ЗАМЕТКИ ПО ЕВРЕЙСКОЙ ИСТОРИИ

После выхода в «Новом мире» статьи генетика и философа Эфроимсона Владимира Павловича «Родословная альтруизма…» ОА оказался в самом центре внимания коллег. Наш ОА — племянник автора – много рассказывал о судьбе своего знаменитого дяди, о его неоднократных отсидках в ГУЛАГе, о его борьбе с Лысенко и многом другом.

Виктор Зайдентрегер

К О Л Л Е Г И

По распределению я в 1961 году стал инженером Котельного цеха Треста ОРГРЭС. Тресты в то время ещё существовали. Расшифровывается аббревиатура так: Трест по организации и рационализации районных электростанций и сетей.

ОРГРЭС был мозговым центром Минэнерго. Наряду с головным предприятием в Москве у нас было несколько филиалов по всей стране, от Владивостока до Львова. У нас были цеха и специалисты по всем вопросам, касающимся электростанций и эл. сетей. И даже одно время — по атомным электростанциям, пока в 1986 г. не случился Чернобыль, после чего атомщиков выделили в отдельную организацию.

Участвуя в жизни Портала Берковича, в частности, как читатель, я периодически встречаю авторов или героев публикаций с фамилиями, которые полностью совпадают с фамилиями моих коллег по работе, с которыми проработал несколько, а то и много лет в Тресте ОРГРЭС. Большая часть их, к сожалению, уже ушла в мир иной. Захотелось вспомнить их добрым словом, но также привлечь внимание однофамильцев к ним. Возможно, кто-то окажется родственником моих коллег и сможет дополнить мой рассказ о них. Я бы считал в этом случае, что цель моих воспоминаний достигнута.

Чтобы не быть голословным, начну с фамилии

Зейгарник Юрий Альбертович

Я точно помню, что относительно недавно встретил эту фамилию на страницах Портала. Речь шла о Блю́ме Ву́льфовне Зейга́рнике, психологе, основательнице советской патопсихологии. ВИКИ подсказала, что её старшим сыном был Юрий Зейгарник, работавший сначала в Тресте ОРГРЭС, а в дальнейшем — в Институте высоких температур АН. Строго говоря, он не был моим коллегой, так как покинул стены ОРГРЭС до моего появления там. Но именно его фамилию я тогда слышал чаще других в связке: Ушёл Зейгарник — пришёл Зайдентрегер. По-видимому, многим казалось, что фамилии почти одинаковы. Правда, некоторые были уверены: Зейгарник ушёл, и Зайдентрегер — уйдёт. Но эти последние ошибались, я задержался в ОРГРЭС на сорок с лишним лет.

К сожалению, д.т.н. Юрий Альбертович Зейгарник покинул наш мир в прошлом, 2024 году.

(В скобках не могу не удивиться тому, что у нас похожими оказались не только фамилии. На предмет распределения в ИВТАН мне устроили встречу с руководителем института будущим академиком А.Е. Шейндлиным. Продолжения у этой встречи не было, возможно я просто не очаровал Шейндлина, но, не исключено, что он вспомнил, что кто-то похожий, Юрий Зейгарник, у него уже есть, а может быть вспомнил, что у него похожих специалистов вообще слишком много. Не мог я не обратить внимания и на то, что мама Юрия родилась в Сувалкской губернии. В столице этой губернии — в Сувалках родилась и моя мама. Извиняюсь за длинное отступление.)

Левит Григорий Танхемович

Гриша — первый мой наставник в практических делах, которыми занимались специалисты Котельного цеха. В течение не менее двух лет я участвовал под его началом в работах на Троицкой ГРЭС по применению молотковых мельниц с центробежными сепараторами (что это такое? — в специальных книжках, одна из которых написана Левитом) для размола и сжигания экибастузского угля. Подолгу находились вместе в командировках, много было разговоров. И технических, и бытовых, и политических. Он был общительным, любил матюкнуться, очень много курил, не выходя из рабочего помещения, что тогда не запрещалось, но окружающим, и мне тоже, не нравилось. Он был на десять лет старше меня. С его подачи мы быстро перешли на Ты.

