ЗАМЕТКИ ПО ЕВРЕЙСКОЙ ИСТОРИИ

Оптимист по натуре и реалист по поступкам, Марк не всегда оказывался удобным человеком для начальства, потому что не допускал компромисса с совестью и не стеснялся высказывать свою точку зрения. Можно только догадываться, каких бы высот он достиг, если бы имел покладистый характер и, конечно, другую национальность.

Генрих Рутман

СУБЪЕКТИВНЫЕ ЗАМЕТКИ

о книге Леонида Смиловицкого «Узник гетто, партизан и ученый», Иерусалим, 2025 г., 220 с., 47 илл.

Людей неинтересных в мире нет.
Их судьбы — как истории планет.
У каждой все особое, свое,
и нет планет, похожих на нее.

Уходят люди… Их не возвратить.
Их тайные миры не возродить.
И каждый раз мне хочется опять
от этой невозвратности кричать.

Евгений Евтушенко

1961 г.

Земля вертится, время неумолимо движется, с каждым часом и днём отдаляя нас от времён Второй мировой войны и трагических дней Холокоста. Появляются новые люди, книги от времени стареют и лишь не многие из них остаются в памяти. В этих условиях каждая новая, становится напоминанием о событиях, которые не должны быть забыты. Особенно важны воспоминания тех, кто не успел об этом рассказать из-за скромности, занятости или иным причинам. И здесь важен энтузиазм исследователей, историков, собирающих по крупицам показания свидетелей чтобы сохранить связь поколений, обременённых своими многочисленными проблемами с теми, кто пережил те страшные годы, о которых невозможно забыть. Научный сотрудник Центра диаспоры при Тель-Авивском университете, доктор исторических наук Леонид Смиловицкий, руководитель проекта «История евреев Беларуси» недавно закончил большую, продолжавшуюся более 30 лет работу над книгой Воспоминаний замечательного человека, доктора медицинских наук с Марка Тайца «Узник гетто, партизан и ученый» (Иерусалим, 2025 г., 220 с., 47 с. ил.)

Краткие сведения. Родился в 1927 году, узник Минского гетто (1941–1942), партизан отряда им Чкалов (1942–194), студент Минского мединститута (1945-1950), хирург-уролог Полоцкой областной больницы (1950-1954), кандидат биологических наук ((1962), доктор (1973). В Израиле с 1991 – 2022 гг.

В беседах-интервью с Марком Тайцем (1994–2022 гг.), приведённых в книге, рассказывается о жизни еврейского юноши, ставшего в 15 лет узником Минского гетто, в 16 лет – партизаном отряда им. Чкалова в Барановичской области, в 23 года врачом-хирургом в Полоцке и Гродно, в 35 лет кандидатом биологических наук и в 45 лет доктором биологических наук, единственным евреем в Беларуси (до 1991 г.), занимавшимся радиационной нейрохимией.

При подготовке книги Л. Смиловицкий использовал метод сочетания архивного материала и устной истории, что позволило связать исторические документы с народной памятью, выяснить, как историческое событие отложилось в умах людей, участников и современников событий. Приведённые интервью Марка Юрьевича и Юрия Ильича Тайцев снабжены пояснениями, ссылками и комментариями, сделанными автором. Особое внимание уделено изобразительному ряду ― фотографиям и документам из архива семьи Тайц, дающим наглядное представление о жизни евреев в советской Беларуси до и после 1941 г.

Книга состоит из разделов «От автора», «Предисловия», четырех глав, «Послесловия» и приложений. Главы выстроены тематически и освещают главные этапы жизни Марка Юрьевича Тайца: «Довоенное детство» (глава 1), «Испытание на прочность» (глава 2) ― начало войны, Минское гетто, побег к партизанам, участие в боях и отношения с товарищами по оружию в лесу, «Жизнь после войны» (глава 3) ― учеба в Минском медицинском институте, самостоятельная практика, путь в науку.

В Главе 4 даны воспоминания родных Марка Тайца.

В приложениях очерк Л. Смиловицкго «Евреи-врачи партизан Беларуси 1941–1944 гг.,

И Интервью отца Марка, Юрия Тайца белорусскому историку Анне Купреевой.

(Адрес книги на Интернете https://drive.google.com/file/d/1b3fD_fSaCL8mAJv78yrK47x_KYiYbX18/view?usp=sharing)

В «Приложениях», кроме новых, ранее неизвестных материалов входит запись беседы с Юрием Ильичом (Иегудой Эльевичем) Тайцем, сделанная старшим научным сотрудником Института истории АН БССР Анной Павловной Купреевой в октябре-ноябре 1979 г.

