ЗАМЕТКИ ПО ЕВРЕЙСКОЙ ИСТОРИИ

Шарет записал в дневнике: «Не мне управлять этой страной, которой, по-видимому, невозможно управлять, не прибегая к авантюризму и обману. Я не способен ни на то, ни на другое»

Сёма Давидович

ВТОРОЙ ПРЕМЬЕР-МИНИСТР ИЗРАИЛЯ МОШЕ ШАРЕТ

(окончание. Начало в № 7/2025)

II Моше Шарет: министр иностранных дел — премьер-министр — министр иностранных дел — директор книжного издательства.

II-01. Первый министр иностранных дел Израиля

Бен-Гурион выполнил своё обещание, когда, высоко оценив дипломатические усилия Моше Шертока в борьбе за утверждение в ООН рекомендаций UNSCOP^[1] сказал (забыв при этом упомянуть роль Хаима Вейцмана), что Моше будет Министром иностранных дел в его правительстве. И он, сменивший фамилию Шерток на Шарет, стал первым Министром иностранных дел Еврейского государства, и проработал на этом посту 8 лет, с 14 мая 1948 года (Временное правительство Израиля) и до 18 июня 1956 года, когда фактически был изгнан Бен-Гурионом.

В первой части статьи рассказывалось о том, как в возрасте 12-13 лет Моше Черток два года прожил со всей своей семьёй в арабской деревне Эйн Синья недалеко от Рамаллы.

Его правнучка Ноам Шарет-Портер написала про своего прадеда:

…Его главным учителем был араб Абу Уда. Он считал его одним из величайших учителей в своей жизни. От него он научился арабской речи, арабскому акценту, арабской религии, обычаям и мудрости жизни. Там он перенял гуманный подход к арабам Израиля и понял суть арабской проблемы. Этот особый опыт сформировал умеренное и толерантное отношение к арабам среди всех членов семьи. На протяжении многих лет члены семьи поддерживали связи с арабами из Эйн-Синьи^[2].

Но Министр иностранных дел Шарет совсем не был прекраснодушным сторонником «Брит Шалом.»^[3]
Министр иностранных дел Моше Шарет охарактеризовал в письме Нахуму Гольдману ^[4] от 14 июня 1948 года, «тотальную эвакуацию» беженцев как «более чудесное событие, чем создание еврейского государства»^[5], а посланнику ООН графу Бернадотту^[6] сказал, что вопрос о возвращении беженцев в свои дома не должен обсуждаться, пока продолжается война.

В правительственных дебатах, состоявшихся 16 июня 1948 года, Шарет сказал:

«Если бы кто-то из нас встал и сказал, что мы должны восстать однажды и изгнать всех этих людей, то это была бы безумная идея. Но если это произошло на фоне потрясений войны, войны, которую объявил нам арабский народ, и из того, что пережито самими арабами — это одно из тех революционных изменений, после которых история не возвращается к прежнему. …Наша политика заключается в том, что они не возвращаются».^[7]

Израильский историк Бенни Моррис^[8] в своём исследовании возникновения проблемы арабских беженцев «לידתה של בעיית הפליטים הפלסטינים 1947–1949» (в английской версии: Benny Morris, THE BIRTH OF PALESTINIAN REFUGE PROBLEM) пишет, что он не нашёл никаких доказательств того, что у руководства Ишува был предварительный план изгнания арабов, и многое зависело от действий командиров на месте. Он приводит только один случай прямого указания Бен-Гуриона изгнать арабов — после захвата в июле 1948 года Рамле и Лода (тогда Лидда) Игаль Алон^[9] и Ицхак Рабин, бывший тогда заместителем командующего операцией Дани^[10], спросили Бен-Гуриона что делать с арабскими жителями. По одной версии Бен-Гурион сказал: «изгоните их» и красноречиво махнул рукой, по другой версии — махнул рукой молча. Но при этом руководство делало всё возможное, чтобы не допустить возвращения беженцев^[11]. (Хотя и пошло на уступки в этом вопросе во время Лозанской конференции^[12], которые, впрочем, к соглашению не привели.)

И у Шарета не было иллюзий по поводу отношения арабских стран к родившемуся Еврейскому государству. В январе 1949 года он сказал:

Мы, как новый фактор, появившийся в этом уголке мира, вызвали в нём колебания, изменения и противодействие. И это будет продолжаться пока не утвердится новое состояние. ^[13]

Несмотря на великолепную победу в Войне За Независимость, у израильтян было и чувство горечи, главной причиной которого был Старый город Иерусалима со Стеной Плача, оказавшийся под контролем Трансиордании, ставшей в 1949 году Иорданией. Шарет пытался вместо чувств обращаться к доводам разума. На Политсовете МАПАЙ 5 июня 1955 года он сказал:

В жизни и в политике принятие каждого решения почти всегда означает принятие меньшего из зол. Понятно, что вся Западная Иордания [под суверенитетом Израиля] лучше, чем та страна, которую мы получили. Понятно, что страна, которую мы получили, — это нечто большее, чем та страна, которую мы были готовы принять в 1947 году […] Но вопрос в том, какую позицию мы можем занять, исходя из минимума международной логики, и вопрос, собственно, в том, что хуже.^[14]

А четырьмя годами раньше, 12 января 1949 года, на Политсовете МАПАЙ Шарет напомнил о минимальных ожиданиях, которые были накануне войны, когда ощущение реальной опасности уничтожения нависло над всем Ишувом, и никому не было ясно, сможет ли государство противостоять арабскому нападению на него, и когда стремления руководства сводились, прежде всего, к обеспечению физического существования Ишува. И вот сейчас, хотя территориальные достижения превзошли первоначальные ожидания, все еще есть те, кто не находит удовлетворения в этих достижениях и сожалеет об упущенных возможностях.

Шарет иронизировал:

«Возможно, был кто-то, кто мечтал, чтобы в захвате мы дошли до Дамаска, до Рабат-Аммона и Каира […] Им было ясно, что вся Галилея станет нашим владением и что мы вытесним врага из Негева, что у нас будет не узкий коридор, а очень широкий проход в Иерусалим […] Это было для них данность [очевидно]. Но большего, чем это, мы не добились — возможно, по чьей-то вине«. ^[15]

В 1949 году Шарет встречался с королем Абдуллой. Моше Даян, который тоже участвовал в этой встрече — он командовал тогда силами ЦАХАЛа в Иерусалиме — так описал^[16] отношение Абдуллы к Шарету:

Абдулла был очень расположен к Шарету. (В отличие от Голды Меир, которая, как он считал, на их знаменитой встрече накануне провозглашения Независимости поставила короля в неудобное положение: или принять ультиматум от женщины, или пойти на войну. И он выбрал вторую опцию. Услышав, что Меир назначена послом в Москву, он воскликнул: Оставьте её там, оставьте её там!). К Шарету же король благоволил — во-первых, Шарет блестяще говорил по-арабски, во-вторых, был хорошо воспитан и выказывал явное благоговение перед монархом.

Они обсудили границы, признание, доступ Иордании к Средиземному морю и беженцев. Король связал вопросы беженцев и территории — чем больше оккупированной территории Израиль уступит, тем больше беженцев Иордания примет. Абдулла был в первую очередь заинтересован в Лидде (Лоде) и Рамле, но Израиль не хотел отступить.^[17] Шарет колебался, но в результате, взвесив все за и против, выступил за подписание мирного договора с Иорданией. Бен-Гурион записал 8 июня 1949 года в дневнике: «Моше [Шарет] — выступает за мирный договор. ЗА признание аннексии [Западного берега Иорданией].^[18]

Договора с Иорданией надо было ждать 45 лет.

В ходе начавшейся под патронажем США в апреле 1949 года в Лозанне мирной конференции с участием Израиля, Египта, Трансиордании, Ливана и Сирии неожиданно для израильской делегации главной проблемой стала проблема беженцев, а не проблема территориальная, как ожидали в Израиле. Как компромисс Израиль предложил принять 100 тысяч беженцев в обмен на аннексию Газы, и Шарет даже дал указание Комитету по трансферу^[19] подготовить план по их расселению и абсорбции^[20]. Из этого ничего не вышло, Египет был не готов отказаться от Газы, своего единственного приобретения в проигранной им войне, но Шарет, похоже, этим не огорчился. Он вообще очень критично относился к расширению границ страны, что вело к увеличению её арабского населения. Шарет утверждал, что война заставила лидеров думать слишком много о территории и слишком мало о населении: «Мы опьянены победой [и] территориальными завоеваниями».^[21] 12 мая 1954 года он предупредил Политсовет МАПАЙ, что возобновление войны и захват территории Эрец Исраэл до реки Иордан приведёт к демографической катастрофе:

«Ещё одна победа [в такой войне], и мы проиграем. В каком смысле? Это касается демографических итогов войны. Я не предполагаю, что будущая война, скажем, если мы завоюем остальную территорию Палестины до Иордана, закончится таким же массовым исходом арабов, как закончилась предыдущая война«^[22]

И Шарет выражал сомнения в целесообразности установления контроля над Галилеей, поскольку она «заполнена арабами». ^[23]

***

Известный израильский (крайне левый) публицист Ури Авнери^[24] написал про первого Министра иностранных дел Израиля Моше Шарета:

Он основал Дипломатическую службу с нуля, с любовью и преданностью делу. Он даровал ей свой дух, сформировав её образ. Даже те, кто выступал против линии МИДа, были вынуждены в те дни согласиться с тем, что личный уровень службы и царивший в ней дух были одними из лучших. Можно было войти в посольство Израиля в Лондоне, Париже или Вашингтоне и гордиться флагом страны. В посольстве прекрасно сочетались европейское достоинство и израильская неформальность. Послы пользовались уважением среди своих коллег и с уважением относились к гражданам Израиля, находившимся за границей, не считая себя агентами той или иной партии.^[25]

Дипломатические отношения были установлены более чем с 50 странами по всему миру^[26], 11 мая 1949 года Израиль стал членом ООН,^[27] и Шарет выступил с приветственной речью. Через три с небольшим года, 10 сентября 1952 года в Люксембурге он подписал с Конрадом Аденауэром Соглашение о репарациях, соглашение в огромной степени способствовавшего выходу Израиля из тяжелейшего экономического кризиса и, с другой стороны, открывшего дорогу Новой Германии в Западный мир.^[28]

***

В нашем первом правительстве было 12 министров (в нашем сегодняшнем тридцать седьмом правительстве 33 министра и 5 заместителей министра): одна женщина, один сефард-сабра, одиннадцать ашкеназов, из них девять родились на территории Российской империи (двое из них — в Царстве Польском, одна выросла в Америке), один родился в Германии и один в Канаде, семь — члены МАПАЙ, трое — Объединённого религиозного фронта, один — партия «Сефарды и выходцы Востока», один — Прогрессивная партия.

