Сегодня трудно себе представить, что кто-то может обвинить евреев в неумении смеяться. Стив Аллен в своей «Истории американского юмора» (1981) отмечал: «80% комиков в США — евреи, а производство комедий можно назвать еврейским надомным промыслом». Вспомним, что и в СССР было примерно так же. Не говоря уже о несметном количестве передаваемых друг другу еврейских анекдотов.
ЕВРЕИ — ДЕТИ СМЕХА
«И сказала Сара: “Смех сделал мне Элохим…»
(Берейшит, 21:6)
В чем только не обвиняли евреев?! Когда убедились, что у них нет хвоста и рогов, решили: зато они чужды науке и музыке, у них отсутствует чувство юмора. Сегодня можно уже не трудиться опровергать такие глупые инвективы, а вот в 1893 г. главному раввину Лондона Герману Адлеру пришлось написать статью для «Эклектического журнала иностранной литературы, науки и искусства», опровергающую этот вздор. Он отвечал на утверждение двух выдающихся интеллектуалов своего времени, Эрнеста Ренана и Томаса Карлейля, что у евреев полностью отсутствует чувство юмора (вероятно, они проецировали на своих еврейских современников средневековую карикатуру на суровых фарисеев). Адлер привёл примеры еврейского юмора от Танаха до Мозеса Монтефиоре. Еврей Анри Бергсон: в 1900 году написал «Смех: эссе о значимости комичного». Большую роль в изучении еврейского юмора сыграл З. Фрейд, отметивший в своей книге о чувстве юмора и бессознательном, что он не знает другого народа, который, подобно евреям, был бы способен так смеяться над собой.
Сегодня трудно себе представить, что кто-то может обвинить евреев в неумении смеяться. Стив Аллен в своей «Истории американского юмора» (1981) отмечал: «80% комиков в США — евреи, а производство комедий можно назвать еврейским надомным промыслом». Вспомним, что и в СССР было примерно так же. Не говоря уже о несметном количестве передаваемых друг другу еврейских анекдотов.
Если Авраам — общий предок евреев и арабов, то чисто еврейским предком можно считать праотца Исаака (Ицхака), чьё имя означает «смех». В еврейском языке (иврите) очень много слов, которые выражают всевозможные оттенки смеха. Связь евреев с юмором настолько сильна, что многие из них считают чувство юмора неотъемлемой частью своего еврейства (интересно, сколько из них столь же преданы Шаббату, как комедийным сериалам?!).
Вместе с тем легенда об отсутствии чувства юмора у евреев возникла не на пустом месте. За этим стоял образ сурового библейского Бога и застарелое осуждение духовенством смеха как демонического проявления. Средневековые отцы церкви учили, что смех — это орудие дьявола, который соблазняет людей. В проповедях Иоанна Златоуста и Амвросия Медиаланского говорится, что Бог никогда не смеется. В древнерусской религиозной культуре «смех сделан устойчивой приметой беса» (Д.С. Лихачев). Позднее Мишель Монтень и янсенисты в западной культуре выступали против юмора. И даже в XX в. Мережковский называл смех главным свойством дьявола наряду с ложью. Современный читатель знает эту проблематику благодаря роману Умберто Эко «Имя розы».
И раввинская литература неоднозначно относится к комедии, и в этических руководствах часто встречаются осуждения «шутовства» (“лейцанут” на иврите). Существует легенда, что главный раввин Кракова Шимон Софер умер сразу после Пурима из-за горя, причиненного особо непочтительным пурим-равом, избираемым на Пурим комедийным персонажем, изображающим раввина,
В апреле 1661 года в Вильне собрался совет еврейских мудрецов, чтобы запретить евреям шутить, проказничать и смеяться. Раввины запретили все виды шуток и развлечений, кроме одного — «конферанса» бадхенов на свадьбах. С чем был связан запрет? С Хмельниччиной. Мудрецы решили, что евреи заслужили это наказание Господне за свои грехи. Отныне печаль должна была стать «визитной карточкой» иудея. Запрет этот давно потерял свою силу, о чем особенно важно напоминать в канун веселых еврейских праздников Ханука и Пурим.
Итак, еврейский юмор возник не в рамках ортодоксального раввинизма, а вот у евреев-хасидов давно лучшей молитвой считаются именно смех, танцы и веселье.
В связи с повышением в современном обиходе престижа смеховой культуры возникло целое направление в изучении Библии (Дж. Айчель, В. Видби, К. Хайерс, М. Скрич и мн. др). с точки зрения обнаружения там скрытого комизма: иронии, игры слов, преувеличений, нарочитых повторов, параллелей и т.п. Объектами рассмотрения чаще всего становятся Книги Бытия, Исход, Песнь Песней, пророка Ионы, Иова и Екклесиаст.
СМЕЕТСЯ ЛИ БОГ?
“Бог сотворил нас по своему образу и подобию.
Но откуда уверенность, что он работал в
реалистической манере?»
Станислав Ежи Лец
Скажи мне, кто твой Бог, и я скажу, кто ты. Милан Кундера в своей иерусалимской лекции говорил: «Есть чудесная еврейская пословица: «Человек думает, Бог смеется». Юмор является противоядием от всех форм тоталитаризма, несвободы и принуждения. Но отчего смеется Бог, взирающий на думающего человека? Оттого, что человек думает, а истина от него ускользает. Оттого, что чем больше люди думают, тем больше отдаляется мысль одного человека от другого. И, наконец, оттого, что человек никогда не является тем, чем он себя мыслит… Дон Кихот думает, Санчо думает, и не только правда мира, но и их частная правда ускользает от них». Если твой Бог — это мрачное существо, которое нарисовала твоя фантазия, ты поставил печать «аминь» и ничего другого для тебя быть не может.