Ни разу в наших разговорах не присутствовали родители Гриши. Скорее всего, он вырос сиротой, не знаю, с какого возраста. Как говорят в таких случаях — он сделал себя сам. Закончил энергетический техникум, пришёл на работу в ОРГРЭС, заочно закончил МЭИ. Сдал экзамены, кандидатский минимум, защитил диссертацию по теме упомянутой выше работы, стал КТН-ом практиком. Под его крылом и я получал премии, медали ВДНХ, грамоты. Из просто инженера я стал тогда старшим инженером.

Вот уж кто не останавливался на достигнутом, постоянно стремился найти и внедрить что-то новое. Отсюда и его достижения, и множество патентов. И так до выхода на пенсию и ещё лет 25-ть после этого. Судьба отмерила ему почти сто лет, до конца жизни он оставался в наших разговорах Гришей.

/Левитов много встречается в жизни, Гриш — тоже много, а вот отчество — Танхемович я больше никогда не встречал./

Капельсон Леонид Максимович

После Левита следующая моя работа в течение двух с лишним лет проходила на Приднепровской ГРЭС под руководством ЛМ. В отличие от Левита он никогда не матерился, меня – молодого специалиста – постоянно смущал обращением по имени-отчеству. Если с Левитом я был на ТЫ, то с ЛМ — на ВЫ.

Это был интеллигент, эрудит, любитель искусства и литературы. Уже в то время считался опытным специалистом с большим авторитетом среди энергетиков страны.

ЛМ родился в 1926 г. в Китае (Пекин или Харбин), где в Советском посольстве работал его отец. Побывал с родителями и в других странах, хорошо помнил Лондон. По возвращении в Москву отец работал в МОПРе под руководством Димитрова. Приносил домой книги последнего с дарственными надписями. В 1937 г. был арестован и вскоре расстрелян. Этих начальных сведений мне было достаточно, чтобы вообразить, что отец ЛМ был большим дипломатом, которых тогда активно репрессировали по максимуму. Маму тоже арестовали, после войны освободили. ЛМ с сестрой остался на попечении родственников мамы. Как это оказалось возможным, не знаю, но в 1949 г. ЛМ окончил МЭИ и оказался в ОРГРЭСе.

ЛМ не был активным диссидентом, но Советскую власть не любил и относился к ней отчуждённо. Он никогда не записывался на государственные займы. Все трудящиеся страны с удовольствием ежегодно отдавали взаймы родному государству свою месячную зарплату, а ЛМ — нет, не отдавал. Не знаю, как это начиналось, но при мне к нему по этому вопросу уже не приставали. В надежде на защиту когда-нибудь диссертации он сдал кандидатский минимум, включавший «экзамен по марксизму-ленинизму», но ни в каких политкружках он никогда не участвовал, тем более в партии не состоял. Никогда не принимал никаких личных социалистических обязательств, и уже поэтому не мог быть «ударником коммунистического труда».

Работая над отчётами в Москве, я видел, как он с Дубянским (о нём ниже) и Интерной Ярцевой (Она оставила в ЖЖ прекрасные воспоминания о своей жизни, о работе в ОРГРЭС, о своих коллегах. А по жизни она была дочерью В.В. Ярцева, одного из ближайших сотрудников Ежова, за что и был расстрелян. Дочь, мы знаем, за отца не отвечает) предавались нелицеприятному обсуждению прошлого и настоящего советской власти. Однажды я зашёл в кабинет ЛМ, когда он был там один. Рассказал какой-то «еврейский» анекдот. Вдруг он мне заявляет, что он вовсе и не еврей! Жаль, конечно, такой хороший человек и вдруг нееврей, но я не расстроился. Я и неевреев тоже уважаю.

Диссертацию ЛМ не написал, но по каждой практической работе обязательно писал статью. Их было столько, что он мог бы получить звание к.т.н. по совокупности работ. Но он не стал тратить на это своё время и нервы.

Когда в 60-е годы нас специалистов-экспериментаторов разделили на две группы, руководителями которых стали Гриша и ЛМ, я выбрал группу последнего. И в дальнейшем работы проводил под его патронажем.

