ЗАМЕТКИ ПО ЕВРЕЙСКОЙ ИСТОРИИ

Представить моё состояние трудно, но возможно. Через полсекунды я в своём кресле, через секунду ох­рана ищет террористов. Мой вид примерного мальчи­ка не вызывает подозрений. Никто не показывает на меня пальцем. Охрана уходит, я сижу. Сижу до конца спектакля — два антракта и три действия. Я не вижу, что происходит на сцене. Перед глазами только подтё­ки мороженого на голове Хо Ши Мина.

Лев Кабзон

НАЧАЛО ПУТИ

От редакции. Эту статью Лев Кабзон прислал в редакцию 25 ноября 2025 года. Через месяц, 25 декабря он рассказал в комментарии к моему отчету в «Мастерской» о своих планах на новый 2026-й год и о своем отношении к Порталу:

Не могу не высказаться. Все, что я напишу, ни в коем случае, не лесть и комплименты. Этим я не занимаюсь. Все написано от души.

1) Я очень рад тому, что познакомился с вами, человеком незаурядным, обладающим энциклопедическими знаниями, великолепным организатором и популяризатором науки.
2) Восхищен вашей многогранный деятельностью. Вы создали портал, равного которому я не знаю. Может быть и есть, но из всего, что я видел, нет ничего, что могло бы с ним сравниться.
3) Я благодарен вам за редакторскую работу и за то, что вы поместили несколько моих, далеко не выдающихся, произведений и у меня появились постоянные читатели и друзья на портале.
4) Мне ещё предстоит изучить ваши исследования об Альберте Эйнштейне. Это планируется на следующий год, хотя частично я начал это делать в этом году. Так что уже есть одно интересное дело, которым буду заниматься.
5)Примите самые искренние поздравления с новым годом, к которым присоединяется и моя супруга и пожелание любви, благополучия и сохранение той энергии, которой вы обладаете. Удачи вам во всем.

К сожалению, этим планам не суждено было сбыться — через неделю он ушел из жизни. Читатели полюбили светлые и добрые воспоминания Льва Кабзона, а его ученики никогда не забывали своего учителя. За короткий срок сотрудничества с Порталом Лев приобрел много новых друзей-читателей. Уверен, что его тексты еще долго будут напоминать об этом сильном, мужественном и талантливом человеке, истинном педагоге от Бога. Светлая ему память!

***

Моя жизнь, как и у всех людей, насыщена событиями, некоторые из которых стали сюжетами рассказов, которые были опубликованы на этом портале. Перечитывая свои воспоминания, понял, что очень мало уделил внимания своей первой школе № 479, в ко­торой я учился с первого по восьмой класс. А там ведь тоже было немало интересных и запоминающихся событий, о некоторых из которых и захотелось сейчас рассказать.

Первый раз в первый класс.

Итак, 1953 год. Иду в первый класс. Не знаю, рад я этому или нет. С одной стороны, статус школьника нравится. Я легко складывал двузначные числа и даже помогал первоклассникам в решении арифметических задач. Но панически боюсь, что раскроется невоз­можность научить меня читать. За дело брались на­стоящие профессионалы, но через урок они опускали руки. Тупее меня в чтении никого не было. Но кое-что я из их уроков вынес. Например, я наизусть выучил букварь и знал, что написано под каждой картинкой.

И вот первое сентября. В школе организовано че­тыре первых класса. Я попадаю в «г». Это был по­следний год раздельного обучения мальчиков и дево­чек. В классе одни мальчики. А царствует над ними злая королева с неприступным лицом, перед которой дрожат все ученики, да и их родители. Она с указкой ходит по классу, и если вдруг кто-то неправильно что-то написал, бьёт его этой указкой по пальцам. Мне тоже попадало. Но на уроках математики я был корифеем. И на уроках чтения тоже. Если надо было прочитать что-то по букварю с выражением, выбира­ли меня. Я помнил все. Я делал вид, что читаю. У меня неплохо получалось, хотя я знал, что когда-ни­будь меня разоблачат и с ужасом ждал эту минуту.

В конце первой четверти мы, во-первых, поняли, что за внешностью злой королевы прячется очень мягкий, добрый, любящий детей человек. Как пришло это по­нимание к семилетним мальчишкам, не знаю. Но мы поняли и полюбили её. Фаина Федоровна на всю жизнь осталась для меня Первым Учителем. Ну и во-вторых, мы закончили чтение букваря. В связи с этим Фаи­на Федоровна принесла в класс книжку, которую мы должны были прочитать. Нашу первую книжку. Ну и как вы думаете, кому была оказана честь пер­вому начать чтение вслух в классе? Правильно, Лёве Кабзону. Я с ужасом открыл эту книжку. Я даже не различал буквы. Это был позор. Мой обман вскрылся.

