Ещё на первом свидании он представился ей как Авраам и сказал: евреи должны жить на Земле Обетованной. Она согласно кивнула. Они вообще понимали друг друга без слов. Едва встретившись взглядами, они уже знали мысли друг друга.
ВЕЩИЕ СНЫ
Когда Сара и Аркадий подали документы на выезд в Израиль, все кто их знал — друзья, соседи, коллеги по работе и даже родственники, дружно решили, что супруги сошли с ума. Потому что только сумасшедшие могут могут поменять престижную работу, пусть и не самую шикарную, но вполне благоустроенную квартиру в центре города и привычную, размеренную жизнь на пустыню и полную опасностей жизнь.
Израиль? А что там есть? Там же всё время война идёт! – говорили соседи, узнав, что чета Гринбергов собралась в Израиль.
Да они давно уже спятили! – судачили кумушки на скамейке перед домом. – Было у человека красивое имя – Аркаша. Так нет, он стал Абрамом. Если бы он жил в Израиле, тогда, ладно, пусть хоть Изей называется. Но у нас с таким именем даже по улице ходить неприлично! – возмущалась одна из старушек. – А она? Как вам это нравится — одного холодильника ей мало! Ей, видите ли нужно, чтобы молочное и мясное было по отдельности! Барыня нашлась!
Бабуле нравилось не только возмущаться соседями, ведущими неправильный образ жизни, но и продемонстрировать соседям и, особенно, соседкам, свою осведомлённость. Как опытная разведчица, баба Оксана под разными предлогами проникала в дом к соседям-диссидентам и, ласково воркуя в прихожей, зорко высматривала чужую жизнь. На её счастье, как раз во время одного из таких визитов, Саре доставили второй холодильник. На вопрос о назначении второго холодильника, Сара терпеливо начала объяснять старушке, что хранить вместе мясное и молочное, нехорошо для здоровья. Старушка в ответ не сдержалась и недовольно хмыкнула. С тех пор она больше не заходила в “нехорошую” квартиру – для неё и так всё уже было ясно.
А когда во дворе узнали, что Сара и Абрам подали документы на выезд, к ним и вовсе стали относиться как к врагам.
Сара и Абрам свою работу любили. Сара была не глупа и хорошо образована. После школы она поступила в институт иностранных языков, закончила этот вуз с отличием и потом много лет здесь же преподавала французский язык. На работе ею были все довольны – студенты, коллеги, начальство.
Аркадий же, до того, как стать Абрамом, успел не один год проработать в архиве, где считался лучшим специалистом. Он находил в хранилищах то, о чём другие и не догадывались. О вкладе Аркадия в чужие диссертации можно было бы написать книгу. Будущие кандидаты и доктора от всей души его благодарили за помощь, но когда узнали, что он собрался в Израиль, разом от него отвернулись.
А один из защитившихся, профессор, заведующий кафедрой истории КПСС, даже сказал, что он испытывает чувство брезгливости при одной мысли о том, что когда-то подал руку этому предателю и негодяю. Профессор был из отставных военных, Герой Советского Союза. Свою звезду героя он получил в мирное время, и когда его спрашивали о совершенных им подвигах, скромно молчал.
Уволенным с работы, без средств к существованию в ожидании разрешения на выезд или “на посадку”, супругам приходилось нелегко. Но это обстоятельство, казалось, их мало трогало. Они буквально днями и ночами учили иврит, хоть это и было запрещено, изучали Тору и Талмуд с такими же диссидентами.
Когда отец Аркадия, участник Великой Отечественной, кадровый военный, человек заслуженный и идейный, узнал о решении сына, он отказался с ним общаться и заявил, что разрешения на выезд не даст. Более того, Гринберг старший пошёл на приём к главному партийному боссу области, посоветоваться с тем, что делать с сыном.
Но совершенно неожиданно, отцу посоветовали дать сыну разрешение на выезд. – “Сирийцы совсем обнаглели”, – жаловался отцу Аркадия партийный босс. – “В другое время мы бы твоего Аркашку и его компанию отправили бы “сосны пилять”. Но сейчас, время другое. Разнарядка из органов пришла — всех диссидентов и спекулянтов призывного возраста отправить в Израиль. Тогда сирийцы сговорчивее станут.
