ЗАМЕТКИ ПО ЕВРЕЙСКОЙ ИСТОРИИ

Иногда приходится слышать вопрос, каким образом эти четыре сравнительно небольшие части могли уничтожить столько народа? Из нижеследующих переводов будет ясно, что айнзацкоманды это только верхушка айсберга. В своей деятельности они получали широкую поддержку туземной патриотической интеллигенции (в Прибалтике и на западной Украине), туземной вспомогательной полиции, частей СС, полиции порядка и Вермахта…

Игорь Островский

ДОНЕСЕНИЯ О СОБЫТИЯХ В СССР 1941 / EREIGNISMELDUNGEN UDSSR 1941

Предисловие переводчика

Корпус документов, известный как Ereignismeldungen UdSSR, представляет собою отчётность о деятельности так называемых Einsatzgruppen Главного управления имперской безопасности (РСХА) III Рейха, действовавших на территории СССР после 22 июня 1941 года. Буквальный русский перевод для этого термина был бы «действующие группы», ближайший смысловой «оперативные группы». Встречается и такое обозначение как «оперативные карательные отряды». Но все они лишены индивидуальности. Поэтому, как правило, первая часть термина на русский не переводится, передаваясь оригинальным немецким термином в кириллической транскрипции — «айнзацгруппы», что при всём неудобстве обладает достоинством узнаваемости. Так что остаётся писать «айнзацгруппы» или использовать аббревиатуру EG.

Слово Ereignismeldungen можно перевести как «Донесения» или «Текущие донесения», или «Донесения о событиях», хотя само слово Meldung можно переводить и как «сообщение». Ясно во всяком случае, что речь идёт о непрерывном потоке отчётности в адрес вышестоящих инстанций, с целью держать начальство в курсе происходящего. В немецкой исторической литературе эти донесения обычно обозначают сокращением EM.

Данный перевод осуществляется по изданию:

Klaus-Michael Mallmann, Andrej Angrick, Jürgen Matthäus, Martin Cüppers (издатели)
Die „Ereignismeldungen UdSSR“ 1941
Dokumente der Einsatzgruppen in der Sowjetunion I
Darmstadt, 2011

О втором и третьем томах этого издания будет упомянуто ниже.

Официальной целью айнзацгрупп было «умиротворение» оккупированных территорий в полицейском и экономическом отношении, что позволило бы спокойно управлять ими и эксплуатировать их хозяйственные ресурсы в интересах германской армии и Рейха в целом.

Обычно донесения оперативных групп РСХА используются историками как источники по теме геноцида евреев на оккупированных советских территориях; и вся деятельность айнзацгрупп в целом рассматривается исключительно в этом же плане. На самом же деле геноцид еврейского населения был лишь одной из их функций (и рассматривался как необходимая предпосылка для «умиротворения»), что явствует уже из самой формулировки поставленных перед ними задач. Не говоря уж о том, что официально этот геноцид первоначально не планировался, если исходить только из письменных улик.

Донесения айнзацгрупп – это своего рода автопортрет, который представляет авторов такими, какими они хотели бы выглядеть. Например, обустраивающими местную администрацию, заботящимися о восстановлении коммунального хозяйства, оживлении розничной торговли, снабжении городов продовольствием, уборке урожая. Но судить о роли айнзацгрупп на основании исключительно их собственных отчётов было бы крайне неразумно. Не будем принимать автопортрет за фотографию.

Несколько большее доверие вызывают свидетельства о том, что можно было бы назвать игрой на национальных противоречиях. Германия занималась этим с большим успехом ещё в Первую мировую войну в огромном регионе, включающим в себя Финляндию, Прибалтику, Польшу, Украину. Разумеется, она воспользовалась для этого объективно существовавшими предпосылками, но это нормально для всякого успешного проекта. И в переводимом источнике попытки разыграть национальные карты прослеживаются с первых же страниц.

Прежде чем представить читателю переводы этих донесений, я считаю нужным сказать несколько слов о том, что представляли собою айнзацгруппы и их текущая отчётность.

Формирование сравнительно немногочисленных и высокомобильных айнзацгрупп в первый раз имело место в марте 1938 года при аншлюсе Австрии. Они формировались из чинов гестапо (Geheimstaatspolizei), криминальной полиции (Kriminalpolizei — KriPo) и СД (Sicherheitsdienst). Они должны были следовать по пятам Вермахта, брать под контроль здания секретных служб и полиции, находящиеся в них архивы и текущее делопроизводство, производить аресты лиц, сочтённых опасными. Затем такого же рода группы создавались при захвате Чехии год спустя. До этого момента в этом не было ничего особенного, чего не практиковали бы и другие державы в ходе войны.

В ходе Польской кампании и Балканского похода положение изменилось. Уже в Польской кампании они производили не только аресты, но и массовые расстрелы. Вообще, поведение айнзацгрупп в Западной Европе и в Восточной, включая Балканы, радикально различалось.

Поскольку Восточный поход с самого начала планировался как война на уничтожение (Vernichtungskrieg), это учитывалось при подборе личного состава, подготовке и постановке задач для айнзацгрупп. Как отдельные категории, подлежавших нейтрализации элементов, «коммунисты и евреи» были впервые названы в приказах по Балканской кампании в апреле 1941 г.

В директивах Гитлера, данных в марте 1941 г. (по записям начальника генштаба Гальдера), предписывалось «уничтожение большевистских комиссаров и коммунистической интеллигенции», которые в нацистской картине мира представлены были в основном евреями. В рамках этой задачи айнзацгруппы, с согласия Вермахта, должны были действовать на захваченных советских территориях на свой страх и риск, завися от Вермахта исключительно логистически.