На фотографии рядом с Голдой Меир (МАПАЙ), министром труда и социальной защиты, сидит министр образования и культуры Залман Шазар^[29] (МАПАЙ), дальше — министр полиции Бехор-Шалом Шитрит^[30] («Сефарды и выходцы Востока»), стенограф Цви Маймон, министр нормирования и снабжения Дов Йосеф (МАПАЙ)^[31], министр финансов Элиэзер Каплан^[32] (МАПАЙ), Моше Шарет (МАПАЙ), Бен-Гурион (МАПАЙ), секретарь правительства Зеев Шерф, министр юстиции Пинхас Розен^[33] («Прогрессивная партия»), министр транспорта Давид Ремез^[34] (МАПАЙ), министр внутренних дел и алии Хаим Моше Шапира^[35] («Объединённый религиозный фронт»), министр благосостояния Ицхак Меир Левин^[36], («Объединённый религиозный фронт»), министр по делам религий и министр по делам жертв войны («Объединённый религиозный фронт»), Йехуда Лейб Маймон^[37] («Объединённый религиозный фронт»).

№3 в том правительстве был очень авторитетный министр финансов Элиэзер Каплан (названная его именем улица в Тель Авиве стала известной в наши дни всей стране), который стал даже за несколько недель до кончины первым в истории заместителем премьер-министра. А №2 в правительстве был Шарет, не случайно он сидит на этой фотографии по правую руку от Бен-Гуриона. Когда в июле 1953 года Бен-Гурион ушёл в отпуск, Шарет замещал его на посту премьер-министра (и Пинхас Лавон на посту Министра обороны)^[38]. Но когда в начале ноября 1953 Бен-Гурион первый раз решил уйти в отставку^[39], он предложил сделать своим преемником не Моше Шарета, а Леви Эшкола, тогдашнего министра финансов, а Шарет был «запасным вариантом». Эшколь отказался^[40], он скорее всего предвидел, что уйдя, Бен-Гурион останется. Впрочем, и сам Бен-Гурион говорил только об двухгодичном отпуске. И когда в1963 году после второй, и последней, отставки Бен-Гуриона Эшколь станет третьим премьер-министром страны, он не станет «новым Шаретом», проявит полную самостоятельность… и станет злейшим врагом Бен-Гуриона, большим, чем Бегин.

II-02. Второй премьер-министр Израиля

7 декабря 1953 года, сменив Бен-Гуриона на посту премьер-министра, вторым премьер-министром Израиля становится Моше Шарет, 26 января 1954 он формирует правительство и продолжает исполнять обязанности министра иностранных дел. Уходя, Бен-Гурион оставил своему преемнику «наследство», влив свежую кровь в руководство страны: Министром обороны стал 49-тилетний Пинхас Лавон, 38-тилетний Моше Даян стал начальником Генштаба, а молодой, 30-летний Шимон Перес стал Гендиректором Министерства обороны, и всю недолгую каденцию Шарета они дышали ему в затылок, и дыхание это было далеко не дружеским. Даян всегда был «ястребом», Лавон стал им, став Министром Обороны (об этом ниже), а Шарет, став премьер-министром, не изменил своей приверженности к умеренности, и многочисленные крупномасштабные ответные военные действия, проведенные во время его пребывания на посту премьер-министра, были инициированы этими «молодыми ястребами» за его спиной, они были настроены более агрессивно, чем сам Бен-Гурион.^[41]

После самой крупной операции возмездия «Чёрная стрела» в феврале 1955 года Шарет записал в дневнике:

В каждом случае, когда операция отвергается правительством, депрессия и гнев пронизывают батальон [батальон 890 десантников Ариэля Шарона], и все подразделение превращается в двигатель подстрекательства и очернения гражданского правления.

Другая его запись в дневнике об одной «ужасной идее» Даяна:

По его мнению, все, что нам нужно сделать, это найти христианского ливанского офицера, возможно, не выше капитана, и склонить его на свою сторону или купить его за деньги, чтобы он объявил себя спасителем маронитского населения. Затем израильская армия войдет в Ливан, оккупирует спорную территорию и установит христианское правительство, которое заключит союз с Израилем.^[42]

Через 30 лет так и было сделано.

С неменьшим ужасом Шарет записал о замышлявшихся Лавоном, и предотвращённые военными, «зверствах», вроде распылить удушающий газ в секторе Газа или распространить токсичные бактерии вдоль границы с Сирией.^[43]Моше Даян так охарактеризовал сложившуюся ситуацию:

Бен-Гурион нашел мало похвального в том, что Шарет стал премьер-министром, но всегда оставался корректным по отношению к нему. Лавон же относился к Шарету не как к премьеру, но только как к министру иностранных дел. Он ограничивал его вмешательство в военные вопросы, не информировал об операциях армии на границе и его сообщения были неполными и порою не точными. Шарет жаловался, что он узнаёт о военных операциях из газет.

Письмо Шарета Лавону от 25 мая 1954 года:

Персональные отчеты мне по вопросам безопасности не составляются должным образом. Происходят вещи, о которых я не знаю. Я слышу их по «Коль Исраэль» и читаю о них позже в прессе, не зная их истинной подоплеки«.^[44]

При этом Даян про свои отношения с Шаретом, после того как подробно описывает свои ухудшившиеся отношения с Министром обороны — он даже пригрозил отставкой — сухо замечает: «В своём отношении к политическому активизму Шарета я был близок к позиции Лавона«^[45]. Они были знакомы давно — в маленьком Ишуве тогда все знали всех — и Моше с Ципорой были на свадьбе Моше с Рут в 1935 году в Нахалале. Том Сегев приводит такую характеристику, которую дал Шарет своему Начальнику Генштаба: «изворотливый и извращённый«, честность которого была «чрезвычайно гибкой».^[46] В дневнике Шарет записал:  «…Замечательный талант нового начальника штаба к интригам станет рассадником осложнений«^[47]

Пожалуй наиболее характерным образом подход Шарета к необходимой реакции на акции террора проникавших на территорию Израиля федаюнов^[48] проявился в трагедии на перевале Маале-Акрабим. 17 марта 1954 года там произошёл самый страшный за первые годы существования Израиля теракт — нападение на автобус, в котором 11 пассажиров, мужчин, женщин и детей возвращались в сопровождении 4 солдат в Тель Авив из Эйлата с празднования 5-ой годовщины поднятия «чернильного флага^[49]«. В полдень, когда автобус медленно поднимался по серпантину дороги через перевал Маале-Акрабим^[50], террористы открыли по нему огонь.

Раненный водитель сумел затормозить и открыл двери автобуса, но нападавшие стреляли в каждого, кто пытался выбраться. Второй водитель (из-за долгой и сложной дороги в автобусе было два водителя), попытался выстрелить в террористов, но был убит. Солдаты не успели отреагировать — их оружие было размещено на верхних полках автобуса. Террористы вошли в автобус и расстреляли в упор 11 человек, жена второго водителя была перед убийством изнасилована, их сын Хаим, сидевший на заднем сиденье, и 5,5-летняя дочь Мири оказались под телами солдат и не пострадали. После того, как террористы вышли из машины, Хаим встал и позвал сестру: «Мирочка?» Один из террористов услышал его голос, вернулся и выстрелил ему в голову. Хаим провел 32 года в состоянии похожем на кому, пока не умер. Он стал 12 жертвой. Выжили двое солдат, одна тяжело раненная солдатка, еще один пассажир и Мири Фюрстенберг, которой было пять с половиной лет.

Следы террористов вели в сторону границы с Иорданией, вблизи которой они затерялись, иорданцы утверждали, что террористы или пришли из Газы, или это были израильские бедуины, занимавшиеся контрабандой из Египта в Иорданию. Шарет не разрешил проведения операции возмездия. Он записал в дневнике:

«Реакция на эту кровавую бойню только затуманит ужасающую историю и поставит нас на одну доску с убийцами по ту сторону. Нам было бы лучше использовать случившиеся для дипломатической атаки на державы, чтобы они могли оказать беспрецедентное давление на Иорданию»^[51].

Тела погибших вернули на место теракта и положили их рядом с автобусом, чтобы этот ужас можно было сфотографировать для зарубежных газет. Таким образом, хотя нападение произошло днем, знаменитая фотография автобуса с погибшими была сделана ночью.

Противостояние Моше Шарета операциям воздействия не предотвращало их. Уже через 12 дней, 29 марта 1954 года, спецподразделение десантников под командованием Ариэля Шарона в ответ на убийство израильтянина совершило налет на деревню Нахалин близ Вифлеема. В ходе операции погибли девять иорданцев, многие получили ранения.^[52]

***

Каденцию Шарета омрачали не только проблемы, как теперь принято говорить, с «силовиками». Большой проблемой и для правительства, и для партии, и для него лично явился процесс над Рудольфом Кастнером. Как позже писал Тедди Коллек,

«я считаю, что суд над Кастнером был таким центральным вопросом, потому что это был первый случай, когда большое количество израильтян потеряло доверие к истеблишменту — в этом случае, конечно, по неоправданным причинам. Это был первый серьезный удар по руководству Мапай».^[53]

Трагическая история «Поезда Кастнера» и процесса в Иерусалиме заслуживает отдельной статьи, впрочем в сети есть много материалов, этому посвящённых^[54], а эта статья — о связи процесса с именем Шарета и об отношении к процессу его самого. Но без минимально необходимой информации о произошедшей трагедии обойтись нельзя.