Правда, это был самый последний урок в первой четверти.

Придя домой, я рассказал маме о своем позоре. Мы сели с ней, и через два часа я уже бегло читал. Пришло моё время. На первом же уроке чтения в следующей четверти я вызвался сам прочитать страницу из книги и с честью выдержал испытание. За это получил похвалу от своей учительницы и был бесконечно рад и горд.

Ну вот, пожалуй, и всё в моем первом рассказе о школе.

Первое посещение театра

Идет 1956 год. Мне 10 лет, и я учусь в третьем клас­се. Наша учительница, замечательная Елизавета Фе­доровна, входит в класс и объявляет, что мы на сле­дующей неделе идём в театр. У нас полный восторг. Ведь это первый выход с классом. Раньше ходил с ро­дителями на утренники, а это — настоящий вечерний спектакль. Ура-а-а!

И вот я первый раз в фойе Детского театра. В кар­мане три рубля — огромная сумма для мальчишки, ко­торую я вытащил из копилки. И первый сюрприз: я мечтал о бинокле, а здесь его дают за два рубля. Я не колебался ни секунды. Бинокль и номерок в моем кармане. Я абсолютно счастлив. А тут ещё продают мороженое, изумительные вафельные стаканчики, на­полненные вкуснейшим пломбиром. И всего 20 копе­ек. Мороженое в руках, и я гордо иду занимать свое место на балконе второго яруса.

Третий ряд. Нахожу свое место, и в этот момент объявляют, что на спектакле присутствует замеча­тельный сын вьетнамского народа Хо Ши Мин. Лич­ность в те времена легендарная. Все устремляются к бордюру, чтобы его увидеть. Я с мороженым в руке тоже там. Я вижу его. Он точно подо мной. Я в вос­торге. Мороженое мешает аплодировать. Я кладу его на решётку, бью в ладоши. Мороженое срывается и приземляется точно на макушке замечательного сына вьетнамского народа.

Представить моё состояние трудно, но возможно. Через полсекунды я в своём кресле, через секунду ох­рана ищет террористов. Мой вид примерного мальчи­ка не вызывает подозрений. Никто не показывает на меня пальцем. Охрана уходит, я сижу. Сижу до конца спектакля — два антракта и три действия. Я не вижу, что происходит на сцене. Перед глазами только подтёки мороженого на голове Хо Ши Мина.

Закончился спектакль, первым устремляюсь в раз­девалку. Бинокль приятно оттягивает карман. И… Ещё один шок. Бинокль, оказывается, давали напро­кат. Вот так я первый раз сходил в театр.

ЛЮБОВЬ-МОРКОВЬ

Какие же школьные воспоминания могут пройти мимо темы общения с представительницами слабого пола, а точнее с девчонками! В шестом классе буквально расцвела Софа Л. Девочка с ярко выраженной еврейской внешностью, но такой, о которой говорят «красавица».

Успех у Софы был грандиозный. Кажется, не было в классе мальчика, который не был бы влюблен в неё. Она правила, она была королевой, а все мы – её вассалы. Надо сказать, что она никогда не злоупотребляла своим положением. Была дружелюбна со всеми, никого не выделяя. Училась очень хорошо. С удовольствием ходила в гости, если её приглашали, вместе с двумя неразлучными подругами Людой Л. и Леной С. Так их и звали: Софа, Лена, Люда. Некоторых одноклассников приглашала в гости к себе. Я бывал у неё неоднократно. Иногда на вечеринках, посвящённых какому-нибудь празднику, иногда помогал ей в математике.

Конечно, моё сердце было отдано ей, и я был одним из рыцарей. Не могу сказать, что она была совершенно безразлична к моему обожанию. К концу 7 класса у Софы появился ещё один воздыхатель А.С., который оказался серьёзным конкурентом: начитан, прекрасно учился, очень красиво мог рассказывать различные истории и блестяще говорил по-английски, что тогда было большой редкостью.

