ЗАМЕТКИ ПО ЕВРЕЙСКОЙ ИСТОРИИ

Странное обвинение в шпионаже в пользу враждебных друг другу стран имело, однако, некоторое обоснование. Дело в том, что дед, по своим профессиональным обязанностям, занимался также по линии Красного Креста розыском в пределах СССР родственников умерших за границей эмигрантов, оставивших этим, находившимся в СССР, своим родственникам наследства.

Инна Рикун-Штейн

ОДЕССКИЙ ТИПОГРАФ МОИСЕЙ БЕЙЛЕНСОН И ЕГО ТАЛАНТЛИВЫЕ ПОТОМКИ

Еврейское книгопечатание в Российской империи прошло тернистый путь тяжелых испытаний[1]. Только 1 июля 1862 года евреям было разрешено беспрепятственно открывать типографии на тех же условиях, что и русским.

Первой в Одессе типографией, печатавшей книги и брошюры на идише и иврите, была типолитография Мовше Нахмановича (Моисея Наумовича) Бейленсона. Мстиславский купеческий сын Бейленсон родился в 1826 году в местечке Дубровна Оршанского уезда Могилевской губернии (ныне город Дубровно, Витебская обл., Беларусь). Более половины населения составляли евреи.

Точный год переезда Бейленсона в Одессу неизвестен. В мае 1863 года он обратился в канцелярию одесского градоначальника с прошением о разрешении открыть по месту жительства (Успенская, 48) частной типографии исключительно для печатания еврейских книг. На запрос о благонадежности пристав ответил, что поведение «весьма благонравное, состояние удовлетворительное, заключающееся в наличности более 3000 рублей»[2]. Через четыре месяца свидетельство на право содержания печатного заведения было получено.

Владельцам еврейских типографий запрещалось выпускать продукцию на европейских языках. В марте и июне 1864 года Бейленсон обращается к градоначальнику, барону И.О. Велио, с прошением о разрешении иметь небольшое количество шрифтов, мотивируя это тем, что «теперешняя еврейская литература требует перевода многих слов и имеет неразрывную связь со всеми европейскими языками». Однако его прошения отклоняются[3].

Через год, в июле 1865 года, чиновник, надзирающий за типографиями, обнаруживает у Бейленсона недозволенные шрифты и отбирает у него свидетельство на право работы. На этом неприятности не кончаются: во время пожара были уничтожены еврейский шрифт и инструмент на значительную сумму, типограф заболевает и разоряется. Бейленсон обращается за помощью к генерал-губернатору П.Е. Коцебу, разрешение ему возвращают, но запрет на использование европейских шрифтов остается в силе.

В течение следующих двух лет Бейленсон настойчиво продолжает добиваться отмены запрета, он собирается издать учебник по математике Луи-Бенжамена Франкера и еврейско-русско-немецкий словарь. Усилия приносят свои плоды: в июле 1867 года он получает разрешение печатать на разных языках не подлежащую цензуре мелкую продукцию (бланки, прейскуранты, приглашения).

В ноябре 1867 года Коцебу обращается к министру внутренних дел П.А. Валуеву с письмом, в котором поддерживает многочисленные ходатайства Бейленсона. Ответ, полученный от Главного управления по делам печати, разъяснил, что «со свой стороны не встречает препятствий для разрешения М. Бейленсону иметь шрифты на иностранных языках для печатания еврейских календарей и цитат в еврейских книгах»[4].

Начиная с 1865 года, дела в типографии пошли в гору. Бейленсон приобрел за границей новое оборудование: скоропечатную машину (так тогда называли ротационный печатный станок), станок для печати визитных карточек. По сведениям знатока типографского дела в Одессе М.Р. Бельского типография прекратила работу в 1883 году[5], а затем вновь открылась через десять лет. В одесских газетах появилось объявление:

«Еврейская типография М. Бейленсона (существует с 1863 г.). Полностью обновлена и снабжена новыми еврейскими шрифтами в большом количестве. Типография принимает печатание всякого рода произведений, брошюр, отчетов и тому подобное как на древнееврейском языке, так и на еврейском жаргоне. Выполнение быстрое и добросовестное. Адрес: евр. тип. М. Бейленсона — Одесса, Гаванная ул., д. Исаковича»[6].

Бейленсон печатал книги караимских просветителей И.И. Казаса, А.С. Фирковича, И.А. Бейма, преподавателя Виленского раввинского училища Б.Л. Сегаля, писателя и издателя И.Х. Равницкого, писателя и публициста Бен-Ами (М.Я. Рабинович) а также многие другие. В 1893 году было напечатано сочинение на иврите педагога, писателя, одесского казенного раввина И.З. Варшавского «К возрождению древнееврейского языка», в 1895-м — материалы о Подольской губернии к составлению «Истории евреев в России».

Любопытно, что в 1882 году Бейленсон напечатал собственный перевод на идиш драмы в пяти актах «Величие Иуды Маккавея, или Чудо Хануки» авторства Г. Лонгфелло.

Бейленсон пытался заняться не только типографской, но и издательской деятельностью. В 1865–1868 годах он трижды обращался к градоначальнику с прошениями о разрешении издавать ежемесячный политический и литературный журнал «Гоиври» (hаиври, «Еврей»), еженедельную еврейскую газету «Але-Гадас» («Миртовые листья») и еженедельную газету на еврейском языке «Израиль» с приложением того же названия на русском языке. Пытаясь добиться разрешения, он приводит следующие доводы:

«Огромное влияние газет на умственное положение народа — теперь уже всем известно, и периодическое издание везде служит мерилом состояния общенародного образования. Для еврейского населения России (до 2,5 млн человек) чувствуется недостаток в еврейских газетах. Получаемая из Вильно газета «Гамагид» («Проповедник») (Одесса выписывает 50 экз.) вызывает затруднение и замедление в получении ее, она еще отличается направлением, как раз противным вкусу наших русских евреев»[7].

Все прошения были отклонены, на последнее была наложена резолюция:

«Распространение в Одессе еврейских газет не вызывается действительной потребностью в еврейском населении»[8].

И все же Бейленсону удалось в 1884 году начать выпуск газеты «Bat-Kol» (Эхо) на идиш, часть материалов была на русском языке[9]. В Национальной библиотеке Украины имени В.И. Вернадского хранится всего один номер газеты, были ли изданы еще номера — неизвестно. В 1895 году Бейленсон открыл книжную лавку на Еврейской, 30 с правом торговать книгами на разных языках и библиотеку при ней.

Моисей Бейленсон умер 28 января 1908 года в возрасте 82-х лет.

Он был женат на мстиславской мещанке Хае Ароновне (1822-1897), в семье было три дочери: Розалия, Рашель, Анета и три сына: Эммануил (Мендель), Адольф, Гилярий (Гилель).

Эммануил (Мендель) Моисеевич Бейленсон

Сведений о старшем сыне Бейленсона — Эммануиле удалось найти очень мало. Известно, что он переехал в Минск, разбогател, был домовладельцем. Частный поверенный при окружном суде. Активный член Конституционно-демократической партии, в феврале-марте 1906 года еврейским предвыборным комитетом был избран выборщиком в I Государственную думу от этой партии[10]. Летом 1917 года был избран гласным городской думы от еврейского национального блока этой партии[11].

Александр Эммануилович Беленсон (Бейленсон)

(14 (26) янв. 1890 — 9 апр. 1949)

Александр Эммануилович в юности крестился. В 1907 году получил аттестат зрелости в Ларинской гимназии в Петербурге, проучившись там один год. В 1907-1911 годах учился на юридическом факультете Петербургского университета, государственные экзамены сдал в 1912 году в Харьковском университете. В 1914-1917 годах служил помощником присяжного поверенного в Петербургской судебной палате.