Согласно Талмуду, Б-г, с одной стороны, не смеется, во-первых, потому, что смех — это телесное проявление, а Б-г — трансцедентное, метафизическое явление. Сказать, что Б-г смеется всё равно, что сказать, что у Б-га может быть насморк. Во-вторых, как Он может смеяться, если Храм Его разрушен и до сих пор не восстановлен. А Храм — Его жилище. И значит, Он покамест бомж. В-третьих, Б-г таки смеется, потому что сказано, что часть своего времени Он играет с Левиафаном. Это у Него такое домашнее животное. А «игра» на иврите — «схок», что очень похоже на «цхок» — «смех». Значит, смеется. И в мидрашах, и у Хаима Нахмана Бялика говорится, что Б-г четверолик, и 4-й лик Его — смеющийся. Но смеется Он добродушно. Смеется, а не насмехается. В этом Его милосердие, ведь весь мир лежит в грехе, и если судить его по-настоящему, то следовало бы его уничтожить. Так что смеется Праведный, вместо того чтобы судить. Но в последние, эсхатологические, времена, когда Б-г будет уже наконец судить народы, смех Его уже не будет таким веселым. И посмеется Он над теми народами, которые раньше отвергали Тору, а в последние дни придут каяться и уже захотят взять Тору себе, но будет поздно. Перед концом времен все пожелают быть как евреи, но не тут-то было…
ЮМОР В ВЕТХОМ ЗАВЕТЕ
Конечно, кое-кому вся Библия кажется очень смешной. Одного слова «еврей» некоторым достаточно, чтобы начать смеяться.
Авторов «занятных» библий, разных там Ярославских и Токвилей, веселит почти каждое слово в ТаНаХе, особенно они понаторели в поиске различных противоречий и нестыковок. Это критики Библии. О них мы говорить здесь не будем. Но в Священном Писании и реально есть немало такого, что, возможно, казалось забавным и самим его составителям, и набожным переписчикам. Конечно, сегодня редко встретишь человека, смеющегося за чтением Библии. Таков уж наш пиетет перед этой книгой. Но это напрасно. Не стоит уподобляться мрачным исламистам, готовым убить за пародию или карикатуру на пророка. В Библии на самом деле немало забавного, хотя это книга и не для развлечения писалась. Ведь в ней рассказывается о людях, их жизни, о человеческой комедии, а в жизни людей постоянно встречаются комические ситуации, и Библия очень откровенно о них рассказывает.
Вот написал я, что Библия не для развлечения писалась. А после подумал: так ли это? Другого чтения ведь не было. А тут тебе и фольклор, и эротика Песни песней, и героический эпос, и плутовской роман — все жанры, и юмор тоже. Так что и для развлечения, конечно…
ТОРА (ПЯТИКНИЖИЕ)
КНИГА БЫТИЯ (БЕРЕШИТ)
Вы уже знаете, что имя Ицхак означает «смех, он смеется», и об этом смехе Сарры прямо говорится в тексте Св. Писания.
История рождения Исаака — это юмористическая история. Из утробы Авраама и Сарры родится смех Бога. И родился он в обстановке, когда главные действующие лица смеялись. Когда Бог подтверждает заключение завета с Авраамом и говорит о том, что у него будет бесчисленное потомство, Авраам в ответ смеется. Он говорит самому себе: неужели от столетнего будет сын? А Сарра девяностолетняя, неужели родит? Авраам смеется над своей старостью, немощью. Но он доверяет Богу, который может сделать невозможное.
Смех — это здоровая реакция на то, что Бог входит в твою жизнь. Смех Авраама — это акт веры. Вначале был смех.
Сарра знает, что она бесплодна. Она давно рассталась с мыслью, что у нее родится ребенок. Ее спрашивают: «Ты смеешься?» Она отвечает: «Нет, я не смеялась», — потому что ей страшно и неловко. Но она смеялась, это была реакция верующего человека, и скоро у Сарры будет сын, которого нарекут Смехом.
Одним из типов комических персонажей служит плут (симпатичный мошенник, трикстер). В роли классических библейских образов хитреца выступают Иаков и Лаван, и рассказ об их общении во время двадцатилетнего пребывания Иакова в Харране буквально искрится от их попыток провести друг друга. Смешна история женитьбы Иакова и его взаимоотношений с Лаваном. Еще до этого смешна история продажи Исавом первородства и обмана слепого Ицхака.
Наверное, древних людей очень веселила наивная хитрость праотцев, и они учились по этим историям, как не пропасть в этой жизни, но и сегодня можно было бы из этих сюжетов сделать кино в духе итальянского неореализма с его грустной усмешкой.
Разве история Иосифа Прекрасного, разыгрывающего своих братьев, не наполнена грустной иронией?! Вообще инверсия (переворот в отношениях героев) несет в себе мощный сюжетостроительный потенциал и является классическим комическим приемом.
Многие ситуации просто годятся для плутовского романа, как будто на страницах Библии действуют прямые предки Остапа Бендера. Многие сюжеты откровенно построены по законам комического жанра: переодевания, герои не узнают друг друга (комедия ошибок), исполнение полнлстью переворачивает замысел. Не случайно Рабле и Шекспир вдохновлялись этими текстами.
ЛЕВИТ
То, что для одних свято, другим может казаться смешным. Книга Левит посвящена религиозно-культовой стороне жизни народа Израиля, в частности, системе кашрута, развитой потом в Талмуде. Евреи и их обычаи с древности выглядели нелепыми в глазах окружающих народов, особенно подвергались насмешкам пищевые запреты иудаизма.
ЧИСЛА
Пророк Валаам, который послан проклясть Израиль благословляет его. Насмешка заключается в том, что даже ослица видит Божьего ангела, преградившего дорогу, а нееврейский пророк — нет.
НЕВИИМ (ПРОРОКИ)
КНИГА СУДЕЙ ИЗРАИЛЕВЫХ
Левша Аод засадил меч в брюхо толстяка Еглона, угнетавшего евреев. Чёрный юмор здесь в том, что слуги царя не смеют открыть дверь, думая, что царь пошел в туалет, тогда как на самом деле испражнения исходили из его пронзенных внутренностей.
Сатирически выглядит расправа Иаили с Сисаром, враждебным военачальником, бежавшим от войск Деворы. Сначала она накрыла его ковром, он попросил немного воды напиться. Она подала молока, а потом молотом вбила клин ему в голову.
