ЗАМЕТКИ ПО ЕВРЕЙСКОЙ ИСТОРИИ

После расстрельной «Гросс-акции» в Бабьем Яру 29-30 сентября 1941 года и взятой после этого — 31 сентября — уставшими палачами паузы расстрелы в овраге возобновились 1 октября и в этот же день и закончились. Все последующие расстрелы происходили в других местах и в другом антураже.

Павел Полян

БАБИЙ ЯР. РЕАЛИИ

Главы из новой книги. Актуализированная журнальная версия, выпуск 8

(продолжение. Начало в альманахе «Еврейская Старина» № 1/2025 и в журнале «Заметки по еврейской истории» № 4/2025 и сл., научный аппарат в №4/2025)

УБИТЫЕ ПОСЛЕ «ГРОСС-АКЦИИ»: БАБИЙ ЯР И ОКРЕСТНОСТИ

Евреи

…Еврейские расстрелы продолжились уже 1 октября, но это, скорее всего, был последний день убийств непосредственно в Бабьем Яру.

Жертвы этого дня — по-прежнему евреи исключительно с Керосинной — гражданские и военнопленные, но числом не в десятки тысяч, а всего лишь в несколько сот душ. Их пригнали и с ними покончили, видимо, рано утром, потому что уже в 11 прибыли саперы и взорвали стенки оврага над расстрельными площадками, завалив все трупы, включая свежие, многометровой массой земли и песка.

Около двух часов дня[1] у этого места оказался военкор-фотограф Йоханнес Хёле[2], заставший и заснявший — внизу, в овраге — следующую картину. Многие десятки или сотни советских военнопленных, беспорядочная, но и не слишком большая куча одежды и личных вещей свежерасстрелянных, в этих вещах не спеша роется несколько эсэсовцев и полицаев, а наверху, по кромке оврага, — редкие постовые, один из них, на переднем плане, мирно разговаривает с киевлянками в платочках. Если присмотреться, то замечаешь, что военнопленные заняты двумя разными видами работ: одни — с левой стороны снимка — разравнивают и, возможно, утрамбовывают верхний слой обрушенного грунта, а другие — справа — высаживают по правому борту оврага… саженцы! Садовничают! (Значит это было предусмотрено заранее, в городе, оккупированном две недели назад, такая акция спонтанной быть не может!)

Военнопленным из первой группы, по-видимому, был А. Н. По[пов?], сумевший потом убежать из своего лагеря (вероятно, дулага 201 на Керосинной). Он описывает ситуацию в овраге, сложившуюся, скорее всего, по состоянию именно на 1 октября:

Утром немцы разбили пленных на группы и объявили, что поведут на работу. В нашей группе было около 200 человек. Выходя из города, мы увидели огромные кучи верхней одежды. Тут же лежала груда паспортов. Нас подвели к глубокому оврагу, который назывался Бабий Яр. На краю оврага лежали такие же громадные кучи одежды, груды паспортов, удостоверений. Это была одежда расстрелянных. Много одежды женской, детской… В овраге, куда нас загнали, лежало несколько тысяч полуголых трупов мужчин, женщин, детей. Они были чуть-чуть засыпаны песком. Из песка торчали оторванные руки, ноги, клочья тела. Нам приказали закапывать эту огромную и страшную могилу[3].

Торчащие из земли человеческие конечности — явно результат подрыва саперами склона оврага, что, однако, не привело к полной засыпке трупов землей, как того хотели добиться. Военнопленных подогнали явно затем, чтобы лопатами навести здесь «порядок» после подрывников.

Вместе с тем тысячи свежих трупов, кучи одежды и груды паспортов наверху и внизу свидетельствуют именно о расстрелах 1 октября (и, отчасти, 30 сентября), так как одежда жертв расстрелов 29 сентября не оставлялась на земле, а сразу же энергично вывозилась на склад в школу № 38.