Рудольф (Исраэль) Кастнер (Rezső Kasztner, ישראל רודולף קסטנר) родился в Трансильвании в 1906 году, получил юридическое образование, был руководителем молодёжного сионистского движения, журналистом, после того, как Северная Трансильвания в 1940 году из румынской стала венгерской, переехал в Будапешт, стал одним из руководителей венгерских сионистов, одним из руководителей будапештского Комитета помощи и спасения, вёл переговоры с Эйхманом по сделке «Кровь в обмен на товары»,^[55] а в 1944 году организовал поезд, впоследствии так и названный «Поезд Кастнера», на котором 1684 венгерских евреев^[56] вместо Освенцима приехали в августе и декабре в Швейцарию. В 1947 году Кастнер совершил алию, стал пресс-атташе Министерства промышленности и торговли, несколько раз был в предвыборном списке партии МАПАЙ в Кнессет, в 1956 году, после длительного судебного процесса судья Беньямин Халеви признал, что «Кастнер продал душу дьяволу», Верховный суд отменил приговор (см. ниже), но Кастнеру про это узнать не довелось — за девять месяцев до оправдания, 3 марта 1957 года он был застрелен перед входом в свой дом и скончался от полученной раны 15 марта. Имя Кастнера и по сей день вызывает споры, в Хайфе, на маленькой уличке хаЛилах, что на Мерказ хаКармел, через 58 лет после его убийства создан «Сад спасённых Кастнером».^[57]

Кастнер не хотел суда, его вдова вспоминала:

«Резо не хотел суда, но он оказался в безвыходной ситуации. Перед ним возникла беспощадная дилемма. Ему сказали [Юридический советник правительства Хаим Коэн^[58],] что он должен согласиться на подачу правительством иска о клевете от его имени или уйти в отставку со своей должности. Я сказал ему: «Уйди в отставку!» Но он ответил, что у него нет выбора, что он должен согласиться на начало процесса.»

Сам Коэн признал:

«Кастнер сказал мне, что ни при каких обстоятельствах он этого не хотел. Он хотел вытеснить весь этот период из своей памяти и сознания. Он не хотел вспоминать. Но личные интересы Кастнера меня не интересовали. Меня интересовал сам вопрос«.^[59]

Процесс в Окружном суде в Иерусалиме начался 1 января 1954 года, это был иск о клевете, поданный юридическим советником правительства против Мальхиэля Грюнвальда, а сам Кастнер выступал на нём свидетелем обвинения.
Мальхиэль Грюнвальд родился в 1882 году в Венгрии, потом вместе с семьёй переехал в Вену, работал одно время на невысоких должностях в дипломатической службе Австро-Венгерской империи, пытался, без особого успеха, стать журналистом, резко критиковал членов Гистадрута, называя их «красными»^[60]. В 1937 году был жестоко избит в антисемитском нападении, оправившись, в 1938 году совершил алию, поселился в Иерусалиме, где купил на сбережения десятикомнатный отель на площади Сион и управлял им вместе с женой.

50 членов его семьи погибли в Шоа. В Палестине он сочувствовал Эцел, его сын, член Эцел, погиб в Войне За Независимость, после чего Грюнвальд переименовал свой отель из «Австрия» в «Гора Сион»^[61]. Скончался Грюнвальд в 1968 году.

С начала 1950-х годов Грюнвальд начал выпускать бюллетень: «Письма друзьям в Мизрахи»^[62]. В нём он вспоминал скандалы в довоенных еврейских общинах Вены и Будапешта, критиковал политическую ситуацию в стране и в первую очередь — партию МАПАЙ, которую он ненавидел. Грюнвальд писал на немецком языке, находил переводчика на иврит, делал несколько сотен копий, по три страницы каждая, засовывал их в конверты, писал адреса, клеил марки и относил на почту. И всё за свой счёт, желая лишь, чтобы написанное было прочитано его адресатами — знакомыми и журналистами. В августе 1952 года настала очередь Кастнера. Грюнвальд написал:

«Запах трупа щекочет мне ноздри. Это будут самые лучшие похороны! Доктор Рудольф Кастнер должен быть ликвидирован. … Три года я ждал этого момента, чтобы привлечь к ответственности… этого карьериста, который наживается на воровстве и убийствах Гитлера. На основании его преступных махинаций и из-за его сотрудничества с нацистами… я вижу в нем косвенного убийцу моих дорогих братьев. … Где сейчас деньги венгерских евреев, миллионы, за которые не было дано никакого отчета? … Он спас не менее пятидесяти двух своих родственников, и сотни других евреев, большинство из которых обратились в христианство, купили свое спасение у Кастнера, заплатив миллионы! Вот как Кастнер спас членов Мапай. … Он спас людей со связями и обогатился. Но тысячи высокопоставленных сионистов, членов Мизрахи и ультрарелигиозных партий — их Кастнер оставил в долине смерти.»^[63]

На процессе выступили восемнадцать свидетелей обвинения и тридцать шесть — защиты^[64] и постепенно, благодаря адвокату Грюнвальда Шмуэлю Тамиру^[65], полностью переигравшего назначенного Коэном обвинителем Амнона Тела, суд на Грюнвальдом стал судом над Кастнером, а суд над Кастнером стал судом над руководством Ишува в период Шоа и партией МАПАЙ. Шарет записал в дневнике:

Генеральный прокурор отнесся к суду легкомысленно и назначил прокурором какое-то ничтожество, которое не имеет никакого представления о политических и общественных вопросах. В бесконечных столкновениях с этим головорезом, адвокатом Шмуэлем Тамиром, он всегда оказывается в невыгодном положении.^[66]

Против Кастнера дали показания мать героини Ханы Сенеш, Катерина, и чудом выживший десантник Йоэль Палги. Катерина засвидетельствовала, что Кастнер игнорировал её во время пленения, пыток и казни её дочери — Кастнер предпочел повиновение нацистам помощи еврейскому агенту из Палестины. Палги рассказал, что Кастнер заставил его и его погибшего товарища Переца Гольдштейна сдаться гестапо, тем самым помешав им организовать сопротивление в еврейской общине.

Тамир обвинил Кастнера, в том, что он сговорился с нацистами, чтобы спасти немногих избранных, уехавших поездом Кастнера в Швейцарию, а сотни тысяч евреев, не знавших своей участи, сели в эшелоны в Освенцим вместо того, чтобы попытаться бежать или оказать сопротивление. А идейные единомышленники Кастнера по МАПАЙ, руководившие тогда Ишувом, ради сотрудничества с британскими властями скрыли от евреев Ишува уничтожение их соплеменников в Европе, иначе евреи Палестины заставили бы Британию предпринять шаги по спасению, или бы подняли восстание против властей Мандата.

Приговор на 206 страницах, который судья зачитывал весь день 22 июня 1955 года, означал полное поражение Кастнера. Халеви принял три из четырех пунктов обвинений Гринвальда против Кастнера: сотрудничество с нацистами, косвенное убийство или подготовка почвы для убийства венгерских евреев и спасение эсэсовца Бехера^[67] от наказания после войны. Не принято было только обвинение Кастнера в соучастии с Бехером в присвоении собранных спасаемыми евреями денег, по этому пункту Грюнвальд был присуждён к выплате штрафа в одну лиру.

До выборов в Кнессет 3-го созыва оставались считанные недели, имя Кастнера исчезло из списка кандидатов Мапай, куда он был внесён как кандидат общины венгерских евреев. Правда сам Кастнер объявил, что взял самоотвод из-за болезни почек.^[68]

Шарет пристально следил за происходящим в суде, он даже хотел выступить свидетелем на процессе, но советники отговорили — они опасались, что Тамир его переиграет. В дневнике Шарета зафиксировано 13 записей о процессе. Одна из них: «Кошмар, ужас. Как судья мог осмелиться! Удушение партии. Хаос». Еще до того, как Халеви закончил читать свой вердикт, Шарет приказал министру юстиции Розену подать апелляцию в Верховный суд.^[69] Самым же важным для Шарета было пересмотреть исторические выводы судьи, «чтобы суд не задержался в общественном сознании как осуждение усилий [руководства Ишува] по спасению всеми возможными способами». В январе 1958 года Верховный суд отменил 3 из четырёх пунктов по которым Кастнер был признан виновным^[70], признав справедливым только обвинение Кастнера в том, что он помог Бехеру доказать свою невиновность в суде над нацистскими преступниками, а Гринвальд был приговорен к одному году условно.^[71] В Кнессете правительство подверглось атакам как справа со стороны Херута Бегина, так и слева, со стороны коммунистов. Правда, Бегин предложил нападать на МАПАЙ в основном за критику, которую она высказала против вердикта: «Мы на одной стороне с судьями Израиля». Херут решила распространить плакат с заголовком «Судить тех, кто проявляет неуважение к судам». (Горькая ухмылка истории, если вспомнить происходящее сегодня!) Депутат от Компартии МАКИ Эстер Виленска заявила:

Отказ правительства судить Кастнера по закону о нацистских коллаборационистах является частью правительственной политики защиты восстановления нацистского вермахта в обмен на взятку в виде репараций. [Это] часть правительственной политики по вовлечению Израиля в военный союз с Соединенными Штатами, который косвенно является союзом с гитлеровской армией Западной Германии, создаваемым американцами.

Херут и коммунисты выдвинули вотум недоверия правительству, входящая в правительство партия «Общих сионистов», тогда вторая по численности в Кнессете, воздержалась. Бен-Гурион, с февраля 1955 года Министр обороны (см. ниже), предложил, чтобы Шарет распустил правительство и сформировал новое, уже без «Общих сионистов». Бен-Гурион сказал: «Вполне возможно, что из-за Кастнера Мапай потеряет голоса на предстоящих выборах. Иногда партия должна быть готова потерять голоса… Партия должна делать то, что, по ее мнению, пойдет на благо страны». При этом Бен-Гурион старался абстрагироваться от дела Кастнера, представить, что оно касается только Шарета. Он написал в письме:

Я почти ничего не знаю о деле Кастнера. Я не следил за судебным процессом и не читал приговор, за исключением нескольких предложений, которые появились в заголовках^[72].

29 июня Шарет сформировал новое, Шестое, правительство Израиля, уже без Общих сионистов. На состоявшихся 26 июля выборах в третий Кнессет МАПАЙ действительно потеряла 5 мандатов, получив «всего» 40 вместо имевшихся у неё 45 (были же времена!!!), а Херут резко усилился с 8 до 15 мандатов^[73], на один больше, чем в Первом Кнессете.