Айнзацгруппы делились на зондеркоманды (Sonderkommandos, особые команды), когда действовали в армейском тылу, вблизи линии фронта, и айнзацкоманды при действиях в войсковом тылу, который простирался довольно далеко на запад от линии фронта. Скажем, западная граница войскового тыла, управлявшегося военными властями, в Белоруссии всё время оккупации проходила ненамного восточнее Минска. В начале Восточного похода никаких других категорий оккупированных территорий ещё и не существовало. Впервые передача тыловых оккупированных территорий под гражданское управление произошла 1 августа 1941 согласно указу (Erlass) фюрера от 22 июля 1941.

Для лучшего понимания напомню, что разнообразные полицейские и секретные службы III Рейха были объединены в сентябре 1939 г. в Главное управление имперской безопасности (Reichssicherheitshauptamt — RSHA, каковая аббревиатура в кириллическом исполнении и используется обычно в русскоязычной литературе — РСХА) под началом Райнхарда Гейдриха (Heydrich), который непосредственно подчинялся Гиммлеру, а тот Гитлеру.

Организационно РСХА делилось на отдельные управления (окончательно его структура сложилась в 1941 г.), из которых нам могут быть интересны III (внутренняя СД), IV (гестапо), V (крипо), VI (внешняя СД, которой с 1942 г. руководил В.Шелленберг).

Вне структуры РСХА оставалась полиция порядка (Ordnungspolizei — OrPo), обычная униформированная полиция, нёсшая службу на улицах, которая однако в ходе войны не только выделяла людей для службы на оккупированных территориях, но и формировала резервные полицейские батальоны, которые сыграли огромную роль в проведении оккупационной политики, включая уничтожение евреев, борьбу с партизанами и т.д.

Гестапо и криминальная полиция объединялись термином полиция безопасности (SiPo), который не следует путать со службой безопасности. Как полиция безопасности они противопоставлялись полиции порядка.

Служба безопасности СД (Sicherheitsdienst) создавалась Гейдрихом ещё до прихода нацистов к власти. Это была партийная, а не государственная структура, включённая в состав государственного аппарата в 1939 г. Гейдрих носил титул шефа полиции безопасности и СД с момента организации РСХА. Соответственно и названные группы официально назывались айнзацгруппы полиции безопасности и СД.

В довершение путаницы оперативные группы, создававшиеся для выполнения полицейских, контрразведывательных и аналогичных функций на оккупированных или подчинённых Рейху территориях, и формировавшиеся из сотрудников полиции безопасности и СД, в обиходе и нередко в документах тоже назывались службой безопасности (СД). Вообще, термин «служба безопасности» как тогда, так и сейчас нередко употреблялся неформально, вовсе не обязательно относясь к конкретному учреждению с таким названием.

В зависимости от региона, в котором они должны были действовать, эти группы могли быть большей или меньшей численности. Их не следует смешивать ни с управлениями СД в рамках РСХА, ни с айнзацгруппами, хотя частично их задачи и взаимоперекрывались. Теоретически, их сферы компетенции не должны были пересекаться. Эти оперативные группы должны были действовать на территориях с гражданским управлением, в рейхскомиссариатах Остланд и Украина, а айнзацгруппы на территориях под управлением Вермахта, где функции полиции безопасности выполняла тайная полевая полиция (ГФП). По крайней мере, из этого исходили первоначально, но реальность быстро внесла свои очень существенные коррективы. Тут следует учесть, что для III Рейха была в высшей степени характерна чересполосица компетенций и постоянное соперничество за сферы влияния, отчего все договоренности о разделе компетенций носили достаточно условный и безусловно временный характер.

Для координации действий всех видов полиции и СС на определённой территории Гиммлер ещё в 1937 ввёл институт старших фюреров СС и полиции (HSSPF), которые в войну могли действовать, например, на территории рейхскомиссариата, официально подчиняясь конкретному рейхскомиссару «непосредственно и лично». Но и в рамках официального Гиммлер получил право давать указания самим рейхскомиссарам по вопросам обеспечения полицейской безопасности, хотя и не напрямую, а через министерство Розенберга. Административным единицам низшего ранга внутри рейхскомиссариатов полагались свои фюреры СС и полиции, подчинённые соответствующим генеральным, главным и областным (General-, Haupt-, Gebiets-) комиссарам также «непосредственно и лично» (указ Гитлера от 17 июля 1941). На практике все эти чины имели как минимум двойное подчинение и с ходом времени на первый план всё больше выступало подчинение шефу СС. В рамках такой организации айнзацгруппы быстро потеряли свою самостоятельность, неся ответственность уже перед старшими фюрерами СС и полиции соответствующего региона, вместо прямого подчинения РСХА.

Стоит, вероятно, упомянуть, что оккупированные территории СССР существовали в различных оккупационных режимах.

На самом севере — под финской оккупацией и практически вне сферы германского контроля.

Южнее, от Ленинграда и до самого юга тянулась зона военного управления, делившаяся на армейский и войсковой тылы; армейский непосредственно за линией фронта, подчинявшийся командованию соответствующей армии, и войсковой дальше к западу, имевший собственных отдельных командующих.

Конфигурация областей войскового тыла, разумеется, не могла быть неизменной. Она изменялась с изменениями линии фронта. На октябрь 1941 граница между областями войскового тыла групп армий «Север» и «Центр» проходила от точки между Полоцком и Даугавпилсом на Западной Двине на норд-ост-ост в направлении на Осташков; а между областями войскового тыла «Центр» и «Юг» примерно от Мозыря на Речицу и Гомель и далее круто на зюйд-зюйд-ост до Конотопа.