Возможно, рядом с По[повым] был и Н.Б. Соколов, бывший военнослужащий Днепровской флотилии, оказавшийся на Керосинной. 30 декабря 1945 года на допросе в НКГБ он сообщил:

В октябре м-це 1941 года я с группой военнопленных из 300 человек, под конвоем немецкой полиции был доставлен в Сырец — Бабий Яр для погребения трупов расстрелянных советских граждан. К моменту нашего прибытия трупы расстрелянных в Бабьем Яру уже сверху были засыпаны землей, нас только заставили подровнять яму наравне с поверхностью грунта земли. У места расстрелов я лично видел: лежали большие кучи ценных вещей, отобранных у расстрелянных советских граждан. Кроме вещей, лежали отдельно различные документы, паспорта, фотографии[4].

2 октября, кажется, вообще никого не расстреливали: передышка и организационная пауза. В этот день в Киев из Житомира прилетал Гиммлер, и Еккельн лично докладывал ему о ситуации в городе и о результатах «Гросс–акции». Переночевав в Киеве, Гиммлер назавтра улетел в Кривой Рог, а 5 октября он уже ужинал в Растенбурге с Гитлером. Услышал ли фюрер в этот вечер слово «Бабий Яр», мы не знаем, но известно, что рейхсфюрер СС рассказывал ему о взорванных в Киеве домах, о пролетарском внешнем виде 80-90% его жителей и о… перенаселенности, на гиммлеровский взгляд, города — всё намеки на то, насколько не жалко будет с лишними киевлянами расставаться?[5]

Расстрелы возобновились, наверное, уже 3 октября. Но расстреливать небольшие — в несколько десятков или в первые сотни человек — контингенты в овраге было технически неудобно и, стало быть, непрактично.

После 11 октября[6], когда СД переняло от вермахта лагерную инфраструктуру на Керосинной, у Бабьего Яра как у расстрельного места появилась альтернатива и конкуренция — огромный — 300–400 м длиной и около 3 м шириной[7] — ров на Сырце, прорытый от Лукьяновского кладбища вдоль левой стороны Дорогожицкой (бывшей Лагерной) улицы и пересекавший ее в том месте, где она поворачивала в сторону Дегтяревской улицы и Брест-Литовского проспекта[8]. И еще учебные окопы Красной Армии, вырытые также в окрестностях Сырецкого лагеря. Кроме того — единственное исключение, наверное, — отдельная траншея на Православном Лукьяновском кладбище, вырытая для расстрела и захоронения 400 заложников.

Эволюционировал и набор потенциальных пыточных и расстрельных мест. К пешим конвоям с Керосинной добавились и грузовики с улицы Короленко[9], на которой — в двух завидных по архитектуре особняках — расположились: в № 33 — СД, гестапо и прочие кадры РСХА[10], а в №15 — украинская полиция. В обоих зданиях — подвалы с камерами для подследственных, в обоих происходили не только допросы и пытки, но и казни[11]. Кроме того, на Лукьяновке имелась большая городская тюрьма.

«Эволюционировал» и способ казни: в декабре 1941 года в Киеве дебютировали газвагены, быстро освоившие те же маршруты.

Всю оккупацию «Улица Короленко» работала как фабрика, грузовики или газвагены ходили чуть ли не по расписанию, а в августе-сентябре 1943 года, когда в овраге работала зондеркоманда «проекта 1005», то трупы или еще живых обреченных снова возили непосредственно в Бабий Яр.

Расстрелы в Киеве не только сменили свою территориальность, но и утратили свои ежедневность[12] и массовость. В разных источниках встречаются такие октябрьские даты как 3 или 4, 8, 11, 26 и 27, но надо помнить, что на октябрь пришлись и первые расстрелы душевнобольных и заложников, о чем см. ниже.

В октябре грузовики зачастили уже не только с Керосинной, но и с улицы Короленко. Единственным случаем, когда палачам пришлось убивать своих жертв не «у себя», а «на выезде», стал скорбный кейс Павловской психиатрической больницы.