Ниже краткий рассказ автора об истории создания книги:

«Марк Юрьевич Тайц не вел дневник, не записывал свои впечатления, не готовил мемуары и на вопрос «почему?» отвечал, что это ни к чему, дети все знают и что он не один такой.

Все уговоры написать книгу, чтобы сохранить память о своем поколении, событиях, переживаниях, размышлениях, никогда не встречали отклика. И вот пришло время, когда я решил сделать это за Марка, чтобы жизненный опыт этого человека не исчез бесследно. По нескольким причинам. Во-первых, история Марка Тайца отражает типичную судьбу советского еврея времени от Сталина до Горбачева. Во-вторых, к 95 годам он сохранил собственное видение пережитых событий, и жаль было утратить его картину мира. Оптимист по натуре и реалист по поступкам, Марк не всегда оказывался удобным человеком для начальства, потому что не допускал компромисса с совестью и не стеснялся высказывать свою точку зрения. Можно только догадываться, каких бы высот он достиг, если бы имел покладистый характер и, конечно, другую национальность.

Слушая мои (Л. Смиловцкий. Г.Р.) доводы, Марк не спорил, но одно дело устный рассказ, а другое ― положить его на бумагу, подтвердить документами, архивными источниками, фотографиями и материалами. Все это мне пришлось проделать в одиночку».

Здесь следует заметить, что многие фронтовики и партизаны многие годы, как замечает М. Тайц, помалкивали о том, что являлись свидетелями трусости некоторых руководителей, впоследствии занявших высокие государственные должности. Об этом в книге свидетельствует эпизод (стр.67), когда прибывшая с Большой земли для организации партизанского движения в лесах Беларуси группа партийных и советских работников, среди которых находился Федор Анисимович Сурганов, заместитель командира Барановичского партизанского соединения Чернышева (Платон) по комсомольской работе ((!942-1945) узнав о приближавшейся опасности, ночью тайно сбежала не предупредив об этом находившихся с ними партизан. (Ф. Сурганов с 1947 г. ― секретарь Минского обкома КП(б)Б, а в 1971‒1976 гг. ― председателем Президиума Верховного Совета БССР. В наши дни в Минске его имя носит одна из центральных улиц города). Такая же история произошла с Воспоминаниями партизанского командира Коржа, где он коснулся поведения некоторых Государственных лиц республики в годы войны,

Кстати, начальник одного из отделов на Горизонте (Минском заводе по выпуску телевизоров), полковник в отставке, награждённый многими боевыми орденами, никогда сам о войне не рассказывал, а в его рекомендательном списке для выступления в школах и перед журналистами отсутствовали некоторые «активные» участники войны, любившие рассказывать о совершенных ими подвигах.

В своих кратких заметках о насыщенной различными событиями книги о долгой жизни её героя в Беларуси и Израиле, надеюсь, что после прочтения состоится её более обстоятельное обсуждение, остановлюсь на Главе 2 («Испытание на прочность»), самом трудном и трагичном периоде его жизни в Минском гетто. В ней Марк, я об этом узнал впервые, рассказывает, как в начале оккупации немцы с целью запугивания населения и показать, что с Советским Союзом покончено, через гетто от улицы Школьная к польскому кладбищу Кальварии и через тюремный двор гнали «огромное количество военнопленных Красной армии». «Возле нашего дома, — продолжает он, — находился эвакоприёмник, куда приезжали сельские жители из районов на операции и лечение в медучреждения города. Там они оставляли вещи и документы. Когда начали бомбить, все разбежались, в том числе и те, кто там работал, и мы, мальчишки, нашли склад одежды этих людей и канцелярию с документами колхозников…» (Кальварийское кладбище ― католический некрополь от слова «Кальвария» (лат. Calvaria ― Голгофа)».

Узнав об этом, я, Лёва Лацкис и Зяма Раппопорт, на два года старше, забрали несколько ящиков с картотекой, документами и печатями спрятали на чердаке. Зяма жил в соседнем доме, но это все в одном большом дворе, состоявшем из нескольких двух-и трёхэтажных домиков… Когда немцы вели военнопленных по ул. Островского в сторону Кальварии, ворота были закрыты, мы смотрели, нет ли собак среди сопровождавших колону, и если нет, то мы открывали дубовую калитку и зазывали два-три человека, бежали с ними в эвакоприёмник и подыскивали подходящую одежду и нужные документы.