Ещё дальше к западу располагались области под гражданским управлением — рейхскомиссариаты Остланд (центр в Риге) и Украина (центр в Ровно). Рейхскомиссариат Остланд включал в себя на максимуме протяжённости Прибалтику и часть Белоруссии между Белостокской областью и зоной войскового тыла. Рейхскомиссариат Украина простирался на максимуме протяжённости от Волыни на восток примерно до Днепра и на юго-восток до Азовского моря, включая в себя достаточно обширную полосу Правобережья. На севере ему были прирезаны Брест и большая часть белорусского Полесья. И хотя в составе рейхскомиссариата и числился генераль-бецирк Крым, но в него входили исключительно территории севернее Сиваша, но не сам полуостров, остававшийся под военным управлением.

Оба рейхскомиссариата подчинялись имперскому министерству занятых восточных территорий (Ostministerium) под руководством А.Розенберга с резиденцией в Берлине.

Часть западно-белорусских земель, включая Гродно, Волковыск, Пружаны, была отнесена к Белостокской области, переданной в подчинение обер-президенту Восточной Пруссии. Но это ещё не означало официальной инкорпорации в состав Рейха. Рейхскомиссар Украины Эрих Кох, одновременно гауляйтер и обер-президент Восточной Пруссии, был следовательно и управителем указанной выше части западнобелорусских земель. То есть, он мог бы проехать от Кёнигсберга до Мелитополя ни разу не покинув своих владений.

Галиция с центром во Львове, до 1939 относившаяся к Польше, была возвращена в состав Генерал-губернаторства (центр в Кракове).

Черновцы, Молдавская ССР и далее на восток вплоть до Южного Буга, включая Одессу, оказались под властью Румынии.

Таким образом очевидно, что донесения айнзацгрупп дают материал по изучению оккупационной политики только на части захваченных территорий СССР, хотя и на самой большой части.

Айнзацгруппы, к слову, действовали не только в СССР. Существовала, например, айнзацгруппа Белград. В Генерал-губернаторстве имелась собственная айнзацгруппа для особого применения, которая, впрочем, действовала и на территории СССР. О них тоже упоминается в донесениях.

Всего для действий в тылу Восточного фронта на оккупированных советских территориях было сформировано 4 айнзацгруппы, обозначавшиеся латинскими буквами. Первоначально группа, действовавшая в полосе группы армий Центр, обозначалась как C. Но неудобство подобной литерации было быстро осознано и уже 11 июля скорректировано. Так литерация приняла окончательный вид.

С севера на юг:

группа A — Прибалтика, полоса наступления группы армий «Север»,

группа B — Белоруссия и далее на Москву, полоса наступления группы армий «Центр»,

группа C — северная и центральная полосы Украины, полоса наступления группы армий «Юг»,

группа D — Причерноморье, включая Крым, полоса наступления 11-й армии из группы армий «Юг».

Соответственно, эти айнзацгруппы действовали в контакте, но не в прямом подчинении у командующих войсковым тылом групп армий «Север», «Центр» и «Юг».

Численность айнзацгрупп составляла от 500 до примерно 1000 человек. Личный состав набирался из войск СС (особенно из батальона для особого применения войск СС), полиции безопасности, СД, позднее из вспомогательной полиции (из туземцев), а также из мобилизованных лиц, иногда посторонних для СС и полиции, — водителей, радистов, переводчиков, писарей и проч. Каждой EG придавалось по одной роте из 9 резервного батальона ОрПо (сформированного в Берлине), которые распределялись повзводно по айнзацкомандам.

Самой многочисленной EG была группа А. Она насчитывала почти тысячу человек. В октябре 1941 г. в ней насчитывалось 340 солдат из войск СС, 172 шофёра, 133 полицейских из ОрПо, 130 служащих полиции безопасности, 35 — СД, 87 из туземной полиции, а также 51 переводчик, 42 канцеляриста, радиста и телеграфиста (частью из туземцев).

Командирами групп были фюреры СС в званиях от штандартенфюрера (соответствует полковнику) до группенфюрера (соответствует генерал-лейтенанту).

Айнзацгруппой B командовал группенфюрер Артур Небе (Nebe), шеф криминальной полиции, V управление РСХА, а группой D — штандартенфюрер Отто Олендорф (Ohlendorf), шеф внутренней СД, III управление РСХА. Таким образом двумя из четырёх групп командовали высшие представители иерархии РСХА, подчинявшиеся непосредственно Гейдриху. Это говорит о придававшемся им значении.

Командный состав айнзацгрупп, за парою исключений, представлял собою элиту РСХА, сравнительно молодых, образованных, честолюбивых фюреров СС, от которых ожидалось, что они будут инициативны и агрессивны.

Как уже сказано, айнзацгруппы не оперировали в полном составе. Они делились на зондеркоманды, айнзацкоманды и подкоманды (Teilkommandos), чьи командиры действовали довольно самостоятельно, принимая решения на местах.

Иногда приходится слышать вопрос, каким образом эти четыре сравнительно небольшие части могли уничтожить столько народа? Из нижеследующих переводов будет ясно, что айнзацкоманды это только верхушка айсберга. В своей деятельности они получали широкую поддержку туземной патриотической интеллигенции (в Прибалтике и на западной Украине), туземной вспомогательной полиции, частей СС, полиции порядка и Вермахта (можно отметить кавалерийскую бригаду СС, летом 1941 г. наступавшую в Полесье вдоль северного берега Припяти, 707 пехотную дивизию и др.).

Отчёты о проделанной работе стекались обычно в штаб группы, где суммировались и направлялись по радио, телеграфу или курьером в РСХА, где отчёты всех четырёх групп сводились воедино. Следовательно, известные нам донесения отнюдь не представляют собою первичного продукта.

Всего от начала войны до конца апреля 1942 г. было составлено 195 донесений о событиях в СССР (сначала практически ежедневных, а с 26.10.1941 раз в 2-3 дня, а то и реже).