Это смех над врагами.
В Библии описываются с юмором ситуации, когда человек наговорит с пьяных глаз чего-нибудь, а потом ему это ставят в упрек. Это смех над своими.
Плутом и хитрецом был Самсон. Он силач, но и любитель подшутить, особенно над врагами. Он загадывал загадки, на которые люди не могли ответить, «сводил счеты» (использовал лисиц вместо факелов, чтобы поджечь поля филистимлян), дрался ослиной челюстью, спасался из почти безвыходных ситуаций (унес на себе городские ворота, позволил связать себя, а затем легко разорвал веревки, продемонстрировав свою силу), обманывал (давал Далиле лживые ответы, когда она просила раскрыть секрет его силы). Думаю, такие рассказы очень веселили наших простодушных предков.
КНИГИ ЦАРСТВ
Во Второй книге царств рассказывается, что царь Давид, восхваляя Творца, исполнил танец перед ковчегом Завета. Таким образом он выражал свой молитвенный восторг. Писатель Клайв Льюис отмечал: «Плясал он так самозабвенно, что одна из его жен (Мелхола — Ю.Ш). решила, что он ставит себя в смешное положение. Давид об этом не думал. Он радовался Господу». Ликование может казаться со стороны смешным.
В 18 главе Третьей книги царств Ветхого завета Илия высмеивает пророков Ваала на горе Кармил: «Ваал, «может быть, задумался, или занят чем-либо [облегчается], или в дороге, а, может быть, и спит, так он проснется». Одержав верх, Илия закалывает соперников (числом 450!).
Напротив, в Четвертой книге царств приводится эпизод с пророком Елисеем, который пошел в Вефиль и по дороге жестоко расправился с насмешничавшими над ним детьми: «Когда он шел дорогою, малые дети вышли из города и насмехались над ним и говорили ему: „Иди, плешивый! Иди, плешивый!“ Он оглянулся и увидел их и проклял их именем Господним. И вышли две медведицы из леса и растерзали из них сорок два ребенка» (4, 2; 23—24). Вефиль во время описываемых событий был центром культа Ваала. Как можем убедиться, израильские пророки использовали весьма радикальные методы контрпропаганды: сами могли насмехаться над противниками, а насмешки в свой адрес пресекали, не щадя даже малых детей.
КТУВИМ (ПИСАНИЯ)
ПСАЛМЫ
В Псалме 2:2 говорится о Божьем смехе: «Живущий на небесах посмеется». Речь идет о возгордившихся царях земных. Псалом 37:12-13: “Господь смеется над нечестивыми, ибо видит, что день их приближается”.
ПРИТЧИ СОЛОМОНОВЫ
«Человек в сильном гневе понесет наказание, ибо, если ты спасешь его, тебе придется сделать это только снова». (Другими словами, человек с буйным характером всегда попадает в трудности; не успели вы помочь ему выбраться из одной, как он уже с головой окунулся в другую).
«Может ли человек носить огонь за пазухой И его одежда не сгорит?» Это саркастический вопрос о супружеской измене.
«Богатство заводит много «друзей»; бедность отгоняет их всех» и «Многие добиваются расположения правителя, и каждый является другом того, кто дарит подарки».
Гротескный вариант ленивца представлен в виде человека, который «опускает руку свою в чашу, и не хочет донесть ее до рта своего» (Притч.19:24).
Портрет вздорной женщины тоже нарисован в юмористических красках: «Сварливая жена – сточная труба» (Притч.19:13); ср. (Притч.27:15). По поводу общественных отношений говорится следующее: «Хватает пса за уши, кто, проходя мимо, вмешивается в чужую ссору» (Притч.26:17), а «кто громко хвалит друга своего с раннего утра, того сочтут за злословящего» (Притч.27:14). Или: «Как притворяющийся помешанным бросает огонь… так – человек, который коварно вредит другу своему и потом говорит: “я только пошутил”» (Притч.26:18–19).
КНИГА ИОВА
В Книге Иова содержится несколько отрывков, в которых знакомые Иова называются иронически «друзьями» и «утешителями», тогда как они, в основном, нападают на Иова и своим присутствием делают его жизнь невыносимой. И в таких вот условиях Иов еще способен шутить. В один из моментов он на длинную речь Софара ответил саркастическим замечанием: «Подлинно, только вы люди, и с вами умрет мудрость» (Иов, 12:2). Когда Б-г по-рэкетирски вопрашивает Иова: «Где был ты, когда Я полагал основания земли?..» и т.п., то как-то всплывает ассоциация: «Где вы были 8 лет, когда домбили Бомбас?» Неправоту свою Б-г так и не признал, хотя она очевидна: Он поддался искушению дьявола и решил подвергнуть Иова жестокому испытанию. Но вместе с тем Он осудил друзей Иова, ищущих в несчастьях Иова какой-то смысл. Поразителен сарказм этого текста.
КОХЕЛЕТ (ЭККЛЕСИАСТ)
«О смехе сказал я: «глупость!», а о веселье: «что оно делает?»» (2:1–2); но утверждает и обратное: «И похвалил я веселье; потому что нет лучшего для человека под солнцем, как есть, пить и веселиться: это сопровождает его в трудах во дни жизни его, которые дал ему Бог под солнцем» (8:15).
«И предал я сердце мое тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость: узнал, что и это — томление духа; потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь».
«Все люди проводят свою жизнь в поисках пищи, но, кажется, им никогда не бывает достаточно».