Насколько «дело Кастнера» повлияло на результаты выборов? Сегев пишет^[74], что «МАПАЙ, анализируя свою неудачу, назвала ряд причин, таких как соглашение о репарациях и эпизод с Кастнером«, но в статье, написанной по «горячим следам» в декабре 1955 года, утверждается, что «…дело Кастнера, несомненно, оказало некоторое влияние на выборы, но, безусловно, не решающее«^[75].

***

В отличие от дела Кастнера, другая проблема, с которой столкнулся Второй премьер-министр Израиля и которую он тоже не смог разрешить, оказалась решающим катализатором, ускорившим в любом случае бывшее неизбежным окончание его каденции. העסק הביש, «Позорное (Грязное) дело», или «дело Лавона», как и дело Кастнера, заслуживает отдельной статьи^[76], но и в этой тоже без минимально необходимой информации о произошедшей трагедии обойтись нельзя.

Очень кратко. Хотя в 1936 году Египет юридически стал независимым Королевством, фактически он оставался в полной зависимости от Великобритании и во время ВМВ был базой британских войск на Ближневосточном театре военных действий. В 1947 году британские войска были выведены с территории страны за исключением Зоны Суэцкого канала, но по договору 1954 года они должны были уйти и оттуда к 1956 году. И хотя отношение Израиля к бывшему мандатарию дружеским назвать было никак нельзя, но то ли Министр обороны, то ли начальник военной разведки, попытался предотвратить уход Британии. Израильский историк Шабтай Тевах так сформулировал их намерения:

Подорвать доверие Запада к существующему египетскому режиму, создавая общественную неуверенность и действия, чтобы вызвать аресты, демонстрации и акты мести, при этом полностью скрывая израильский фактор.^[77].

2 июля 1954 года в почтовом отделении Александрии взорвалась заминированная посылка, через двенадцать дней заложенные зажигательные бомбы вызвали пожары в американских библиотеках в Александрии и Каире, потом бомбы взорвались в двух кинотеатрах, бомбы на железнодорожной станции в Каире и александрийском порту не взорвались,

23 июля, во вторую годовщину Июльской революции, бомба, которую хотел пронести в александрийский кинотеатр двадцатиоднолетний Филип Натанзон взорвалась при входе, он попал в больницу с ожогами и был арестован. «Операция Сусанна» окончилась полным провалом, всего было арестовано 13 молодых евреев, двое из них покончили жизнь самоубийством, двое были повешены по приговору суда, двое оправданы за недостатком улик, остальные много лет просидели в тюрьме. Из них двое были освобождены в 1962 году, а остальные были обменены только в 1968 году в рамках обмена пленных после 6-тидневной войны.
В Израиле информация была засекречена, в правительстве разразился колоссальный скандал — Шарет был не в курсе операции, которая покончила с его попыткой установить тайный контакт с Насером, начальник разведки Биньямин Джибли утверждал, что действовал по приказу Лавона, тот это категорически отрицал, Шарет сказал Бен-Гуриону: «в ЦАХАЛе нет такого понятия, как правда» и Бен-Гурион согласился. Шарет записал в дневнике: «В эти дни я словно лунатик, напуганный и потерянный в лабиринте, совершенно обездоленный». Но он был руководителем страны, а руководитель отвечает за всё, что происходит в руководимом им предприятии, компании, государстве. Шарет назначил комиссию во главе с Председателем Верховного суда Ицхаком Ольшаном и первым Начальником Генштаба Яковом Дори, комиссия к однозначному выводу не пришла, Джибли был послан военным атташе в Лондон, Лавон 17 февраля 1955 года был вынужден уйти в отставку, и Бен Гурион снова стал Министром Безопасности (Министром Обороны)^[78] Он записал в своём дневнике: «Я решил, что должен принять вызов и вернуться в Министерство обороны. Оборона и армия превыше всего«.

Было ясно, что ситуация, когда Бен-Гурион находился в подчинении Шарета, долго не продержится. Шарет записал в дневнике:

Бен-Гурион вернулся в правительство, вернулся как член кабинета министров, а не как премьер-министр, вернулся якобы как мой подчиненный. Кто мог подумать, что это возможно? Мог ли я когда-либо помыслить о таком? Мог ли он когда-либо помыслить о таком? Мог ли кто-либо? ^[79]

26 июля 1955 года прошли выборы в Кнессет третьего созыва и Бен-Гурион, бывший №1 в списке МАПАЙ, 3 ноября снова стал премьером, а Шарет, бывший №2 в предвыборном списке, остался, по требованию однопартийцев, Министром иностранных дел. Остался ненадолго. Шарет записал в дневнике:

Не мне управлять этой страной, которой, по-видимому, невозможно управлять, не прибегая к авантюризму и обману. Я не способен ни на то, ни на другое.^[80]

***

Вскоре после выборов Бен-Гурион заявил, что Министерство иностранных дел существует для того, чтобы служить Министерству обороны, а не наоборот, и что Министерство обороны несет ответственность за благополучие населения Израиля, а не за то, что могут сказать иностранные дипломаты или что может написать «Нью Йорк Таймс» и что портфель министра иностранных дел следует передать в руки «достойного человека», добавив, что он все еще не знает, кто это будет^[81].

Характерный пример: в декабре ЦАХАЛ в ответ на обстрел израильских рыбаков на Кинерете атаковал сирийские позиции, было много жертв, в это время Шарет «пробивал» в Вашингтоне согласие Госдепа на поставку вооружений, возможное соглашение было сорвано. Шарет записал в дневнике: «Министр обороны Б.Г. проконсультировался с исполняющим обязанности министра иностранных дел Б.Г. и получил одобрение премьер-министра Б.Г.»^[82]

Прошло несколько месяцев Бен-Гурион выбор сделал — Голда Меир.

Вначале Бен-Гурион предложил назначить её Генсекретарём МАПАЙ — она отказалась, Шарет попробовал пошутить: «Даже я, бывший премьер-министр, был бы готов взять на себя эту роль»^[83] и Бен-Гурион воспользовался этой шуткой. О его решении Шарет узнал от журналиста хаАарец, который позвонил ему, чтобы спросить, правда ли, что его назначают на должность секретаря партии и что Голда Меир заменяет его на посту министра иностранных дел.^[84] 17 июня 1956 года ЦК МАПАЙ одобрил предложение Бен-Гуриона о замене Шарета Голдой Меир, 35 — «за», 7 — против, 74 — воздержались^[85], на следующий день Шарет подал в отставку. Он записал в дневнике: «Все эти дни я находился в состоянии черной горечи… Мое сердце полно гнева, и горит от оскорбления».^[86] Дополнительным ударом было назначение преемницей Голду, которую считал неопытной в международных делах, уступающей ему по интеллекту и получившей должность исключительно благодаря преданности Бен-Гуриону.^[87]

Шарет объяснил, почему он не боролся с увольнением:

Мой простой ответ заключается в том, что я не тот человек, который борется за статус и власть. Мой сложный ответ заключается в том, что в этом было проявление снобизма, которое не делает мне чести. Кроме того, это привело бы к отставке премьер-министра, и тогда невозможно представить себе всю серьезность кризиса в партии и стране, особенно в свете надвигающихся опасностей^[88].

 II-03. Жизнь после. Уход

Запись в дневнике, Камбоджа, 1 декабря 1956 года:^[89]

На протяжении всего тура по древним храмам и дворцам и сквозь непрекращающуюся болтовню гида я жил в двух мирах — один расстилался передо мной, а другой был глубоко внутри меня. Я составил отчет о своем собственном мире и подумал, что будет лучше, если по возвращении домой я исчезну из поля зрения общественности, побуду сам по себе и, возможно, наконец напишу книгу «Мой отец» и, во всяком случае, отойду от политической жизни.

Через 3 месяца после отставки Шарет отправился по «партийной линии» в 81-дневную поездку в 11 стран Юго-восточной Азии: Бирму, Филиппины, Японию (где он встретился с императором^[90]), Сингапур, Малайю, Цейлон, Непал, Индию, Таиланд, Лаос и Камбоджу. Наверное главной целью была Индия, отношениям с которой он придавал большое значение.

Запись в дневнике: Бомбей, 14 ноября 1956 года:

Если бы между нами и Индией были установлены дипломатические отношения^[91], я бы с радостью и даже с энтузиазмом взял бы на себя посольство в Индии на год или два и попытался бы показать, что можно сделать для Израиля за такой промежуток времени, в частности в Индии и в Азии в целом. Я начал представлять себя и Ципору в Дели, и образ, который я создал, был очень правдоподобным.

И именно попытку, безуспешную, договориться об их установлении предпринял Шарет на встрече с  Неру. Она состоялась 30 октября, на следующий день после начала израильского наступления на Синае.

Запись в дневнике: Дели, 30 октября

…мои размышления о загадке частичной мобилизации наших сил были грубо прерваны звонком представителя United Press, который попросил меня прокомментировать последние новости. Я еще не видел газет, поэтому спросил его, о чем они. Он сказал мне, что Армия обороны Израиля вторглась на Синайский полуостров большими силами и что одна из ее колонн приближается к Суэцкому каналу. [—] Трудно описать бурю чувств, которая осаждала меня. Мы были на войне!

Мы были агрессорами! Я достал газету и прочитал заявление, которое было сделано представителем Армии обороны Израиля. Я отметил содержащиеся в ней объяснения о том, что операция была прямым результатом неоднократных египетских атак на суше и на море. [—] Одно было ясно: мне придется защищать наши действия здесь.

Запись в дневнике: Бангкок, 26 ноября

… мне не дали никакого личного уведомления даже за час до операции, свидетельство того, что никто не мог подумать обо мне и аде, через который я проходил.

Он подозревал^[92], и это подозрение разделяют сегодня историки, что Бен-Гурион уволил его именно готовясь к операции в союзе с Францией и Великобританией, предвидя, что Шарет будет категорически против. И действительно Шарет, назвал «слабыми сестрами» эти две страны, ставшие к тому времени Великими державами «второго порядка».

Запись в дневнике, Камбоджа, 1 декабря 1956 года:

Мне также ясно, что одна из «жертв» [здесь Шарет вставляет английский термин] — это я. Как политик я пал в этой [Суэцкой] кампании, и эта потеря должна быть также зафиксирована.