С 1 мая 1942 г. по 21 мая 1943 г. им на смену пришли еженедельные донесения из занятых восточных областей (Meldungen aus den besetzten Ostgebieten), всего 55 донесений.

Из упомянутых выше 195 донесений до нас дошло 194. Отсутствует номер 158, между 19 и 23 января 1942 г.

149 донесений приходятся на 1941 год и опубликованы в вышеуказанном первом томе сборника «Dokumente der Einsatzgruppen in der Sowjetunion», где занимают, вместе с комментариями, страницы 40-897 из общего объёма этого тома 927 страниц.

В третьем томе

Deutsche Berichte aus dem Osten

Dokumente der Einsatzgruppen in der Sowjetunion III

Darmstadt, 2014

содержатся донесения 150-195 (до конца апреля 1942 г.) и 55 еженедельных донесений, от 1 мая 1942 до 21 мая 1943 г.

Во втором томе

Deutsche Besatzungsherrschaft in der UdSSR 1941-1945

Dokumente der Einsatzgruppen in der Sowjetunion II

Darmstadt, 2013

содержатся 200 документов (приказы, циркуляры, отчётность, переписка с гражданскими и военными инстанциями, радиограммы и т.д.), имеющих отношение к деятельности айнзацгрупп, с апреля 1941 по февраль 1945. Этот том производит на первый взгляд довольно таки бессистемное впечатление и так оно и есть. Издатели просто собрали в него всё, что смогли найти, всё самое существенное из сохранившихся фрагментов документооборота.

Таким образом, логический порядок томов таков: 1, 3, 2.

Цель моего предприятия, по крайней мере, его первого этапа, состоит в том, чтобы перевести 149 донесений за 1941 г. на русский язык.

Донесения айнзацгрупп на протяжении послевоенного периода широко использовались юристами, начиная с Нюрнберга, и историками, без того чтобы стать действительно доступными широкой публике. В общей сложности донесения обеих серий с 22 июня 1941 г. по 21 мая 1943 г. насчитывают около 4500 машинописных страниц. Эти донесения представляют собою главный корпус источников по теме айнзацгрупп (и один из важнейших по оккупационной политике III Рейха на Востоке), поскольку внутренняя документация самих айнзацгрупп почти полностью уничтожена. Немногочисленные сохранившиеся документы штабов групп своей нумерацией показывают, что документы этими штабами производились тысячами в год. Но остались лишь крохи. Внутренняя документация айнзацгрупп A, C и D сохранилась в немногочисленных фрагментах, а от группы B и того меньше. От донесений EG, направлявшихся в Берлин, тоже не осталось почти ничего. Есть только сами итоговые суммарные донесения.

История обнаружения их такова: 3 сентября 1945 американская поисковая группа обнаружила на 4 (то есть, по-нашему, 5) этаже штаб-квартиры гестапо на Принц-Альбрехт-штрассе примерно две тонны документов, среди них 578 папок документов РСХА и гестапо. В двенадцати из этих папок (E316 и E325-E335) и находился почти полный комплект донесений айнзацгрупп вплоть до мая 1943.

До конца 1945 американцы накопили в своей зоне до 1600 тонн трофейных документов, поэтому их просмотр и анализ продвигались вперёд лишь постепенно. Из указанной находки на главном Нюрнбергском процессе не использовалось ничего. Однако советское обвинение смогло представить некоторые документы айнзацгрупп, найденные в других местах. Осознание характера и значения американской находки и её изучение имели место между концом 1946 и весной 1947. Эти документы использовались обвинением на процессе айнзацгрупп (сентябрь 1947 — апрель 1948).

Эти итоговые донесения обрабатывались и редактировались в гестапо, в реферате IVA1, к чьему кругу задач относились коммунизм, марксизм, прокоммунистические организации, военные преступления, нелегалы, вражеская пропаганда. Вообще, вся информация из СССР должна была стекаться в этот реферат, согласно приказу шефа гестапо Мюллера, позднее подтверждённому Гейдрихом.

Шефами реферата были сначала Йозеф Фогт (Vogt), затем Курт Линдов (Lindow), оба в чине штурмбаннфюрера (соответствует майору), но собственно работу выполняли их подчинённые д-р Гюнтер Кноблох (Knobloch) и Рудольф Фуми (Fumy), оба носили полицейский чин криминальрат, что в русском переводе звучит несколько двусмысленно — криминальный советник. Это только на одну ступень ниже криминаль-директора.

С 1 мая 1942 г. ответственным за операции айнзацгрупп стал созданный специально для этой цели реферат IV D 5 во главе с бывшим командиром айнзацкоманды 12 (EG D) Густавом Носске (Nosske). Реферат D в целом занимался оккупированными странами. Фуми и Кноблох продолжили свою деятельность по подготовке итоговых донесений и в новой структуре.

По послевоенным показаниям, их работа (речь тут о 1941 г.) состояла в том, что в полученных с мест донесениях они красным карандашом подчёркивали важное и интересное, после чего передавали документы машинисткам, а те уж сами компоновали на этой основе итоговый текст. Отпечатанные варианты до 10 утра должны были быть на столе у Мюллера, который и редактировал их окончательно. Как утверждал Кноблох, редактирование Мюллера всегда имело целью подчеркнуть роль, значение и успехи его людей и принизить значение многочисленных конкурирующих организаций.

Затем отпечатанные экземпляры направлялись конечным пользователям, указанным в пункте «Рассылка».

Внимательное чтение этих донесений показывает, что, скорее всего, картина, рисуемая Фуми и Кноблохом, близка к реальности. Тексты словно скомпонованы из отдельных вырезок или строк. Предложения и даже части предложений нередко не стыкуются, иногда и вовсе противоречат друг другу. Достаточно часты повторы одного и того же. Бывает и так, что из предложения словно что-то опущено, поэтому между началом и концом зияет логическая или смысловая пустота.