Подпольных организаций я не знал, мы были мальчишки, но что мы делали? У нас был такой Монька с соседнего двора, по прозвищу Рыжий, на год старше. Он был радиолюбитель. В 1939 г. к Белоруссии присоединили Вильнюс из состава Польши, а потом отдали Литве, радиозавод вывезли в Минск, на базе этого радиозавода потом открыли завод им. В. И. Ленина. (На самом деле, завод тогда носил имя В. Молотова). На радиозаводе мы «сперли» радиоприемник, большой, мощный, “Komandor”, работавший на батареях. Немцы пока еще ничего не делали, тогда можно было по всем складам свободно ходить и брать. Мы забрали приемник, поставили у меня в сарае, там было много дров, разобрали одну поленницу, слушали приемник. Батареи воровали на военном складе за еврейским кладбищем, записывали сводки Совинформбюро, записывали на детские листочки из тетрадки, смотрели и, если никого нет, опускали в почтовые ящики.»

В борьбе с нацизмом в Минском гетто участвовал и сегодня живущий в Нью-Йорке (США) Савелий Каплинский… В книге «Судьбой написанные строки» (Минск, Энциклопедикс 2007, стр. 110) он вспоминает факт о ламповом радиоприёмнике, который с группой ребят, среди которых Нонка Маркевичем был старшим, нашел на чердаке одного из домов, отремонтировали и слушали сводки Совинформбюро (СИБ) из Москвы…

Меня, радиотехника и интересующегося историей Минского гетто, эпизоды, связанные с приёмником «Конкорд» вызвали желание сделать некоторые уточнения. Они связаны с тем, что приёмник, попавший в руки молодых ребят не работал на батареях и для него требовалась электричество, которого в гетто не было. В то же время в Советском Союзе в первые дни войны была переведена и 14 октября 1941 по 3 марта 1942 находилась в Куйбышеве, откуда СИБ передавались в областные газеты по проводной связи. Мощные радиостанции строились в глубине страны и мощная радиостанция, решение строительства которой приняли в 1941, накануне войны, вступила в строй в 1943. О том, что делается в стране и на фронте партизаны (стр. 69) узнавали по рации, находившейся в отряде.

С 7 декабря 1942 года в отряде им Чапаева, после побега из гетто, начинается партизанский период в жизни Марка. На предложение работать в госпитале санитаром категорически он отказался не потому, что такой смелый, «сорвиголова», а чтобы доказать антисемитам, что еврей не трус, не прячется за папину спину врача отряда. (Замечу, что по сходной причине я после призыва отказался от предложенной должности писаря в штабе и три года прослужил наравне со всеми командиром танка).

В 1944 после соединения отряда с Красной армией. началась мирная жизнь: учеба, защита кандидатской и докторской диссертаций, практическая и научная работа. Появилась семья, дети и когда они уехали, вслед за ними последовали в Израиль и Марк с женой Тамарой.

В Нью-Йорке я познакомился и часто встречался с другом Марка Тайца по довоенному Минску партизанскому отряду Семёном (Солом) Лапидусом (1921-2021). Попав на фронт в первый день войны 22 июня 1941, он 25 июля, получив тяжелое ранение, попал в плен, бежал. В 12-й партизанской бригаде им. Сталина с мая 1942 г. командовал подрывной группой, был награжден орденами Ленина, который получил уже в Нью-Йорке (награда нашла Героя) и Отечественной войны 1-й степени. Человек с добрым сердцем, он в городе Лида, куда вернулся после войны, оказывал помощь партизанам, оказавшимся в тяжелом материальном положении. В США первое время работал на стройке электриком, потом создал строительную фирму и в последние годы, будучи уже пенсионером, начал строить, как он рассказывал мне с Савелием Каплинским, синагогу. Семен принимал активное участие в работе Белорусского землячества, оказывая нам материальную помощь для публикации в газетах различных материалов и поздравлений.

Подведя некоторый итог, отмечу, что главное достоинство книги в том, что в ней хорошо и правдиво показано, что история успехов Марка Тайца и его семьи в огромном трудолюбии, что свидетельствует живучести еврейских генов, а не стечению обстоятельств, милости судьбы, счастливых совпадений. Исход её из Беларуси на Землю Обетованную ― часть общей истории евреев, который предсказывали наши мудрецы.

В заключении, в надежде на продолжение разговора, следует отметить огромную ой работу, которую выполнил Леонид Смиловицкий, записав Воспоминания такого интересного человека, как Марк Тайц, сохранив о нём память для будущих поколений.

Уверен, что каждый, кто только открыв первую страницу приступит к чтению, не сможет оторваться и прочитав последние строчки, ещё долгое время будет оставаться под впечатлением.

Видеоинтервью Марка Тайца в Минской исторической мастерской можно прослушать https://zeitzeugenarchiv.gwminsk.com/ru/archiv/minsk/tayc-mark