Ситуация культурной исчерпанности, когда как бы ничего нового уже сказано и сделано быть не может, называется нынче ситуацией постмодерна. Всё только повторяется или в лучшем случае по-новому комбинируется. Философу остаётся констатировать это печальное положение и переживать названную коллизию как человеческую драму. В этом смысле первым постмодернистом следовало бы назвать царя Соломона или того, кто в действительности являлся автором Книги Экклесиаста: «Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем». Евреи вообще с периода разрушения Второго Храма живут в ситуации постмодерна. Как еще назвать положение, когда всё, что с вами происходит, так или иначе соотносится и толкуется через Завет? Парадокс в том, что евреи перевели вектор истории в бесконечность, разорвав извечный круг бытия. Но вместе с тем располагают Текстом, сквозь который, как через «магический кристалл», можно всегда отыскать объяснение происходящему. Иначе говоря, все смыслы заданы заранее, хотя даже и в этих рамках остается простор для амбивалентного толкования реальности, а значит, и для грустной иронии..
КНИГА ПРОРОКА ИСАИИ
К разряду сатирического юмора относятся отрывки из ТаНаХа, высмеивающие идолопоклонство. Например, презрительными характеристиками осыпается язычник, изготовляющий идола из дерева, которое служит ему также топливом, а затем повергающийся перед идолом со словами: «Спаси меня; ибо ты Бог мой».
ПРАЗДНИК ПУРИМ И КНИГА ЭСТЕР
Можно сказать, что еврейский театр начался с Пурима: это сопровождавшие праздник театральные действа — пуримшпили, т.е. представления по мотивам библейской Книги Эстер. В Европе в эпоху Cредневековья евреи, естественно, не посещали церковные мистерии и драмы. Но они охотно заимствовали формы европейского народного театра. Известны шуточные пуримские комедии и фарсы на испанском и арабском языках, но особого расцвета традиция праздничных пуримских представлений достигла на идиш — в среде ашкеназского еврейства, особенно восточно-европейского. В Германии, Польше и Белоруссии студенты иешив разыгрывали пуримшпили. Название «пуримшпил» распространилось и на представления по другим сюжетам из Священного писания. Очень часто они давали весьма фривольную трактовку библейскому тексту, что вызывало бурный протест раввинов. Поглазеть на «пуримшпили» охотно приходили и соседи-христиане.
Интересно, что первым театральным представлением в Москве была постановка в XVII в. пьесы «Артаксексово действо», сочинённой в стихах по заказу царя Алексея Михайловича на ветхозаветный сюжет об Есфири,
Эстетика карнавала связана не только с безудержным разгулом, но и с выворачиванием мира наизнанку, когда «верх» и «низ» меняются местами – и это основной прием комического. Смех обнажает относительность, непостоянство всего на свете. Идея зазеркалья, перевернутого мира совпадает с основной идеей христианства. Ведь богатые и бедные на «том свете» поменяются местами: бедные будут блаженствовать, а богатые гореть в аду. У евреев сходная идея смены ролей реализуется в празднике Пурим, основанном на событиях, произошедших в диаспоре в период после Вавилонского пленения. Главные персонажи Мегилат (свитка) Эстер имеют по нескольку имен: еврейское и языческое, что как бы заменяет им маски. Вот главная героиня, ее еврейское имя прямо указано в Книге — Адаса, то есть «мирт». Почему же ее называют Эстер? Потому что Эстер (или Истагар) — это вавилонская Иштар, она же финикийская Астарта; Мордехай — «слуга Мардука», но из традиции мы знаем, что у него есть еврейское имя Малахи, хотя в тексте оно не упомянуто ни разу. Сюжет Книги Эстер восходит к вавилонскому мифу о борьбе Мардука и Иштар против эламских богов Хуммана (ср.: Аман или Хаман) и Вашти. В греко-римской традиции Иштар сопоставляется с Афродитой-Венерой, а Мардук с Аресом-Марсом. Это и имена планет. Марс дал имя месяцу марту, а Афродита — апрелю. Это ранняя весна, Начало года. Тогда Новый год праздновался весной. Остатки этих языческих традиций сохранились в виде масленицы и разнузданных карнавалов… По-видимому, евреи привезли этот обычай из чужой земли и отмечали его, как и мы любим на Новый год украшать ёлку и пить под бой курантов, не ведая почему и зачем. Еврейским законодателям не удалось сладить с этим обычаем, и они решили его присвоить и как-то вписать в традицию. А уж мудрые каббалисты усмотрели тут и скрытый смысл, и символику цифр, и глубокое значение.
Практически у всех героев есть двойники и антиподы в сюжете и в мифологии (Эстер — Вашти, Мордехай — Аман; царь Ахашверош меряется широтой души с иудейским Богом: он спрашивал евреев: «Может ли ваш Бог задать вам такой же пир или лучше?» (Мидраш Эстер Раба, 2:5). Мудрецы Талмуда связывают Амана с Эсавом-Амалеком, Эстер с Сарой, а Мордехая с Биньямином.
«Мегилат Эстер» вкупе с агадическими добавлениями — искуснейшее литературное произведение. Двойники имеются не только у персонажей, но и эпизодов: два пира в начале повествования, два в середине и два в конце, две беседы Амана с женой и друзьями, две аудиенции, данные Эстер Ахашверошем, два обращения к евреям Персии и т.д. Характерны повороты сюжета, в результате которых действующие лица меняются ролями: Эстер поступает так, как ей велел Мордехай, Мордехай выполняет распоряжение Эстер; Мордехай занимает место Амана при дворе, Эстер занимает место Вашти, Ахашверош отдает свой перстень Аману, а в дальнейшем – Мордехаю; царь сначала отдает приказ об уничтожении евреев и разграблении их имущества, а потом разрешает евреям истребить и ограбить их врагов, причем о содержании приказов и о том, как их рассылали, говорится в почти идентичных выражениях.