Публиковал стихи с 1910 года: в «Сатириконе», затем в киевском журнале «Музы». В 1914 году в издательстве «Сатирикон» вышла первая книга Беленсона «Забавные стишки», отмеченная сильным влиянием поэтики М. Кузмина. Участвовал в сборнике футуристов «Весеннее контрагентство муз» (1915, под ред. Д. Бурлюка и С. Вермеля). Получил известность как редактор и издатель альманаха «Стрелец» (1915, 1916, 1922), на страницах которого соседствовали публикации символистов (А. Блок, Ф. Сологуб) и футуристов (Д. Бурлюк, В. Каменский, А. Крученых, Б. Лившиц, В. Маяковский, В. Хлебников), а также В. Розанова, М. Кузмина, А. Ремизова, А. Ахматовой и др. Название для альманаха было «подарено» Блоком, планировавшим выпускать одноимённый символистский журнал. Альманах отличался изысканным художественным оформлением, в котором участвовали Ю. Анненков, М. Добужинский, Н. Кульбин, И. Пуни, О. Розанова, М. Шагал и другие известные художники. Выходу альманаха был посвящён отдельный вечер в литературно-артистическом кабаре «Бродячая собака», на котором Максим Горький произнес получившую известность фразу о футуристах: «В них что-то есть». Публикация во втором выпуске «Стрельца» статьи В. Розанова «Из последних страниц русской критики» спровоцировала обвинения в антисемитизме и отказ В. Маяковского от дальнейшего сотрудничества с изданием. Опубликованные в альманахе стихи Беленсона вошли в сборники «Врата тесные» (1922), «Безумия»(1924).

Публиковал эссе на литературные и театральные темы, частично вошедшие в книгу «Искусственная жизнь» (1921, с предисловием Н. Евреинова). В 1925 году выпустил сборник «Кино сегодня», посвящённый творчеству Л. Кулешова, Д. Вертова и С. Эйзенштейна. С 1927 года использовал псевдоним Александр Лугин, который имел как личное (эту фамилию носила вторая жена писателя, Е.Е. Лугина), так и литературное значение (художник Лугин — герой неоконченной повести М.Ю. Лермонтова «Штосс»). Этим именем подписан единственный роман Беленсона «Джиадэ, или Трагические похождения индивидуалиста». Советской критикой книга была встречена враждебно, она характеризовалась как вредная и реакционная, автора упрекали в мистицизме, эстетстве, декадентстве, издевательстве над революцией и всем советским. «Джиадэ…» сопоставляли с вышедшей в том же году книгой О. Мандельштама «Египетская марка»[12]. Максим Горький назвал роман «очень плохой книгой». Вскоре роман попал под запрет, был изъят из магазинов и библиотек. В 2015 году роман был переиздан издательством Salamandra P.V.V. в серии «Библиотека авангарда». Приложения к книге включают примыкающий к «Джиадэ» прозаический фрагмент «Египетская предсказательница» и статью литературоведа И.Е. Лощилова о прозе А. Беленсона. Издание снабжено подробными комментариями.

Автор военно-патриотических песен, из которых наиболее популярной была «Винтовка» (1937), положенная на музыку многими композиторами. В годы Второй мировой войны находился в эвакуации в Ташкенте, продолжал писать песни, писал их и после войны.

Умер в одной из московских психиатрических клиник. О болезни известно мало, в частности, что Беленсон страдал от «музыкальных галлюцинаций», слышал звуки рояля из-под кровати.

Стихи Беленсона приведены в учебном пособии по стиховедению М.Л. Гаспарова «Русский стих начала ХХ века в комментариях» (1993, 2001).

Напечатанный в последнем выпуске «Стрельца» рассказ «Египетская предсказательница (Опыт гностического повествования)» Беленсон посвятил старшей сестре Елизавете.

Елизавета Эммануиловна Беленсон

(1887 – конец 1950-х?)

Елизавета Эммануиловна также крестилась, но не в православие, а в католицизм. Входила в круг людей, близких к Н.А. Бердяеву[13]. В 1919 году эмигрировала в Германию, затем перебралась в Париж. В редактируемом Бердяевым журнале русской религиозной мысли «Путь» было напечатано шесть ее статей: «Безумие и вера» (1926. — № 2), «О подвиге юродства» (1927. — № 8), «Тайный Христос у евреев» (1928. — № 13), «Путь неисповедимый (Мария де Валлэ)» (1929. — № 17), «О женской католической мистике ХIХ-ХХ века» (1931. — № 28), «Призвание Израиля» (1936–1937. — № 52). Некоторые свои тексты она подписывала псевдонимом «Эли Эльсон». Переводила на французский язык статьи и книги Бердяева.

Елизавета Эммануиловна была близкой приятельницей жены Бердяева Лидии Юдифовны, которая писала в своем дневнике, что та стала христианкой, пережив тяжелую болезнь. В дневнике неоднократно упоминается, что Беленсон живет в крайней нужде, однако «духом бодра и даже бывает веселой, что очень удивляет ее знакомых. Ежедневно бывает в церкви»[14]. Н.А. Бердяев и С.И. Франк организовали для нее сбор денег, поместив в одной из газет следующее объявление:

«Обращаем внимание отзывчивых русских людей на безысходную нужду одной выдающейся по интеллигентности и одаренности русской женщины, лично нам хорошо известной. Нужда особенно настоятельна ввиду болезни и необходимости операции. Пожертвования просят направлять: N. Berdiaeff, 83, rue Moulin des Pierres, Clamart (Seine). Николай Бердяев, С. Франк»[15].

Беленсон была одним из инициаторов создания Иудаистко-христианского центра (Foyer judéo-chrétien) и его секретарем. Собрания проходили на ее квартире на rue Froidevaux.

Л.Ю. Бердяева очень положительно отзывается о Иудаистко-христианском центре:

«Была на собрании католиков и евреев, устраиваемых Е. Беленсон — ее инициатива. Доклад читал abbé Monchavin (из Лиона). Собралось около 40 человек. Доклад поражал своей объективностью и вызвал большой интерес. Возражал или, скорее, дополнял доклад один еврейский журналист. Видимо, собрания эти нужны и будут полезны для сближения евреев и христиан. Теперь это особенно важно ввиду обострения антисемитизма»[16]; «Весь день провела с Эли Беленсон. Она уже оправилась от болезни и приехала к нам. Я показала ей заметку в журнале «Esprit», где пишут о ее «Foyer judéo-chrétien» с большой симпатией. Дело, кот<орому> она себя посвятила, развивается… Много говорили с ней и очень углубленно каждая о своем духовном пути и опыте…»[17].

Как видим, Беленсон сумела привлечь к работе центра многих людей, в том числе и востоковеда Луи Массиньона[18], который стал его вице-президентом. В своих воспоминаниях он пишет, что во время оккупации Франции он «спасся исключительно благодаря мужеству… Элизабет Беленсон, которая отказалась назвать моё имя во время обысков, которым она подверглась перед тем, как укрыться близ Ла-Салетт»[19]. Она уничтожила документы центра и попросила всех его членов поступить так же. Маленькая деревня Ла-Салетт-Фаллаво расположена в Альпах и является паломническим центром, связанным с явлением Девы Марии двум детям в 1846 году.

В архиве известного эмигрантского поэта Довида Кнута сохранилось короткое письмо Беленсон, предлагающее ему знакомство и встречу[20]. В более близких отношениях она состояла с католическим священником Александром Гласбергом, ее даже называли второй матерью его и его брата Вилье[21]. Она действительно была их крестной матерью[22]. В 2004 году мемориал «Яд ва-Шем» посмертно присвоил звание «Праведник народов мира» братьям Гласбергам. Евреям это звание не присваивается, однако братья, которые во время оккупации Франции спасли сотни евреев, действовали от имени христиан, используя ресурсы церкви[23].

Произведения Беленсон продолжают интересовать богословов. Ее статья «Безумие и вера» анализируется в журнале «Elpis», издаваемом кафедрой православной теологии Белостокского университета[24].

Классификацию юродства, предложенную Беленсон в статье «О подвиге юродства», используют литературоведы при анализе прозы Л. Улицкой[25].

Гилярий (Гилель) Моисеевич Бейленсон

(1867 — 18 янв. 1930)

Гилярий Моисеевич окончил Демидовский юридический лицей в 1891 году[26], успешно защитил диссертацию и стал кандидатом юридических наук. В постоянной рубрике фельетонов «Вскользь», которую Евгений Жаботинский вел в «Одесских новостях», в апреле 1903 года упоминается, что Г.М. Бейленсон состоял членом совета 2-го кредитного общества[27]. В 1894-1895 годах совместно с И. Юровским владел русской типографией, выпускавшей научные и научно-популярные книги разнообразной тематики. В серии «Международная библиотека» было издано более 30 выпусков, в серии «Русская библиотека» — около 10. В 1896 году Гилель вместе с сестрой Рашель создали объединенную типографию: «Типолитография Р.М. Исакович и Г.М. Бейленсона», существовавшую до конца 1905 года. В 1901 году были напечатаны воспоминания Альфреда Дрейфуса «Пять лет моей жизни. 1894-1899. Полный перевод в 5-ти выпусках с приложением важнейших документов, с примечаниями и объяснительной статьей H.И. Новикова «Ложный шаг буржуазной Франции», доктора философии Бернского университета».