Он начал увиваться вокруг Софы, и она стала оказывать ему особые знаки внимания. Мне это было не очень приятно. Да и друзья начали подначивать, чтобы я его отвадил. Разговор состоялся в туалете. Конечно, без свидетелей не обошлось. На мои слова, чтобы он отстал от Софы, мой соперник ответил достойно, что не собирается это делать. Было очевидно, что он не из трусливых. Во-первых, я был значительно сильнее физически, во-вторых, пользовался в классе гораздо большим авторитетом. И ещё одна моя особенность: я никогда никого не бил первым. К тому времени я уже познакомился со своим великим тренером, который запретил нам использовать свои навыки в драке. Только при защите мы имели право это сделать. Поэтому я не тронул и пальцем нашего героя. Зрители были разочарованы. Они ждали зрелища. Они ждали избиения. Но ничего этого не произошло. Я просто взял его за грудки, хорошенько потряс и сказал, что у него будут большие неприятности, хотя не совсем представлял, что буду делать. Никто не обвинил меня в трусости, но продолжали подначивать. С А.С. у нас установились враждебные отношения, но никто не предпринимал каких–то действий. Он побаивался подходить к Софе и не придумал ничего лучше, как договориться за деньги с какими-то парнями, которые должны были избить меня. Причём я узнал, где и когда это произойдёт. Это был Беленький Садик, который мы облюбовали для мальчишеских встреч. Я почти каждый день там бывал.

Их должно было быть пятеро. Не могу сказать, что был в восторге от этой информации. Очевидно, я не смог бы устоять в этой драке. Но и сидеть дома, прячась, совсем не хотелось. Я обратился за помощью к своему другу Вите Матвееву. О нём хочется сказать особо. Начало шестидесятых годов. Таганка. Таганские переулки. Народ проживал там разный. Много было бывших зеков, которые очень умело объединяли молодёжь в группы, насаждая блатную романтику. Эта романтика очень сильно привлекла моего лучшего друга Витю Матвеева. Лет с 12 он примкнул к одной из кодл, как тогда назывались небольшие банды, и очень скоро занял там главенствующее положение. Драться он умел страшно и в любой драке всегда побеждал соперника. Никогда не дрался просто так, а всегда за дело. Не было случая, когда он мог обидеть кого-то, кто слабее его. Несмотря на всё это, продолжал учиться в школе, хотя гораздо хуже, чем мог. Он не предлагал мне присоединиться к нему, но наши дружеские отношения не прекратились. В сложных ситуациях помогали друг другу. Так, например, его не хотели допускать к экзамену по математике в конце восьмого класса, так как почти все контрольные писал на два. Это означало, что он не получит свидетельство о неполном среднем образовании. Мне удалось уговорить учителя дать ему небольшую отсрочку и заново написать итоговую контрольную работу. Мы засели с ним у меня дома и встали через десять часов. Наутро опять встретились — и ещё десять часов. На следующий день. он написал контрольную без единой ошибки, был допущен к экзаменам и сдал их успешно.

Витя сказал, что придёт и действительно пришёл, но не один.

С ним была ещё пара парней, которых я не знал, но думаю, что и знать бы не хотел. Два парня в кирзовых сапогах, кепочках и с папиросками в зубах.

Теперь нас было четверо против пяти. Это давало хороший шанс на победу.

События начали разворачиваться. Неожиданно я был окружен группой из пяти крепких парней. Один из них спросил, как меня зовут. Я ответил. Не буду описывать подробности, но не более чем через минуту все пятеро лежали на асфальте с разбитыми лицами. Никто не стал их добивать. Помогли подняться с земли и, дав пинка, отправили восвояси.

Пытаюсь сейчас оценить то, что тогда произошло. Вообще-то они пятеро пришли для того, чтобы меня избить. Они хотели сделать это за деньги. Значит, получили по заслугам. Человек, их нанявший, тоже совершил не лучший из своих поступков. Но всё-таки это спровоцировал я — значит, вина на мне. Софа рассуждала точно так же. Я был выведен из состава её рыцарей, и там на время прочно утвердился мой соперник.

История стала известна в школе. Его мама пришла с жалобой на меня. Она обставила это так, что я с хулиганами напал на её сына и его друзей. Классный руководитель правильно всё понял и смог замять эту историю, взяв с меня слово, что я никогда больше ничего плохого не сделаю своему сопернику. Я обещал. Слово сдержал.

После окончания восьмого класса мы больше не встречались с Виктором.

Я уехал из этого района и начал учиться во второй школе. Его дорога мне неизвестна. Дом, в котором он жил, снесли, и когда через несколько лет я хотел найти Виктора, мне это не удалось.

Вот здесь и поставлю точку в этой главе.

