ЗАМЕТКИ ПО ЕВРЕЙСКОЙ ИСТОРИИ

Бен-Гурион остался весьма доволен своей поездкой в Германию. По возвращении в Израиль он доложил правлению своей партии: «Нигде в мире не встречал я таких сионистски настроенных людей, как в Мюнхене и в близлежащих городах. Я понял, что эти люди смогли бы стать действенной силой в нашей политической борьбе».

Ганс-Петер Фёрдинг, Хайнц Ферфюрт

       

КАК ЕВРЕИ В ГЕРМАНИЮ БЕЖАЛИ

Забытая глава послевоенной истории

Перевод с немецкого Киры Немировской

(продолжение. Начало в № 5-6/2025 и сл.)

9. Между двумя стульями

Эрец Израэль — мечта и реальность

Старое шоссе, ведущее из Вольфратсхаузена в Мюнхен, петляет по долине вдоль реки Изар мимо ухоженных крестьянских домиков и хуторов, мимо обширных пастбищ и перелесков. У въезда в посёлок Кёнигсдорф — указатель: «Молодёжная гостиница». Тряская дорога ведёт через сосновый лесок к широкой просеке. У края просеки притулилась скромная постройка. Это и есть гостиница. Здесь теперь проводят каникулы подростки, члены Союза немецких бойскаутов. Это, скорее, не гостиница, а молодёжная туристическая база.

У здания — группа молодых французов. Под руководством педагога молодые люди в игровой форме учат немецкий язык. Показывая на определённые части тела, они хором произносят по-немецки слова: рука, нога, ухо, нос. Всё это они проделывают с видимым удовольствием. Желая научить молодых французов правильному произношению, учитель громко повторяет непривычные для них слова. «Мы охотно принимаем по обмену французских бойскаутов. Польские бойскауты сюда тоже приезжают», — объясняет директор молодёжной гостиницы. — «Благодаря интернациональному обмену молодёжь может лучше узнать и понять друг друга». Le bras — рука, la jambe — нога, l´oreille — ухо, le nez — нос.

Семьдесят лет назад на этой же лужайке, у этого же здания тоже слышались громкие слова. Но тогда это были совсем другие слова — резкие, отрывистые слова команды. В то время здесь находился скрытый от посторонних глаз учебный полигон. Дом в лесной чаще назывался тогда «Лагерь Хохланд». С 1936 года нацисты использовали это здание для занятий молодёжи из «гитлерюгенда» военной подготовкой. Лишь в апреле 1945 года, когда в Кёнигсдорф вошли американские подразделения, наступил бесславный конец этого «учебного» заведения.

Вскоре после этого дом в лесу превратился в место обучения молодых еврейских «лиц без гражданства» из киббуцев, связанных с расположенным в восьми километрах еврейским лагерем «Фёренвальд». С начала 1946 года офицеры из палестинского подпольного подразделения «Хагана» использовали это место для тайных военных тренировок. Именно с этой целью представители особого подразделения «Пальмах» приезжали в Германию. Позднее подобные мероприятия осуществлялись при поддержке испытанных в боях инструкторов из «еврейской бригады». Правда, в этих случаях члены «еврейской бригады» должны были действовать совершенно секретно, так как военная подготовка еврейской молодёжи из киббцуцев была строжайше запрещена американским оккупационными властями. Отдалённое от населённых мест здание и прилегающая к нему территория давали возможность вдали от посторонних глаз обучать еврейских юношей военным приёмам. К этому можно было легко склонить сионистски настроенную молодёжь не только из расположенного неподалёку лагеря Фёренвальд, но и из других многочисленных лагерей для еврейских «лиц без гражданства», находящихся недалеко от Мюнхена.

Однако несмотря на все меры предосторожности американцы заметили, что происходит в этом уединённом месте. Это видно из секретных донесений, в которых подробно описывались нелегальные действия обитателей Хохланда и даже проводимые там «большие военные парады». От бдительного ока американцев не укрылось, что в этих действиях принимает участие группа молодых людей из лагеря Фёренвальд, являющихся членами экстремистской организации Irgun Zwai Leumi, руководимой Менахемом Бегином. Эта организация являлась конкурентом «Хаганы» и часто применяла не совсем честные методы. Под видом занятий закалкой и оздоровлением там занимались обучением военному делу и строевой подготовкой. К этой деятельности привлекали даже молодых людей из спортивного общества «Маккаби».

Уполномоченный из Мюнхена запретил эти занятия, однако его категорический приказ был проигнорирован. Но американское командование разрешило заниматься военными приёмами и строевой подготовкой «втихую». Тем не менее представилась возможность выяснить, почему эти занятия периодически проводились в других, таких же глухих, местах. Вероятно, конспиративная деятельность «лиц без гражданства» стала очень уж явной, а может быть, новые места казались менее опасными. В начале 1947 года «Хагана» вернулась на прежнее место. Лагерь Хохланд стал основным местом военной подготовки. Поводом послужило усиление напряжённости на Ближнем Востоке из-за обострения столкновений между арабами и евреями. А кроме того, Кёнигсдорф был территориально ближе к мюнхенской штаб-квартире «Хаганы».

Журналист Джим Г. Тобиас провёл тщательное исследование тайного набора молодых еврейских солдат в Германии. Он обнаружил усиление деятельности «Хаганы» в киббуцах, осуществляющих подготовку молодёжи для работ в сельском хозяйстве. При поисках секретной программы военного обучения Тобиас выяснил, что в конце 1947 — начале 1948 годов работа по обучению военной подготовкой стала более интенсивной. Одновременно в лагерях усилилось политические и моральное давление на подрастающую молодёжь, имевшее целью сделать из них солдат для будущего еврейского государства. «Я требую, чтобы евреи в немецких лагерях заявили о себе — ведь они потенциальные граждане Израиля», — призывал на пражской конференции в октябре 1947 года один из руководителей европейского отделения «Хаганы» Нахум Шадми.

