводящим в заблуждение, как служить и прислуживать.
Это открытие принесло ему мировую славу.
Со временем, под влиянием все тех же ветров перемен, он пересмотрел свой взгляд на условно-славянский язык.
Согласно новой версии, ученый стал утверждать, что племена арийцев, говоривших на условно-славянском праязыке, основали Иран в 4-ом тысячелетии до нашей эры, они же в 4-ом тысячелетии до нашей эры заселили Палестину.
Сам автор на основе «документальных и научных исследований» приходит к выводу, что эти племена — старейшая нация, которая не только дала миру 200 тысяч песен, но и сформировала историю человечества до наших дней, что косвенно подтверждают события в Бад-Хеслиха.
В новой книге Украшвили утверждается, что Библия была написана на этом языке, а племена дошли до Иерусалима во 2-м веке до нашей эры.[5] Язык — самый древний в мире. Носители его расселились 6 тысяч лет назад на территории Европы, Азии и Африки. Они изобрели условно-славянские цифры. От них они попали в Индию, а оттуда, сделав крюк, в Европу под названием арабские. «Ригведа» была написана на берегах Заячьей речки. Условно-славянский дал начало санскриту и шрифтовой вязи арамейской основы.
Английский язык также происходит от условно-славянского, как и сами англо-славы. Подтверждением этому есть слово «мама», которое похоже звучит на многих языках. Доказательств этому, по мнению Украшвили, масса.
В ответ на распространение этой теории, Ё-энтузиасты стали употреблять букву «ё» в таких местах, где его никогда не было. Например, город в Крыму стал Ё-впаторией, а Книгу книг — Ё-вангелие, короткая сцена — ё-пизод, и вообще предложили заменить букву «э».
— Ёбеновое дерево — к примеру, — пояснил Перекорский, — не знаю, как оно выглядит, но звучит красиво.
— Как любая на редкость классная глупость, — резюмировал Шпунт.
Естественно, Ё проникло и в имя самодержавной Екатерины, что потом имело серьезные последствия для Императрицы, но о них позже.
Это открытие плюс теория полусинонимов принесли ему мировую славу.
Независимо от вероисповедания и происхождения, сторонники «ё» взяли моду осенять себя шестиконечным знамением, а затем прикладывать два пальца ко лбу.
Их противники, наоборот, придумали приветствовать друг друга резким движением от сердца в почву, что, как известно, очень не понравилось бургомистру Фуксу. Но даже советник Пёпельман, как ни пытался написать инструкцию, придраться никак не смог, разве что поставить і-вреев с ног на голову, отчего у него стала развиваться ипохондрия с намёком на суицид, и он впервые попал в нервную Клинику Святого Духа в городе Карлсруэ (Карлова Тишина).
(продолжение следует)
Примечания
[1] Семиты — народы ближнего востока. Этим термином условно обозначают всех евреев и иудеев, значительная часть которых семитами не являются. Например, некоторые южные евреи-салоеды и хазарские иудеи.
[2] Понтийские греки — народ акватории Черного моря, (др.-греч. Πόντος Ἄξενος, «Негостеприимное море»), затем Понт Эвксинский — «Гостеприимное море» или просто Понт — море, а также древнегреческое название для северо-восточной области Малой Азии. При Полемоне Филопаторе в 64 году н. э., в период активного распространения христианства в регионе, Понт снова был обращён в римскую провинцию. Историк Чистоплюев считает, что многие из Понтийские греков не могли не оказаться под влиянием евреев-салоедов. Не путать с «понтующимися» греками из Сочи за пределами их компактного расселения.
[3] Антисемит, антисемитизм — устаревшее и псевдонаучное понятие, внедренное в общественный дискус социалистом Вильгельмом Марром в 1879 году как синоним с слову «юдофобия». Марр представлял евреев не как религиозную общность представителей разных этносов, а как единую расу, что опровергается иудаизмом. Марр не учитывал арабо-еврейский конфликт между семитами. Таким образом, по логике Марра, израильтяне являются антисемитами по отношению к палестинцам, впрочем, как и наоборот.
[4] Б-Х.Е.Н.У.Л.— Бад-Хеслихский еврейский народный университет лингвистики.
[5] Этот труд опровергал теорию всемирно известного теоретика Альфреда Розенберга. По ней Иисус был арийцем из племени «аморев», говоривших на семитском языке, а не на условно-славянском. Если бы его не повесили как руководящего нациста в 1946 году, он мог бы еще как сильно возразить Украшвили!
