Дар Бялика — умение соединять библейские образы с темами своего времени. Его фразы настолько органично вошли в иврит, что стали частью повседневности. Это редкий пример того, как литература сама становится средой обитания речи. Подобно Элиэзеру Бен-Йехуде, возродившему разговорный иврит, Бялик вернул ему поэтическое дыхание.
[Дебют] Олег Юнаков
НА ИДИШЕ ДОМА, НА ИВРИТЕ — В ВЕЧНОСТЬ
В январе 1873 года родился поэт, которому суждено было дать современной еврейской поэзии звучание, а древнему ивриту — новую жизнь. Его имя — Хаим Нахман Бялик.
Родившись в Российской империи и прожив там сорок восемь лет, Бялик сделал принципиальный языковой выбор. Его поэзия звучала сначала на родном идише — языке еврейских общин Европы, но вскоре перешла на иврит, древнее наречие, ставшее знаменем национального возрождения. Дома он говорил на идише, с коллегами — иногда по-русски. Русскоязычная публика знает его произведения лишь в переводах — Зеэв (Владимир) Жаботинский создал одни из лучших.
Хаим Нахман Бялик
Воскрешение литературного языка
Языковое чудо Бялика — литературный иврит, извлечённый из храмовой тишины и возвращённый в живую речь. Веками он существовал вне улицы и детства. К концу XIX века звучал почти исключительно в молитве, словно забыв, что значит спорить, шутить, ругаться — жить.
Он воскресил иврит, не заимствуя слова извне, а образно создавая их из древних корней: «светлячок» — из «горящего угля» и «ночи», «шуршащий» — из самого звука шороха, «пропеллер» — из глагола «толкать». Формы оказывались самоочевидными, будто язык всегда ждал их.
Дар Бялика — умение соединять библейские образы с темами своего времени. Его фразы настолько органично вошли в иврит, что стали частью повседневности. Это редкий пример того, как литература сама становится средой обитания речи. Подобно Элиэзеру Бен-Йехуде, возродившему разговорный иврит, Бялик вернул ему поэтическое дыхание.
Несмотря на популярность идиша в еврейских общинах Восточной Европы, Бялик выбрал иврит — не просто как язык, но как экзистенциальный акт. Этот шаг предполагал жертву: отказ от интонационной близости ради исторического риска.
Голос трагедии
Самая знаменитая страница в творчестве Бялика родилась из волны антисемитского насилия в Российской империи — прежде всего из Кишинёвского погрома 1903 года. Эта трагедия высвободила в его поэзии обличительную ярость. Поэма «В городе резни» породила не меньше семи переводов и вдохновила евреев отказаться от участи жертвы. Это произведение, рождённое из ужаса погрома, навсегда изменило траекторию сионистской мысли. Поэма безжалостно критиковала пассивность еврейского сообщества, подталкивая к переосмыслению идентичности, к иммиграции.
Язык был для Бялика живым существом, а народная пассивность — его смертью. Молчание убивало не людей — оно убивало речь. Поэтому его творчество не сводилось к выражению национальной трагедии — он шёл глубже, превращал стыд, молчание и бессилие своего народа в беспощадный моральный упрёк.
Бялик не замыкался в рамках поэзии: он собирал фольклор, вместе с Иехошуа Хоне Равницким создал «Книгу Аггады», пересказав древние талмудические предания современным языком. Так он оказался на разломе эпох — последним певцом умирающего штетла и голосом нарождающегося Тель-Авива.
Жизнь в Палестине
В 1921 году, благодаря ходатайству Максима Горького и личному разрешению Ленина, Бялик смог выехать в Берлин из почти закрытой Советской России. Здесь судьба явила иронию, редкую по жестокости: язык, которого он добивался всю жизнь, оказался сильнее его самого. Когда в 1924 году он переселился в Тель-Авив и услышал иврит живым — на улицах, в быту, его муза почти иссякла. Поэт перестал писать стихи. Тем не менее, он не ушёл из культуры: занимался переводами, стал со-основателем издательства «Двир», превратившись из пророка языка в архитектора культуры.
Это молчание и было триумфом. Бялик, дважды номинированный на Нобелевскую премию, признанный одним из величайших лириков эпохи, покинул этот мир в 1934 году после неудачной операции в Вене. Прямых наследников у поэта не осталось.