Под заголовком «Всеобщая военная мобилизация» Джим Тобиас описывает то, что за этим последовало и что ему самому показалось чрезмерным. Во многих лагерях для еврейских «лиц без гражданства» были открыты пункты по набору солдат в израильскую армию, которые совершенно неприкрыто вербовали не только юношей от 18 до 25 лет, но в некоторых случаях и девушек такого же возраста для военной подготовки и последующей службы в Эрец Израэль. Всё это осуществлялось под лозунгом «Строительство и борьба». В документах этого периода отмечается значительный наплыв добровольцев. Однако до сих пор остаётся спорным, насколько добровольной была эта вербовка. Можно найти свидетельства о давлении и даже об угрозах увольнения с работы в случае отказа от воинской службы или о намеренном препятствовании в переселении на Святую землю. Хаим Хофман-Яхиль, руководитель отделения Jewish Agency в Мюнхене, допускает, что определённую роль в отношении «лиц без гражданства» играли не только «гуманитарные мотивы», но и то, как «мы оценивали их будущую роль в нашей борьбе. И по этой причине мы не всегда были сговорчивыми». Жёсткая позиция представителей Jewish Agency стала следствием той трагической дистанции, которая долгое время существовала между представителями этой организации и обитателями лагерей для «лиц без гражданства», пережившими Холокост. Вплоть до основания государства Израиль эти отношения считались самым сложным периодом послевоенного времени.

Когда руководитель «Хананы» Нахум Шадми и офицеры его бригады в 1946 году начали военную подготовку молодых евреев в Баварии, они делали это на свой страх и риск, руководствуясь личными соображениями. Ещё в ходе образования еврейского государства они предвидели конфликты с арабами как внутри самой Палестины, так и с арабами соседних государств. В «Хагане», в особенности в среде руководства, были возражения против активизации военной подготовки. Отношение к терпеливо ждущим отъезда восточноевропейским евреям не отличалось, по крайней мере вначале, особой благожелательностью. И «Хагана», и жители лагерей относились друг к другу с некоторой недоверчивостью, сторонились друг друга. Израильская писательница Идит Церталь считает, что прежние встречи представителей сионистской верхушки и переживших Холокост евреев создали «атмосферу пренебрежения и даже отвращения. Только немногие из первых сионистских эмиссаров относились к выжившим жертвам Холокоста с искренней сердечностью и сочувствием». Идит Церталь объясняет это жестокой, но запоминающейся фразой: «Это было время героев, а не жертв».

Эта фраза говорит об идее создания сионистского еврейского государства. По мнению сионистских идеологов Холокост, хотя и обладал высокой значимостью, но, однако, основой для создания еврейского государства не являлся. Исторические исследования показывают, что в живущей на Ближнем Востоке непосредственно после 1945 года общности значение национал-социалистского геноцида полностью не было осознано. Это осознание проявилось гораздо позже. Тогда же на второй план отошли значимость восстаний в концентрационных лагерях и гетто, подпольного партизанского движения и примеры борьбы с нацистским режимом в качестве образцов героизма.

На спасшихся из концентрационных лагерей и гетто смотрели скорее как на «беспомощных, капризных и сбитых с толку людей со склонностью к эмоциональным взрывам, нуждающихся в руководстве и управлении, которым не хватает собственной воли, не умеющих управлять своими эмоциями»», — констатирует историк Анита Шапиро. Израильская исследовательница приходит к выводу, что со стороны руководства Jischuw наблюдалась «изрядная доля патернализма по отношению к «лицам без гражданства»». Руководители палестинского еврейства считали, что именно они знают пути решения всех проблем этих людей и поэтому полагали, что им следует руководить выжившими и направлять их. До сегодняшнего дня дошло высказывание Бен-Гуриона:

«Это были люди, которые не смогли бы выжить, если бы не были такими, каковыми были — чёрствыми и эгоистичными. Собственный горький опыт лишил их души всякого позитива».

Слово исполнительного руководителя Jewish Agency имело вес. Поэтому неудивительно, что внутри Jischuw в 1946-1947 годах разгорелась дискуссия — обладают ли «лица без гражданства» психологическими и физическими способностями браться за сионистский проект. Желание подавляющего большинства уехать из транзитных немецких лагерей в Палестину нашло в этой стране негативный отклик. Речь шла только о формальном признании. «Для нас выжившие и Эрец Израэль были несовместимы, мы считали слишком тяжёлыми большие психические и физические трудности, которые выжившие должны были взять на себя, чтобы объединиться с нами. Мы строили новое израильское государство и нового израильтянина как антитезу опыта диаспоры и людей диаспоры», — объясняет Хаим Хофман-Яхиль скептическое отношение к жертвам нацизма. Высказывание Хофмана-Яхиль Идит Церталь называет проявлением «сионистской гегемонии».

Этим объясняется сдержанность Палестины по отношению к программе военной подготовки «лиц без гражданства», так как надёжность и готовность приобретённых таким способом солдат берётся под сомнение. Лишь позднее, а именно весной 1948 года, когда наметилось образование Израиля и вызванный этим военный конфликт с арабскими соседями, Бен-Гурион дал руководству мюнхенской «Хаганы» согласие на неограниченную мобилизацию — созданному государству были необходимы боеспособные защитники.

«Лица без гражданства» всё больше и больше становились объектом действия, цель которого сами они были не в состоянии определить. Судьба переживших Холокост превратилась в дело политического значения. Суть дела была не в преодолении последствий Холокоста, но в использовании его опыта в процессе создания государства Израиль. И в этой связи центральной фигурой такого процесса должен был стать Бен-Гурион. Давид Грюн, принявший впоследствии имя Бен-Гурион, родился в 1886 году в польском городе Плонск недалеко от Варшавы. С 1906 года он жил в Палестине. Там и началась его политическая карьера в качестве руководителя рабочей партии «Мапай» и исполнительного председателя и первостепенной фигуры Jewish Agency.