В общем, Аркадий разрешение на выезд от родителей получил. Младший брат его, подвизавшийся в продторге, поначалу об Израиле и слышать не хотел. – “Зачем мне Израиль?” – вопрошал он. – “У меня на работе всё есть. Водка, сервилат, икра всех видов…. И ты хочешь, чтобы всё это я поменял на Израиль?!, — как-то сказал он в разговоре с братом.
Но потом на работе у брата что-то пошло не так. На него завели дело. И младший, Лёнька, сразу переменился.
Если тебе разрешат, я тоже подам на выезд, – сказал он брату.
И когда Аркадию дали таки разрешение на выезд, Лёнька тоже пошёл подавать документы, но было уже поздно. Следователи из ОБХСС давно уже следили за продторгом и Лёнька со своими подельниками загремели кто на 5, а кто и на целых 10 лет “За хищения социалистической собственности”.
Что касается Сары, то ей разрешения, кроме как от государства, ждать было неоткуда.
Ей было 7 лет когда началась война. Сара оказалась единственной из всей большой семьи, кто выжил в бойне, устроенной в их крохотном городке немцами и их пособниками из местных. Это была пятница, канун шабата и вся семья направлялась в синагогу. Но по дороге их встретили немецкие солдаты и открыли по ним огонь почти в упор. Сара, маленькая и юркая как мышка, спряталась за колодцем. Кто-то из немцев ещё для верности швырнул в колодец гранату, но мощные брёвна спасли сжавшуюся в комочек Сару, приняв на себя удар взрывной волны и осколки. Она пролежала так до раннего утра, когда её нашёл дальний родственник отца, дядя Герш и принёс в свой дом. Но в доме дяди Герша Сара прожила недолго. Буквально на следующий день немцы и полицаи согнали всех евреев в гетто. Здесь Сара – щупленькая и ловкая, вместе с другими детьми ежедневно пролазила под забором, отгородившим гетто от остальных улиц города, чтобы добыть еду, лекарства и одежду для узников. Незаметно преодолеть забор могли только дети. Сара была одной из этих детей.
Не перечесть, сколько раз судьба евреев висела на волоске. Каждый день в гетто мог стать последним для любого еврея. Именно в это время ей приснился сон, в котором мать сказала, обращаясь к Саре: каждый шабат зажигай свечи. Пока ты зажигаешь свечи, вы все будете живы. Сара задумалась. Полуголодная, замёрзшая, она, возможно, забыла бы про этот сон. Но мать приходила к ней каждую ночь и всё более настойчиво требовала: каждый шабат зажигай свечи!
Странный сон перестал ей сниться только тогда, когда Сара начала сама делать свечи и зажигать их каждый шабат. Она думала, что в приютившей её семье этому будут противиться, ведь масло было на вес золота, как и хлеб. Но в семье девочку поддержали все. И так каждый шабат она зажигала самодельные свечи… В общем-то это был простой фитиль, который быстро сгорал. Но, странное дело, горел он ровно столько, сколько нужно было для вечерней молитвы.
Когда стало известно о планах немцев ликвидировать гетто, оставшиеся евреи решили прорваться к партизанам. Евреи запасались всем, что могли использовать в качестве оружия. Но силы были слишком неравными. Погибли почти все. В их числе был и дядя Герш. Спастись удалось Саре, нескольким детям и двум женщинам. Их приютили местные крестьяне. После войны Сару отправили в детский дом. Она закончила школу в интернате, а потом её жизнь стала похожа на жизнь большинства сверстников. Благодаря способностям к языкам она поступила в университет, где и встретила своего Аркадия.
Ещё на первом свидании он представился ей как Авраам и сказал: евреи должны жить на Земле Обетованной. Она согласно кивнула. Они вообще понимали друг друга без слов. Едва встретившись взглядами, они уже знали мысли друг друга. Свадьба у них была настоящая, с ктубой и стаканом, который отчаянно хрустнул и разлетелся под каблуком Авраама.