В 1904-1906 годах Гилярий был редактором-издателем одесской газеты «Южное обозрение». Она перешла к нему после смерти издателя и редактора Н.П. Цакни. «В декабре 1905 г., в пору Первой русской революции, против «Южного обозрения» было возбуждено уголовное дело — за напечатанную в одном из номеров статью «Чего хотят люди, которые ходят с красным флагом», причем этот номер был изъят из обращения и уничтожен; правда, 15 июня 1906 г. следствие было прекращено. В газете публиковались и другие материалы, которые в условиях военного положения, объявленного в Одессе, не могли не быть самоубийственными для издания. Действительно, эти публикации расценивались официальными властями как свидетельства «непрекращающегося, несмотря на неоднократные предупреждения, вредного направления, выражающегося в помещении ложных сведений тревожного характера, в умышленном искажении фактов и крайне тенденциозном освещении их и всех распоряжений правительства». В итоге 10 июля 1906 г. специальным постановлением генерал-губернатора Одессы генерал-майора К.А. Карангозова «Южное обозрение» было приостановлено «на все время военного положения». На деле же это означало закрытие газеты»[28]. В 1907 году, из-за угрозы ареста, Гилярий эмигрировал в Германию, жил в Берлине, работал юристом, издавал общественную, политическую, литературную и экономическую газету «Заграничные отклики» (1912-1914), научно-технический и экономический журнал «Русский инженер» (1921-1922, вышло 17 номеров), а также журнал, посвященный культурным, правовым и экономическим интересам русской эмиграции «Голос эмигранта» (1921-1922). В книге «Евреи в культуре русского зарубежья» находим, что журнал характеризовался Иностранным отделом Главлита как антисоветский. Там же приводятся сведения о том, что Гилель был сотрудником крупного издательства «Файгенфельд и К⁰»[29].

Почетный член общества помощи русским военнопленным.

Эти скупые сведения дополняют воспоминания писательницы и переводчицы Елизаветы Григорьевны Полонской, найденные в ее мемуарах «Города и встречи»[30]. Гилярий был женат на Фанни Ильиничне (урожденной Мейлах), младшей сестре ее матери. Девятилетней девочкой Елизавета присутствовала на бракосочетании Фанни и Гилярия, который «…привез в Варшаву на свою свадьбу несколько сотрудников газеты, наиболее близких ему. Это был цвет журналистов, собравшихся тогда в Одессе вокруг новой газеты, — Александр Яблоновский, позднее блестящий публицист, писавший в столичных газетах, и ряд других, чьих фамилий я не знала, кроме одного, который был известен всем под псевдонимом. Настоящая фамилия его была Герцо-Виноградский, но его называли Лоэнгрином: таков был его псевдоним». С большой теплотой Полонская вспоминает летние дни, проведенные в Одессе на даче у моря, которую снимал Гилярий: «Однажды я спросила у дяди Гилярия, почему он и его брат так похожи на французов и носят французские имена — Адольф и Гилярий? Гилярий усмехнулся своей иронической и доброй улыбкой и ответил: — Об этом можно пофантазировать. Я думаю, что Дюк привез с собою из Франции множество талантливых людей — строителей, художников, торговцев. У него был также финансист, как у многих властителей Запада, человек необходимый. От этого финансиста, вероятно, и пошел наш род…». «Я подружилась с дочерьми сестер Гилярия. Эта дружба длилась недолго, всего два месяца, но потом, когда после восстания на «Потемкине» и приговора царского суда Гилярию пришлось бежать из России и строить жизнь вдали от Родины, эти девочки, его племянницы, всегда приезжали к нему. Там я и встречалась с ними, когда бывала в Берлине, проездом домой, уже в более поздние годы, будучи парижской студенткой.

Дядя Гилярий сохранял и тогда свое грустное очарование и выдержку — он никогда не сердился и даже на хозяина той немецкой фирмы, где работал в качестве «юриста по русским делам». Терпеливо сносил его грубые шутки и попытки фамильярничать. В эмиграции Гилярию и Фанни жилось скудно и трудно. Фанни давала немцам уроки русского языка — желающих было немного. Их дочка Леля, которую они увезли с собой, обучалась в немецкой школе, но с детства говорила и писала по-русски. Мы получали от нее маленькие письма-вкладни, выведенные аккуратнейшим почерком, в котором узнавали твердый и непоколебимый характер ее матери. Гилярий умер в первые дни империалистической войны 1914 года. После прихода фашистов к власти Фанни и Леля бежали во Францию». Полонская ошиблась: Гилярий Моисеевич умер 18 января 1930 года в Берлине. Некролог был напечатан в русской эмигрантской ежедневной газете «Руль» (1930 — 21 янв)[31].

Адольф Моисеевич Бейленсон

(1861 — ?)

Адольф Моисеевич стал врачом-венерологом, вел частную практику в Петрограде, принимал пациентов по мочеполовым болезням и сифилису по адресу Разъезжая, 15. Благодаря Полонской можно составить представление о его личности: «Моя Одесса не кончилась на Гилярии, хотя я и не бывала больше на его родине, но та певица Регина, которая когда-то чаровала нас своим легким и звонким голосом в темные и теплые одесские ночи, переехала с мужем и двумя дочками в Петроград. На Лиговке, близ Николаевского вокзала, потомок финансиста великого Дюка свил гнездо, и у парадного подъезда появилось объявление: «Доктор Б. принимает ежедневно», а далее следовали часы приема, утренние и вечерние. Люди, жившие в этом районе, скоро привыкли к тому, что доктору Б. можно не платить и что к нему можно приходить и звать его на дом в любые часы. У доктора не было ассистента, хотя практика подчас требовала квалифицированной помощи, и тогда Регина, отрываясь от рояля и от учеников, надевала белый халат и появлялась в кабинете мужа в качестве ассистента.

Девочки росли под строгим наблюдением матери, играли на скрипке и рояле, окончили консерваторию, стали преподавать там, вырастили множество учеников и учениц. Их дом всегда был открыт для консерваторской молодежи. Те, кто приезжал учиться и не находил угла, ночевал на диване и стульях в докторской квартире, получал чай и хлеб, а если нужно было, то и тарелку супа, приготовленного умелыми руками хозяйки. Вечером за столом обсуждались все консерваторские дела.

Из-за плотно прикрытых дверей в коридор, где на стульях сидели пациенты, постоянно доносились звуки пьес Шопена и Глазунова, Чайковского и Баха. Иногда дверь из кабинета в столовую приоткрывалась, и доктор в халате присаживался к обеденному столу. Закусив или выпив стакан чаю, он быстро возвращался в кабинет к своим больным. Дети продолжали играть, хозяйка подавала суп, делала необходимые замечания пианистке или скрипачке, бежала к телефону, коротко и деловито отвечала на звонки и, быстро напялив пальто на свою массивную фигуру, убегала в город, на рынок, в магазины. Хозяйка не знала устали, на ней держалось все. Она словно принесла из Одессы неутомимый и напористый нрав, неустрашимость в беде, долю святого легкомыслия и звонкий южный смех.

Семья была небогата. Адольф был, как говорили в прошлом веке, доктор-бессребреник. Сейчас это слово вывелось, но оно означало в годы моей юности человека, всей душою преданного больным и успеху медицины, не задумывающегося над тем, какую выгоду ему принесет пациент, что можно будет с него содрать. Это были те принципы, которые поставила перед собой советская медицина. В царское время выросло в трудных условиях поколение земских и городских врачей, на которых держалась забота о здоровье людей, поколение, которое в 1914 году пошло в армию и вынесло на себе тяжелейшие труды и опасности. Из этих людей выходили блестящие хирурги, терапевты, глазники — о некоторых из них говорили тогда: «Поезжайте в Одессу к Филатову, он спасет ваши глаза».

Доктор на углу Лиговки не был знаменитым, но он тоже прошел школу земского врача и в обычной своей практической деятельности не утратил интереса к науке, жадно схватывая все, что открывала медицина на родине и за рубежом.