Осенью 1945 года как представитель Jischuw Бен Гурион отправился в Лондон на встречу еврейских функционеров. Там он в деталях выяснил все шансы для изменения политики Англии в Палестине. После этого рабочая партия заявила о себе в предвыборной борьбе, выступив в правительстве с соответствующим заявлением. Ещё в ноябре 1917 года в декларации, названной по имени тогдашнего министра иностранных дел Великобритании Джеймса Бальфура, было объявлено о желании «основать в Палестине еврейское государство». Это предполагалось осуществить с помощью главенствующей в тот момент рабочей партии. Однако впоследствии эмиссар Jischuw должен был во время своего визита принять во внимание, что новый руководитель министерства иностранных дел Эрнест Бевин не хотел менять правила так называемой Белой книги, действующие с 1939 года и ограничивающие еврейскую иммиграцию в Палестину. Британия не хотела портить отношения с арабами, так как Ближний Восток являлся важным нефтяным регионом. Своим категорическим отказом Бевин перечеркнул все планы Jischuw на свою собственную управляемую территорию.

Историк Иегуда Бауэр называет эту дату «важным водоразделом в истории сионизма». В то же время он отмечает последовательность этой истории: «Британия как бы объявила войну сионистскому движению, на что евреи ответили сопротивлением».

Разочарованный результатом своих переговоров, Бен-Гурион вылетел из Лондона в Германию, чтобы изучить ситуацию в самых больших лагерях для еврейских «лиц без гражданства». Перед этим в ноябре 1945 года у него во Франкфурте была важная встреча. Он встретился с главнокомандующим американской армии Дуайтом Эйзенхауэром и начальником штаба Уолтером Беделлом Смитом. Во время встречи Бен-Гурион предъявил американским собеседникам длинный список своих пожеланий. По двум из них он сразу получил одобрение: во-первых, не препятствовать нелегальному переезду восточноевропейских евреев и во-вторых, предоставить этим беженцам статус «лиц без гражданства». Причиной такого одобрения явился доклад Гаррисона о поведении американских солдат и офицеров в еврейских лагерях.

Требование создать в Баварии экстерриториальную область для «лиц без гражданства», где они могли бы обрабатывать землю и учиться военному делу, показалось обоим американцам достаточно спорным. Речь в этом требовании шла о некоей «еврейской автономии», даже о «мини-государстве». На это требование американцы ответили отказом.

Создание еврейской автономии в стране преследователей евреев — вопрос весьма щекотливый. Являлось ли это требование хитрой уловкой Бен-Гуриона для того, чтобы с помощью американцев оказать давление на англичан? Это могло бы сделать вопрос об эмиграции в Палестину международным политическим делом. После своего возвращения из Германии Бен-Гурион 25 ноября 1945 года объявил правлению Jewish Agency:

«Если бы мы смогли сконцентрировать в американской зоне четверть миллиона евреев, это повысило бы давление на Лондон. Я дал указание всем, кто занимается этим вопросом, направлять как можно больше еврейских беженцев в эту область… Мне ясно, что из какого-нибудь другого места ни одному еврею не удастся попасть в Эрец Израэль».

Не следует забывать и о другом соглашении, бывшем целью поездки Бен-Гуриона в Германию. Руководитель Jewish Agency добился у Йозефа И. Шварца, директора европейского отделения «Джойнт» того, что американская организация помощи беженцам предоставит деньги подпольной организации Mossad le Alijah Bet для финансирования нелегальных переездов восточноевропейских евреев по Средиземному морю.

Последующие поездки Бен-Гуриона по лагерям для «лиц без гражданства» стали для него настоящим триумфом. Повсюду, где он появлялся — в Цайльсхайме, Фельдафинге, Ландсберге, Бельзене — его встречали восторг и ликование. Сопровождавший Бен-Гуриона раввин Юда П. Надиш, консультант Jewish Agency при американской армии, пишет об этом: «Я поехал с Бен-Гурионом в Германию и сопровождал его в Цальсхайм. Это был его первый визит в лагерь для «лиц без гражданства». В лагере к нам подошли несколько человек, увидели Бен-Гуриона и начали кричать и звать других. Я испугался, что начнётся столпотворение. Я попросил рассказать остальным жителям лагеря о визите высокого гостя и о том, что он будет выступать в помещении для собраний и просит всех соблюдать дисциплину. Новость быстро распространилась по лагерю. Когда мы вошли в зал, он был уже набит битком. Окна и двери зала были раскрыты, снаружи тоже собралась большая толпа. Когда Бен-Гурион поднялся на сцену, все встали и запели «Хатикву». Бен Гурион плакал, я и все собравшиеся тоже плакали. Этот момент запомнится на всю жизнь. Большинства присутствовавших все эти долгие годы не покидала надежда, что когда-нибудь они достигнут своей желанной цели — святой земли Эрец Израэль. И вот теперь Эрец Израэль в лице Бен-Гуриона у них в лагере. Время ожидания осталось позади. Незабываемый, волнующий момент!

В Ландсберге — месте, где Гитлер в 1924 году написал свою знаменитую книгу «Mein Kampf», американский комендант лагеря майор Ирвинг Хеймонд под впечатлением визита Бен-Гуриона отмечал:

«Для людей этот был человек как Господь бог. Казалось, что с ним были связаны все их надежды на переезд в Палестину. Когда он приехал, люди высыпали из лагеря и стояли вдоль шоссе, ведущего в Мюнхен. В руках у них были цветы и транспаранты. Лагерь был празднично украшен. Никогда ещё мы не испытывали такого эмоционального подъёма. Думаю, что визит американского президента Трумэна не вызвал бы такого восторга».

Было очевидно, что с визитом Бен-Гуриона жители лагеря связывали все свои надежды. Они смотрели на него с таким обожанием, как будто в лагерь явился сам Мессия. При посещении одного из самых больших лагерей в Ландсберге, где проживало 6 тысяч жителей, Бен-Гурион уверенно заявил собравшимся:

«В предстоящей борьбе вы будете играть важную роль. Я знаю, что пришлось вам пережить, и поэтому требовать от вас участия в этой борьбе нелегко. Но вы должны это сделать, ваше участие в этой борьбе — чрезвычайно важный фактор. Вы не просто люди, которые нуждаются в помощи и поддержке, вы — и это также очень важно — ещё и политическая сила. Вы не должны рассматривать себя только как какую-то отдельную личность, вы — составная часть еврейской нации. Вы должны быть сильными, и я убеждён, что вы станете сильными».