В первые месяцы замужества Саре приснился сон, в котором Господь передал ей благую весть: у неё родится сын, которому суждено великое будущее.
Сара рассказала свой сон мужу и тот отнёсся к её рассказу серьёзно. И вот уже она беременна и они подали документы на выезд. Но одно дело подать документы, а другое – получить разрешение на выезд. Оба в то время уже не работали. Из-за нервов у Сары случился выкидыш.
Но она всё равно верила своему пророческому сну и собиралась снова рожать, уже в Израиле. Ведь сон этот был ей от Творца — в этом она не сомневалась. Значит, всё так и будет.
Но жизнь распорядилась иначе. Уже когда они жили на Святой Земле, грянула Война Судного дня. Все, кто мог, уходили на фронт. Ушёл на войну и её муж, Авраам. После того, как он вернулся с победой, они поселились у Западной стены.
Супруги могли быть совершенно счастливы, ведь все мечты их сбылись. Почти все. Они жили в Иерусалиме, Абрам работал в Еврейском университете, у Сары была ответственная работа в Наамате…
Но пара оставалась бездетной. Саре никак не удавалось родить. И муж стал сомневаться – может, сон Сары, который она видит время от времени, это… просто сон?
И тогда между супругами впервые вспыхнула, как пламя, первая серьёзная ссора.
Маловерный! – крикнула Сара мужу, – как мало нужно, чтобы ты разуверился во всём! Может, тебе нужна другая жена, которая родит быстрее?
Прости! – тут же раскаялся Абрам. Ему было стыдно за свою минутную слабость. С того дня они оба усердно молились Господу и просили, чтобы он благословил их детьми.
Прошло долгих и мучительных четыре года. И вот, у Сары, наконец, родился сын. Супруги были счастливы. Абрам как раз в это время возглавил археологическую экспедицию в окрестностях Хеврона. Пользуясь случаем, археологи и энтузиасты построили временный лагерь в окрестностях города, но в сам Хеврон арабы их не пускали. Да и правительство тоже не хотело обострять отношения с арабами.
Между тем, евреи думали, как зайти в древний еврейский город… И тут случилась беда – сын Сары и Абрама заболел и умер. Абрам совершенно убитый сидел на маленьком коврике в палатке и рядом с ним самые близкие родственники. Его постигло двойное горе, потому что Сара, похоже, сошла с ума после смерти их сына. Она говорила совершенно бредовые вещи о том, что её умерший сын ещё станет великим и откроет евреям дорогу в Хеврон.
Так решил Всевышний и сказал это личное ей, когда она спала. Сару хотели забрать в больницу, но она никого к себе не подпускала, а как только смогла встать на ноги, тут же направилась в Маарат Ха-Махпела. За ней последовали самые преданные женщины и мужчины. Последовал и Абрам. Но дорогу процессии преградили израильские пограничники.
У нас приказ, – коротко сказал сержант. Он сочувствовал евреям, но поделать ничего не мог. – Вам сюда нельзя.
Тогда, разрешите нам похоронить сына на обычном кладбище, – спокойно сказала Сара.
– На мусульманском?! – удивился сержант.
Это древнее еврейское кладбище. Мусульманским оно стало гораздо позже, – вмешался Абрам.
Сержант пограничной стражи думал недолго. И вот уже под охраной солдат процессия совершает обряд захоронения единственного сына Сары и Абрама, которого супруги успели назвать Ицхаком.
С того дня Сара, Абрам и его товарищи день и ночь охраняли свежую могилу. Расчищая кладбище вокруг, они обнаружили обломки могильных плит и разбитые надгробия… Мало-помалу, древнее еврейское кладбище обретало свой прежний вид. Абраму тоже начали сниться вещие сны и они его не обманули. Однажды перед археологами, во всём своём величии предстала древняя синагога…
А возникший на месте палатки еврейский город, являющийся сегодня частью Хеврона, назвали в честь сына Сары – Кирьят Ицхак. Она потом родила трёх девочек. Сегодня все они уже взрослые и имеют своих детей. Семья живёт в Кирьят-Ицхаке.