В первые годы советской власти мало кто из врачей овладел сразу новыми средствами борьбы против венерических болезней. Когда немец, доктор Эрлих, открыл свой знаменитый препарат, который он назвал сальварсаном — т. е. спасением от венерических заболеваний, никто еще не думал пользоваться этим средством от других паразитарных заболеваний крови. Не знаю, кому это пришло в голову в России, на которую надвинулись эпидемии голодного сыпного и возвратного тифа, но в 1922 году советские врачи решили попытаться использовать новое средство против возвратного тифа.

В 1922 году, голодной зимою, работая в военном госпитале в Петрограде, я подхватила оба тифа и слегла. Лечивший меня товарищ по работе несколько растерянно сказал:

«Говорят, на Западе пробуют сальварсан. Хорошо бы нам снять хотя бы возвратный тиф. Но где взять заграничное средство?»

Мама вспомнила:

«А что, если позвонить Регине?» И в тот же день Регина появилась у нас в маленькой комнате за ванной, единственном теплом углу в обледенелой квартире, где я лежала. Вместе с Региной пришел и Адольф, и принес все необходимое. Регина нарядила его и себя в накрахмаленные чистые халаты и искусно помогла Адольфу сделать мне инъекцию. Они не преминули посмеяться над тем, что и мне пришлось прибегнуть к помощи врача-венеролога. «Ожидали ли вы когда-нибудь этого?» — пошутила надо мною Регина. «Позвоните нам вечером, — сказала она, обращаясь к маме, — может быть, придется сделать еще один укол на ночь. Ведь Адольф сам только что перенес сыпняк».

«Я знаю, от вас так трудно добираться, — предложила мама, — может быть, достанем где-нибудь извозчика». Она представила себе занесенную сугробами Лиговку, темную и безлюдную, как и прилегающие к ней улицы. Конечно, об извозчике нечего было и мечтать.

«Ничего, — возразила Регина, — я возьму Адольфа под руку, и мы пройдемся вдвоем, танцуя — как по Дерибасовской в родной Одессе». Она помогла мужу надеть пальто, нахлобучила на него шапку и напялила на его руки трехслойные рукавицы, которые мы носили тогда, чтобы не отморозить пальцы. «До свидания!»

У меня была высокая температура, и мне показалось, что ко мне наклонилась прежняя Регина, молодая, пышноволосая, с золотыми сережками из «чистого» дутого золота в ушах. К счастью, им не пришлось возвращаться ночью. Обливаясь проливным потом, я «сбросила температуру» — через несколько часов после укола.

Годы шли, мы старались не терять связи с нашими одесситами с Лиговки, порой справлялись об их судьбе.

Пришло время, когда стране, чтобы строить свою индустрию, понадобилось золото, все золото, застрявшее в кубышках, зашитое в обивках мебели, скапливаемое понемногу в руках у «новых богачей». Следователь, которому было поручено изымать золото у населения, пригласил в числе других врачей, имевших частную практику, и нашего доктора с Лиговки. «Вы посмотрели камеру, где сидят заключенные, — вежливо сказал он Адольфу. — Советую вам написать записку жене, чтобы она принесла сюда все золотые вещи, какие у вас есть». Регине доставили эту записку Адольфа. Через час она вошла в кабинет следователя и положила на его стол носовой платок. В нем лежало несколько дешевеньких брошек и два обручальных кольца, на внутренней стороне которых было выгравировано «Регина» и «Адольф». «Есть еще эти сережки, — сказала Регина, тряхнув головой, которую украшали старинные дутые сережки „чистого золота“, — я ношу их уже 20 лет и никак не могу снять. Может быть, вам удастся?» Строгий следователь с удивлением вскинул на нее глаза. «Не надо, идите домой». Носовой платок со всем его содержимым он положил в ящик письменного стола. «А где доктор?» — настойчиво спросила Регина. — «Идите домой, он вернется сегодня». Эту историю рассказала нам Регина через год или два при встрече»[32].

Рашель Моисеевна Бейленсон (Исакович) (1853 — 21 марта 1939)[33]

В 1871 году Моисей Бейленсон передал часть своего предприятия дочери Рашель, которая до этого несколько лет помогала отцу и хорошо разбиралась в типографском деле. Прочитаем воспоминания Бен-Ами, относящиеся к середине 1860-х годов:

«…чаще всего я бегал с поручениями в типографию Бейленсона, находившуюся тогда на Еврейской улице против Большой синагоги. Часто я оставался в типографии несколько часов, присматриваясь к работе наборщика. Работал Бейленсон сам со своей дочерью, молодой девушкой, которая была и наборщицей, и кассиршей, и управляющей. Кроме отца и дочери, был еще один наборщик, молодой человек, который потом женился на дочери Бейленсона и впоследствии играл видную роль в городском управлении и вообще в официальных кругах. Это известный Исакович, обладатель самой большой типографии в Одессе, где в прежние времена печатались «Ведомости Одесского градоначальства»[34].

Запомним, что Бен-Ами назвает Исаковича владельцем типографии.

Рашель получила свидетельство на владение типографией с правом печатать все, кроме книг на еврейском языке. Осуществилось желание Бейленсона печатать книги еврейского содержания на русском языке:

«Я убедился, что местное еврейское население, равно как и все евреи Новороссийского края, проникнутые русским духом, нуждается более всего в книгах еврейского содержания на русском языке»[35].

Через три года в «Одесском вестнике» было напечатано объявление:

«Русская типография Р. Бейленсон, размещавшаяся на Ришельевской ул. в доме Ралли, по случаю увеличения типографскими новыми машинами и другими усовершенствованными техническими устройствами, перемещена с 18 мая в дом Мими на Преображенской ул., № 36, напротив Собора»[36].

28 ноября (10 декабря) 1876 года[37] потомственная почетная гражданка Рашель Моисеевна Бейленсон выходит замуж за помощника присяжного поверенного, потомственного почетного гражданина Соломона Леонтьевича (Лейбовича) Исаковича (1846-1908)[38]. Основателем фамилии Исаковичей был караимский гахам и экзегет Исаак бен Шеломо, живший в конце XVIII — начале XIX века в Чуфут-Кале. Проживали супруги в том же доме, где была типография. В 1881 году С.Л. Исакович приобрел дом на улице Гаванной, 12, и типография переехала туда. В 1885 году Рашель сменила свидетельство на владение типографией на новое — по фамилии мужа. Смена фамилии привела к недоразумению, длящемуся поныне: владельцем типографии многие считали и считают Соломона Исаковича. М.Р. Бельский тщательно изучил все документы, касающиеся типографии и пришел к выводу, что Исакович никогда не был ее владельцем[39].

Как было сказано выше, в 1896 году Рашель и Гилель создали объединенную типографию. В декабре 1905 года компаньоны обратились к градоначальнику с прошением о выдаче разрешения Рашели на «содержание типолитографии как полной и единственной собственнице всей типографии»[40]. При этом Гилель уступил четвертую часть принадлежавшего ему полиграфического имущества в собственность Рашели. Ее типография стала крупным предприятием, в ней работало 30 рабочих, годовой оборот составлял 40 000 руб.[41]. Печатная продукция была разнообразной: газеты, журналы, путеводители по Одессе, отчеты благотворительных обществ, книги.