Бен-Гурион остался весьма доволен своей поездкой в Германию. По возвращении в Израиль он доложил правлению своей партии:

«Нигде в мире не встречал я таких сионистски настроенных людей, как в Мюнхене и в близлежащих городах. Я понял, что эти люди смогли бы стать действенной силой в нашей политической борьбе».

Эта оценка вполне соответствовала настроениям, господствовавшим в тот период в еврейских лагерях — ведь в конце 1945 года целью подавляющего числа обитателей этих лагерей бы переезд в Палестину. И если приехавший оттуда Бен-Гурион хотел проверить, смогли бы жившие в лагерях люди стать для него поддержкой и помощью, он с уверенностью мог констатировать: да, в его руках — выигрышная партия, он сможет противостоять британским властям.

Теперь Jischuw смогла бросить Великобритании вызов на её ближневосточной подмандатной территории. На этой территории начались нападения и атаки на дислоцированные там английские военные подразделения. Партизанская группа Бегина Etzel, действовавшая от организации Irgun Zwai Leumi, своими жёсткими и внезапными атаками превосходила «Хагану». Примером может служить нападение 22 июля 1946 года на отель «Царь Давид», в котором располагалась штаб-квартира английских оккупационных сил. В результате нападения на отель был полностью разрушен флигель здания и погибло 90 человек. Это был кульминационный момент антибританских террористических действий. С самого начала «Хагана» официально дистанцировалась от этого нападения.

Стратегия сопротивления предусматривала дальнейшее увеличение потока нелегальных беженцев. Для этого были необходимы корабли. От причалов европейских городов, расположенных на северном побережье Средиземного моря, отплывали морские суда. Большую часть пассажиров на этих судах составляли «лица без гражданства». На морских картах показаны многочисленные блокировочные линии британского королевского флота. Отряды Jischuw, состоявшие из сотен и даже тысяч въехавших, тайно переправлялись вглубь материка и были причиной растущего беспокойства англичан. Однако со временем быстроходные английские суда без особых усилий стали перехватывать плохо приспособленные для плавания по морю баржи и старые грузовые суда, после чего нелегальные пришельцы могли видеть Святую землю только через ограду из колючей проволоки лагерей для интернированных. Многие из них застревали в этих лагерях надолго.

Создавшаяся непереносимая ситуация позволила Бен-Гуриону умело использовать её в своих целях. Ссылаясь на нелёгкую судьбу переживших Холокост, он во всеуслышание упрекал англичан в бессердечном отношении к этим людям. Тем самым он выиграл в глазах общественного мнения и прежде всего в глазах руководства США. Израильский историк Идит Церталь делает следующий вывод: «Еврейская иммиграция превратилась в важнейшее средство борьбы сионистского руководства против политики англичан».

Случай с пароходом «Экзодус» стал известен широкой общественности и окончательно подорвал международный авторитет англичан. Произошедшее послужило источником написания слащавой прозы и создания голливудского фильма низкого уровня, далёкого от драматизма действительности. Так, по меньшей мере, считает один из свидетелей этого трагического события.

Барух, северная часть Тель Авива. Послеполуденная жара. Под крышей торгового центра «Микадо» приютилась маленькая кондитерская с парой столиков для посетителей. Здесь уставшие от духоты и жары покупатели могут отдохнуть и выпить освежающий напиток. Старый человек с белыми как лунь волосами медленно идёт к одному из столиков. Это Ноа Клигер. Для многих израильтян Клигер стал человеком-легендой как человек, переживший Холокост и последний из живущих пассажиров парохода «Экзодус». Израильский читатель знает Клигера и как спортивного комментатора выходящей большим тиражом газеты «Едиот Ахаронот». Более полувека он наблюдал за многими спортивными состязаниями, комментировал их и все олимпийские игры. Теперь Клигера беспокоят боли в спине, из-за которых ему трудно ходить. Восьмидесятилетний человек темпераментно рассказывает о своей богатой событиями жизни.

Опасности, рискованные ситуации, случайности, счастливое везение, изощрённая хитрость и смелые поступки — всё это, мастерски изложенное самим Клигером, могло бы служить основой увлекательного приключенческого романа. Рассказ старого журналиста впечатляет. Может быть, ещё и потому, что он хочет всё, что с ним происходило, донести до последующего, более молодого, поколения. Поэтому в последние десятилетия Клигер свыше 150 раз встречался с группами молодёжи в лагере-музее Освенцим.

Ноа Клигер родился в 1926 году во французском городе Страсбург в семье журналиста. В тридцатые годы семья переезжает в Бельгию — Клигер-отец считает это государство безопасным. Но судьба складывается иначе — в 1942 году в Брюсселе Ноа Клигер как член подпольной сионистской организации попадает в лапы полиции, а затем — в Освенцим. Когда комендант лагеря, капитан СС Моновиц для развлечения охраны ищет среди заключённых боксёров, Ноа Клигер поднимает руку, хотя до этого он занимался плаванием. Как боксёр он никуда не годится и в каждом поединке терпит поражение, но зато получает дополнительную порцию супа. Это помогает ему выжить. В 1945 году, когда Красная армия приблизилась к лагерю, Ноа Клигер «маршем смерти» должен был отправиться в Равенсбрюк, но был освобождён красноармейцами.