Перекличка эпизодов создает дополнительный эффект по контрасту (Вашти отказывается явиться на пир по приказу царя, а Эстер является к Ахашверошу без приглашения, рискуя жизнью ради своего народа, и приглашает его на пир; Мордехай и под угрозой смерти отказывается кланяться Аману, а тот в подобной же ситуации ведет коня Мордехая под уздцы и подставляет собственную спину под ногу Мордехая, садящегося в седло. Подвох нарывается на подвох: Амана вешают на виселице, приготовленной им для Мордехая. К этому добавляются эпизоды комической путаницы: дочь Амана по ошибке выливает на отца содержимое ночного горшка, полагая, что перед ней Мордехай (Трактат Мегила); Аман, пытаясь вымолить у Эстер пощаду, случайно падает на ее ложе, и царь, решив, что тот пытается изнасиловать царицу, приказывает немедленно казнить его. Чисто литературный характер носят эпизоды счастливых случайностей и совпадений, например, раскрытие Мардохеем заговора двух евнухов, установление длительного срока между указом об истреблении иудеев и его исполнением, благодаря чему Есфирь успела исполнить свой замысел; бессонница царя, во время которой он заставлял читать себе «памятную книгу дневных записей» и вспомнил о благодеянии Мардохея и т.д. Ряд деталей носит откровенно карикатурный, гротескный характер: Ахашверош издает абсурдный, указ о том, «чтобы всякий муж был господином в доме своем», царский пир продолжается 180 дней и т. д. Учитывая всё это, Книгу Эстер можно охарактеризовать как стилизованную новеллу из жизни персидского двора.
Название «пурим» означает «жребий», ибо Аман использовал жребий («пур» на аккадском), чтобы решить, в какой день убить евреев. Этот жребий пал на месяц Адар. Но этот период совпадает с празднованием нового года многими народами Ближнего Востока. В Древнем Вавилоне царь на новый год покидал город на несколько дней, и народ делал что хотел. Считалось, что в такие дни решается судьба (жребий) народа в следующем году. Смутная память об этом сохранилась у евреев в последующие эпохи. Таким образом, Пурим имеет языческие корни, а Книга Эстер, скорее всего, была сочинена для обоснования еврейского характера праздника, перенятого в изгнании. Вообще идея карнавала не еврейская, но, попав однажды на иудейскую почву, обросла необходимыми карнавальными атрибутами: в Пурим снимаются запреты, и самые серьезные люди напиваются, облачаются в маски и карнавальные костюмы; только в этот праздник-карнавал разрешено еврею переодеваться в женское платье. Чтение Свитка Эстер в синагоге принято прерывать шумом, топотом, свистом и треском специальных пуримских трещоток. Для того-то и нужен маскарад, чтобы человек, напившись и нацепив маску, отстранился от себя, перестал относиться к себе серьезно.
Карнавалы нужны, чтобы хотя бы раз в году разрушить привычную иерархию социального и культурного бытия, ощутив её условность и временность. Но евреи в рассеянии и так жили в ситуации не столько иерархической, сколько сетевой организации жизни (что, возможно, и обеспечило их беспримерную выживаемость), но в галуте почти всегда находились в оппозиции враждебному и опасному окружению. И именно эта ситуация нуждалась в разрядке напряжения. Поэтому у многострадального еврейского народа идея пуримского карнавала выражается в смене ролей насильника и жертвы. Пурим, этот жизнерадостный праздник, утверждающий веру в торжество евреев над своими врагами, учит нас никогда не сдаваться.
В мидрашах, комментирующих Книгу Эстер, часто употребляется выражение «ве-наафох гу» («наоборот»). Почти все акценты этой части ТаНаХа очень условны и амбивалентны: легко могут переходить в свою противоположность. Так, гордыня царицы Вашти (Астинь) может быть представлена как защита своего женского и человеческого достоинства, недаром она стала символом современного феминистского движения. Взаимоотношения Эстер и Мардохея более чем двусмысленны. Он то ли дядя, то ли опекун или приемный папаша, то ли сводник, интриган и сутенер — мотив, неоднократно встречающийся в Библии. Выдвинулся Мордехай за счет доноса, что как бы не такая уж и доблесть. Мордехай и Эстер действительно спасли свой народ, но при этом была проявлена чрезмерная жестокость. В результате текст Книги Эстер эксплуатируется антисемитами для раздувания ненависти к евреям. Ставят в вину, что евреи якобы убили слишком много своих врагов. А как следует поступать с теми, кто хочет убить тебя?! Но говорят: зачем было убивать сыновей Амана и еще 75 тысяч жителей? Но ведь ничего этого на самом деле не было. Не существует не еврейских источников, подтверждающих это событие. Искать какую-либо историческую основу в похождениях Эстер, Мордехая, царя Ахашвероша и Амана совершенно бессмысленно (кроме самого факта, что евреи таки были в вавилонском, а потом персидском пленении). Это просто художественное произведение, созданное гораздо позже описанного времени. Если смотреть на Мегилат Эстер именно с точки зрения карнавальной культуры, то становится ясно, что обвинять евреев в жестокости на основании этого текста — то же самое, что обвинять, например, Вл. Маяковского в садизме на основании его стихов: «Я люблю смотреть, как умирают дети…» или видеть садизм в черном юморе. Это литература, скандализирующая обывателя, вызов, нарушение приличий, привычных языковых табу, карнавал, но не реальная жестокость. Вот еще пример: евреи готовят на этот праздник особые пирожки — «уши Амана» (на иврите «озней Аман» в отличие от идишского «гоменташн» — «кошельки Амана»). Антисемиты видят в этом чуть ли не склонность евреев к людоедству. В таком случае всякий любитель торта «Наполеон» мало чем отличается от тех дикарей, что якобы съели Кука. Тем более это относится к христианам, причащающимся телом и кровью Христовой в виде гостии (опресноков) и вина.
Книга Эстер напоминает знаменитую карточку из логического парадокса Журдена, на одной стороне которой написано: «То, что сказано на оборотной стороне этой карточки — правда», а на другой стороне читаем: «То, что сказано на оборотной стороне этой карточки — ложь». В этом отражено глубокое ощущение парадоксальности нашей жизни и мнений. Отсюда и предписание напиваться в Пурим так, чтобы не отличать благословенного Мордехая от проклятого Амана.
Несмотря на всю сказочность событий Пурима, эта история является своеобразным инвариантом (алгоритмом) еврейской истории. Помните анекдот: «Суть любого еврейского праздника: Они хотели нас уничтожить у них ничего не вышло. А теперь давайте покушаем!»