В мемуарах С.М. Дубнова содержаться сведения о том, как печаталась переработанная и дополненная им книга С. Бека и М. Бранна: «Еврейская история от конца библейского периода до настоящего времени: в 2 т.» (1896–1897):

«Первоначальное намерение печатать книгу в Петербурге без предварительной цензуры было оставлено, так как судьба первого тома русского издания Греца уже показала, как страшна карательная цензура. Правда, моя компиляция начиналась с вавилонского плена и опаснейшие подводные камни библейской критики могли быть обойдены, но все же оставался хвостик «священной истории», который мог обратить на себя внимание церковных аргусов. Я поэтому решил печатать книгу в Одессе, сдавая рукопись частями на гнев или милость местного цензурного комитета. Мой типограф Исакович, издатель «Ведомостей Одесского градоначальства», прозондировал почву в цензуре и нашел, что можно без большого риска иметь с нею дело, В апреле я сдал в цензуру рукопись первого отдела и уже через несколько дней получил ее с пометкою о разрешении печатать, без всяких сокращений. Обрадовало меня то, что светский цензор не счел нужным послать рукопись в духовную цензуру. Это придало мне смелости, и я решил прибавить вступительную главу в виде краткого обзора библейского периода, для того чтобы читатель имел некоторое представление об эпохе, предшествовавшей вавилонскому плену. Соблюдая осторожность, я переработал для этой цели вступительную главу из книги Бранна, состоящую из подбора библейских цитат, и прибавил к ней отрывки из моего очерка «Что такое еврейская история», как, например, лирическое начало: «В утренних сумерках всемирной истории, в ту раннюю пору, когда трудно отличить действительность от призрака, когда очертания лиц и предметов неясны и неуловимы, перед нами выступает легендарный образ кочевого племени» и т. д. На этот раз и местный духовный цензор пропустил рукопись, не заметив даже коварной критической мысли, скрытой в моей начальной фразе, в подчеркнутых здесь словах и во всей картине. Когда таким образом половина первого тома была уже цензурована, мы приступили к набору рукописи в типографии Исаковича — Бейленсона. Предварительная подписка, объявленная в «Восходе», дала недурные результаты: подписывались отдельные лица в разных городах, а местами и целые группы, составленные моими друзьями и неизвестными «почитателями»[42].

Как видим, и Дубнов считал Исаковича владельцем типографии. Книга воспоминаний Дубнова — плод усилий двух солидных издательств: иерусалимского «Гешарим» и московского «Мосты культуры». Однако их примечание: «Бейленсон (Белинсон) Моисей-Элиезер (1833-1905) — историк, генеалог, издатель, владелец одной из крупнейших в Одессе типографий (с 1897 по 1905 гг. совместно с P.М. Исаковичем)» содержит сведения о совершенно другом человеке, который никакой типографией в Одессе не владел. «Где был типографом Моисей Элиезер, неизвестно, среди одесских типографов таковой не значится ни в одном из многочисленных источников»[43]. Обратите внимание: инициалы Рашели Моисеевны приписали ее мужу.

В 1911 году типография была продана личному почетному гражданину, владельцу банкирского дома, редактору-издателю газеты «Южная мысль» (1911-1919) И.С. Ксидиасу (1877-?).

Соломон Исакович помогал жене в делах, он был всесторонне образованным человеком, владел семью языками, был редактором-издателем газет «Ведомости одесского градоначальства» (1878-1908), «Новое обозрение» (1906-1907), «Одесское обозрение» (1908). Газеты печатались в типографии жены. Исакович был старшиной Одесского купеческого собрания, гласным городской думы, членом многих еврейских благотворительных учреждений, Крымского горного клуба, основал Федоровское общество помощи служащим в типографиях (1896), коллекционировал живопись. Умер 23 октября 1908 года от гангрены после ампутации ноги.

В 1917 году Рашель Моисеевна, решением Одесской городской думы, была избрана членом комиссии общественных столовых. В начале 1920-х годов она переехала в Петроград к младшей дочери Евгении, умерла от инсульта.

В семье было пятеро детей: Михаил (1877-?), Александр, Владимир (1882-?), Лидия и Евгения.

Судьбы Михаила и Владимира неизвестны. Один из них был врачом, пропал без вести во время Мукденского сражения в феврале-марте 1905 года, впоследствии нашелся.[44]

Александр Соломонович Исакович

(7 (19) июля 1879[45] — 9 окт. 1938)

Александр Соломонович был помощником присяжного поверенного, в советское время работал научным сотрудником и заведующим учебной частью Одесского НИИ холодильной промышленности. В 1931 году был юрисконсультом Индо-Европейской телеграфной компании[46]. В 1938 году был обвинен в шпионаже и расстрелян.

Он был женат на сестре Леонида Исааковича Мандельштама Элеоноре (Лее) (5 (17) мая 1886[47] — 9 авг. 1978).

В семье было трое детей: Нина, Михаил, Наталья.

Прочитаем воспоминания его внука Владимира Игоревича Арнольда:

«Дед по матери, Александр Соломонович Исакович, жил в Одессе и был адвокатом до того, как его арестовали в 1938 году; в соответствии с общим планом распределения репрессий по специальностям за год до этого его уже арестовывали, но выпустили, сказав ему, что он им уже больше не нужен, «так как план на этот месяц уже выполнен».

Через некоторое время после ареста семье ответили, что он «признал себя шпионившим в пользу Германии, Англии, Греции и Японии», и отправлен в концлагерь «на 10 лет без права переписки». Зловещий смысл этой формулировки тогда ещё не был известен (до доклада Хрущева оставалась пара десятков лет), и родственники регулярно обращались в соответствующие органы за справками и пытаясь помочь. Было получено несколько противоречивших друг другу ответов: «сослан туда-то», «болен (в совершенно другом месте)», «скончался от болезни сердца (с датой смерти до предыдущего ответа о болезни)». Наконец, уже во время перестройки, родственникам показали все чудом сохранившееся дело, и выяснилось, что нелепое и внутренне противоречивое «признание» было добыто обычной в то время технологией, а приговор к расстрелу был приведён в исполнение примерно через неделю после ареста. Это объяснение содержало также утверждение о полной реабилитации деда.

Странное обвинение в шпионаже в пользу враждебных друг другу стран имело, однако, некоторое обоснование. Дело в том, что дед, по своим профессиональным обязанностям, занимался также по линии Красного Креста розыском в пределах СССР родственников умерших за границей эмигрантов, оставивших этим, находившимся в СССР, своим родственникам наследства. Поэтому дед получал письма из заграничных стран и даже отвечал на них — отсюда и происходит странный список: Германия, Англия, Греция, Япония.

Трудно сказать, сколько миллионов долларов недополучил Советский Союз вследствие расстрела деда — во всяком случае, эти потери во много раз превышали «пользу» от его преследования»[48].

В квартире Александра Соломоновича по адресу Елисаветинская, 4, кв. 36 во время пребывания в Одессе жил Л.И. Мандельштам, в 1920-1922 годах там жил Игорь Евгеньевич Тамм. Читаем воспоминания сестры Александра Соломоновича Евгении:

«Игоря Евгеньевича и его жену Наталию Васильевну поместили в свободную комнату А.С. Исаковича, женатого на сестре Леонида Исааковича Мандельштама. Вероятно, бытовая близость способствовала очень быстро установившемуся тесному дружескому общению со всей семьей, насчитывающей двенадцать человек, в том числе четверых детей в возрасте от семи до одиннадцати лет (трое из них — будущие физики)»[49].

Михаил Александрович Исакович

(15 (28) мая 1911[50] — 29 окт. 1982)

Михаил Александрович — физик-теоретик, доктор технических наук, профессор, работал в Акустическом институте АН СССР и МФТИ[51]. В 1932 году окончил Одесский институт инженеров водного транспорта, который одесситы по сей день называют просто «Водный». Работал сначала техником, затем инженером на судоремонтных заводах в Баку, в Астрахани и в техническом отделе Морского флота в Одессе. В 1934 году призван на действительную военную службу, уволен в звании авиатехника 1-го ранга. В 1934 году принят в аспирантуру МГУ. С сентября 1938 года — исполняющий обязанности доцента в Орловском педагогическом институте, читал курсы физической и теоретической механики. В 1938 году защитил кандидатскую диссертацию «О гидродинамике жидкости обладающей Маковелловой вязкостью».

С октября 1939 года вёл занятия по теоретической механике, дифференциальной и аналитической геометрии и теории поверхностей на механико-математическом факультете МГУ. С сентября 1940 года по совместительству преподавал теоретическую механику в МГПИ имени К. Либкнехта.

Во время Второй мировой войны выполнял специальные задания в составе Владивостокского флотского экипажа Запасного полка Тихоокеанского Флота, в запасном авиационном полку ВВС ВМФ, преподавал в авиашколе, инженер-капитан, воентехник 1 ранга. В 1945 году поступил на работу в акустическую лаборатории Физического института АН СССР им. П.Н. Лебедева. В 1953 году защитил докторскую диссертацию. Заведующий теоретическим отделом Акустического института АН СССР (1954-1982). Преподавал в Московском физико-техническом институте (1957-1982). Член редколлегии и автор статей в энциклопедии «Ультразвук» (1979).