Душевнобольные

Как писали профессор Е.А. Копыстинский и группа других врачей в акте ЧГК от 30 ноября 1943 года: «Произошло небывалое в истории насилие над несчастными душевнобольными, перед которым бледнеет весь ужас средневековья»[13]. Профессор имел в виду тотальную ликвидацию душевнобольных пациентов Кирилловской психиатрической больницы им. И.А. Павлова, в сущности, их геноцид.

Для немецкой карательной машины избавление от человеческого балласта было рутинным делом[14]. На момент оккупации Киева в ней находилось на излечении около 1500 психически больных людей, а также медперсонал во главе с директором — Павлом Петровичем Чернаем. Больница во время оккупации была подчинена здравотделу городской управы и контролировалась гарнизонным немецким врачом Рыковским[15].

Первыми были ликвидированы 308 душевнобольных-евреев, предварительно установленных по немецкому запросу — якобы для их отправки в Винницу. Всех их перевели из их отделений и разместили в отделении № 8, расположенном близ больничной ореховой рощи, где они находились три дня безо всякого питания или обслуживания. 13 октября в больницу пригнали военнопленных, которые выкопали поблизости большую яму. 14 октября 1941 года[16] в больницу прибыл отряд айнзатцкоманды 5 под руководством оберштурмбанфюрера СС Августа Мейера (1900-1960)[17]. Выводя больных группами по 10–16 человек, убийцы расстреляли под проливным дождем всех физически здоровых, предварительно их раздев. Слабосильных же и лежачих, а именно таким был и Пинхос Красный, сбрасывали в яму живыми.

Последними были арестованы и убиты и все евреи-врачи[18].

7 января 1942 года была ликвидирована следующая партия хронических душевнобольных — не-евреев: 508 человек, отправляемых на сей раз якобы в Житомир. Их убивали в газвагенах-душегубках, партиями по 50–60 человек. Потрясающая деталь от Натальи Александровны Левшиной, секретаря больницы: трупы из этой партии не побросали в траншее как придется, а разложили аккуратно, рядами; снег падал и тут же таял, и изо рва поднимался пар[19].

Еще две ликвидации были осуществлены позднее — 27 марта и 17 октября 1942 года.

Из пациентов клиники уцелело лишь около 400 человек — это те, кого их лечащие врачи, разобравшись в том, что происходит и что еще будет происходить, срочно выписали из больницы в первые дни октября 1941 года.

Заложники

В октябре — ноябре 1941 года в Киеве систематически — трижды или четырежды — расстреливали заложников: официально — в порядке возмездия за поджоги и саботаж. Информации о расстрелах за подписью коменданта Эберхарда появлялись в ближайших номерах газеты «Українське слово».

Так, 21 октября 1941 года 304-й полицейский батальон расстрелял 80 украинцев, «кроме того, 9 женщин и 3 детей»; последние, как отметил А. Круглов, явно были евреями. Эта же партия, по его мнению, упомянута и в октябрьском отчете отдела 1с 454-й охранной дивизии от 2 ноября 1941 года: «Повреждение кабеля в Киеве привело к расстрелу 92 евреев и политически подозрительных»[20].

2 ноября 1941 года Эберхард объявил о расстреле в этот день 300 киевлян — за взрыв накануне здания бывшего Киевского горкома КП(б)У, ранее здания Киевской городской думы. Эта цифра, по-видимому, учтена в отчете СД о событиях в СССР № 143 от 8 декабря 1941 года, где указан расстрел айнзатцкомандой 5 в течение недели между 2 и 8 ноября 1941 года 414 заложников[21]. Скорее всего «недостающие» 114 заложников были убиты 6 ноября: эта дата указана на металлических крестах в память о нескольких расстреляны православных священниках[22].

А 29 ноября 1941 года Эберхард объявил о расстреле еще 400 мужчин — и снова за порчу средств связи. Эту партию расстреливали уже не в Бабьем Яру и не на Лукьяновском кладбище, а, скорее всего, в учебном окопе Сырецких лагерей, вырытом еще до войны[23].