Возвратившись в Брюссель, он случайно встречает в трамвае своих родителей. По счастью, его родители уцелели, но ничего не знали о судьбе сына. После встречи с родителями происходит событие, изменившее жизнь юноши: он видит два английских военных грузовика, на дверцах которых на бело-голубом фоне изображена жёлтая «звезда Давида». Ноа понимает, что грузовики принадлежат Jewich Brigade. Он на идиш обращается к находившимся в грузовиках солдатам и показывает им вытатуированный на своей руке номер заключённого Освенцима. Солдаты обнимают юношу, и вместе с ними он едет в армейский клуб. Скоро Ноа Клигер становится военным переводчиком — кроме идиш, он владеет французским и фламандским языками, на котором не говорят военные из Jewich Brigade. Через командира подразделения он налаживает контакт с организацией «Бриха», которая нанимает Клигера как знающего европейские языки для работы по нелегальной переправке беженцев. Он тайно перевозит из немецких лагерей через французскую границу в Марсель еврейских «лиц без гражданства». Из этого французского порта начинается нелегальный морской транзит, организованный отделением «Хаганы» Mossad le Alijah Bet.

Благодаря исключительной памяти, которой восьмидесятилетний Клигер очень гордится, он может подробно рассказать о своей насыщенной событиями молодости. Воспоминания настолько увлекают его, что он забывает о своём кофе, который уже давно остыл.

Особое место в воспоминаниях Клигера занимает печально закончившееся путешествие на корабле «Экзодус», участником и очевидцем которого он был. В то время ему был 21 год. Весной 1947 года у Клигера созрел план — он присоединится к алие. Поэтому на свой страх и риск он с группой беженцев решил отправиться в Марсель. Когда группа добралась до Марселя, его вначале уговорили подождать — позднее должен был прийти ещё один, больший корабль. Он решил воспользоваться этой возможностью. Но внезапно обстоятельства изменились, так как французы под постоянным давлением Лондона хотели закрыть свои гавани для нелегальных путешествий в Палестину. А кроме того, профсоюзы транспортников объявили забастовку, поэтому все улицы были перекрыты.

Среди беженцев прошёл слух, что корабль всё же отправится, но из другой гавани, из рыбацкого посёлка Sete, расположенного недалеко от Монпелье. С большим трудом удалось доставить на пирс маленькой гавани свыше 4500 беженцев. К пристани на 170 грузовиках съехались эмигранты. Это стало возможным благодаря денежному пожертвованию протестовавшим рабочим — стачечный комитет разрешил проезд до пристани грузовикам с людьми. Это рискованное путешествие было замаскировано фальшивой визой на въезд в Колумбию. «Мы сами отпечатали этот документ, снабдив его соответствующими эмблемами. Наша затея сошла с рук. А французы нам подыграли», — с усмешкой говорит Клигер.

Беженцы испытали шок, когда увидели свой «спасительный ковчег». «Это было самое отвратительное судно, которое мне когда-либо довелось видеть», — описывает Клигер своё первое впечатление. Он ожидал увидеть пусть старое, но большое судно, размером с лайнер «Queen Mary» — ведь оно предназначалось для 4500 человек! А у причала стоял старый американский пароход «President Warfield», предназначенный для увеселительных морских прогулок. Во время войны это судно служило для перевозки военных подразделений американских союзников в Нормандию. Судно уже отработало своё и годилось разве что на металлолом, но тем не менее использовалось «Хаганой» для перевозки людей. Пришвартовалось оно у рыбацкого посёлка Sete. Размеры судна тоже оставляли желать лучшего: 117 метров в длину и 17 метров в ширину. Осадка судна была всего два с половиной метра — раньше на нём разрешалось провозить не более 400 пассажиров. «Оно было похоже на ореховую скорлупу, однако его перестроили, сделали четырёхпалубным. А дымовая труба была как фабричная». Друг Клигера, бросив взгляд на эту жалкую посудину, в ужасе воскликнул: «Ты что, ненормальный? Плыть на этой развалюхе!»

Как доверенное лицо Моссада Клигер был взят добровольцем в судовую команду, состоявшую из 39 человек. Капитаном был опытный моряк Йосси Харель, член организации «Хагана», боцманом — 24-летний Билл Бернстайн из Сан-Франциско, получивший американское свидетельство о производстве в офицеры. Они поднимают на флагштоке флаг Гондураса, когда ранним утром 11-го июля выходят в открытое море. На судне — невероятная теснота, людям приходится спать в четыре смены. По пути судно меняет своё наименование. Теперь оно называется «Экзодус 1947» («Исход»), в память о библейском исходе евреев из египетского плена. На флагштоке «Экзодуса» развевается бело-голубой флаг со «звездой Давида», символом пока ещё не существующего государства. Всё время пути судно на значительном расстоянии сопровождает английский патрульный корабль.

18-го июля «Экзодус» с погашенными огнями приближается к Палестине. Однако незаметно причалить к берегу судну не удаётся. В два часа пополуночи с английского корабля раздаётся громкое требование остановиться. Когда это не происходит, английский корабль берёт «Экзодус» на абордаж.То, что происходит за этим, напоминает схватку с пиратами. Схватка продолжается четыре часа. Евреи на «Экзодусе» отчаянно сопротивляются, швыряя в англичан банки с консервами, картофелины и палки. Англичане же используют оружие. На «Экзодусе» погибло четыре человека, в их числе — боцман Билл Бернстайн. Было ранено 160 человек, среди них были дети и беременные женщины.

Капитан Йосси Харель приказывает прекратить сопротивление. «Слава богу, судно удержалось на плаву, иначе погибли бы сотни людей», — описывает Клигер создавшуюся ситуацию. Однако неравная схватка англичан и еврейских беженцев получила неожиданную огласку: в это же время бортовой радист наладил контакт с радиостанцией «Хаганы» и передал подробное сообщение о происходящем.

Когда во второй половине дня английский буксир доставил повреждённое судно в порт Хайфы, на набережной за ограждением его уже ждали свыше тысячи человек. Все знали, что произошло ранним утром. Среди ожидавших были члены чрезвычайной комиссии Объединённых Наций Палестины (UNSCOP), которые в этот день заседали в Хайфе, чтобы рассмотреть проблемы арабского и еврейского населения в британской подмандатной территории. Внезапно стоявшая на пристани толпа запела «Хатикву», ставшую для евреев символом надежды, а впоследствии — гимном государства Израиль. Для Ноа Клигера это событие стало поворотным: «Если до этого момента я ещё не был бы сионистом, то 18 июля 1947 года я стал бы им».