Можно предположить, что первоначально сводный текст донесения составлялся в одном экземпляре, который и ложился на стол Мюллера. Затем текст с правками Мюллера возвращался к машинисткам, которые отпечатывали итоговый вариант и размножали его до 30-40 копий с помощью копировальной бумаги. Для этого приходилось делать несколько закладок (вероятно, до 10) и очень вероятно, что этим были заняты сразу несколько машинисток. Сравнение нескольких экземпляров могло бы выявить некоторые ошибки (никто не печатает без ошибок) и разъяснить некоторые непонятные места — если бы у нас был материал для сравнения. Разумеется, для нумерации отдельных копий их приходилось снова заправлять в пишущую машинку и впечатывать номера по отдельности. На это указывает отсутствие порядковых номеров в некоторых копиях или номера, вписанные от руки. Пока ничего не известно об использовании какой-либо более совершенной множительной техники.

Многие десятилетия тексты донесений были доступны широкой публике лишь в цитатах или частичных публикациях. Первые проекты их публикации обсуждались ещё с 1950-х годов, но до дела дошло лишь во второй декаде XXI века.

Анализ донесений как исторического источника не является целью моей работы. Я лишь намерен дать адекватные переводы тем, кто когда-нибудь этим займётся. Хотя, конечно, серьёзные исследователи всё равно обратятся к немецким оригиналам.

Всё же сделаю пару замечаний.

Авторы донесений видели реалии на оккупированных территориях через призму своего нацистского мировоззрения. И тут неважно, было ли это мировоззрение и их личным мировоззрением или они просто подстраивались под официально предписанный образ мыслей. В результате донесения, хотя и предназначенные для внутреннего пользования, местами выглядят как трансляция официоза. Читатель это несомненно заметит, как и многие удивительные истории, по части которых, по каким-то причинам, особенно выделяется айнзацгруппа С.

Как и во всех подобных случаях одною из важных целей авторов было представить самих себя в выгодном свете в глазах руководства, подчеркнуть успехи, затушевать неуспехи. И возможно, повлиять на руководство, подталкивая его к определённым решениям. Но это всё очень опосредствованно, поскольку окончательный текст донесений готовился не на местах, а в берлинской штаб-квартире гестапо на Принц-Альбрехт-штрассе 8.

Точность и оперативность донесений во многих случаях не соответствует ожидаемому уровню. Так, например, первые массовые убийства в самые первые дни войны, совершённые на литовской границе, упоминаются в донесениях с опозданием, урывками и в неясной форме, не позволяющей понять взаимосвязь и размах происшедшего. Зачем-то в донесения включаются и сводки о положении на фронтах, что представляется довольно таки бессмысленным, так как конкурировать со сводками Вермахта они никак не могли. Включались в EM и сообщения из других стран Европы, например, Франции, Бельгии или Югославии, что достаточно далеко от их тематики. Единственное объяснение, которое мне приходит в голову, это то, что сначала составителям просто надо было чем-то заполнять страницы, поскольку конкретный материал из СССР ещё не поступал или поступал очень скупо. Короче, требовалось создавать видимость бурной деятельности. Затем это стало на некоторое время традицией.

Как источник по оккупационной политике III Рейха в Советском Союзе донесения в плане аналитики выглядят довольно посредственно. Составлялись они явно не первоклассными специалистами. Их исходный уровень осведомлённости о советских реалиях был крайне низок, порою самые простые вещи подавались в донесениях в Берлин как откровение. В целом, донесения изобилуют неаккуратностями, разночтениями в именах, даже именах собственных сотрудников, и разумеется в топонимах. По словам издателей, значительная часть опечаток, мелких ошибок, разночтений была ими исправлена, то есть, машинописные оригиналы выглядят ещё хуже.

Переход с 1 мая 1942 г. на другой формат донесений (без всяких объяснений и предварительного уведомления), возможно, объясняется желанием повысить качество и информационную ценность итоговых донесений. Так, например, было запрещено вносить в тексты постороннюю информацию, не относящуюся к оккупированным частям СССР. Насколько это помогло, можно будет судить, когда дело дойдёт до этих материалов.

В донесениях за 1942-43 гг. всё большее место занимает тема антипартизанской борьбы. Но сами айнзацгруппы РСХА уже весной 1942 г., после смерти в марте от рук партизан шефа группы А Вальтера Шталеккера (Stahlecker), практически свели свою антипартизанскую деятельность к разведывательным и полицейским мероприятиям, оставляя вооружённые операции другим. В вопросах административного управления и экономической эксплуатации они оказались тоже не на первых ролях. Безумием было предполагать, что айнзацгруппы с их ничтожными ресурсами смогут претендовать на серьёзное участие в управлении громадными захваченными территориями, как это следовало из первоначальных директив Гейдриха. Главное всё же, в чём они реально отличились, это массовые убийства еврейского населения, как и гласит расхожее мнение об айнзацгруппах.

21 мая 1943 г. и новая серия была остановлена после 55-го выпуска без всяких объяснений. Была ли у неё какая-то замена остаётся неизвестным.

Тексты донесений в первом томе, насколько можно судить, представлены в сборнике без сокращений. Точно так же буду переводить их и я, хотя во многих случаях это и будет выглядеть напрасным трудом.

Первой частью донесения обычно следовал полицейский обзор по Европе. Строго говоря, это, по большей части, не имело отношения к событиям в СССР, но, по крайней мере, может до известной степени контекстуализировать информацию о действиях в СССР. К тому же, в этом разделе содержались и сведения о тех частях СССР, которые были включены в состав Генерал-губернаторства или подчинены непосредственно Рейху (Галиция и Белостокская область).

Вторую часть составляли по мере поступления отчёты о деятельности айнзацгрупп A, B, C и D на оккупированных территориях Советского Союза. Что, собственно, и должно было быть целью этих донесений.