Основной сферой научных интересов была проблема вязкоупругости и рассеяния волн шероховатыми и неоднородными поверхностями. Занимался также вопросами распространения звука в микронеоднородных средах. Автор теории звуко— и виброизолирующего действия системы одинаково настроенных, близко расположенных резонаторов, помещаемой в волноводы на колеблющиеся пластины, стержни и другие конструкции. Предложил метод звукоизоляции, основанный на создании на стенках волновода периодических неровностей. Выполнил цикл работ, посвященных колебаниям и волнам в стержнях сложных конфигураций, результаты которых используются при создании новых ультразвуковых хирургических инструментов. Автор более 70 публикаций, в том числе учебного пособия «Общая акустика» (1973) и «Теория полета» (1947). Среди работ следует отметить статью: «Л.И. Мандельштам и распространение звука в микронеоднородных средах» (УФН. — 1979. — Т. 129, вып. 3).

Был соавтором трехтомного «Элементарного учебника физики», написанного под редакцией академика Г.С. Ландсберга и выдержавшего 14 изданий. Читаем воспоминания В.И. Арнольда:

«Быть может, наибольшее научное влияние оказали на меня из числа моих родственников двое моих дядьёв: Николай Борисович Житков (сын брата моей бабушки писателя Бориса Житкова, инженер-буровик) за полчаса объяснил двенадцатилетнему подростку математический анализ (иллюстрируя его параболоидальной формой поверхности чая, вращающегося вокруг оси в стакане), а Михаил Александрович Исакович (брат моей матери, физик) пробовал на мне многочисленные задачи и главы учебника физики, который он писал в составе большого коллектива, руководимого Г.С. Ландсбергом (оба были учениками Л.И. Мандельштама, крупнейшего физика и радиотехника, брата другой моей бабушки)»[52].

Нина Александровна Арнольд (урожденная Исакович)

(8 (21) мая 1909[53] — 25 июля 1986)

Нина Александровна — искусствовед, сотрудница Государственного музея изобразительных искусств им. А.С. Пушкина, супруга математика Игоря Владимировича Арнольда (6 (19) марта 1900 — 20 окт. 1948)[54], мать математика Владимира Игоревича Арнольда, физика Дмитрия Игоревича Арнольда (13 нояб. 1939 — 6 июня 2019) и художницы Екатерины Игоревны Арнольд (6 авг.1947)

«Моя мать, Нина Александровна Арнольд (урожденная Исакович) была по профессии искусствоведом, работала в юности в Пушкинском музее, участвовала в археологических экспедициях в Причерноморье, позже преподавала английский язык. В математике она ничего не понимала. Но её мать была сестрой замечательного физика академика Леонида Исааковича Мандельштама, основателя московской школы теории колебаний, волн, радиофизики и даже радиолокации. В число его учеников входили, например, Н.Д. Папалекси, Г.С. Ландсберг, И.Е. Тамм, М.А. Леонтович, А.А. Андронов, С.М. Рытов и много других светил нашей физики и техники»[55].

Наталья Александровна Райская (урожденная Исакович)

(31 окт. (13 нояб.) 1912[56] — 6 февр. 1988)

Наталья Александровна — физик, переводчик, редактор отдела физики Всероссийской библиотеки иностранной литературы и Всесоюзной библиотеки научной литературы. Жена физика, специалиста в области спектрального анализа, доктора технических наук Соломона Менделевича Райского (1905 — 1979).

Арнольд упоминает и о ней:

«В школе тоже не обо всём можно было говорить. Один из моих одноклассников после сессии ВАСХНИЛ 1948 года писал в анкете: «мать — домохозяйка, отец — домохозяин». Его отец, боевой офицер и один из крупнейших российских генетиков, едва ли не единственный отказался на лысенковской сессии покаяться, сохранил честь и был лишен работы (в конце жизни он был избран в РАН). После 1948 года моя тётка сумела добыть работу по реферированию иностранной генетической литературы, которая оформлялась на её имя, но которую делал он и деньги, за которую передавались ему»[57].

Несомненно, речь идет об Иосифе Абрамовиче Рапопорте, который единственный выступил против Т.Д. Лысенко.

В доме супругов Райских собиралась творческая интеллигенция. По воспоминаниям дочери Нехамы Лифшиц ее мать

«часто встречалась с Галичем в Москве в доме профессора Соломона Менделевича Райского. Она очень высоко ценила творчество Галича, имела на него какое-то магическое влияние: ему гораздо ближе стала еврейская тема…».

Галич посвятил ей песню «Засыпая и просыпаясь»[58].

Лидия Соломоновна Мандельштам (урожденная Исакович)

(19 (31) дек. 1884[59] — 28 мая 1962)

О Лидии Соломоновне известно до обидного мало. В 1906 году в Париже она получила диплом архитектора, а в 1907-м вышла замуж за выдающегося физика Л.И. Мандельштама (22 апр. (4 мая) 1879 — 27 нояб. 1944). В 1897 году он поступил на математическое отделение физико-математического факультета Новороссийского университета, а через два года был исключен за участие в студенческих волнениях. Продолжил образование в Страсбургском университете, «причем выбор этого города определялся тем, что его дядя А.Г. Гурвич был тогда там ассистентом известного антрополога, профессора анатомии Швальбе»[60]. В 1902 году защитил докторскую диссертацию, стал приват-доцентом (1907), был ассистентом К.Ф. Брауна (1902-1907), получил звание профессора (1913). Супруги жили в Страсбурге до начала Первой мировой войны, каждое лето проводили в Одессе. Бракосочетание также состоялось в Одессе[61].

И сына Сергея Лидия Соломоновна родила в Одессе. А вот диплом врача получила в Страсбурге. Медицинские знания она использовала для помощи членам и друзьям семьи. Н.Д. Папалекси так характеризует ее:

«Человек редких душевных качеств, Лидия Соломоновна Исакович сыграла исключительную роль в жизни Леонида Исаковича»[62].

Л.И. Вернский, внук И.Е. Тамма, писал о ней с большой теплотой:

«Я довольно рано проникся «культом Л.И. Мандельштама». Сколько себя помню, над дедушкиным столом висел прекрасный портрет Леонида Исааковича. Дед неизменно повторял: «Я ему всем, всем обязан». И я с детства с обожанием относился ко всему клану Мандельштамов — Исаковичей — Райских — Арнольдов. Лидия Соломоновна Мандельштам (жена Л.И.) была добрым ангелом нашей семьи. Никогда не практиковавшая, Л.С. была удивительным диагностом. В 39-м, разговаривая с бабушкой по телефону, она усомнилась в том, что у мамы осложнение после ангины, и добилась, чтобы ее отвезли в Басманную больницу. Из-за маминой сдержанности медсестры отнеслись к ней как к «воображале». Но пришедший врач вовремя отправил ее на операционный стол: ей грозил перитонит. Десять лет спустя Л.С. настояла, чтобы мама непременно легла в 4-й роддом (в Леонтьевском переулке). Я рождался перевернутым, и только благодаря этому настоянию Лидии Соломоновны тяжелые роды завершились благополучно»[63].

Евгения Соломоновна Биллиг, сестра Лидии Соломоновны, вспоминает, что та, «заботившаяся о каждом заболевшем друге, получила от Тамма все нужные для близких и бесчисленных подопечных редкие лекарства»[64]. И.Е. Тамм привез заказанные лекарства из Стокгольма, где ему была вручена Нобелевская премия.

Сергей Леонидович Мандельштам

(9 (22) февр. 1910 — 6 нояб. 1990)

Член-корреспондент АН СССР (1979). В возрасте 12 лет с родителями переехал в Москву. Окончил физико-математический факультет МГУ (1931). Работал в Научно-исследовательском институте физики МГУ (1931-1935), заведовал лабораторией Физического института АН имени П.Н. Лебедева. В 1944-1947 годах — профессор Московского института стали. С 1947 года — профессор и с 1957 заведующий кафедрой «Квантовая оптика» Московского физико-технического института. Организатор и первый директор Института спектроскопии АН СССР (1968-1989).

Основные научные работ посвящены атомной спектроскопии и её приложениям, а также внеатмосферной астрономии. Он получил и исследовал в лабораторных условиях и в спектрах солнечных вспышек спектры высокоионизированных атомов. Изучил условия ионизации и возбуждения атомов и ионов в плазме, уширения и сдвига спектральных линий. Впервые измерил температуру молнии и разработал гидродинамическую теорию искрового разряда. Выполнил исследования по теории и практике спектрального анализа и его внедрению в промышленность. Заложил теоретические и экспериментальные основы нового научного направления — рентгеновской солнечной астрофизики.