Англичане размещают арестованных пассажиров «Экзодуса» на трёх специально предназначенных для таких случаев суднах. Поэтому все предполагают, что нелегалов вышлют на Кипр. Однако всё происходит по-другому.

«Англичанам надоела эта игра в кошки-мышки. Они подумали — если нас отправят туда, откуда мы начали своё путешествие, то подобные эскапады навсегда прекратятся».

Это решение приводит англичан к неудаче, к которой прибавляется ещё целый ряд ошибочных решений, приведших лондонские власти к постыдному проигрышу. Когда в конце июля три судна с арестованными вошли в гавань Port-de-Bouc близ Марселя, люди отказались покидать корабли. Три долгих недели более четырёх тысяч человек оставались в своих плавучих тюрьмах в знак протеста против негуманного обращения.

«Британцы таким способом попытались взять нас измором. Лето в 1947 году выдалось чрезвычайно жарким, температура воздуха доходила до 45 градусов по Цельсию, а в трюме было и вовсе 50 градусов. Правда, еда была неплохой — снабжение продовольствием осуществлялось жителями прилегающих населённых пунктов и посланцами из Святой земли», — вспоминает Клигер.

Наконец Лондон решает претворить в жизнь угрозу с возвращением арестованных в Германию, страну убийц и преследователей евреев. «Британцы поступили очень глупо», — комментирует это решение Клигер. Теперь принудительное возвращение происходит с промежуточной остановкой на обратном пути в Гибралтаре. 8 сентября суда с арестованными пришвартовываются в гавани Гамбурга. И тут англичане совершают ещё одну ошибку: на глазах сотен собравшихся журналистов из многих стран они силой заставляют арестованных покинуть корабли и пересесть в зарешёченные поезда. Под усиленной охраной людей перевозят в лагеря в Пёппендорфе и в Любеке. Но какие лагеря! Перед прибытием арестованных эти лагеря огораживаются двойным забором из колючей проволоки с вышками для охраны. Лагерную территорию освещают мощные прожектора.

Реакция на действия Лондона поистине ужасна. Президент США Трумэн заявляет протест своему союзнику. Бывшие пассажиры «Экзодуса» устраивают ежедневные демонстрации против жестокого обращения и (что особенно цинично) уменьшения рациона. К тому же они отказываются давать сведения о себе, чтобы усложнить регистрацию. В других лагерях в знак солидарности происходят протестные выступления и митинги, а в лагере Берген-Хоне — даже голодная забастовка. Волнениями охвачены все лагеря для «лиц без гражданства».

Через четыре недели происходят столкновения с охраной. Неожиданно англичане выводят из лагерей солдат, а бывшие пассажиры «Экзодуса» получают предложение перебраться в Зенгварден и в Эмден — бывшие казармы вермахта, более пригодные для жизни в зимнее время. Заключённые соглашаются, однако сбить себя с толку не дают. «Нам всё равно, в какую тюрьму вы нас запрячете, нас ничто не удержит от переезда в Эрец Израэль». Люди больше не чувствуют себя заключёнными, многие снова готовятся в путь.

История с «Экзодусом», без сомнения, подорвала репутацию англичан как основной власти в Палестине. Вскоре после этого ООН выступила с планом реорганизации Палестины посредством её разделения, что в мае 1948 года привело к образованию государства Израиль. Лондон сам ускорил этот процесс. «Англичане были вынуждены уступить пассажирам «Экзодуса», и таким образом британская империя утратила власть над Палестиной». Успех удивил Ноа Клигера. Как будто благополучный конец страшной сказки! Однако одиссея «Экзодуса» до сих пор остаётся одной из трагических страниц истории еврейского народа.

Давление на английское правительство началось задолго до этого события — через несколько месяцев после окончания войны. Спор возник на почве различных точек зрения англичан и американцев на решение проблемы «лиц без гражданства». Со временем этот спор превратился в настоящую схватку.

Повод к этому дал президент США Трумэн. Когда в августе 1945 года он ознакомился с сообщением Гаррисона об обращении американских военных с еврейскими «лицами без гражданства» в Германии, он принял к сведению содержащиеся в этом сообщении требования о выдаче «лицам без гражданства» 100 тысяч дополнительных сертификатов на въезд в Палестину. На запрос американского президента премьер-министр Англии Эттли отреагировал встречным предложением — образовать совместный англо-американский комитет, который должен рассмотреть и уточнить детали такого въезда. Когда осенью 1945 года комиссия вручила обеим сторонам свои рекомендации по этому вопросу, неожиданно выяснилось, что число желающих переехать — больше 100 тысяч. Одновременно была высказана инициатива: преобразовать английскую подмандатную территорию в протекторат ООН под международным контролем, в котором арабы и евреи будут существовать вместе. Конечно, американская сторона содействовала единогласному решению этой проблемы. Англичане, скрепя сердце, были вынуждены подчиниться.

Эттли вновь попытался уклониться от предложенной инициативы. Он сообщил Белому дому о своём согласии на преобразование, однако с двумя условиями: во-первых, американцы должны обеспечить «лицам без гражданства» финансовую и военную поддержку; во-вторых, в период заселения «лиц без гражданства» на Ближнем Востоке должны быть размещены американские военные подразделения. Кроме того, Эттли потребовал от «Хаганы» и Irgun ликвидации подпольных отрядов Jischuw, которые своими внезапными атаками всё чаще доставляли неприятности англичанам.

Для американцев такие условия были неприемлемыми. В этот период у Вашингтона не было ни малейшего желания отправлять свои войска на территорию восточного Средиземноморья. Если остановить действовавшие там группы бойцов сопротивления, это может вызвать взрыв возмущения влиятельных еврейских граждан США. Поэтому Трумэн отказался от предложений англичан.