Общее число убитых заложников составляет около 900 человек[24]. Среди них немалое число евреев и несколько православных священников, имена которых запечатлены на нескольких памятных знаках в пространстве Бабьего Яра.

Военнопленные, в том числе моряки

С начала октября 1941 года основным местом регулярных и относительно массовых расстрелов стал противотанковый ров на Сырце. Поставщиками жертв для него выступали улица Короленко и сам Сырецкий лагерь СД. Жертвами же служили подпольщики-коммунисты, партизаны, евреи, изредка — советские военнопленные и, возможно, оуновцы или цыгане. Точно не было такого расстрельного контингента — футболисты, хоть в Киеве им и стоит несколько памятников, в т.ч. и в Бабьем Яру.

Селекцией и расстрелами военнопленных в Киеве занимался профильный шталаг 339 в Дарнице, на другом берегу Днепра. Поэтому героические моряки, расстрелянные в Сырецком рву в январе 1942 года, были скорее каким-то особым случаем, например, партизанским.

Достоверных данных о ликвидации в Бабьем Яру или, шире, в Киеве цыган нет, есть — фантастические (расстрелы раньше евреев, расстрелы на перекрестках улиц и чуть ли не таборами). Но облавы на них были, и, схваченные, цыгане скорее всего попадáли — через улицу Короленко или Сырецкий лагерь — в противотанковый ров. На 1 апреля 1942 года в Киеве еще проживало 40 цыган.

Начиная с 1992 года, на почетное место в Бабьем Яру — место жертвы — агрессивно претендуют оуновцы. Институциональное место в истории Бабьего Яра и Холокоста у ОУН, безусловно, есть, и однозначное: это убийцы и палачи. Альянс немцев-оккупантов с ОУН разрушился в ноябре 1941 г. — отныне оуновцы и враги, и жертвы. Немцы инкриминировали ОУН одновременно и сепаратизм, и чуть ли не союз с коммунистами против себя.

К декабрю начались аресты и расстрелы — по всей Украине, но больше всего в Киеве. Были арестованы и, как правило, казнены все активные оуновцы и прежде всего сотрудники городской администрации — этой, по словам рейхскомиссара Эриха Коха, «цитадели украинского шовинизма», — во главе с самим бургомистром, Владимиром Багазием[25]. Под раздачу попали и журналисты, в т.ч. ответственные редакторы «Украинского слова» Иван Рогач (12 декабря) и «Литавров» Елена Телига (арестована 9 февраля, расстреляна 21 февраля 1942 г.[26]).

Десятки оуновцев были тогда расстреляны — но не в Бабьем Яру, а на Короленко, 33. Или — вариант — задушены в газвагене на пути к месту их вероятного захоронения. И место это — скорее всего противотанковый ров на Сырце.

И уж точно не Бабий Яр, где, начиная со 2 октября — после пятидневки еврейских расстрелов, не расстреливали никого!

Героическая группа расстрелянных якобы в Бабьем Яру зимой 1941/1942 года моряков не имеет никакого отношения к другой группе военнопленных моряков — бойцов Пинской флотилии.

Героических же моряков в некоторых свидетельствах называют почему-то одесситами и черноморфлотцами. Их расстреляли, собственно, не в Бабьем Яру, а в Сырецком противотанковом рву в январе 1942 года. Эта группа (возможно, две разные группы) состояла из нескольких десятков человек и оказала своим конвоирам и расстрельщикам самое отчаянное моральное и физическое сопротивление.

Вот несколько свидетельств о них — в порядке хронологии[27].

Н. Горбачева (28 ноября 1943 года):

«Зимой 1942 г., не помню точно, в каком месяце к Бабьему Яру немецкие солдаты привезли 65 пленных краснофлотцев. Руки и ноги у них были скованы цепями так, что они с трудом могли передвигаться. Пленных гнали совершенно раздетыми и босыми по снегу в большой мороз. Местные жители бросали в колонну пленных рубахи и сапоги. Но пленные отказались их брать, а помню, один из них сказал: “Погибнем за Родину, за Советский Союз, за Сталина”. После этого заявления пленные краснофлотцы начали Интернационал, за что немецкие солдаты стали избивать их палками. О том, что это были моряки, можно было узнать по морским фуражкам. Приведенные в Бабий Яр краснофлотцы были расстреляны немцами».