Уже после возвращения домой Шарет записал в дневнике: «Моя страна от меня отказалась.»^[93]

***

Шарет оставался рядовым членом Кнессета и активно участвовал в партийной жизни (Об этом ниже). Надеялся ли он, что его снова призовут в руководство страны? По крайней мере предложение вернуться через три десятилетия^[94] в редакцию газеты Давар, он отверг, но в 1957 году согласился возглавить книжное издательство «Ам Овед».^[95] Может он согласился и потому, что это ивритское издательство переживало в то время кризис, а иврит Шарет любил и знал, он переводил на иврит поэзию, в основном русскую, его увлечением была ивритская грамматика и словари,^[96] он придумал 30-40 новых слов, таких как:

«פיחות«, «לוויין«, «תוואי», «נוהל», «לבטח» «נזיל» (девальвация, спутник, маршрут,  процедура, страховать, представление, жидкость)^[97]

В 1961 году Шарет был избран Председателем Всемирной Сионистской Организации и Еврейского Агентства (Сохнута) и занимал эти должности до своей смерти. Время, когда занимавшие их были лидерами сионистского движения,^[98] осталось в прошлом, а сегодня думаю, что и один из десяти израильтян не знает имени сегодняшних их Председателей^[99]. Скончался Моше Шарет от рака 7 июля 1965 года и был похоронен в соответствии с его желанием на старом кладбище Трумпельдор в Тель Авиве.

Бен-Гуриона на похоронах не было. ^[100]

II-04. «Речь в инвалидной коляске»

Вся политическая жизнь Моше Шарета прошла в тени «Старика», так звали в Израиле Давида Бен-Гуриона. Символично — политическая карьера Шарета началась в 1933 году, когда на XVIII Конгрессе Сионистской организации в Праге^[101] он был выбран Главой политотдела Еврейского агентства и на том же Конгрессе в исполком впервые был избран Бен-Гурион. Они совершили алию в один, 1906, год, но в отличие от Давида, который был старше его на 8 лет, Моше приехал со всей семьей, и не работал на полях и в пардесах^[102] под жгучим палестинским солнцем, а подростком помогал старшим вести хозяйство единственного на холмах Самарии еврейского «поместья», выплачивая зарплату рабочим и собирая выданные феллахам ссуды.^[103] Познакомились же они накануне Великой войны в Куште^[104], где учились в университете.

Летом 1937 года Шарет написал Бен-Гуриону:

Твоя оценка является для меня моральной опорой, она определяет мое положение. Вот уже несколько лет я оцениваю себя, свои достижения и свои недостатки, по твоей оценке (…) С тех пор прошло много лет, и я через многое прошел (…) и наступили годы работы с тобой. Наступили суровые испытания (…) Меня преследует мысль о том, чего бы мне это стоило, если бы ты не был по правую руку от меня (…) Я хочу, чтобы ты знал, кем ты для меня являешься, и что я хочу, чтобы ты был со мной до конца нашего пути.^[105]

Осенью того же года Бен-Гурион в письме к Поле был не слишком комплементарен по отношению к Шарету:

Он не дальновидный человек, его мышление не глубоко, он не находит себя иногда в трудных и сложных вопросах, он не видит иногда далеко вперед и не может принимать решения по вопросам, требующим большого интеллектуального и морального мужества. Но он знает свою работу, он одарен многими талантами, и он предан и верен своей работе, и мне кажется, что он знает, что ему самому нужно руководство. И он более или менее получает это руководство^[106]

А в дневнике Бен-Гурион написал: «У него нет божественного духа, но он хороший исполнитель, мастер своего дела».^[107]

После отвратительной словесной дуэли в Нью Йорке в 1942 году между Бен-Гурионом и Вейцманом и последовавшим затем разрыве отношений^[108], Шарет, тогда Шерток, попытался их примирить. В результате Бен-Гурион начал называть его по фамилии, что очень угнетало Моше.^[109]

Абба Эбан так коротко охарактеризовал^[110] личности Первого и второго премьер-министра Израиля:

Бен-Гурион был импульсивным, изобретательным, смелым, динамичным. Шарет был осторожным, рациональным, аналитическим и реалистичным. Если бы они могли работать вместе, то, возможно, удалось бы достичь идеального баланса. К сожалению, те же противоречия, которые разделяли их характеры, создали и несоответствие в эмоциях. Вместе они пережили многие из самых трудных испытаний в еврейской истории, и каждый из них еще больше подчеркивал особые черты своего характера.

Журналист и публицист Иегошуа Бицур назвал Шарета «Джентльменом Кнессета».                                                                                                                                 Не раз они [депутаты] улыбались, когда Шарет входил в зал пленарных заседаний, останавливался у входа, выразительно кланялся креслу председателя и только потом занимал свое место. Сначала они улыбались, а потом стали подражать ему, и сегодня почти все члены Кнессета следуют «методу Шарета». …Это привнесло в дом добрую атмосферу и культурный настрой.

Кто может забыть его выступления с этой высокой трибуны, когда он время от времени останавливался, читая очень важное политическое послание, чтобы вытащить ручку из кармана и вставить пропущенную запятую между двумя частями предложения. Это было так типично для него — точность и грамматика в мелочах. Он не соглашался ни на что меньшее, чем совершенство, особенно в Кнессете. Он часто задавался вопросом: как будущие поколения будут смотреть на нас и судить нас, если мы передадим им нарушения в «процедурах Кнессета»?^[111]

Прекрасно характеризует характер Шарета почти анекдотичный эпизод, приведённый Моше Даяном в своей автобиографии^[112] — в 1949 году они вели переговоры с королём Абдуллой, о которых уже было упомянуто в начале это части статьи.

Это было жаркой ночью, пот капал со лба, жужжали комары. Шарет поправил короля, заметившего между прочем, что Китай не был членом Лиги Наций. Король никогда не ошибается, и Абдулла продолжал настаивать. Шарет, как терпеливый воспитатель детского сада в общении с отсталым ребёнком сказал: «Но Ваше Величество, Вы ошибаетесь, Китай был членом Лиги Наций». Это стало концом встречи и концом королевского уважения Шарета. На обратном пути, в автомобиле, я спросил Шарета: «Чёрт побери, какое значение имеет, что думает король о членстве Китая в Лиге Наций?» Шарет обернулся и взволновано ответил: «Но Китай был членом Лиги Наций!»

Голда Меир сравнила их так:

…Бен-Гурион и Шарет, несмотря на годы сотрудничества, никогда не ладили. Слишком они были разные — хотя оба были горячими социалистами и горячими сионистами.

Бен-Гурион был деятель, веривший в дела, а не в слова, убежденный, что в конечном итоге значение имеет лишь то, что и как делают израильтяне, а не то, что о них говорят и думают в остальном мире.

… Шарет же был бесконечно озабочен тем, как политические деятели мира относятся к Израилю и что надо сделать, чтобы Израиль выглядел хорошим перед иностранными министрами и Объединенными Нациями….
Больше всего он, по-моему, хотел, чтобы Израиль считался прогрессивной, умеренной, цивилизованной европейской страной, поведения которой ни одному израильтянину — и, разумеется, ему самому — никогда не пришлось бы стыдиться.
К счастью, долгое время — фактически до самых пятидесятых годов — оба они очень хорошо работали вместе. Шарет умел вести переговоры, он был прирожденный дипломат, Бен-Гурион был прирожденный вождь и борец. Сотрудничество столь непохожих дарований, темпераментов, позиций приносило огромную пользу и сионизму, и рабочему движению. Они не походили друг на друга, они не дружили по-настоящему — но они друг друга дополняли и, конечно, главные цели у них были общие. Однако после провозглашения государства их несовместимость стала бросаться в глаза^[113]

Действительно, зачастую их позиции совпадали — в 1937 году по отношению к рекомендациям комиссии Пиля по разделу Палестины, через 15 лет — по вопросу отношений с Новой Германией и по репарациям.

Но пожалуй , особенно в 50-х годах, отличий было больше. И примеры этого можно найти не только в «сдержанной» позиции Шарета относительно акций возмездия. Шарет не только не принимал позицию Бен-Гуриона: «не важно, что говорят гои, важно, что делают евреи»…^[114], в отличие от Бен-Гуриона, однозначно выбравшего западную сторону от опустившегося на мир «железного занавеса», он старался отложить разрыв с политикой неприсоединения. В 1950 г. Бен-Гурион предложил откликнуться на призыв Генсека ООН Трюгве Ли наряду с другими странами и к Израилю, оказать практическую помощь Силам ООН (в основном американским) в Корейской войне и послать подразделение ЦАХАЛа, возможно из «добровольцев», на войну. «Мы можем участвовать символически. Но в нашем символическом участии есть огромная ценность». Шарет, поддержанный большинством министров, выступил категорически против, это «приведет наши отношения с Советским Союзом к серьезному кризису». В результате в Корею были отправлены пенициллин и апельсиновый сок.

В 1956 году, уже отставленный от власти, Шарет был удручён проведением в военном союзе с Великобританией и Францией операцией Кадеш на Синае. Он сравнивал её с недавно закончившейся Войной За Независимость: Предыдущая война разразилась не по нашей инициативе. […]. Это определило все наше сопротивление и оборону в той войне, и это определило эхо этой войны во всем мире. Тогда весь мир знал, что мы ведем справедливую войну…. ^[115]

(Последующие годы показали, что Шарет был неправ. Хотя Израилю не удалось, как хотел Бен-Гурион, свергнуть Насера и захватить Синай, нападения федаюнов прекратились, а судоходство в Эйлат, увы блокированное сегодня уже не египтянами, а хуситами, открылось.)

А узнав про трагедию в Кфар Касеме^[116], когда было застрелено 48 её жителей, не предупреждённых о расширении комендантского часа, Шарет записал в дневнике: «… что станет с нашей маленькой страной!»^[117]

Вообще Шарету было свойственно редко встречающаяся у политиков приверженность к требованиям морали.