Третья часть отводилась под сводки военных действий на Восточном фронте, включая и Финляндию. Этот раздел представляется уже чистым балластом, но всё же переводчик не посчитал возможным опустить его, дабы не навлечь на себя упрёков в манипуляции и утаивании существенной информации.

В то время как источники для первой и второй частей сомнений не вызывают — они прямо называются в донесениях, то источник для сводок военных действий не вполне ясен. В самых первых донесениях информация исходила от собственных структур РСХА в Генерал-губернаторстве, но позднее она безусловно шла из военных источников. Если это было простое копирование сводок Вермахта, то к чему оно? Ответ на этот вопрос могло бы дать сличение официальных сводок Вермахта с суммированными донесениями айнзацгрупп. Но какая от этого польза? Так или иначе, источник должен был находиться где-то в штабе сухопутных войск (ОКХ), отвечавшем за Восточный фронт. Хотя уже в донесении от 23.06.1941 имеется ссылка на отдел радиоразведки люфтваффе как на источник информации о военных действиях, но это едва ли мог быть постоянный источник. Вряд ли эта информация поступала и от самих айнзацгрупп, поскольку сводки бывали в суммарных донесениях и в те дни, когда от той или иной айнзацгруппы никаких известий не поступало. Да штабы айнзацгрупп и не могли получать такие сведения в режиме реального времени.

В рамках данной работы следует принципиально делать различие между текстами оригинальных документов и текстами от издателей (вводной статьёй, широко используемой в данном предисловии, и комментариями по сноскам).

Мною дословно переводится не всё издание, как оно есть, а лишь тексты донесений, содержащиеся в нём.

При переводе донесений руководящим принципом является точность, даже в ущерб всем прочим качествам текста, таким как вразумительность, ясность, гладкость стиля и т.п. Если оригинальный текст невнятен, противоречив, сумбурен, то и перевод должен быть таким же. Это не художественная литература и всякая попытка облагораживания текстов равносильна их интерпретации, которая ведь может оказаться и неверной.

Комментарии к текстам оригинала совсем другое дело. Их переводчик просто использует. К тому же, их слишком много. Значительная часть из них это подробные биографические справки по упоминаемым в донесениях эсэсовским чинам, со всеми переменами места службы, должностями, повышениями и послевоенной судьбой, а также пространные библиографии. Например, примечание 1 к первому донесению содержит библиографию из 12 наименований по теме превентивности германского нападения на СССР. Мало того, что это не имеет никакого отношения к теме айнзацгрупп, так ещё и вся проблема высосана из пальца, не говоря уж о том, что библиографии такого рода безнадёжно устаревают всего за несколько лет. Примечание 3 к тому же донесению занимает почти целую страницу с библиографией по теме НКВД. И так далее.

Чтобы не утяжелять и без того объёмистый текст и облегчить работу себе лично, переводчик решил переводить лишь те комментарии, которые представляются важными для главной темы или просто интересными. Тем не менее, все сноски издателей в текстах донесений будут сохранены как цифры в квадратных скобках, но под текстом раскрыты (в сокращении или вольном пересказе, если найду это нужным, но также и с собственными дополнениями) лишь существенные. Поэтому не надо удивляться отсутствию многих примечаний в этом переводе. Равным образом будет опущен весь картографический материал и фотографии.

Использование скобок будет подчиняться следующим правилам:

круглые скобки (…) принадлежат составителям донесений;

в квадратных скобках […] заключены замечания, поправки и примечания издателей (хотя в примечаниях нередки и дополнения от переводчика, как выделенные фигурными скобками, так и не выделенные);

в фигурных скобках {…} замечания переводчика в самом тексте и примечания под текстом сразу после примечаний издателей.

Нумерация страниц будет выглядеть как 111, причём страница с этим номером располагается под чертой.

Нумерации в документах — римские цифры или арабские — следуют оригиналам. Все литерации даются как и в оригиналах на латинице.

Внешний вид документов, как он дан в книжном издании, будет воспроизведён и в переводе, например, подчёркивания, отсутствие деления на абзацы даже при нумерировании отдельных подпунктов и т.д.

Хотя сличение с отдельными факсимильными образцами донесений, имеющимися в Сети, и показывают, что издатели, вероятно, из экономии места максимально уплотнили текст. Этим они реально сэкономили сотни страниц.

Единственное, в чём переводчик отходит от книжного образца, это то, что каждое новое донесения начинает с новой страницы. Основанием этого является то простое соображение, что и оригинальные донесения, конечно же, начинались каждый раз с чистого листа и никак не могли допечатываться к предыдущим.

Всякий перевод документального материала обязан, в первую очередь, стремиться к максимальной точности. Разумеется сам язык препятствует достижению этой цели в полном объёме. Скажем, почти неограниченные возможности немецкого языка по составлению безличных предложений и образованию новых сложных слов простым склеиванием простых не имеют должного соответствия в русском. Уже одно это накладывает запрет на абсолютное калькирование немецких оригиналов, как и вообще всех иноязычных текстов. Разумеется, попытки буквальной передачи иноязычного текста не могут не производить порою странного впечатления на читателя. Но так и должно быть — это ведь текст на чужом языке, из другой культурной среды. Он и должен звучать странно и непривычно.

Далее, авторы донесений не обладали понятийным аппаратом, соответствующим советской действительности. Поэтому они систематически пытались втиснуть эту действительность в рамки привычных понятий. Как, впрочем, и происходит почти всегда при столкновении культур. Можно было бы, так сказать, помочь им и перевести то, что они неуклюже пытаются передать своими понятиями, на привычный нам язык наших реалий. Но это уже само по себе внесло бы изменения в смысловую ткань переводимых текстов. Они не должны звучать как русские, они должны звучать как немецкие, передаваемые на русском. Уж не станем говорить, что это не обязанность переводчика устранять ошибки, недочёты, нелепости переводимого текста. Напротив, его обязанность это всё сохранить, но если сочтёт нужным, предложить в примечании своё понимание смысла в бессмыслице.