КОШЕРНЫЙ ЮМОР
Оружие юмора может использоваться прежде всего против невежд, несведущих в Торе и не соблюдающих заповеди, а также в полемике между учеными мужами. Нельзя высмеивать человека, но можно высмеивать явления, например, глупость, жадность, зависть, излишнюю самонадеянность. Разрешается смеяться над идолопоклонством. В ТаНаХе содержится и юмор, направленный против врагов еврейского народа (а это и были в те времена идолопоклонники). О злодействе египтян, обещавших освободить сынов Израиля из рабства и несколько раз нарушавших свое обещание, об их раскаянии после того, как они отпустили народ Израиля, рассказывает притча о человеке, который поручил своему рабу купить на базаре рыбу. Когда тот купил несвежую рыбу, хозяин предложил ему на выбор три наказания: либо съесть эту рыбу, либо получить сто ударов, либо заплатить ему сто сот. Несчастный выбрал первое наказание, но не смог преодолеть отвращение и доесть рыбу, выбрал второе, но не вынес боли и вынужден был заплатить хозяину требуемую сумму. Так ему пришлось испытать все три вида наказания.
ПРАКОМИК АВРААМ
Не кто иной, как сам праотец Авраам открывает длинную череду насмешников над кумирами, идолами. В еврейском языке (а много позднее и в других языках) с эпохи пророков возникает презрительное отождествление языческих богов с их изваяниями, идолами (нем. Abgott, Götze, Idol, Abgötterei), начинает звучать резкая насмешка над теми безумцами, которые изготовляют себе богов.
В Ветхом Завете образ Авраама, из Ура Халдейского, переселившегося в Землю Обетованную, родоначальника семитов и основоположника монотеизма, окружен почти молитвенным пиететом, так что, кажется, какие уж тут могут быть шутки! Однако существует славяно-русский апокриф, известный как Откровение Авраама, Ни еврейских, ни греческих списков этого сказания не сохранилось, поэтому о ветхозаветном источнике судят только по славянским рукописям. Среди соответствий апокрифу в еврейской литературе указывается мидраш «Бершит Рабба», где повествуется об уничтожении идолов Авраамом (38, 13), и «Книга Юбилеев», где воспроизводится тот же сюжет (12, 12). Типологически сходные с «Откровением Авраама» описания представлены «Книгой Еноха» и «Откровением Варуха». Создание апокрифа датируют временем вскоре после 70 г. н. э. Славяно-русское Откровение Авраама и еврейские агадические сказания на немецком и на идише дополняют друг друга: если в Откровении разъяснено, каким именно образом Авраам пришел к пониманию тщеты идолопоклонства, то в еврейской Аггаде повествуется о линии поведения, которой он твердо держался после прозрения. Иначе говоря, объединение этих текстов дает полную картину переворота, совершившегося в душе Авраама. Оба текста показывают тщету кумирослужения путем саркастического высмеивания безгласных и беспомощных божков. И в «Откровении» и в Аггаде описаны ситуации, которые вызывают у читателя смех.
Однажды Аврам увидел, что «бог» Марумаф, изваянный из камня, упал на землю. Аврам и его отец Фарра стали поднимать «бога», и у того отпала голова. Тогда Фарра изготовил туловище «бога» из другого камня, к которому и приставил отвалившуюся голову. Старое туловище Фарра разделил на части и изготовил пять новых «богов». Аврам взнуздал осла и возложил на него мешок с «богами». Шли дорогою купцы, и один из верблюдов испугал осла Тот помчался, сбросил мешок. Три «бога» разбились, а два уцелели. Купцы заметили, насколько опечалился юноша Аврам, они купили двух «богов», но из жалости дали цену, как если бы заплатили за всех пятерых. Разбитых же «богов» Аврам выкинул в реку, и они утонули. По пути домой Аврам осознал бессилие «богов». Они падают и разбиваются; они допускают, чтобы голову одного «бога» приставляли к туловищу другого; любой осел может расколотить их, и ничего ему за это не будет; а если выкинуть «богов» в реку, они отнюдь не выплывут… И уж конечно они не слышат молитв человека и не в состоянии помочь ему. А Фарра, получив вырученные за «богов» деньги, хотел было воздать им хвалу. Авраам, однако, рассказал, что деньги получены за «богов сокрушенных», не способных помочь самим себе.
Затем начинается новая история. Фарра, оказывается, изготавливал «богов» и из дерева. Он поручил Аврааму собрать стесанные щепки и на костре приготовить ему обед. Среди мусора Авраам нашел малого по размерам деревянного «бога» Варисата. Разжегши огонь, Аврам приставляет к костру Варисата и, имея нужду отлучиться, просит «бога» последить за огнем. Вернувшись, Аврам обнаруживает, что Варисат упал в огонь и ноги его уже объяты пламенем Тут Аврам не смог удержаться от смеха. Он обратился к Варисату с саркастической речью, не стал его вытаскивать, и «бог» сгорел дотла. Когда пища была готова, Аврам отнес ее Фарре. С тем же сарказмом он поведал отцу, что Варисат пожертвовал собой, чтобы сварился обед. «Где же он?» — «Испепелился и стал прахом». Тогда Фарра решил вытесать нового Варисата. и Авраам в очередной раз «воссмеялся». Он начинает с насмешкой сравнивать разных «богов» и показывает Фарре, что «бог», отлитый из золота, лучше «бога», изваянного из камня или вытесанного из дерева. Золотого «бога», когда обветшает от времени, можно переплавить, но каменного Марумафа нельзя поновить, а от сгоревшего деревянного Варисата вообще не осталось и следа…
Авраам в борьбе с идолопоклонством прибегает к приему доведения до абсурда, который является одним из приемов комического жанра. Однажды случилось так, что отцу пришлось отправиться в поездку и он оставил свою лавку на попечение уже повзрослевшего Аврама. Сыну он дал такие наставления: „Чем больше размер божка, тем более высокую цену проси. Если зайдет важная персона, предлагай идола побольше, менее значительному покупателю показывай то, что поменьше». С тем и уехал. Пришла женщина и принесла миску муки в виде подношения божкам. Аврам взял топор и вдребезги разбил всех идолов, кроме самого большого. Когда отец вернулся и увидел разгром в своей лавке, он закричал: «Что здесь произошло?» — Зачем мне скрывать от тебя правду? — ответил Аврам. — Пока тебя не было, пришла женщина и принесла им в жертву немного муки. Каждый из божков воскликнул, что он хочет есть первым. Самый большой идол разъярился, схватил топор и разбил всех остальных. — Что за чепуха? — удивился отец. — Ты не хуже меня знаешь, что они не едят, не двигаются, а тем более не дерутся. — Вот как? — возразил Аврам. — Если всё так, как ты говоришь, то почему ты им служишь?