Убедившись, что «Операция Кадеш» была совершена в союзе с Великобританий и Францией, Шарет 1 октября 1956 года записал в дневнике:

Я солгал себе! Я был лжесвидетелем перед Дж. П. [Неру], Ашоком [Мехтой] и Перимом Бассином [членами Индийской социалистической партии], Чу Ньеном [бирманским социалистическим лидером] и Шахариром [индонезийским делегатом], всей [Международной социалистической] конференцией, всей прессой — всеми этими людьми здесь и во всем мире, которые, возможно, все еще верили, что Моше Шарет был человеком, который говорил правду, и если он выразился так определенно, нужно слушать и верить ему.^[118]

***

В МАПАЙ отставка Шарета была встречена с недоумением, не случайно за неё проголосовало меньше половины членов ЦК и Бен-Гурион был вынужден объясниться:

Я не сомневаюсь, что в нормальной стране, такой как Дания, которая ведет в основном коммерческие и вежливые переговоры со своими соседями, М.Ш. мог бы быть отличным министром иностранных дел. Израиль, к моему глубокому сожалению, не Дания; он сталкивается время от времени с серьезными конфликтами и судьбоносными вопросами. И требуется большая дальновидность, стойкость и глубокое понимание реальных факторов и обстоятельств международных отношений, чтобы провести этот сумасшедший корабль через жестокие волны бурного моря к желанному берегу.^[119]

К концу жизни былое преклонение Шарета перед Бен-Гурионом осталось в прошлом. 18 февраля 1965 года, меньше, чем за пять месяцев до кончины, сидя в инвалидной коляске смертельно больной Шарет выступил на конференции МАПАЙ с резчайшей критикой ушедшего в отставку в июне 1963 года Бен-Гуриона, потребовавшего создания комиссии по расследованию давнего «Дела Лавона»:

Лидер не может загнать себя в угол и бить тревогу оттуда. Лидер не может сосредоточить все свое внимание на том, что произошло 11 лет назад, или на том, что произошло в результате этого четыре или пять лет назад, и в глазах общественности сделать это в ущерб сосредоточению на будущем. Или — или. Либо он вырвется из этого и определит себя в качестве центрального деятеля государственной повестки дня, либо он откажется от лидерства. Потому что таким образом он создает достоинство лидерства…»^[120]

 «Старая партийная гвардия» поддержала Шарета, Голда Меир подошла и поцеловала его в лоб, большинство делегатов конференции проголосовали против Давида Бен-Гуриона, который через 4 месяца основал новую партию «Список трудящихся Израиля» (РАФИ), получившую на выборах 2 ноября 10 мандатов, (а МААРАХ — 45).^[121]

В историю вошли две речи Моше Шарета, «Речь флага» 3 апреля 1945 года при вручении бело-голубого знамени бойцам Еврейской Бригады на фронте в Северной Италии^[122] и эта речь спустя почти 20 лет, «Речь в инвалидной коляске».

Основные источники:

1. משה שרת — השנים הראשונות כתבה נעם שרת-פורטר — נינתו של משה שרת פרק מתוך עבודת שורשים 2005
2. דוד לאזר. משה שרת — ואלה תולדות
3. משה גור אר משה שרת ומגילת העצמאות
4. Владимир Лазарис. Портреты наших премьеров: 2. Моше Шарет
5. מדינה בכל מחיר — סיפור חייו של דוד בן-גוריון תום סגב, (A State at Any Cost: The Life of David Ben— Gurion by Tom Segev
6. תום שגב, ימי הכלניות — ארץ ישראל בתקופת המנדט (Tom Segev, One Palestine, Complete: Jews and Arabs Under the British Mandate)
7. 1949 — הישראלים הראשונים תום סגב. (Tom Segev. The first Israelis)
8. המיליון השביעי: הישראלים והשואה תום סגב (Tom Segev. The seventh million)
9. יוסף בנקובר, משה שרת בחי»ל (החטיבה היהודית הלוחמת)
10. Голда Меир, Моя жизнь
11. Микаэль Бар-Зохар Бен Гурион
12. משה גור אר משה שרת ומגילת העצמ12. דוד לאזר. משה שרת — ואלה תולדות
    13. 57 , שנים למותו של משה שרת אלי אלון
    14. Introduced and annotated by Neil Caplan, The 1956 Sinai Campaign: Viewed From Asia: Selections From Moshe Sharett’s Diaries
    15.דוד בן-גוריון 1937–1965ישראל לנדרס, שרת, הכוח השקט

16. אבא אבן, מנהיג רם ללא רום שררה
17. יהושע ביצור, ה»ג’נטלמן» של הכנס

Примечания:

^[1] Комиссии ООН по разделу Палестины

^[2] Цитируется по: משה שרת — השנים הראשונות כתבה נעם שרת-פורטר — נינתו של משה שרת פרק מתוך עבודת שורשים 2005

^[3] БРИТ-ШАЛОМ (בְּרִית שָׁלוֹם, — союз мира), немногочисленное, но влиятельное общество, созданное в 1925 г. для установления дружественных отношений между арабами и евреями и совместного еврейско-арабского решения проблем Палестины. Наиболее известный его член — Артур Руппин (ארתור (שמעון) רוּפִּין) и Иехуда Ма́гнес (יהודה לייב מאגנס) — первый глава Еврейского университета 1925–48 гг., философ Мартин Бубер (מרטין בובר). Поддержал его и Альберт Эйнштейн (Brit Shalom (political organization)

^[4]נחום גולדמן Nahum Goldmann (1895–1982) родился в Белоруссии, в 1897 году его семья эмигрировала в Германию, изучал право в университетах, во время ПМВ возглавлял Еврейский отдел германского МИДа. После войны получил докторские степени по праву и философии, занялся сионистской деятельностью, издавал Еврейскую энциклопедию на немецком и иврите. В 1933 году переехал в Женеву, в 1935 году получил гражданство Гондураса, стал представителем Еврейского агентства при Лиге Наций, в 1936 году стал одним из основателей Всемирного Еврейского конгресса и председателем его Исполкома. После начала ВМВ переехал в Нью Йорк, возглавлял с 1949 г. американское отделение Еврейского агентства, с 1948 по 1956 был одним из двух председателей Исполкома СО, с 1956 года по 1968 год — президент ВСО, был одним из разработчиков соглашения о германских репарациях. В 1952 году поселился в Израиле, стал сторонником территориального компромисса с арабскими странами. В 1968 году получил гражданство Швейцарии, скончался в Германии.

^[5] Цитируется по:  1967 תום סגב, 1967 — והארץ שינתה את פניה (Tom Segev, 1967: Israel, the War, and the Year That Transformed the Middle East«)

^[6] Фольке Бернадот, граф Висборгский Folke Bernadotte af Wisborg; (1895–1948) шведский дипломат, общественный деятель, один из руководителей Международного комитета Красного Креста, с 1946 президент шведского Красного креста, член королевского дома. Окончил военную академию, был майором Конной гвардии. На завершающем этапе ВМВ как представитель Красного креста вёл переговоры с Гиммлером об освобождении узников лагерей, в результате которых было освобождено 15 тысяч человек, в том числе 400 датских евреев из Терезиенштадта и несколько тысяч евреек Равенсбрюка. 20 мая 1948 года Бернадот был назначен посредником в арабо-израильском конфликте и ему удалось добиться заключение первого перемирия, его план по завершению конфликта, предусматривающий уменьшение территории Еврейского государства, был отвергнут Израилем. 17 сентября 1948 г Бернадот был застрелен в Иерусалиме членами ЛЕХИ. В память о нём в Иудейских горах посажен лес.

^[7] Цитируется по: משה שרת

^[8]בני מוריס родился в.1948 году,— израильский историк, профессор истории Беер Шевского университета, принадлежит к т.н. «новым историкам»

^[9] יגאל אלון‎ (урождённый Пайкович); государственный и военный деятель Израиля (1918–1980), родился в мошаве Кфар-Тавор в Галилее, окончил с\х школу «Кадури», жил в кибуце Гиносар на Кинерете, с 1936 — член Хаганы, позже один из организаторов её ударных отрядов ПАЛМАХ, с 1945 — его командир. Во время Войны За Независимость был командиром бригады Ифтах, под его командованием были захвачены Лод и Рамле, позже командовал Южным фронтом. После войны закончил Еврейский университет, позже учился 2 года в Оксфорде. Занялся политикой, стал одним из лидеров партии «Ахдут ха-Авода», был министром труда, образования, иностранных дел, заместителем премьер-министра, в 1969 году после смерти Леви Эшколя в течении 3 недель был и.о. ПМ.

^[10] מבצע דני военная операция проходившая в период между первым и вторым перемирием с 9 по 18 июля 1948 года, целью которой было установление контроля над Рамле, Лодом (Лиддой), Латруном и Рамаллой. Достигнуто было только первые две цели, захвачены Рамле и Лидда

^{[11] [11]} לידתה של בעיית הפליטים הפלסטינים 1947— 1949 בני מוריס (Benny Morris, THE BIRTH OF PALESTINIAN REFUGE PROBLEM)

^[12] См. Сёма Давидович: ПЕРВАЯ НЕУДАЧА. Конференция в Лозанне, апрель — сентябрь 1949 года.

^[13] Цитируется по זכי שלום ועידת לוזאן — אנטומיה של כישלון ידוע מראש,

^[14] Цитируется по: זכי ש ל ו ם ,עמדות בהנהגת המדינה בסוגיית הסטטוס־קוו הטריטוריאלי בשנים הראשונות שלאחר מלחמת העצמאות — בחינה מחודשת

^[15] Цитируется по: זכי ש ל ו ם ,עמדות בהנהגת המדינה בסוגיית הסטטוס־קוו הטריטוריאלי בשנים הראשונות לאחר מלחמת העצמאות — בחינה מחודשת

^[16] Story of my life MOSHE DAYAN

^{[17] [17] [17]} לידתה של בעיית הפליטים הפלסטינים 1947— 1949 בני מוריס (Benny Morris, THE BIRTH OF PALESTINIAN REFUGE PROBLEM)

^[18] Цитируется по: זכי ש ל ו ם ,עמדות בהנהגת המדינה בסוגיית הסטטוס־קוו הטריטוריאלי בשנים הראשונות לאחר מלחמת העצמאות — בחינה מחודשת

^[19] Комитет по трансферу — неофициальной орган, название которого говорит само за себя, был создан в мае 1948 года, инициатором создания явился Йосеф Вейц, директор Департамента земель и лесонасаждений Еврейского национального фонда (ККЛ). Историки спорят о том в какой степени Бен-Гурион был в курсе его работы

^[20] См. статью Сёма Давидович: Первая неудача Конференция в Лозанне, апрель — сентябрь 1949 года

^{[21] [21]} לידתה של בעיית הפליטים הפלסטינים 1947— 1949 בני מוריס (Benny Morris, THE BIRTH OF PALESTINIAN REFUGE PROBLEM)

^[22] Цитируется по: זכי ש ל ו ם ,עמדות בהנהגת המדינה בסוגיית הסטטוס־קוו הטריטוריאלי בשנים הראשונות שלאחר מלחמת העצמאות — בחינה מחודשת

^{[23] [23] [23]} לידתה של בעיית הפליטים הפלסטינים 1947— 1949 בני מוריס (Benny Morris, THE BIRTH OF PALESTINIAN REFUGE PROBLEM)

^[24] אורי אבנרי , урождённый Helmut Ostermann (1923-2018), израильский писатель, журналист и политический активист, родился в Германии , в 1933 году его семья совершила алию, оставшиеся в Германии родственники погибли в Холокосте. В 14 лет он оставил учёбу и начал работать в адвокатской конторе, в 1938 году присоединился к ЭЦЕЛ, в 1941 году сменил фамилию на Авнери в память о погибшем на фронте брате, участвовал в Войне За Независимость (бригада Голани), был дважды ранен. После войны стал журналистом и одним из основателей газеты «Олам азе»), был депутатом Кнессета нескольких созывов. В 70-годы разочаровался в сионизме, стал пост-сионистом и активистом крайне левых движений, несколько раз встречался с Арафатом и выступал за переговоры с ХАМАСом.