Спектр понятий многих слов не совпадает в разных языках, уже поэтому желание однозначности остаётся лишь желанием. Но стремиться к однозначности, к передаче каждого термина одним и тем же словом своего языка, всё же следует, жертвуя для этого всем остальным, включая удобочитаемость текста.

Отдельные примеры можно начать уже с самого Германского Рейха. Различие между германским и немецким, вполне очевидное в русском языке, в немецком практически не существует. У немцев всё немецкое. И даже Рейх не германский, а немецкий — Deutsches Reich. Так далеко переводчик всё же не хотел бы заходить и потому в его переводе Рейх остаётся германским. В большинстве остальных случаев германское уступает месту немецкому, даже если это и звучит дико для русского уха.

Другой пример это гриф секретности на каждом из представленных документов: Geheime Reichssache, что означает приблизительно «Государственная тайна», но только приблизительно, поскольку классификация степеней секретности в Германии и СССР строилась по разному. Так, может, и следует переводить буквально: «Тайное имперское дело»? В данном случае переводчик счёл за лучшее отказаться от буквальности.

Как говорится, от принципиального до смешного один шаг.

Слово Gebiet употребляется в донесениях на каждой странице, в прямом или переносном смыслах. Значить оно может область, район, регион, территория, сфера, зона и т.п. Подыскивать для каждого конкретного случая подходящий русский эквивалент или писать всюду «область», невзирая на оттенки?

В случае художественного перевода, конечно же, пришлось бы подбирать подходящие эквиваленты, но документальный перевод это другое дело, в нём точность стоит выше требований стиля.

Есть в немецком языке короткое и ёмкое слово Ort, адекватным переводом которого было бы «населённый пункт». Но это слишком длинно, поэтому, когда это возможно установить, в переводе употребляются такие термины как село, деревня, посёлок, городок. И что делать, если полного эквивалента в русском языке нет? Может, писать повсюду вместо Ort — селение или поселение?

В военно-немецком языке существует достаточно богатая палитра терминов, обозначающих организацию и передвижения войск. Но, например, такие интернациональные термины как авангард или арьегард не употребляются. И если вместо «авангард» вполне можно писать «передовые силы» и это даже будет близко к немецкому оригиналу, то заменитель для понятия «арьегард» переводчику как-то до сих пор не пришёл в голову.

Имеется много трудностей и с глаголами. Например, для интернационального термина «конфисковать» в текстах донесений находятся сразу три заменителя: sicherstellen, beschlagnahmen, einziehen. В их значениях, правда, имеются едва различимые нюансы, обозначающие стадии процесса, но параллелей этому в русском языке вроде бы и нет. При этом в немецком вполне себе существует слово konfiszieren, но его упорно избегают, как можно предположить, в рамках борьбы с низкопоклонством, бушевавшей в Германии с 1914 г. Вообще, на стиль не только этих донесений, но и всего немецкого канцелярского продукта данной эпохи явно наложило печать стремление любой ценой сохранить исконно немецкую посконность.

А глагол feststellen (констатировать) вообще способен довести переводчика до безумия. Он чуть ли не в каждом абзаце, но в словаре авторов отсутствует его интернациональное соответствие konstatieren, а поэтому и переводчик должен его избегать, чтоб не фальшивить в тоне.

Ещё один проблемный глагол, которым пестрят донесения это fassen/erfassen, что может значить схватить, захватить, охватить, взять на учёт, уяснить и т.п. В полицейском лексиконе это один из самых любимых глаголов, но однозначного перевода на русский у него нет. Если выбрать один из возможных переводов, скажем, «схватить», то во многих случаях предложение будет звучать даже не дико, а просто непонятно.

В целом, для данного перевода можно сформулировать четыре основных принципа:

1. Не выправлять погрешностей стиля, бессвязности, непоследовательности или противоречивости оригинала там, где таковые имеются, а отображать их в переводе. По крайней мере, пытаться.
2. Одни и те же немецкие слова передавать, по возможности, одними и теми же русскими словами, не заботясь о стилистике. Хотя возможно это далеко не всегда.
3. Избегать при переводе слов с интернациональными корнями, если в оригинале такие слова не употребляются, хотя и существуют в немецком языке. Например, оккупация.
4. Не употреблять в переводе русские или интернациональные слова, ещё не бывшие в обиходе на момент составления переводимых документов. Это было бы анахронизмом, разрушающим атмосферу эпохи.

Однако сформулировать определённые цели и достичь их это не одно и тоже. Перевод должен стремиться к идеальной передаче оригинала, но никогда не добьётся этого полностью. Это в принципе невозможно. Сам язык препятствует этому. Одни части текста могут быть переданы на другом языке один к одному, но другие можно только пересказывать, с неизбежными вольностями при этом. Остаётся только пообещать приложить все мыслимые усилия, чтобы максимизировать дословную передачу и минимизировать пересказ. И порекомендовать читателю не торопиться винить переводчика в ущербностях текста — возможно, он просто добросовестно передал натуру оригинала.

Отдельную проблему представляют собою топонимы и, в меньшей мере, личные имена. Как уже упоминалось, оригиналы донесений пестрят странными топонимами и искажёнными личными именами даже сотрудников собственного ведомства. Издатели, по возможности, молча исправляли имена, а топонимы сверяли с военными картами Вермахта. Что, заметим, само по себе ещё ничего не гарантирует. Не так-то просто понять, что Puzany это Пружаны, а Stolpce — Столбцы. Да и Pisaki вместо Пяски/Пески слегка разочаровывают.