Последний раз я встречался с ЛМ у него на квартире в Москве в 2008 году, наверное, за год до его ухода в мир иной. Кроме прочего, он подробно вспоминал о своей жизни в Лондоне, где его семья, единственная из всех семей сотрудников посольства, проживала вместе с послом на территории Советского посольства. Что, по-видимому, было связано с должностью отца — шифровальщик. Показал мне краткую справку МЕМОРИАЛА об отце:

Капельсон Макс Давидович. Род.1899, г. Лубны Полтавской обл.; еврей, член ВКП(б), обр. низшее, заведующий секретной частью Исполнительного комитета МОПРа, прож. в Москве: ул.Красина, д.7, кв.32.
Арест. 5.10.1937. Приговорен ВКВС СССР 8.01.1938 по обв. в шпионаже. Расстрелян 8.01.1938. Реабилитирован 22.05.1958.

Моё представление об отце ЛМ как о большом дипломате оказалось большой фантазией.

В один из дней после ареста отца в доме появились его родственники. Дедушка (по маме) шёпотом в коридоре рассказал им о случившемся. Они повернулись и ушли. Больше ЛМ их никогда не видел. «А ещё говорят, что евреи стоят друг за друга.» — заключил ту часть беседы ЛМ. Похоже, что из-за этой обиды и сообщил он мне однажды, что он вовсе не еврей.

Вспоминали эпизоды нашей работы в Котельном цехе, наших живых и ушедших коллег. Сфотографировал его на свой простенький мобильник, но где сохранил это фото уже и не помню. Глядя на фото отца, уверен, что точно так выглядел (в молодые годы) и Леонид Максимович.

Эфроимсон Осип Абрамович

ОА родился в московской интеллигентной семье в 1926 г. Учился хорошо и, когда подошло время поступать в институт, сделал попытку сдать экзамен (собеседование) самому Ландау. И сдал! Об этом он сам рассказывал не раз. Но физиком не стал. Закончил МЭИ и пришёл работать в ОРГРЭС в наш Котельный цех. Задолго до моего там появления. Но производственная травма (ожёг ног, провалившихся в раскалённый шлак) вынудила перейти в другой более «кабинетный» цех Надёжности.

А вот второе пришествие в Котельный цех произошло уже при мне, хотя знакомы мы были и до этого. ОА остро чувствовал антисемитизм и «не проходил мимо». В данном случае он за антисемита, придиравшегося к нему, считал начальника своего цеха и, когда ему стало невмоготу, то попросился и пришёл к нам со своей тематикой. (В скобках замечу, что в том же цехе Надёжности работал ещё один близкий мой товарищ, тоже еврей, но, в отличие от ОА, про своего начальника говорил: нормальный мужик.)

Широте интересов, глубине знаний ОА в обычной жизни можно было позавидовать. С ним можно было говорить о литературе, живописи, музыке. Правда, я лично больше слушал его, чем говорил сам. Лучше меня разбираться в музыке, в исполнителях совсем не сложно, но всё-таки: оказавшись в Германии, я очень часто видел в работе (на экране ТВ) дирижёра Д. Баренбойма. И вспоминал, что ОА обратил на него внимание ещё в 70-е годы и был о нём высокого мнения, в то время когда многие вообще не знали, кто это такой.

После выхода в «Новом мире» статьи генетика и философа Эфроимсона Владимира Павловича «Родословная альтруизма…» ОА оказался в самом центре внимания коллег. Наш ОА — племянник автора – много рассказывал о судьбе своего знаменитого дяди, о его неоднократных отсидках в ГУЛАГе, о его борьбе с Лысенко и многом другом.

Как только ОА исполнилось 60 лет, он тут же ушёл на пенсию с желанием полностью отдаться всем своим многочисленным хобби. Но судьба распорядилась иначе. Отпраздновав начало новой жизни, ОА отправился в Подмосковный дом отдыха. В один из дней, пройдя 15 км на лыжах, позвонил жене с рассказом, как всё идёт отлично, сел играть в шахматы и … всё. Это были последние мгновенья его жизни.

На похоронах ОА звучала любимая им музыка из «Пушкинского венка» Свиридова.