ЭТО БЫЛО

Хочется рассказать ещё об одном однокласснике. В восьмом классе взошла звезда Анатолия Чекорина. Мы учились вместе с четвёртого класса. Не сказать, что были большими друзьями, но, конечно, дружили и общались вне школы. Толя всегда тяготел к спорту, но особых достижений до поры до времени не было. Сложения он был далеко не атлетического, но и слабым его назвать было нельзя.

Когда начался новый учебный год, на первом же уроке физкультуры весь класс был поражён его результатом в беге на 60 м. Это был результат не школьника, а хорошо подготовленного спортсмена. Ни один из нас даже близко не мог подойти к его результату. Всё повторилось и в забегах на 100 и 500 м. Особенно он был хорош в беге на длинные дистанции. Там ему, как, впрочем, и в других видах бега, равных не было. Он вошёл в сборную школы по лёгкой атлетике и побеждал во всех соревнованиях. И ещё у него была очень красивая спортивная форма и обувь, по тем временам — невиданная роскошь. Если соединить это с неплохими успехами в учёбе и приятной внешностью, то вырисовывается привлекательный образ.

Софа не могла пройти мимо этого. Ей уже надоели мы с А.С., враждовавшие между собой, и она вслух объявила, что Толя — её избранник. Он имел право носить её портфель, провожать до дома и, что главное, ходить под ручку.

Он действительно был хорош и его любили все. Лыжником он оказался первоклассным. Техника скольжения была высочайшей. Такое мы видели только по телевизору. Помню эпизод, когда мы бежали на лыжах 5 км. Весь класс был ещё где-то в середине дистанции, когда он финишировал. Но он не стал отдыхать, а пошёл нам навстречу, помогая отстающим и подбадривая тех, кто шёл впереди.

Весной, накануне окончания учебного года, ему купили велосипед. Красавец, марки «Спорт», с 12 скоростями. Конечно, мы ему немного завидовали, но он был этого достоин. В одно из воскресений он в группе с ребятами, гораздо старшими его, поехал кататься. Домой он не приехал. Его сбила машина. Насмерть. Это была страшная трагедия, страшная потеря для всех, кто его знал. Конечно, весь класс был на похоронах. Первый раз мы так близко соприкоснулись со смертью, причём ужасной с учётом обстоятельств. Думаю, что не только у меня, а у всех моих одноклассников сохранилась светлая память о нем.

Вот и вся история.

Немного о школьной дружбе.

Школьная дружба — это дружба особая, которая базируется только на общих интересах и взаимной симпатии. Никто не думает о какой-то выгоде или пользы от неё.

В течении восьми лет обучения в школе номер 479, я сменил три класса в связи с переформированием. Начал в «Г», потом в ”В“ и, наконец, начиная с четвёртого класса, в “А”. Всегда был бесконфликтен, за исключением некоторых случаев, когда эта черта граничила с трусостью. Так, например, пришлось серьёзно наказать одного из одноклассников (я случайно сломал ему палец, который был направлен на меня) за его высказывание о моей национальности. Ещё один такой случай описан в предыдущем рассказе.

Я был в хороших отношениях почти со всеми, но настоящих друзей было немного. Об одном из них, Викторе Матвееве я уже рассказывал ранее. Остаётся добавить, что эта дружба началась в четвёртом классе и продолжалась до конца восьмого. Далее мы потеряли связь, так как оказались в разных концах Москвы, из-за того, что в нашем районе начался массовый снос старых домов. Телефонов тогда не было, адресов своих мы друг другу не дали. Позже я пытался его разыскать, но не получилось. Думаю, что он выбрал дорогу в преступный мир. Виктор единственный человек, имя которого я называю полностью, так как живёт во мне надежда что-нибудь узнать о нём.

Ещё один настоящий друг А.А. был из очень обеспеченной семьи, жил в высотке на Котельнической набережной, прекрасно учился и был соперником по успехам в изучении математики. В конечном итоге я отдал ему пальму первенства, утешая себя мыслью, что физически я сильнее. Наша дружба началась с того, что в четвёртом классе нам поручили сделать стенгазету к какому-то празднику. Ни он, ни я понятия не имели, как это делается, как, кстати, и тот человек, который дал нам это поручение. За помощью обратились к его отцу, который, как я позже узнал, был большим чином в Госбезопасности, что не помешало ему с высунутым языком бегать вокруг ватмана, рисуя и сочиняя стенгазету. Ну а мы в это время поедали пирожные в соседней комнате. Дружили мы хорошо и наши пути разошлись после окончания восьмого класса.