Основная масса топонимом приходится, как назло, на балластную часть донесений — сводки военных действий.

В Западном крае населённый пункт может иметь до 4-5 вариантов названий на различных языках, например, на белорусском, польском, русском, литовском, идиш. Для белорусского Могилёва в донесениях было три различных варианта написания. Некоторые населённые пункты с тех пор переименовывались и даже неоднократно. Других и вовсе не существует более. Словом, в тех случаях, когда выяснение узнаваемого современного названия требует непропорциональных затрат времени, переводчик предпочёл оставить слишком проблемные топонимы как они есть в оригиналах на немецком языке. Излишне говорить, что раз перевод осуществляется на русский, то и из всех вариантов названий предпочтение отдаётся русскому. Для сохранения атмосферности знаковые топонимы будут даваться в их немецком варианте (где таковой вообще существует): например, Ревель (Таллин), Допрат (Тарту), Пернау (Пярну), Плескау (Псков), Дюна (Западная Двина), Вильна (Вильно), Кауен (Ковно), Шаулен (Шауляй), Лемберг (Львов), Черновитц (Черновцы), Аграм (Загреб), Лайбах (Любляна) и т.д.

Этот принцип однако не доводится до абсурда, поэтому в переводе не будет никаких Москау, Варшау, Кракау. Названия прибалтийских республик и соответствующие этнонимы тоже будут даваться в привычной для русского языка форме. Особая история с Белоруссией. Название этой республики в современном немецком языке Weissrussland. Термин этот авторам донесений знаком и изредка используется. Но в подавляющем большинстве случаев они пишут Weissruthenien и, соответственно, Weissruthenen. Было бы слишком хлопотно пытаться переносить эти термины со всеми их производными в русский перевод.

Что касается склонения топонимов, то совершенным решением было бы всегда оставлять их в именительном падеже во избежание возможной путаницы, как это делают военные. Но согласитесь, было бы немножко нелепо писать «наступление на Москва», «к востоку от Минск» и т.п. Поэтому названия значительных и всем знакомых городов, рек и других объектов всё же будут склоняться. Прочие топонимы мы условно разделим на однозначные, то есть, склоняемые без проблем и не создающие сложностей, и проблемные, где попытки склонять могут привести к неясностям. Эти последние будут даваться либо всегда в именительном падеже, либо склоняться лишь при определённых условиях, исключающих путаницу. Разницу между этими категориями устанавливает переводчик, опираясь на собственные представления об уместности и приемлемости.

Если топоним приводится кириллицей, то значит переводчик идентифицировал его и нашёл на карте; если латиницей, то объект не установлен, поскольку время-затраты на поиски не соответствуют возможной пользе для читателя.

Разумеется, когда речь идёт о мелких и малоизвестных населённых пунктах, то нет никакого смысла сначала приводить их немецкий вариант, а затем давать в скобках русское название, как это делает переводчик, например, для Львова или Таллина. Приводиться будет сразу русский топоним, если он установлен.

География донесений охватывает большую часть континентальной Европы, письменность которой, в отличие от английской, имеет массу специфических знаков, особенно надстрочных и подстрочных. Попытки передать все это имена и топонимы в их оригинальной орфографии были бы крайне утомительны, создавали бы вероятность непредсказуемых искажений нестандартных знаков при копировании текста в другие форматы и практически бесполезны для читателя. Поэтому переводчик отказался от попыток точно следовать оригинальной орфографии (например, румынской, финской, польской, французской), сохраняя лишь латинскую основу, тем более, что это имеет ничтожно малое значение для основной — второй — части донесений.

Специальные немецкие буквы в именах, названиях и терминах будут передаваться согласно правилам немецкого языка: буква эсцет как «ss», умляуты, то есть буквы a, o, u c двумя точками сверху как ae, oe, ue.

В передаче кириллицей немецких имён переводчик руководствуется современной фонетической нормой, однако устоявшиеся написания наиболее известных имён (Гитлер, Гиммлер…) будут сохранены.

Слова Рейх, Вермахт, Абвер пишутся с большой буквы как имена собственные, если речь идёт о немецкой стороне, и с малой, если речь о других странах, поскольку сами по себе эти термины этнически нейтральны и вполне приложимы и к другим странам. Например, «польский рейх», «красный вермахт» и т.п.

Обычные канцелярские сокращения будут писаться развёрнуто.

Ходовые аббревиатуры тоже будут расшифровываться, для облегчения чтения, за исключением самых известных: НСДАП (Национал-социалистская рабочая партия Германии), РСХА (Главное управление имперской безопасности), СС (Охранные отряды), СА (Штурмовые отряды), СД (Служба безопасности), ГФП (Тайная полевая полиция), ОКВ (Главное командование Вермахта), ОКХ (Главное командование сухопутных войск), КП (Коммунистическая партия), ОУН (Организация украинских националистов).

Там где в оригиналах донесений применяются сокращения EG (айнзацгруппа), EK (айнзацкоманда), SK (зондеркоманда), переводчик оставляет это, как правило, без изменений на латинице.

Большая часть дополнений переводчика, касающихся биографических данных немецких деятелей, почерпнута из:

Klee, Ernst.

Das Personenlexikon zum Dritten Reich. Wer war was vor und nach 1945.

Frankfurt/Main 2005

Оригиналы EM хранятся ныне в Бундесархиве в Берлине-Лихтерфельде (Bundesarchiv Berlin — BAB, а до 1994 г. в Berlin Document Center, под управлением США) под сигнатурами R 58/214-221; копии доступны в целом ряде других архивов, например, в Институте современной истории (IfZ) в Германии‚ в США в United States Holocaust Memorial Museum (USHMM) и National Archives and Records Administration (NARA).

Август 2025

(продолжение следует)