М. Луценко (27 декабря 1945 года):

«Помню также случай расстрела гестаповцами 40 человек моряков в противотанковом рву за русским кладбищем. Зимой 1942 г. при сильном морозе они шли в тельняшках и трусах, босые, под усиленной охраной. Все они были расстреляны».

Л. Заворотная (11 февраля 1967 года):

«Недалеко от оврагов Бабьего Яра был вырыт противотанковый ров длиной примерно 300–400 м и шириной до 3-х метров. В конце 1941 г. или в начале 1942 г., зимой, помню, что было холодно, и лежал снег, я видела в этом рву трупы сотен расстрелянных людей, среди которых выделялись трупы 70–80 расстрелянных моряков. Руки у них были связаны колючей проволокой. На головах у многих из них видны были следы побоев, раны. Жители нашего района рассказывали, что моряки перед расстрелом дрались с немцами, оказывали им сильное сопротивление».

Н. Ткаченко (13 февраля 1967 года):

«Мне, например, дважды приходилось наблюдать, как расстреливали матросов, которых одну группу подвезли к “Бабьему Яру”, и там их расстреливали, а вторую группу расстреливали в противотанковом рву. Матросы сопротивлялись, но немцы их избивали и всячески над ними издевались».

А. Евгеньев (14 февраля 1967 года):

«В январе 1942 г. видел, как гитлеровцы в направлении противотанкового рва вели 18 человек моряков, которые были раздеты (шли они в одних тельняшках, босиком). Руки у них были связаны колючей проволокой».

Больших противоречий между ранними и поздними свидетельствами нет, кроме разве что слов Ткаченко о расстреле одной группы не в Сырце, а в Бабьем Яру[28].

Цыгане

Отдельно стоит сказать о расстрелах цыган в Бабьем Яру или, шире, в Киеве. Имеются устные свидетельства самих цыган о том, что несколько таборов было расстреляно на углу современных улиц Телиги и Ольжича еще осенью 1941 года, а еще 30 женщин с детьми — в 1942 году[29]. Никаких документальных подтверждений этому в госархивах не выявлено, но об облавах на цыган сообщали Анатолий Кузнецов и Владимир Бамбула[30].

В самом Киеве, по данным И. Левитаса[31], уже в первые дни оккупации, еще до расстрела евреев, т. е. в 20-х числах сентября 1941 года, за Кирилловской церковью были расстреляны три табора куреневских цыган. Это решительно расходится с воспоминаниями Л. Заворотной (во время войны жила возле Бабьего Яра), которая в 1997 году рассказывала, что цыган расстреляли в Бабьем Яру, и она сама видела, как мимо ее дома ехали цыганские кибитки, но было это уже значительно позже расстрела евреев[32]. Другой свидетель, профессор Киевского лесохозяйственного института И. Житов, также показал, что цыган расстреляли «примерно месяца через два-три» после расстрела евреев, т. е. в конце 1941 — начале 1942 года. Но где, но кто, но как? Прямо у кибиток?

По переписи населения, проведенной городской управой, в Киеве на 1 апреля 1942 года еще проживало 40 цыган. Возможно, и они разделили судьбу своих соплеменников, погибших зимой 1941/1942 года[33].

Большой Бабий Яр: контингенты и топография смерти

Продолжали расстреливать или хоронить, условно говоря, в «Большом Бабьем Яре» — широком ареале, включавшем в себя, кроме собственно оврага Бабий Яр, прилегающие к нему сверху урочища. Это Сырец (где располагались исправительный лагерь СД, противотанковый ров и учебные окопы), Кирилловский Гай (с Кирилловской больницей) и серия кладбищ на возвышенности между Бабьим и Репьяховым Ярами[34].