Наконец в апреле 1947 года ослабевшие от производимого на них давления англичане объявили о своём отказе от мандата на управление Палестиной, которым Лондон владел с 1920 года, и решении передать этот мандат Организации Объединённых Наций. Означало ли это решение признание того, что англичане больше не могли держать под контролем этнически пёстрый ближневосточный регион? Может быть, ослабевшая от войны Великобритания не хотела (или не могла) содержать всё ещё размещённых на этой территории 100 тысяч военнослужащих? А может, этот регион как связь между Европой и Индией через Суэцкий канал утратил для Англии стратегическое значение? Или произошла частичная деколонизация Великобритании, которая после 1945 года началась повсюду?

Так или иначе, от этого решения зависели внутренние отношения между Лондоном и Вашингтоном.

«Англичане постепенно лишались своей когда-то огромной империи. Вместе с этим они утрачивали своё значение и в мировой политике. Всё большую значимость в мировой политике приобретали США. Англичане залечивали свои нанесённые войной раны, в то время как американцы дерзко поигрывали мускулами. Да к тому же они возомнили, находясь у себя в Америке, что вправе указывать другим государствам, как те должны регулировать свои внутренние дела» — отмечает американский историк Леонард Диннерштайн.

Его немецко-израильский коллега Дан Динер говорит о «всемирно-историческом значении передачи власти внутри англо-саксонских наций», которая началась и продолжилась на Ближнем Востоке. Результатом этого явилось продвижение США в число лидеров западного мира.

Чем же заканчивается эта история? Комиссия Объединённых Наций (вероятнее всего, под давлением участников драматических событий на «Экзодусе») после длительных совещаний рекомендует разделить Палестину на два государства. Меньшее число участников, напротив, предлагает образовать единое федеративное государство. 29 ноября 1947 года Организация Объединённых Наций большинством в 33 голоса принимает первый вариант; 13 государств голосуют против; 10 государств воздерживаются. Иерусалим переходит под управление ООН. Удивительно, что Советский Союз принимает позицию сторонников разделения. Вместе с Советским Союзом за разделение голосуют его государства-сателлиты. Против плана разделения Палестины единогласно голосуют все арабские государства.

14 мая 1948 года в 12 часов действие мандата Великобритании в Палестине наконец заканчивается. Четырьмя часами позже в городском музее Тель-Авива Бен-Гурион объявляет о создании независимого государства Израиль: «Так же, как и все другие народы, народ Израиля имеет законное право на собственный суверенитет. Государство Израиль открыто для всех еврейских переселенцев», — провозглашает Бен-Гурион. В ту же ночь на только что провозглашённое государство нападают войска Египта, Саудовской Аравии, Иордании, Сирии, Ливана и Ирака. Начинается война, длившаяся 15 месяцев, в которой израильтяне одержали победу, оттеснив арабов и получив завоёванные территории. Всё получилось как в Библии: Давид победил Голиафа. Никто не предполагал подобного конца. Ещё в начале 1948 года положение Jeschuw было достаточно шатким. Победе, безусловно, способствовало оружие, полученное из Чехословакии.

Удивительным в этой игре было то, что Советскому Союзу выпала «козырная карта». Поворот наметился уже весной 1948 года, когда в ООН началась дискуссия о будущем Палестины. Представитель СССР в ООН, будущий министр иностранных дел Андрей Громыко, получивший в дипломатических кругах прозвище «мистер «Нет», объявил тогда, что он от имени своей страны одобрит разделение Палестины, поскольку не видит другой возможности урегулирования создавшейся ситуации. А кроме того, евреи заслужили своё суверенное государство как подвергавшиеся во время войны преследованиям со стороны нацистов. Андреем Громыко руководило отнюдь не чувство человеколюбия, а простой расчёт, так как начало холодной войны было уже очевидно. Иегуда Бауэр в связи с этим отмечает: «Перемены во взгляде СССР на палестинскую ситуацию можно достаточно легко объяснить. Советский Союз полагал, что, вытеснив Великобританию с Ближнего Востока, он сможет влиять на созданное небольшое еврейское государство. Руководители СССР считали, что еврейские коммунисты помогут создать в этом регионе антиимпериалистический фронт». Однако по многим причинам этот расчёт не оправдался. Сегодняшние события на Ближнем Востоке можно объяснить стремлением внешней политики России усилить своё влияние в этом регионе. Иегуда Бауэр приводит следующий аргумент: Советский Союз, который в описываемый период упрочил своё влияние на восточноевропейские государства, думал после создания еврейского государства избавиться от мешавшего еврейского населения, а именно — путём массовой эмиграции евреев в Израиль.

Таким образом, молодое государство Израиль стало доступным для переселения евреев. Многолетняя мечта евреев осуществилась, стала поводом для безграничной радости. Особенно радостным это стало для «лиц без гражданства» в Германии. Возможность покинуть «проклятую страну» приобрела зримую форму. В лагерях начались переезды на новые места и весёлые праздники. Лея Вакс вспоминает о прошедших событиях с радостью и душевным волнением: «Наконец-то мы знали, куда нам нужно переезжать». К тому времени Арон и Лея Вакс перебрались в Кассель, в бывшие казармы вермахта. Тогда же они всерьёз задумались об отъезде в Израиль. Вскоре туда выехала семья Лессер.

Пережившие Холокост евреи долгое время считали, что Германия, куда они бежали, стала для них ловушкой — ведь ни одна другая страна не была готова принять «оставшихся спасённых». Неужели история повторилась? Ещё в 1938 году на международной конференции, проходившей во французском курорте Эвиан на Женевском озере, надежды на помощь евреям при эмиграции из Германии и Австрии потерпели крушение. Напуганный антисемитскими выходками при присоединении Австрии к нацистской Германии и растущим преследованием немецких евреев тогдашний президент США Франклин Делано Рузвельт пригласил на встречу дипломатов из 32 стран. На встречу также были приглашены и представители еврейских организаций, однако лишь в качестве наблюдателей. Один за другим приглашённые дипломаты отказывались от изменений условий приёма или повышения квоты на въезд. Голда Меир, ставшая впоследствии премьер-министром Израиля и присутствовавшая на этой встрече в качестве наблюдателя, в своих воспоминаниях пишет:

«Было просто ужасно сидеть в этом пышно убранном зале и видеть, как делегаты 32 стран один за другим поднимались со своих мест и говорили, что, разумеется, они охотно взяли бы большее количество беженцев, но, к сожалению, не могут это сделать. Только тот, кто испытал такое, сможет понять, что ощутила я тогда в Эвиане. Мною овладело чувство разочарования, смешанное с ужасом и бессильной яростью».