И ещё два слова о знаменитом родственнике ОА. Большинству из нас известна цитата из выступления ВП на собрании, посвящённом 100-летию академика Н.И. Вавилова (1985 г.), где демонстрировался фильм об академике:

«Я не обвиняю авторов фильма в том, что они не смогли сказать правду о гибели Вавилова. Они скромно сказали — «погиб в Саратовской тюрьме»… Он не погиб. Он — сдох! Сдох, как собака. Сдох он от пеллагры — это такая болезнь, которая вызывается абсолютным, запредельным истощением. Именно от этой болезни издыхают бездомные собаки…»

У ВП не было собственных детей, наш ОА — сын его брата Абрама (Аркадия) был ему как родной сын. Отец ОА — А. Эфроимсон — журналист и радиокорреспондент, редактор Центрального телевидения. О нём можно прочитать здесь: https://znamlit.ru/publication.php?id=6633

В частности: второй «Женой его была известная актриса Половикова, мать Валентины Серовой и теща Константина Симонова.» Таким образом, нашего ОА можно назвать сводным братом Валентины Серовой. Но от него самого я ничего подобного не слышал.

Дубянский Вадим Валентинович

ВВ родился в 1926 году в Москве. В начале 1944 г. был призван в армию и стал участником войны. В дальнейшем закончил ВВМИУ (высшее военно-морское училище), служил на Балтийском флоте и вышел в отставку в 1960 г. в чине инженер-капитан-лейтенанта. В 1955 г. он руководил практикой группы курсантов на линкоре «Новороссийск». В трагическую ночь взрыва линкора ВВ находился в увольнительной на берегу. Все его курсанты погибли. Он страшно переживал за ребят, всю жизнь чувствовал себя виноватым в их гибели.

К нам, в Котельный цех он пришёл, скорее всего, в конце 60-х. Занимался сжиганием мазута при минимальных избытках воздуха.

Меня он поражал обширностью своих исторических знаний. Он знал всё. По крайней мере всё, о чем мне приходилось его спрашивать. Он учился в какой-то знаменитой средней школе, в классе, из которого вышла группа знатоков, включая Н. Эйдельмана. Для меня он был подобен ВИКИ в докомпьютерное время. (См. https://club.berkovich-zametki.com/?p=85468)

Мы много времени провели вместе за игрой в шахматы (блиц). Он играл лучше меня и чаще выигрывал. Может быть, я мог бы выигрывать у него и больше, но мы все знали про его больное сердце. Он остро реагировал на свои проигрыши, и я не хотел его лишний раз расстраивать. Запомнились его шахматные присказки: «С молодёжью — в эндшпиль», «Вера Менчик идёт на обменчик». Несмотря на постоянную угрозу жизни, он не раз демонстрировал свои физические возможности: поднимал ноги в горизонтальное положение, опираясь об обычные наши канцелярские столы руками. Однажды, во время нашей случайной встречи в Пятигорске, где он лечил своё сердце, нам пришлось спускаться с довольно крутого холма. ВВ бежал вниз вприпрыжку, я делал вид, что отстаю, чтобы притормозить его. Но это не помогало. Он первым оказался у подножия холма и что-то пенял мне про моё отставание. А я рад был тому, что он добрался до цели живым.

Больное сердце ВВ — не было выдумкой. Однажды ночью (1982 г.) оно остановилось. ВВ не дотянул и до 60-ти. Похоронен на Ваганьковском кладбище в семейной могиле.

Некоторые подробности его биографии я узнал позднее. Его отец (по некоторым данным — с фамилией Петров) был одним из двух руководителей левых эсеров, перешедших на сторону большевиков. Как будто, о нём есть упоминание у Дина Рида в «Десять дней, которые потрясли мир». Он командовал фронтом в Средней Азии. Я обнаружил в ВИКИ следующую запись:

„Дубянский В.В. (Валентин Викторович, из надмогильной надписи — ВЗ)

… командующий группой войск Туркфронта в Хиве (09.20)

С 8.11.1920 — член коллегии полпредства РСФСР в Хиве.“

В 30-е годы отец был репрессирован, но не расстрелян. От отца остался дневник и письма. ВВ показывал эти документы коллегам в цехе, но в моё отсутствие.

ВВ писал воспоминания об отце. Успел ли закончить, неизвестно. Мне не удалось найти никаких публикаций на эту тему.