Под руководством С.Л. Мандельштама разработано множество оригинальных конструкций научной аппаратуры для спутников.

Всесторонне изучил рентгеновское излучение Солнца, установил, что оно имеет в основном термическую природу и состоит из квазипостоянной и медленно изменяющейся компонент. В 1963 году он вместе с сотрудниками получил первую в СССР фотографию Солнца в рентгеновском диапазоне, а в 1965 году впервые измерил линейчатый спектр короны Солнца.

Сталинская премия третьей степени (1946), Государственная премия СССР (1977), премия имени Д.С. Рождественского (1977).

Евгения Соломоновна Биллиг (урожденная Исакович)

(28 июня (9 июля) 1889[65] — 1978)

Евгения Соломоновна — кандидат биологических наук, сотрудница отдела экспериментальной биологии Всесоюзного института экспериментальной медицины (Ленинград), который в 1930-1941 годах возглавлял А.Г. Гурвич. Вместе с другими сотрудниками занималась изучением митогенетического излучения. В письмах биолога Б.С. Кузина к дочери Гурвича Анне находим сведения, что Евгения Соломоновна написала о Гурвиче интересные воспоминания, к сожалению, неопубликованные[66]. Блокадница: «В Боровое меня эвакуировали после первой блокадной зимы, проведенной в Ленинграде»[67]. Летом 1941 года в Боровое (курорт в Казахстане) были эвакуированы пожилые академики с семьями, в том числе и Л.И. Мандельштам. В июле 1943 года Евгения Соломоновна была зачислена в Библиотеку Академии наук на должность помощника библиотекаря (числилась находящейся в длительной командировке)[68].

В 1945 году Гурвич был назначен директором Институт экспериментальной биологии (Москва), и Биллиг стала сотрудницей лаборатории митогенеза[69].

В 1948 году Президиум АМН СССР официально запретил медицинскую генетику, Гурвич был освобожден от обязанностей директора института. Митогенетическая лаборатория, хотя в уменьшенном составе, продолжала работать под руководством его дочери Анны, окончательно была закрыта в 1953 году. В книге А.Г. и Л.Д. Гурвичей «Митогенетическое излучение» (1934, 1945) упоминаются довоенные исследования Биллиг (С. 60, 94, 123). В книге А.А. Гурвич «Проблема митогенетического излучения как аспект молекулярной биологии» (1968) упоминаются исследования Биллиг, выполненные в 1945, 1947, 1959 годах (С. 71, 181, 201, 206, 208, 209).

В июле-сентябре 1964 года Биллиг работала главным библиографом естественно-научной группы научно-библиографического отдела Всероссийской государственной библиотеки иностранной литературы. Для книги о А.Г. Гурвиче[70] составила список его опубликованных работ (С. 194-202).

Интересную деталь о способностях Евгении Соломоновны к стихосложению находим в «Воспоминаниях о Тамме»:

«Мне часто случалось по разным поводам писать Игорю Евгеньевичу шутливые стихи, неизменно встречавшие доброжелательный прием, и я с удовольствием носила звание «притаммного поэта»[71].

Владимир Игоревич Арнольд

(12 июня 1937 — 3 июня 2010)

Родился в Одессе. Один из крупнейших математиков XX века. Академик АН СССР (РАН, с 1990, член-корреспондент с 1984), иностранный член Национальной АН США (1983), Французской АН (1984), Лондонского королевского общества (1988), Национальной академии деи Линчеи (1988), Американской академии искусств и наук (1987), Американского философского общества (1990), Европейской академии (1991), доктор физико-математических наук (1963), главный научный сотрудник Математического института имени В.А. Стеклова РАН, профессор МГУ и Университета Париж-Дофин. Лауреат Ленинской премии (1965), премии Крафорда (1982), премии Вольфа (2001), Государственной премии РФ (2007), премии Шао (2008). В честь В.И. Арнольда назван астероид (10031) Владарнольда.

На гениальном правнуке Моисея Бейленсона, пожалуй, можно статью и закончить.

P.S. В 1928 году Р.М. Исакович передала 16 единиц хранения из архива отца и 10 единиц хранения на еврейские темы в первый Всеукраинский музей еврейской культуры имени Менделе Мойхер-Сфорима[72]. (Музея давно нет, все документы пропали). Однако бо́льшая часть архива осталась после ее смерти в Ленинграде. В 2004 году М.Р. Бельский встретился с С.С. Трессером (1950-2012) — режиссером, коллекционером, автором книги о художнике М.И. Соломонове. Дадим слово Бельскому:

«С. Трессер приобрел полотняный портфель с бумагами из архива Р. Исакович в одном из букинистических магазинов Петербурга. Позже он пытался пристроить архив в какой-либо музей, библиотеку или архив, но все вежливо отказывались от бумаг. Возможно, документы семьи Бейленсон-Исакович, фамилии которых не относятся к числу широко известных, мало кого волновали, ибо в архиве том не было сведений о выдающихся личностях прошлого и современности, или ярчайших звездах литературы, искусства и науки. Думаю, такой взгляд порочен, ибо никому не дано оценить ту или иную бумагу ушедшего времени, а документы провинциального происхождения, доселе неизвестные, вообще не имеют цены… Почувствовав полное безразличие к судьбе архива Р.М. Исакович, С. Трессер отвез архив на хранение в Израиль, оставив для себя лишь опись документов»[73].

При работе над статьей я обнаружила, что в 2021 году Аукционный дом «Антиквариум» (Петербург) выставил на продажу лот «Семейный архив Исаковичей. 1870-е — 1930-е гг.». Лот описан следующим образом:

«В архив вошел 121 предмет из семейного архива Исаковичей. Самый ранний — приглашение на свадьбу Соломона Исаковича и Рашели (Рахили) Белинсон — датирован 1876 годом. Около половины архива занимает переписка супругов Исаковичей между собой и с детьми, другая часть состоит из различных деловых бумаг — судебных документов, справок из Министерства Внутренних дел, разрешений на издание газеты и др. Несколько документов связано с еврейским писателем Моисеем Белинсоном (1835-1908)»[74].

Как видим, фамилия приведена неправильно, отсюда и путаница с личностями печатника Моисея Бейленсона и писателя Моисея Белинсона. Аукцион состоялся 4 марта 2021 года, лот продан не был.

P.P.S. Из всех потомков Моисея Бейленсона я знала лично только Виталия Дмитриевича Арнольда (4 окт. 1968 — 4 янв. 2017), его праправнука, с которым мы разговаривали и о Мандельштамах, и о Арнольдах. Вот, что он сказал в интервью, которое дал в 2013 году:

«Я действительно примерно со старших классов школы интересовался историей собственной семьи. Наверное, в большинстве семей попытка посмотреть на три поколения вглубь приводит к очень нетривиальным фактам из бытовой, политической культуры и истории нашей страны. Получается, все это вопрос знания собственной истории. Я изучал это, по мере сил я стараюсь это знать и кому-то рассказывать. Действительно, мне повезло, потому что со стороны мамы и папы, бабушки и дедушки есть о чем и знать, и рассказывать: совершенно удивительные ситуации, нетривиальные связи и неожиданные вещи. Есть тут громкие имена или нет, это неважно»[75].

Ему было бы интересно прочитать эту статью.

Примечания

[1] Гетманский Э. Еврейское книгопечатание в Российской империи // https://club.berkovich-zametki.com/?p=15292

[2] Бельский М.Р. Еврейские типографии старой Одессы. — О., 2005. — С. 14.

[3] ГАОО. — Ф. 1. — Оп. 199. — Д. 707. — Л. 31, 37.

[4] ГАОО. — Ф.2. — Оп. 1. — Д. 1918. — Л. 162-165.

[5] Бельский М.Р. Еврейские типографии старой Одессы. — О., 2005. — С. 20.

[6] Ведомости Одесского градоначальства. — 1893. — 29 апр.; Одес. новости. — 1893. — 26. мая.

[7] Бельский М.Р. Еврейские типографии старой Одессы. — О., 2005. — С. 18.

[8] Там же.