Результатом работы этой конференции стало формальное образование комитета по делам беженцев. Это была политика обманчивого успокоения, которая косвенно подтверждала притязания Гитлера на власть. Рупор национал-социалистов газета «Völkischer Beobachter» («Народный наблюдатель») после провала конференции в Эвиане с восторгом констатировала: «Евреев никто не хочет!»

После войны похожее настроение приписывали и многим американцам, так как вначале руководство в Вашингтоне было не слишком-то готово менять свои иммиграционные законы. Для пересмотра решения конференции в Эвиане требовались незамедлительные еврейские и христианские инициативы, чтобы оказать давление на Белый дом. Это стало действенным, когда началась эра Маккарти с её антикоммунистическими настроениями и необоснованными репрессиями против «антиамерикански настроенных граждан» — ведь Америка разрешила въезд «лицам без гражданства» из восточной Европы, а значит, и коммунистам. Для многих американцев беженцы ассоциировались с евреями, а евреи зачастую были синонимами «красных». Эти настроения были особенно заметными на фермах среднего запада США, где работало много беженцев. Обывателям казалось, что под каждой кроватью, под каждым кустом мог спрятаться «революционер». Эти люди были категорически против въезда в Америку подобных личностей: а вдруг в страну въедет какой-нибудь нацист, скрывающийся от правосудия? Пример — бывший охранник концентрационного лагеря, украинец Иван (Джон) Демьянюк, переселившийся в Америку в начала пятидесятых. Этот пример показывает, что подобное, хотя и не всегда, могло случиться.

Когда в 1948 году Трумэн выступил со своим заявлением по поводу «лиц без гражданства», это вызвало жёсткое противодействие. Само собой разумеется, это противодействие совпало с внутренней политикой США — ведь президент США при повторных выборах был заинтересован в голосах своих сограждан-евреев. Во всяком случае, в 1948 и в 1950 годах в страну эмигрировали примерно 400 тысяч «лиц без гражданства». Из общего числа около 800 человек были евреями. Одновременно с этим для еврейских эмигрантов открылись израильские паспортные отделы.

По меньшей мере от 120 до 140 тысяч «лиц без гражданства» выбрали местом своего постоянного проживания Израиль. Эти цифры приблизительны, так как точные данные остались неизвестными. Во всяком случае, в первые годы становления молодого государства особо важной роли эти новоприбывшие не играли. Историк Идит Церталь считает сведения об этих людях утраченными, «исчезнувшими в никуда». Для старожилов эти новоприбывшие, в особенности после успехов Израиля в войне за независимость, представляются «обратной стороной победы».

«Граждане молодого Израиля, деятельные, сильные, загоревшие дочерна под жарким южным солнцем, были противоположностью этим беспомощным жертвам с восточноевропейским менталитетом», — писал о новоприбывших писатель Аарон Аппельфельд.

Однако историк Иегуда Бауэр, вспоминая об эмигрантах из восточной Европы, говорит о значении этих людей. Он отмечает, что численность евреев, которые могли принимать участие в войне за независимость молодого государства, была невелика. Если бы в тот период в Израиле было больше переживших Холокост, бороться с арабами было бы, наверное, легче. «Мнение, что Израиль образовался как следствие Холокоста, ошибочно. Как раз наоборот. Действительность подтвердила, что пережившие Холокост евреи, и прежде всего евреи из лагерей для «лиц без гражданства», сыграли немаловажную роль в развитии Израиля. Благодаря их содействию палестинские евреи смогли успешно бороться за независимость своего государства. Сам по себе Холокост в этой борьбе не играл никакой роли, главным фактором была ситуация на Среднем Востоке и давление лагерей для «лиц без гражданства». Об этом же говорит и Цилли Кугельман:

«В конечном счёте еврейское государство создали не только люди, трудившиеся в народном хозяйстве, но также — в качестве потенциальных сооснователей этого нового государства — и евреи, пережившие Холокост. Судьба этих людей стала дополнительным импульсом для развития Израиля».

Дан Динер отводит особую роль сконцентрированным на юге Германии лагерям для «лиц без гражданства». Для этого компетентного историка «колыбелью развившегося на Среднем Востоке еврейского государства в некотором смысле является и Бавария». С Даном Динером согласны не все историки. Иного мнения Идит Церталь:

«Было бы преувеличением утверждать, что еврейское государство возникло и выросло в Германии, в лагерях лишённых родины евреев. Однако очевидно, что эти лагеря также послужили одним из важных стимулов для его создания».

Между тем взгляды на «лиц без гражданства» постепенно меняются. В мемориальном комплексе Яд Вашем не так давно создан отдел, детально отражающий историю переселенцев из Германии, переживших Холокост. До этого отдел был лишь частью истории Холокоста. В будущем этому отделу музея для выставок и различных мероприятий по этой тематике будет предоставлено дополнительное помещение. Судьбам беженцев из восточной Европы будет уделено больше внимания. В мемориале Яд Вашем, единственном в своём роде музее, созданном в память о Холокосте, осенью 2015 года состоялась встреча бывших обитателей лагерей для «лиц без гражданства». Ожидалось, что на эту встречу приедут примерно 200 человек. В действительности же приехало свыше тысячи участников. Когда сразу же после провозглашения Израиля независимым государством вспыхнула война, в рядах израильской армии насчитывалось 22 тысячи переживших Холокост евреев. Это составляло треть израильских вооружённых сил. Большая часть этих людей была когда-то жителями лагерей для «лиц без гражданства». Сионизм был для них своего рода религией. Как замечает Иегуда Бауэр, «эти солдаты отождествляли слово «сионизм» со своими обязательствами по отношению к новой родине».

(продолжение следует)