^[25] אורי אבנרי, גדולתו נתגלתה בסופו

^[26] שנים למותו של משה שרת 57

^[27] מדינות החברות באומות המאוחדות

^[28] ФРГ официально стала членом НАТО 9 мая 1955 года.

^[29]זלמן שזר ‎ (1889–1974), родился в Минской губернии в семье приверженцев хасидизма, получил религиозное образование, вступил в партию Поалей Цион, во время Революции 1905 года участвовал в организации еврейской самообороны, два месяца просидел в тюрьме, летом 1911 году работал в кибуце Мерхавия, в 1912 году уехал учиться в университет в Германии, во время ПМВ был интернирован и продолжал учёбу в Берлинском университете, специализировался по библеистике и истории восточноевропейского еврейства, принимал активное участие в сионистском движении в Германии. Совершил алию в 1924 году, был избран в секретариат Гистадрута, работал главным редактором газеты Давар. В ноябре 1947 года Шазар был членом делегации Еврейского агентства на Генассамблее ООН, установил контакт с Любавичским ребе И. И. Шнеерсоном, который согласился помочь созданию в Эрец-Исраэль посёлка для приверженцев движения Хабад. Был избран от партии МАПАЙ в кнессет 1-го созыва и с 1949 по 1951 год занимал пост министра образования и культуры в первом правительстве. По его инициативе был принят в 1949 году закон об обязательном школьном образовании. Позже работал в руководстве Еврейского агентства. С 1963 по 1973 год был третьим Президентом Израиля. Писал прозу, занимался переводами и написал работы по истории саббатианства и франкизма.

^[30] בכור-שלום שטרית‎ (1886–1976) родился в Тверии, в раввинской семье выходцев из Марокко, учился сначала в хедере, потом в школе Альянса, потом в ешиве и юридической школе в Иерусалиме, стал адвокатом. Во времена Мандата работал в полиции, потом мировым судьёй. 12 мая 1948 года голосовал против провозглашения независимости, был одним из 37 её подписавших, в Первом правительстве стал министром полиции (до 1967 года) и министром по делам меньшинств, представителем партии «Сефарды и выходцы Востока«, связанной с МАПАЙ.

^[31] דב יוסף (1899–1980), урождённый Bernard Joseph родился в Монреале, получил высшее образование в области гуманитарных наук и экономики в Канаде и юридическое образование в Англии, был одним из руководителей молодёжной еврейской организации в Канаде. Совершил алию в 1918 году и начал работать адвокатом, в 1933 году г. вступил в МАПАЙ и после стал юрисконсультом Исполкома и заместителем Главы его Политотдела, во время ВМВ занимался мобилизацией добровольцев в британскую армию., в 1945 г. стал членом Исполкома Еврейского агентства в Иерусалиме, в 1946 г. был арестован британскими властями и заключен в Латруне. Во время Войны За Независимость был военным губернатором Иерусалима, был членом Кнессета с 1949 по 1965 года, министром нормирования и снабжения в первом правительстве страны, позже одновременно стал министром сельского хозяйства. Занимал различные министерские посты в следующих правительствах, в период 1956–1961 гг. был казначеем Еврейского агентства

^[32] אליעזר קפלן‎, (1891–1952) родился в Минске, учился в хедере, гимназии и Московском высшем инженерном училище по специальности инженер-строитель, член Сионистско-социалистической партии, принимал участие в работе Сионистских конгрессов, в 1919 году вошёл состав делегации Украины на Версальской конференции. Совершил алию в 1920 году, работал главой технического отдела мэрии Тель-Авива, потом стал членом Тель Авивской ирии, 1933–1948 год — казначей Еврейского Агентства, стал Первым министром финансов Израиля и министром промышленности и торговли. За три недели до кончины стал Заместителем премьер-министра.

^[33] פנחס רוזן ‎ (1887–1978), урождённый Felix Rosenblüth? родился в Берлине, изучал юриспруденцию, получил докторскую степень, во время ПМВ был офицером, 1920–1923 год — председатель Сионистской Федерации Германии. Совершил алию в 1923 году, в 1925 году уехал в Лондон и работал в СО, вернулся в Палестину в 1931 году и занялся адвокатской практикой, стал одним из основателей организации «Объединения выходцев из Германии и Австрии в Эрец-Исраэль», потом партии Алия ха-хадаша и Прогрессивной партии, подписал Декларацию Независимости, и стал Первым министром юстиции, впоследствии основал Либеральную партию Израиля

^[34] דוד רמז ‎ , (1886–1951), урождённый Драбкин, родился в в Белоруссии, работал там и потом в Варшаве учителем, изучал право в Константинополе, где познакомился с Бен-Гурионом, совершил алию в 1913 году работал сельскохозяйственным рабочим, участвовал в создании партии Ахдут хаАвода, потом МАПАЙ и Гистадрута, был его Генеральным секретарём, избирался делегатом Сионистских конгрессов и членом исполкома СО, был заключён в 1946 году британскими властями в лагере в Латруне, стал первым Министром транспорта Израиля, впоследствии Министром образования и культуры.

^[35]חיים משה שפירא (1902–1970) родился в Гродно, учился в хедере и ешиве, был активным участником движения Мизрахи в Литве и Варшаве, учился в раввинской семинарии в Берлин, на XIV Сионистском конгрессе в 1925 году был избран в Исполком, в м же году совершил алию и был избран в 1928 году в ЦК движения «Ха-Поэль ха-Мизрахи, потом стал директором отдела алии в Еврейском агентстве, подписал Декларацию Независимости и стал министром внутренних дел и министром алии в первом правительстве от Объединённого религиозного фронта, в последующих правительствах был министром внутренних дел, министром по делам религий и министром социального обеспечения

^[36] יצחק מאיר לוין ‎, (1889–1971) родился в Царстве Польском, происходил из семьи гурских хасидов обучался в ешиве гурских хасидов и стал раввинов. В 1930 году стал лидером отделения партии Агудат Исраэл в Польше, был избран в правление партии, был депутатом сейма с 1937 года и до разгрома Польши в 1939 году, в 1940 совершил алию, после провозглашения Независимости стал министром благосостояния от Объединённого религиозного фронта , участвовал в составлении «Письма о статусе-кво», определившего характер государства, был противником призыва учащихся ешив в ЦАХАЛ, протестовал против назначения Голды Меир премьер-министром

^[37] מימון ‎רב יהודה לייב הכהן פישמן (1875–1962) родился в Бессарабии губерния, был раввином, участвовал в организационном съезде движения «Мизрахи» в Вильно в 1902году, участник Сионистских конгрессов, начиная со второго, в 1913 году совершил алию, ер во время войны был выслан турецкими властями из Палестины и переехал в США, после окончания войны вернулся в Палестину и стал соратником рава Кука, совместно с ним создал Верховный раввинат Палестины, был членом Исполкома Еврейского Агентства, подписал Декларацию Независимости, стал министром по делам религий и министром по делам жертв войны от Объединённого религиозного фронта в первом правительстве.

^[38] מדינה בכל מחיר — סיפור חייו של דוד בן-גוריון תום סגב, (A State at Any Cost: The Life of David Ben— Gurion by Tom Segev

^[39] См статью Сёма Давидович: «Я больше не могу продолжать» сказал он своим министрам
История отставок премьер-министров Израиля.

^[40] מדינה בכל מחיר — סיפור חייו של דוד בן-גוריון תום סגב, (A State at Any Cost: The Life of David Ben— Gurion by Tom Segev

^[41] שנים למותו של משה שרת 57

^[42] Tom Segev. The first Israelis 1949 — הישראלים הראשונים תום סגב.

^[43] מדינה בכל מחיר — סיפור חייו של דוד בן-גוריון תום סגב, (A State at Any Cost: The Life of David Ben— Gurion by Tom Segev

^[44] Цитируется по: אלוף הראבן, ראש הממשלה משה שרת

^[45] Story of my life MOSHE DAYAN

^[46] מדינה בכל מחיר — סיפור חייו של דוד בן-גוריון תום סגב, (A State at Any Cost: The Life of David Ben— Gurion by Tom Segev

^[47] Цитируется по: Mordechai Bar-On, Moshe Dayan Israel’s Controversial Hero

^[48] В переводе с арабского: «приносящие себя в жертву», проникали для проведения терактов на территорию Израиля из Иордании и Газы вплоть до Реховота, Ришон леЦиона и Кфар Хабада. Их деятельность прекратилась после проведения операции Кадеш на Синае в 1956 году.