Итак, к познанию Единого Бога Аврам пришел своим умом, и в том числе… посредством смеха.
ЮМОР В ТАЛМУДЕ И МИДРАШАХ
Мудрецы говорили, что у Талмуда приветливое лицо, а у мидрашей — смешливое. Талмуд – это главным образом тексты законодательного характера (Галаха). Но есть в нем и особая часть, напрямую не связанная с Законом. Она называется «Аггада», что буквально переводится как «рассказ».
Мидраши как часть Аггады оперируют аллегориями и притчами, скрывая под фантазийной оболочкой глубокие истины о Писании. Мидраши своими выдумками заполняют лакуны библейского повествования. Иногда эти басни выглядят комично на современный вкус. Так, согласно одному мидрашу, животные «стесняются» своей некошерности. Если, к примеру, взять парнокопытную свинью, не жующую жвачку, и зайца, жующего жвачку, но далеко не парнокопытного, то можно заметить, что во сне свинья прячет морду и выставляет напоказ копыта, а заяц наоборот: поджимает под себя лапки и выпячивает мордочку. Но Аггада – это не фольклор и не детские сказочки. Её писали серьезные люди. Глубокий смысл они вкладывали в каждую строку. Изучением и интерпретацией Аггады занимались затем многие поколения мудрецов. Еврейское остроумие на заре нашей эры выражалось в основном в аллегориях. Например, в Вавилонском Талмуде в вопросе: «Сколько лет змея ждет потомства?» слово «змея» – это намек на Машиаха (Мессию), поскольку числовое значение слов «змея» и «Машиах» на Святом языке одинаково. Что касается смеха, позиция авторов Талмуда такая: нечего в этом мире смеяться, смеяться будем в мире будущем. Другое дело ирония, тонкое сравнение, назидательная усмешка. Известно ведь: остроумие — это проявление мудрости, Недаром слово «хохма», означавшее «премудрость» в иудаизме и вторую из трёх верхних сфирот в каббале, на идише получило значение именно «шутка, розыгрыш» и вошло в этом качестве даже в русский язык. Талмудисты постоянно спорили друг с другом, критиковали друг друга, а ирония — орудие критики, так что блестки ее вспыхивали то там, то сям по самым разным поводам. Более того, сам Господь в талмудических текстах иногда оценивает эти дискуссии и с радостью и смехом возглашает: «Мои дети победили Меня, мои лети победили Меня».
Юмор использовался и в дидактических целях. Так, в Талмуде рассказывается, что вавилонский аморай Рабба обычно начинал урок шуткой, чтобы привлечь внимание учеников (Шаб. 30:2).
В Талмуде также рассказывается, как пророк Элияху сходил с небес, чтобы сказать местному раввину, что два шута в его районе займут почетное место в раю, потому что их шутки спасают от уныния. Юмор в талмудической литературе представлен главным образом афористичными формулировками-сравнениями, например: «Только одиночная монета громко звенит в кувшине» (Бава Меция, 85б): лишь тот, чьи знания скудны, стремится выставлять их напоказ. Полный кувшин не звенит.
В трактате Кидушим сын вдовы спросил мудреца, кому первому дать воды, маме или папе, если оба захотят пить. Получил такой ответ: «Налей воды в тазик и кукарекай». Каков вопрос, таков и ответ, можно подумать, что дело было в Одессе.
Или вот из мидраша Кохелет, Рабби Ишмаэль о 7 стадиях жизни человека: 1. Человек родился, он король, все его целуют. 2. Он свинья: всё время ползает и всё тянет в рот. 3. Он прыгает, как козел. 4. Он похож на коня: гордится молодостью и хочет жениться. 5. После женитьбы тяжело работает, как осел. 6. Когда родились дети, бегает за пропитанием, как собака. 7. Постарел, теперь как обезьяна: опять подобно ребенку ест и задает глупые вопросы.
Трудно судить о еврейском юморе, не слыша живой речи, ведь, как хорошо известно, здесь важна бывает именно интонация. Помните анекдот о выступлении еврея в суде с фразой: «Имярек честный человек, я извиняюсь!» Интонация может изменить смысл сказанного до наоборот. По каббале, между прочим, смех – это реакция на разницу между ожиданием и реальностью, между умозрительным и очевидным. Так что полного представления о юморе в литературе талмудического периода у нас нет.
Если в Талмуде кто-то высмеивается, то это, конечно, не мудрый рабби, а глупец и невежда. Смешно, когда идеи понимаются слишком буквально, Смешно также, когда нееврей опровергает галахические предписания («Что он понимает?»). В Талмуде высмеиваются и еретики, которые в более поздние времена будут привлекать к себе симпатии острословов. Но прообраз изворотливого плута и бывалого вруна и пройдохи наподобие Тиля Уленшпигеля или Синдбада-Морехода был уже в Талмуде. Это Рабба бар бар Хана. (реальное лицо, аморай, автор фантастических путешествий, вторая половина 3 в).. Вот один из его рассказов.
Рабба бар бар Хана однажды путешествовал с караваном. Он поел, забыл и не произнес благословения. Караван ушел, а благословения нужно произносить на месте трапезы. Рабба бар бар Хана сказал себе: «Что мне делать? Если я скажу им, что я забыл произнести благословение, они скажут мне произнести благословение здесь. Будет лучше, если я скажу им, что я забыл там золотого голубя. Караван вернулся. Рабба бар бар Хана произнес благословение и нашел-таки золотого голубя. Это была награда от Бога за произнесение благословения.