Сандлер Владимир Абрамович

ВА родился в Витебской области в 1926 г., но уже в 6 лет стал москвичом. После окончания энергетического техникума оказался в ГУЛАГЕ, но, слава богу, не по приговору суда, а по распределению. Поработал в Удмуртии, Томске, Ленинабаде, Фрунзенской обл. Работа была такой, что и вспоминать и рассказывать о ней ему не хотелось. Освободившись от работы по распределению, вернулся в конце 1953 года в Москву и стал искать работу. Читал все объявления о приёме на работу. На таком объявлении у входа в ОРГРЭС обратил внимание на фамилию Управляющего — Гольденберг П.С. Решил попробовать счастья. Счастье ему улыбнулось. Он был принят на должность инженера в Котельный цех.

Одно время ВА возглавлял мою экспериментально-наладочную группу. Дважды я передавал ему начатые мной работы на электростанциях. Одна — на Тольятинской ТЭЦ, другая, кажется, на Калининградской ГРЭС-2. Эта электростанция, кстати, досталась нам полностью от немцев.

ВА провёл много важных работ на объектах и камерных работ по обобщению материалов эксплуатации котлоагрегатов. Но, большой любитель музыки, вокала, театра (его жена и дочери связали свою жизнь с музыкой), ВА, видимо, не был сильно увлечён своей основной работой. И отметив своё 60-летие, сразу ушёл на пенсию. Устроился осветителем(?) в один из московских театров или консерваторию и продолжал наслаждаться тем, что его больше всего радовало.

Я всегда знал его как Владимира. Только сейчас, готовя этот материал, узнал, что, предупреждая возможные проблемы при поступлении дочек в вуз, он сменил себе имя (а дочерям отчество) с Володара на Владимир. Сейчас издалека, по времени издалека, это кажется избыточным, но, очевидно, для него это было важно. Не исключено, что и фамилия, и национальность девочек была указана в их паспортах по маме-армянке. Каких только проблем не было у еврейских детей в те времена.

Где-то в 1991 году ВА с семьёй эмигрировал в Израиль. К сожалению, о дальнейшей его судьбе мне ничего не известно.

Векслер Феликс Михайлович

Феликс — мой земляк, кроме того, мы учились на одном Энергомашиностроительном факультете и были знакомы по общей комсомольской работе. В котельном цехе Феликс работал под руководством Гриши Левита. Соответственно, его производственная деятельность была связана с молотковыми мельницами. Вместе с другими членами группы у него куча патентов, медалей ВДНХ и пр. Он работал на многих зарубежных объектах, возводимых там СССР. В том числе, в Индии. Откуда он привёз занятия Йогой. По его примеру и я попробовал дома стоять на голове. Получилось, но при этом я обнаружил, что, стоя на голове, видишь много пыли и мусора … под диваном. Необходимо было или убирать регулярно эту пыль, или прекратить занятия йогой. Я пошёл по пути наименьшего сопротивления. Умный, общительный, симпатичный парень, Феликс выделился среди нас тем, что повёл под венец племянницу самого Анастаса Ивановича. В счастливой семье выросли две замечательные дочки.

Перед моим отъездом в Германию, Феликс дал мне телефон своей сестры, проживавшей с семьёй уже несколько лет здесь в г. Магдебург. Но я ни разу не воспользовался этим, о чём сожалею. Сейчас я мог бы узнать у родственников, как поживает, что делает мой коллега — Феликс Векслер.

От Феликса мне досталась следующая маленькая хитрость из области свиноводства: кормов для поросят должно быть достаточно, а кормушек мало. Тогда у кормушек начинается борьба за пропитание. И тот, кто, он или она, чаще других выходит победителем в этой борьбе, того и следует оставлять для дальнейшего размножения. Они и дадут, вероятнее всего, самое здоровое потомство. Интересно, насколько эта хитрость применима среди людей?

На этом пока свои воспоминания о КОЛЛЕГАХ по работе заканчиваю. Мне очень хотелось бы, чтобы их прочитал и, может быть, дополнил ещё один наш коллега — Дудоров Ю.Д. Именно он сохранил для истории Цеховой альбом, выпущенный в одном экземпляре в 1983 году — к 50-тилетию Треста и нашего цеха. Не только сохранил, но и дополнил сведениями о более позднем времени. От ЮД по некой цепочке этот альбом передавался из рук в руки и совсем недавно оказался в моих руках. Это и послужило толчком к написанию воспоминаний. Фото и многие даты взяты мною именно из этого альбома.