Подытоживая и обобщая: контингенты жертв и топография смерти, то есть убийств и захоронений[35], соединились тут друг с другом следующим образом.

Евреи: эксклюзивно и непосредственно в Бабьем Яру, в овраге (с 27 сентября по 1 октября 1941 года). Кроме того — частично — в Кирилловской больнице (14 октября), на Лукьяновском еврейском кладбище (те, кого линчевали в городе в конце сентября), на Лукьяновском православном кладбище (29 ноября) и в противотанковом рву или в окопах на Сырце (все время оккупации, начиная с октября 1941 года: по ходу текущей борьбы оккупантов со своими врагами). И снова в Бабьем Яру — члены «зондеркоманды 1005», в подавляющем большинстве евреи (в августе-сентябре 1943 года).

Душевнобольные: в Кирилловской больнице (с 14 октября 1941 по 17 октября 1942 гг.).

Заложники: на Лукьяновском православном кладбище и в противотанковом рву или в окопах на Сырце (с 21 октября по 29 ноября 1942 гг.).

Коммунисты, подпольщики, партизаны, военнопленные-неевреи: на Сырце (все время оккупации).

Украинские националисты: на Сырце (с конца ноября 1941 по конец февраля 1942 гг.).

Православных священников, цыган, моряков или футболистов как отдельных подлежащих репрессиям контингентов не существовало.

Примечания

[1] Точное время установлено Максимом Рохманийко, основателем украинского Центра пространственных технологий, в свое время аффилиированного с МЦХ. См. Видео-тизер: https://www.youtube.com/watch?v=J8LsLWtRLcw&t=53s.

[2] Малаков, 2004.

[3] Спецсводка № 1 Политуправления войск НКВД СССР «О зверствах и издевательствах немецких захватчиков над пленными и населением», 29 декабря 1941 года (РГВА. Ф. 32880. Оп. 5. Д. 278. Л. 19 об.). В ней начальник 1-го отдела политуправления бригадный комиссар М.А. Эйсмонт докладывал начальнику Главного управления войск НКВД (и, по совместительству, исполняющему обязанности командующего войсками НКВД СССР) генерал-майору А.Н. Аполлонову именно о евреях.

[4] Бабий Яр: Человек, власть, история, 2004. С. 274. Со ссылкой на: ГДА СБУ. Ф. 5. Спр. 55 663. Т. 17. Арк. 8-10. Нельзя исключать того, что его высказывание относится не к 1 октября, а к более поздней дате, и тогда здесь имелся бы в виду не Бабий Яр, а Сырец.

[5] Wilhelm, 1991. S.241. Со ссылкой на: Irving D. Hitlers Krieg. Die Siege. 1939-1942. München — Berlin: Herbig, 1983. S.385-386.

[6] А 11 октября заново перетасовав тузы в своей кадровой колоде, Гиммлер рокировал рабочие места Еккельна и Прютцмана: первый отправился в Ригу, а второй — в Киев.

[7] Свидетельство Л. Заворотной.

[8] Бабий Яр: Человек, власть, история, 2004. С. 81–83.

[9] Совр. Владимирская.

[10] Штабы айнзатцгруппы C (Раш, затем Томас), зондеркоманды 4а (Блобель), командиру полиции безопасности и СД в «Генеральном округе Киев» (Эрлингер) и Уполномоченного РСХА на Юге (Томас). В январе 1942 г. Томас перебрался в отдельное здание на берегу Днепра, а на Короленко, 33 — из казармы по ул. Мельникова, 48 — переехала айнзатцомманда 5.

[11] «Эволюционировал» и способ казни: на стыке ноября-декабря 1941 г. в Киеве дебютировали газвагены.

[12] Есть указания чуть ли не на двухразовый в неделю ритм.

[13] ГА РФ. Ф. Р-7021. Оп .65. Д. 5. Л. 263–268. См. также свидетельство главврача больницы М. Д. Танцюры от 24 декабря 1945 года (ГДА СБУ. Ф. 5. Д. 55663. Т. 16. Л. 50–53) и заявление С. Ф. Матвеева в НКВД по Киевской области (Там же. Л. 261–262). Кроме того: Насильство над…, 2018. С. 562–595.