^[49] דֶּגֶל הַדְּיו , был самодельным израильским флагом, поднятым над постом Ум Раш Раш на берегу Акабского залива Красного моря, сегодня город Эйлат на берегу Эйлатского залива, что стало символом окончания Войны За Независимость. Импровизированный флаг был изготовлен по приказу командира бригады «Негев» Нахума Сарига, когда обнаружилось, что у бригады нет под рукой израильского флага. Солдаты нашли простыню, нарисовали две чернильные полосы и пришили к ней оторванную от аптечки звезду Давида. Флаг был заменен официальным флагом два часа спустя, когда прибыла бригада Голани

^[50] מעלה עקרבים Перевал (подъём) Скорпионов— крутой, извилистый участок трассы 227на центральном участке шоссе 227, служивший главной транспортной артерией между Беэр-Шевой и Эйлатом с момента прокладки дороги в 1927 году до 1954 года, когда было построено асфальтированное шоссе (Шоссе №40)

^[51] Цитируется по: טבח מעלה עקרבים

^[52] טבח מעלה עקרבים

^[53] Цитируется по: Tom Segev, The seventh million המיליון השביעי: הישראלים והשואה תום שגב, В статье события, связанные с делом Кастнера в большой степени описаны по этому источнику.

^[54] Например, статья: Лея Костинская, Дело Кастнера: пособник или жертва?

^[55] Летом 1944 года гитлеровские преступники попытались совершить совершенно изуверскую провокацию — Эйхман предложил руководителям еврейской общины Венгрии сделку, получившую название: «Кровь в обмен на товары». За каждую сотню евреев он требовал 200 тонн чая, 200 тонн какао, 800 тонн кофе и 2 миллиона кусков мыла, за каждые 1,000 грузовиков будут освобождены 100,000 евреев, британцы и американцы отвергли предложение, сочтя это провокацией, направленный на разрыв их союза с СССР

^[56] Kastner train

^[57] גן ניצולי קסטנר

^[58] חיים הרמן כהן (1911–2002), родился в Германии в религиозной семье, в возрасте 18 лет приехал в Иерусалим, чтобы учиться в ешиве у рава Кука, вернулся в Германию, после прихода к власти нацистов совершил в 1933 году алию и стал юристом, открыл юридическую консультацию в Иерусалиме. После образования Израиля возглавил департамент Министерства юстиции и с 1950 по 1960 год был Юридическим советником правительства, а с 1952 года и Министром юстиции. С 1960 по 1981 год был судьёй БАГАЦ.

^[59] Цитируется по: Tom Segev, The seventh million המיליון השביעי: הישראלים והשואה תום שגב,

^[60] מלכיאל גרינוולד

^[61] Tom Segev, The seventh million המיליון השביעי: הישראלים והשואה תום שגב,

^[62] תנועת המזרחי Движение Мизрахи — религиозно-сионистское политическое движение, созданное в 1902 году в рамках Сионистской организации. После создания Государства Израиль вошла в состав «Единого религиозного фронта» в Кнессете, в 1956 году стала одним из основателей партии МАФДАЛ.

^[63] Цитируется по: Tom Segev, The seventh million המיליון השביעי: הישראלים והשואה תום שגב,

^[64] The Kastner Case: Aftermath of the Catastrophe by W. Z. Laqueur

^[65] ,שמואל משה תמיר урождённый Катцнельсон, (1923–1987), родился с Иерусалиме в семье соратника Иосифа Трумпельдора, в 1938 году вступил в Эцел, в 1947 году выслан британцами в Кению, по возвращению уже в Израиль сменил фамилию на Тамир, был адвокатом в суде над «Црифинским подпольем («Израильское царство» ‎,— еврейская террористическая группировка, действовавшая в Израиле в 1950-х годах, совершала нападения на дипломатические миссии Советского Союза и Чехословакии в знак протеста против антисемитской политики этих стран) и процессе Грюнвальд–Кастнер, в 1952 году стал одним из основателей партии Бегина Херут, был избран в Кнессет в 1965 году, с 1977 по 1980 год был министром юстиции, был адвокатом рава Кахане

^[66] Tom Segev, The seventh million המיליון השביעי: הישראלים והשואה תום שגב,

^[67] Штандартенфюрер СС, который незадолго до падения Третьего рейха стал специальным уполномоченным по концентрационным лагерям. Грюнвальд обвинил Кастнера, что разделил с Бехером миллионы, которые последний получил в качестве выкупа от спасаемых евреев.

^[68] אביה סלומון-חובב לירז לחמנוביץ, ,פרשת קסטנר והשפעתה על החברה הישראלית

^[69] Tom Segev, The seventh million המיליון השביעי: הישראלים והשואה תום שגב,

^[70] אביה סלומון-חובב לירז לחמנוביץ, ,פרשת קסטנר והשפעתה על החברה הישראלית

^[71] ישראל קסטנר

^[72] 4 цитаты из: Tom Segev, The seventh million המיליון השביעי: הישראלים והשואה תום שגב,

^[73] הבחירות לכנסת השלישית

^[74] Tom Segev, The seventh million המיליון השביעי: הישראלים והשואה תום שגב,

^[75] The Kastner Case: Aftermath of the Catastrophe by W. Z. Laqueur

^[76] В 2014 году на сайте была опубликована статья Оntariо14 Материалы «Позорного дела»

^[77] Цитируется по: Lavon Affair

^[78] В 1960 году дело получило огласку, хотя и без деталей, и на основании новых сведений новой комиссией Лавон был признан невиновным, но Бен-Гурион отказался признать это решение. После отказа партии МАПАЙ согласиться начать новое расследование, он вышел из партии и организовал свою партию «Список рабочих Израиля» (РАФИ) с участие Даяна и Переса.

^[79] 4 цитаты по:מדינה בכל מחיר — סיפור חייו של דוד בן-גוריון תום סגב, (A State at Any Cost: The Life of David Ben— Gurion by Tom Segev

^[80] Цитируется по: משה שרת

^[81] מדינה בכל מחיר — סיפור חייו של דוד בן-גוריון תום סגב, (A State at Any Cost: The Life of David Ben— Gurion by Tom Segev

^[82] Цитируется по: Introduced and annotated by Neil Caplan, The 1956 Sinai Campaign: Viewed From Asia: Selections From Moshe Sharett’s Diaries

^[83] מוטי גולני, נקמת האב המאויים

^[84] מדינה בכל מחיר — סיפור חייו של דוד בן-גוריון תום סגב, (A State at Any Cost: The Life of David Ben— Gurion by Tom Segev

^[85]דוד בן-גוריון 1937–1965

^[86] Цитируется по: משה שרת

^[87] Introduced and annotated by Neil Caplan, The 1956 Sinai Campaign: Viewed From Asia: Selections From Moshe Sharett’s Diaries

^[88] Цитируется по:ישראל לנדרס, שרת, הכוח השקט

^[89] Эта, как и следующие цитаты по: Introduced and annotated by Neil Caplan, The 1956 Sinai Campaign: Viewed From Asia: Selections From Moshe Sharett’s Diaries

^[90] משה שרת ב»עם עובד» דורון כהן,

^[91] Дипотношения были установлены только в 1992 году, но с 1953 года в Бомбее было израильское консульство.

^[92] Голда Меир в автобиографии написала: Конечно, позже противники Бен-Гуриона обвиняли его в том, что он отделался от Шарета специально, ибо тот затруднил бы ему проведение Синайской кампании. Но я уверена, что такого умысла тут не было.

^[93] Цитируется по: Unpublished Sharett diaries dig deeper into defense minister Lavon By Tom Segev, Haaretz, August 23, 2007

^[94] См. часть I статьи

^[95] עם עובד (Трудовой народ), профсоюзное издательство, основанное в 1942 году по инициативе Берла Каценельсона.

^[96] דוד לאזר, שרת— ואלה תולדות

^[97] חִדּוּשֵׁי וְאִמּוּצֵי לָשׁוֹן שֶל משֶׁה שָׁרֵת, באתר «משה שרת ומורשתו»;(Цитируется по: משה שרת)

^[98] В статье в Википедии ההסתדרות הציונית העולמית (Всемирная Сионистская Организация) указано, что в период 1956-1968 года Председателем ВСО был Нахум Гольдман, но он был Президентом ВСО, должность больше представительская.

^[99] יעקב חגואל (Яков Хагуель), דורון אלמוג (Дорон Альмог)

^[100] : משה שרת

^[101] 21 августа — 4 сентября 1933 г. 318 делегатов. Председатель — Лео Моцкин

^[102] Цитрусовые плантации

^[103] См. Часть I статьи

^[104] Константинополь

^[105] Цитируется по: ישראל לנדרס, שרת, הכוח השקט

^[106] Цитируется по: דוד בן-גוריון 1937 –1965

^[107] Цитируется по: מדינה בכל מחיר — סיפור חייו של דוד בן-גוריון תום סגב, (A State at Any Cost: The Life of David Ben— Gurion by Tom Segev

^[108] См. Сёма Давидович: МАЛЬЧИК ИЗ МОТЕЛЕ. Хаим Вейцман: российский еврей, британский поданный, лидер сионизма, «Старый Доктор» Часть II От Лондона до Реховота; Сёма Давидович: «Старый Доктор и Старик Вейцман и Бен-Гурион: союз — вражда — торжество и угасание» Окончание

^[109] מדינה בכל מחיר — סיפור חייו של דוד בן-גוריון תום סגב, (A State at Any Cost: The Life of David Ben— Gurion by Tom Segev

^[110] אבא אבן, מנהיג רם ללא רום שררה

^[111] יהושע ביצור, ה»ג’נטלמן» של הכנסת

^[112] Story of my life MOSHE DAYAN

^[113] Голда Меир Моя жизнь

^[114] На военном параде в честь 7-ой годовщины Независимости 28.4.1955

^[115] עמדות בהנהגת המדינה בסוגיית הסטטוס־קוו הטריטוריאלי בשנים הראשונות שלאחר מלחמת העצמאות — בחינה מחודשת
זכי שלום,

^[116] См. Сёма Давидович: СТОЧАСОВАЯ ВОЙНА Часть II. Война и её последствия

^[117] המיליון השביעי: הישראלים והשואה תום סגב (Tom Segev. The seventh million)

^[118] Introduced and annotated by Neil Caplan, The 1956 Sinai Campaign: Viewed From Asia: Selections From Moshe Sharett’s Diaries

^[119] על מה הודח משה שרת ממשרד החוץ ומממשלת ישראל (Письмо Бен-Гуриона активистам МАПАЙ с обобщением его претензий к Шарету Отрывки из него привёл Моше Даян в своей автобиографии אבני דרך)

^[120] Цитируется по:דולתו נתגלתה בסופו ,אורי אבנרי

^[121] הבחירות לכנסת השישית

^[122] См. часть I статьи