Ну и, наконец, самым закадычным другом, с которым мы дружили с того периода, когда наши мамы возили нас в колясках, с которым мы были много лет не разлей-вода и ради которого я пошел на преступление, был А.Ш. Он был из еврейской семьи. Его отец был громадного роста, герой войны, бывший танкист, а теперь главный инженер на каком-то предприятии. Мама — миниатюрная, очень красивая женщина. В их доме она правила безоговорочно. Мы дружили до школы, дружили в школе, хотя в начале учились в разных классах.

Я никогда не задумывался, кто в нашей паре лидер.

Просто дружил. Но не мог не заметить, что ему очень хочется быть главным. Даже на наших школьных фотографиях это заметно. Но, повторю ещё раз, это не мешало нашей дружбе. Когда 479-ю школу сделали восьмилеткой, мы разошлись по разным школам. Наши семьи получили новые квартиры, но, в отличие от других, связи с ним я не потерял. Будучи очень способным учеником, он практически перестал учиться в старших классах, занимаясь фарцовкой. У него появились деньги. Не могу сказать, что я осуждал его. Каждый из нас шёл той дорогой, которую мы выбрали. Но прекрасно понимал, что у него могут возникнуть проблемы. Сам же А.Ш. с грехом пополам окончил школу и его должны были призвать в армию. По законам того времени, студентам ВУЗ-ов давалась отсрочка до конца обучения. Таким образом у него был выбор — армия или поступление в институт. Конечно, он выбрал второе. Подав документы для поступления в ВУЗ, (не помню точно в какой), он начал готовиться к экзаменам. Как и ожидалось, самым трудным из них была математика. Я к тому времени уже закончил первый курс МГПИ, так как смог начать обучение в институте на год раньше своих сверстников. Дело в том, что один год обучения в девятом классе школы номер 2, дал такой уровень знаний, которого было достаточно для успешной сдачи вступительного экзамена в любое высшее учебное заведение и я, после девятого класса, ушёл из полюбившейся мне школы номер 2, в которой предстояло учиться ещё два года, в ШРМ (Школа рабочей молодёжи), которая ещё оставалась десятилеткой и после её окончания поступил туда, куда я стремился, то-есть на Матфак МГПИ.

И мы начали готовиться. Примерно за месяц он достиг уровня, который дал ему возможность успешно сдать экзамен и стать студентом. Но не успев начать учиться, ушёл в гульбу. Изредка заезжал ко мне, чтобы отлежаться. И вот первая сессия. Готовиться к экзаменам было уже поздно. Время упущено. Студент отчислен и это немедленно сообщается в военкомат. Но, одновременно, начинается набор на вечернее отделение, попав на которое студент имел право на отсрочку. Мы опять сели и смогли подготовиться. Полгода прошли спокойно, но он опять загулял и опять вылетел из института. Готовиться снова к вступительным экзаменам не стал. Ему пришла в голову совсем другая идея, с которой я был ознакомлен в тот момент, когда назад пути почти не было. Получив экзаменационный лист, аккуратно удалил из него свою фотографию, поставив на её место мою, которую я ему подарил, когда делал фото на студенческий билет. При помощи белка от яйца перевёл печать, и подделка была готова. Я должен был сдавать за него не только математику, но и писать сочинение и сдавать устно физику. О чем мне было поведано за три дня до начала экзаменов. Конечно, я мог отказаться от всего этого. Это была не просто трудная задача, это было уголовное преступление. В случае разоблачения, минимум, который мне грозил, было отчисления из института. Максимум, это могла быть и тюрьма. Кроме этого я помогал человеку занять место другого, более достойного. Не могу до сих пор ответить, почему, но я на это пошёл. Может быть сказался и природный авантюризм, и желание пройти через это приключение, испытать себя. К этому времени я прекрасно понимал, что его связывает со мной не дружба, а возможность использовать, но не мог порвать наши отношения. И когда надо было принять решение, мне стало жаль моего бывшего друга.

Он (то есть я) получил 5 по математике, 5 по физике и трояк за сочинение. Этого было достаточно. Его фотография снова вернулась на место, и он снова стал студентом.

После этого случая я дал понять А.Ш., что не хочу больше его видеть. Мы больше никогда не встречались.

Вот такая история. В ней нет героев. Есть действующие лица и каждый, прочитавший рассказ, может дать свою оценку их поступков.

В заключение хочу сказать, что у меня появилось много настоящих школьных друзей за год обучения в незабываемой школе номер 2. С некоторыми из них общаемся до сих пор. Но об этом другой разговор и в другой раз.