[14] См. выше.

[15] Федор Парфенович Богатырчук (1909–1984), шахматист и врач, выбранный киевским врачебным сообществом для представительства перед немецкой администрацией, контактировал с Рыковским и называет его в своих воспоминаниях «Р.». Со временем Богатырчук стал председателем Украинского Красного Креста (Богатырчук Ф. П. Мой жизненный путь к Власову и Пражскому манифесту. Сан-Франциско, 1978. С. 128–131).

[16] Дата — по показаниям С. Ф. Матвеева, Г. А. Копыстянского и др. (ГА РФ. Ф. Р-7021. Оп. 65. Д. 5. Л. 85–93). Другая дата — 18 октября — в «Сообщении о событиях в СССР» № 132 от 12 ноября 1941 года (Die «Ereignismeldungen UdSSR», 2011. S. 777). Со ссылкой на: BAB, R 58/219.

[17] См. его очевидно недостоверные и самооправдывающие показания от 1959 года (Wilhelm, 1991. S. 230-238).

[18] См. в: Насильство над… 2018. С. 562–595.

[19] Из недатированного письма художника Николая Адриановича Прахова (ГА РФ. Ф. Р-7021. Оп. 65. Д. 5. Л. 9). Н. А. Левшина была его невесткой и жила с ним в одной квартире.

[20] Круглов А. Нееврейские жертвы нацизма в Киеве в 1941–1943 гг. // Проблеми історії Голокосту: український вимір. Дніпро: Інститут «Ткума»; Ліра ЛТД, 2020. Вып. 12. С. 57–61. Хотя нельзя не споткнуться о перемену окрасок в отчете военных: вместо украинцев — евреи и политически подозрительные.

[21] Die «Ereignismeldungen UdSSR», 2011. S. 860. Со ссылкой на: BAB, R 58/219.

[22] См. наст. изд., с.000.

[23] Ср.: «…Во время прокладки ул. Оранжерейной здесь были найдены многочисленные трупы, которые Л. Проценко отождествляла с телами расстрелянных фашистами заложников». По версии Г. А. Вишнякова, сына расстрелянного священника А. Вишнякова, там могли быть захоронены расстрелянные немцами священнослужители (Бабий Яр: Человек, власть, история, 2004. С. 210–211). Но всего вероятнее попадание непокорных священников в список именно заложников.

[24] Бабий Яр: человек, власть, история, 2004. С. 310–312.

[25] Сам Багазий, кстати, пережил практически всех своих однодельцев-оуновцев и повесился у себя в камере 3 октября 1942 г.

[26] Л. Форостовский, третий бургомистр Киева, писал, что она перерезала себе вены в камере (Форостівський, 1952. С. 76).

[27] Цит. по: Бабий Яр: Человек, власть, история, 2004. С. 243, 271, 294, 295, 298, 306.

[28] Расстрел в большом овраге в зимнее время довольно затруднителен в том числе и технически.

[29] Интервью Н. Бессонова с Людмилой Олеговной Трифоновой-Кирпаревой, дочерью Матрены Климашенко. Быково, Киев, 2001 и 2004 годы. Сообщено Н. Бессоновым.

[30] Платонов, 1999.

[31] Но без указания источника.

[32] См. обзор в: Бабий Яр: Человек, власть, история, 2004. С. 86–87. В этом издании нет ни одного письменного свидетельства о расстрелах цыган в Киеве.

[33] Круглов А. Геноцид цыган в Украине в 1941–1944 гг.: Статистико-региональный аспект // Голокост и сучастность. 2009. № 2. С. 99–100.

[34] Лагерь СД на Керосинной улице сюда уже не входит.

[35] Сами убийства могли происходить и на ул. Короленко или в газвагенах. Все другие места ликвидации врагов оккупационного режима в Киеве здесь не берутся в расчет.