[9] Газети України 1816–1916 років у фондах Національної бібліотеки України імені В. І. Вернадського: каталог. — К., 2019. — С. 194.

[10] Лавринович Д.С. Участие октябристов и конституционных демократов в выборах I Государственной думы на территории Беларуси // Первая российская революция 1905–1907 гг.: к 110-летию начала революционных событий: сб. ст. — Минск, 2015. — С. 32.

[11] Лавринович Д.С. Деятельность Конституционно-демократической партии на территории Минской губернии в 1917 г. // Працы гістарычнага факультэта БДУ: навук. зб. Вып. 5. — Мінск, 2010. — С. 75.

[12] Замошкин Н. Лугин А. Джиадэ, или трагические похождения индивидуалиста. Москва. 1928. [Рецензия] // Новый мир. — 1929. — № 1. — С.301-302.

[13] Аржаковский А.А. — Журнал ПУТЬ (1925—1940): Поколение русских религиозных мыслителей в эмиграции. — К., 2000. — С. 54.

[14] https://predanie.ru/book/84906-professiya-zhena-filosofa/

[15] Хазан В. Довид Кнут: Новые материалы // Литературый факт. — 2017. — № 6. — С. 108-109.

[16] https://predanie.ru/book/84906-professiya-zhena-filosofa/

[17] Дни напряженной тревоги. (Из дневника Л.Ю. Бердяевой. 1939-1945) // Встречи с прошлым. М., 1996. — Вып. 8. — С. 334.

[18] https://ru.wikipedia.org/wiki/Массиньон,_Луи

[19] Mayeres A. Massignon face au sionisme // https://journals.openedition.org/bcrfj/6248

[20] Хазан В. Довид Кнут: Новые материалы // Литературый факт. — 2017. — № 6. — С. 109.

[21] The Amazing Story of Alexander Glasberg //https://www.everand.com/book/534599472/The-Amazing-Story-of-Alexander-Glasberg

[22] Mayeres A. Massignon face au sionisme // https://journals.openedition.org/bcrfj/6248

[23] https://naiwen.livejournal.com/548046.html

[24] Młynarczyk J. Szaleństwo i wiara Elżbiety Belenson. Próba przekładu // Elpis. — 2020. — № 22. — Р. 135-138.

[25] Глазинская Е.Т. Безумие и потусторонность в прозе Л. Улицкой // Культура и текст. — 2018. — № 3. — С. 121-130.

[26] https://forum.yar-genealogy.ru/index.php?showtopic=145&st=35

[27] Жаботинский Владимир (Зеэв). Вскользь // Жаботинский Владимир (Зеэв). Полное собрание сочинений в 9-ти т. Т.3. Проза. Публицистика. Корреспонденции. — Минск, 2010. — С. 184.

[28] Бакунцев А.В. Иван Бунин — несостоявшийся редактор газеты «Южное обозрение» // Литературный факт. — 2017. — № 4. — С. 131.

[29] Евреи в культуре русского зарубежья. Сб. ст., публикаций, мемуаров и эссе: 1919-1939 гг. — Иерусалим, 1993. — Вып. 2. — С. 243.

[30] https://royallib.com/book/polonskaya_elizaveta/goroda_i_vstrechi_kniga_vospominaniy.html

[31] Незабытые могилы. Российское зарубежье: некрологи 1917-1997. В 6-ти т. Т. 1. — С. 241.

[32] https://royallib.com/book/polonskaya_elizaveta/goroda_i_vstrechi_kniga_vospominaniy.html

[33] https://www.geni.com/people/Рашель-Бейленсон/6000000002964210939

[34] Бельский М.Р. Еврейские типографии старой Одессы. — О., 2005. — С. 20.

[35] Бельский М.Р. Еврейские типографии старой Одессы. — О., 2005. — С.18.

[36] Одес. вестник. — 1874. — 30 мая.

[37] ГАОО. — Ф. 39.— Оп. 2. — Д. 9. — Л. 77.

[38] ГАОО. — Ф. 39. — Оп. 2. — Д. 9. — Л. 77.

[39] Бельский М.Р. Еврейские типографии старой Одессы. — О., 2005. — С. 22-24.

[40] Там же. — С. 24.

[41] Фабрики и заводы всей России. — К., 1913. — Стб. 1377.

[42] Дубнов С.М. Книга жизни. Воспоминания и размышления. Материалы к истории моего времени. — Иерусалим; М., 2004. — С. 96.

[43] Бельский М.Р. Еврейские типографии старой Одессы. — О., 2005. — С. 22.

[44] Там же. — С. 25.

[45] ГАОО. — Ф. 39. — Оп. 4. — Д. 3. — Л. 138 об.

[46] https://odportal.com.ua/arh/indi.html

[47] Ф. 39. — Оп. 5. — Д. 26. — Л. 96.

[48] https://royallib.com/book/arnold_vladimir/istorii_davnie_i_nedavnie.html

[49] Биллиг И. С. Из оставшегося в памяти // Воспоминания о И. Е. Тамме. — 3-е изд., доп. — М., 1995. — С. 38.

[50] ГАОО. — Ф. 39. — Оп. 5. — Д. — 138, ч.3. — Л. 188.

[51] https://ru.wikipedia.org/wiki/Исакович,_Михаил_Александрович

[52] https://royallib.com/book/arnold_vladimir/istorii_davnie_i_nedavnie.html

[53] ГАОО. — Ф. 39. — Оп. 5. — Д. 131. — Л. 232 об.

[54] https://uk.wikipedia.org/wiki/Арнольд_Ігор_Володимирович

[55] https://royallib.com/book/arnold_vladimir/istorii_davnie_i_nedavnie.html

[56] ГАОО. — Ф. 39. — Оп. 5. — Д. 146. — Л. 343 об.

[57] https://royallib.com/book/arnold_vladimir/istorii_davnie_i_nedavnie.html

[58] https://www.lzb.lt/ru/2019/02/17/нехама-галич-спел-песню-и-сказал-что/

[59] ГАОО. — Ф. 39. — Оп. 5. — Д. 1._1884. — Л. 21 об.

[60] Папалекси Н. Д. Леонид Исаакович Мандельштам. (Краткий очерк жизни и научной деятельности) // Мандельштам Л. И. Полное собрание трудов. Т. 1. — М., 1948. — С. 10.

[61] ГАОО. — Ф. 39. — Оп. 5. — Д. 124. — Л. 231

[62] Папалекси Н. Д. Леонид Исаакович Мандельштам. (Краткий очерк жизни и научной деятельности) // Мандельштам Л. И. Полное собрание трудов. Т. 1. — М., 1948. — С. 14.

[63] Вернский Л. Светлячки памяти // Природа. — 1995. — № 7. — С. 188.

[64] Биллиг И.С. Из оставшегося в памяти // Воспоминания о И.Е. Тамме. — 3-е изд., доп. — М., 1995. — С. 42.

[65] ГАОО. — Ф. 39. — Оп. 54. Д. 45, ч. 2. — Л. 188 об.

[66] Кузин Б.С. Из писем к А.А. Гурвич // Вопросы философии, — 1992. — № 5. — С. 164-191.

[67] Биллиг И.С. Из оставшегося в памяти // Воспоминания о И. Е. Тамме. — 3-е изд., доп. — М., 1995. — С. 40.

[68] https://www.иностранка-рудомино,рф/staff-biofoto-bi

[69] Колтовой Н.А. Книга 4. Часть 1. Хемилюминесценция // chrome-extension://efaidnbmnnnibpcajpcglclefindmkaj/https://s.siteapi.org/ea3d7c35540aa60/docs/62c772a6b39742606199f0dae11ebff18c33102e.pdf

[70] Белоусов Л.В. Александр Гаврилович Гурвич: 1874-1954 / Л.В. Белоусов, А.А. Гурвич, С.Я. Залкинд, Н.Н. Каннегисер. — М.: Наука, 1970. — 203 с.

[71] Биллиг И.С. Из оставшегося в памяти // Воспоминания о И.Е. Тамме. — 3-е изд., доп. — М., 1995. — С. 42.

[72] Бельский М.Р. Еврейские типографии старой Одессы. — О., 2005. — С. 21.

[73] Бельский М.Р. Еврейские типографии старой Одессы. — О., 2005. — С. 21-22.

[74] https://anticvarium.ru/lot/show/53855

[75] https://pedsovet.org/article/pogib-vitalij-arnold