Богобоязненность Рабба бар бар Хана легко уживается с хитростью и ложью. Но такова была мораль того времени. По мотивам его рассказов Х.Н. Бялик создал одну из своих лучших поэм «Метей мидбар» («Мертвецы пустыни», 1902), ставшую классической.
ЕВРЕЙСКИЕ ВОЛЬНОДУМЦЫ, ИЛИ ЕСТЬ ЛИ СЕКС НА ТОМ СВЕТЕ?
«Куда по смерти душу примут,
я с Богом торга не веду;
в раю намного мягче климат,
но лучше общество в аду».
Игорь ГУБЕРМАН
В период расцвета средневековой еврейской литературы шутливые стихи писали многие авторы. Например, У Шмуэля ха-Нагида, визиря Гранады, полководца, лидера испанского еврейства, блестящего поэта, галахиста и грамматика еврейского языка (XI век), есть стихотворение, изображающее охваченного страстью юношу, чья плохая речь (картавость) приводит к недоразумениям. Раби Шмуэль был гуманным и находчивым человеком. Рассказывают, что однажды, когда король и его советник (Шмуэль ха-Нагид) прогуливались, к ним подошел некий араб и стал поносить еврея-советника. Король рассердился и велел раби Шмуэлю отрезать язык злодею. Через некоторое время они опять встретили этого араба, но он теперь всячески восхвалял раби Шмуэля. Король удивился и спросил своего советника, почему же он не выполнил повеление короля. Раби Шмуэль ответил, что отрезал у этого человека злой язык, заменив его на хороший. Вот актуальный афоризм раби Нагида: «Война начинается как красивая девушка, с которой каждый мужчина хочет флиртовать и заканчивается как уродливая старуха, посетители которой страдают и плачут».
В эпоху Ренессанса расцвет юмора мог заключаться не столько в насмешливости, сколько в раскованности, не отвечающей вкусу более поздних поколений. Многие еврейские поэты Возрождения не стеснялись искажать стихи ТаНаХа в своих шутливых сочинениях на эротические темы. Х. Н. Бялик утверждал, что Иммануэль Римский не оставил ни одного стиха в Библии, которого «он бы не испаскудил». Иммануэль Римский (1272 — ок. 1330) был блестяще образованный еврейский поэт, современник и знакомец Данте, насмешник и гедонист, он писал на разных языках, включая итальянский. Его стихи, в которых он воспевал любовь, вино и счастье, высмеивал глупость и невежество, снискали ему известность среди итальянских поэтов. В поэме (макаме) «Ha-Tofeth we ha-Eden» («Ад и рай») («тофет» — одно из наименований ада, га-эден — рай, а отдельного чистилища у евреев не предусмотрено). И.Р. разместил в аду тех, кто «светское знание считал нелепостью, занятие наукою — глупым»: ограниченных талмудистов, врачей-шарлатанов и бездарных писателей, а в раю нашел место добродетельным гоям, признающим единобожие. Впрочем, лично для себя поэт присмотрел местечко в аду: жизнерадостностью и отрицательным отношением к аскетизму, неприкрытым эротизмом еврейский поэт напоминает блестящих представителей итальянского Ренессанса.
Когда я в жизни доживу свой срок,
Я в ад хочу, и рая мне не надо:
Ведь вновь найду я лишь в чертогах ада
Красоток, что слабы на передок.
Мне, ернику, какой от рая прок?
Там будут старушенций мириады
К моим услугам — тоже мне, услада!
Да я бы с ними снова сдохнуть мог!
На что мне рай? Кого я там найду?
Толпу уродин — пугал огородных,
Забывших о любви давным-давно?
Но в светоносном, радостном аду
В компании беспутниц благородных
Мне вечное блаженство суждено!
Перевод Г. Бена
В свободомыслии Иммануэль Римский опередил своё время. Ортодоксы объявили Иммануила Римского кощунником и пытались запретить его книги, но читатели решили по-другому.
ОСНОВНЫЕ ИСТОЧНИКИ
1. Верещагин Е.М. «Рече-поведенческие тактики комикующего
праотца Авраама» в сб. «Логический анализ языка. Языковые механизмы комизма», Отв. Ред. Н.Д. Арутюнова. М.: Издательство «Индрик», 2007
2. Дреева Д.М. «Ироническая картина мира Г. Гейне © 2010 г. Северо-Осетинский государственный университет, nosu@nosu.ru
3. Михаэль Дорфман «Холокост – это смешно?», 2005 (https://reallib.org/reader?file=49607)
4. «Знаменитый еврейский шут Хаскель из Бердичева. Веселые похождения его, шутки, остроты и рассказы», Издательство: Секачев В.Ю., 2023, Репринт с издания: Одесса, 1902
5. Кипервассер Реувен “Еврейский смех и его последствия, или Талмуд
шутя, https://madan.org.il/ru/groups/evreyskiy-smeh-i-ego-posledstviya-ili-
talmud-shutya
6. Ростин Лео «Радость идиша» (The Joys of Yiddish by Leo Rostin, Mcgraw-Hill, 1968)
7. Телушкин Иосиф «Еврейский юмор», ISBN (EAN):978-5-222-14483-1), 2009
8. Штейнмец Хаим «Величайшая еврейская шутка за всю историю» (https://stmegi.com/opinions/posts/93038/velichayshaya-evreyskaya-shutka-za-vsyu-istoriyu/)9. «Юмор еврейский», Электронная еврейская энциклопедия, https://eleven.co.il/jewish-literature/general/15159/?ysclid=m4yjs1rouy358654715
10. The Feast of Fools: A Theological Essay on Festivity and Fantasy by Harvey Cox (1969), University PressHarvardISBN 0-674-29525-0
При всем уважении, не стоит путать Алексиса де Токвиля с Лео Таксилем.