Остался
язык.
В этом — парадокс подлинного творца: его победа стала его исчезновением. Возрождение, к которому он стремился, не нуждалось больше в его голосе. Бялик создал нечто, что переросло его и продолжает жить без него.
Наследие
Бялик формирует мировоззрение поколений в израильских школах. О масштабе влияния классика говорит топография страны: более пятидесяти улиц носят его имя, включая улицу Бялика в Тель-Авиве, где жил поэт, и примыкающий Бульвар Хен (аббревиатура Хаим Нахман). Это исключительный для Израиля пример: два топонима в одном городе названы в честь одного и того же человека, причём один появился ещё при его жизни. В честь поэта назван и город Кирьят-Бялик. Это редкий случай, когда поэт становится не памятником, а условием культуры. В Израиле Бялик — не классик, которого изучают. Он — воздух, которым дышат.
Звучание в вечности
Бялику посвящали произведения многие поэты и писатели — Максим Горький называл его «библейским пророком». Но пророк, говоривший с вечностью, создал и детскую литературу на иврите. И потому — под мелодию детской зимней песенки — небольшой подарок для январского именинника, поэта с совсем недетскими амбициями:
В штетле родилась песенка
Белоснежный пастиш[1] на мотив «В лесу родилась ёлочка»
Древний наш язык священный
Векá в тиши́ дремал;
Был от жизни отрешённый —
В молитвах лишь дышал.
Галут[2] давил, шептал в тиши́,
Гипнозом: «Спи, замри!
Забвенье душу вмиг сотрёт,
Растает свет в ночи́!»
Порою зверь, кровавый зверь,
Погромом пробегал.
Народ, от страха онемев,
Язык свой забывал.
Но Бялик криком прорезал
Забвенья мёртвый сон:
«Восстань, язык! Проснись, народ!» —
И мир был пробуждён.
Писал он наши песенки,
Слова — как искры жгли.
Из тьмы немой, небытия
Глаголы вдруг взошли!
И детский смех в Ционе[3] слышен:
«Шалом!» — язык живёт.
Кто мёртвым был — воскрес навек,
Кто онемел — поёт!
На идише — дома. На иврите — в вечность. Бялик выбрал вечность — и она выбрала его.
Примечания
[1] Белоснежный пастиш — игра слов: «белый стих» (нерифмованный, но ритмичный) + «пастиш» (стилизация под оригинал, не пародия).
[2] Галут (ивр. «изгнание») — рассеяние еврейского народа за пределами Земли Израиля, ключевая концепция еврейской истории и самосознания.
[3] Цион — поэтическое название Израиля, используемое и в гимне (написание через «Ц» ближе к ивритской транскрипции).
PS. Юнакову. Я когда-то идентифицировал надгробие первого раввина на Североамериканском континенте, Исайи Пардо. Об этом моя статья 2009 года «Как я нашел надгробие первого раввина Северной Америки» https://berkovich-zametki.com/2009/Zametki/Nomer17/Nosonovsky1.php
И это вошло в мою статью «New Findings at the Old Jewish cemetery of Hunts Bay, Jamaica» в Фестшрифте проф. Михаила Членова. https://www.academia.edu/7563489/New_Findings_at_the_Old_Jewish_cemetery_of_Hunts_Bay_Jamaica
Также я идентифицировал старинную надпись в Меджибоже, писал об этом здесь в блоге с фотографиями
https://blogs.7iskusstv.com/?p=148339 Также это вошло в корпус надгробных надписей материковой Украины XVI века (их немного), который я опубликовал в 1998 в московском крутом академическом издании («Памятники культуры. Новые открытия.»).
Кроме этого, я критически проанализировал, и мы вместе с Александрой Фишель опубликовали (по фотографии) не сохранившийся самый старый еврейский памятник материковой Украины, из Острога. Вот науч-поп статья «Старейшее еврейское надгробие из восточной Европы на разрушенном кладбище из Острога» (там интересные документы о том, как в советские годы варварски уничтожили уникальное кладбище) здесь на портале Берковича, а вот научная публикация на английском в журнале по еврейской истории :
https://berkovich-zametki.com/2016/Zametki/Nomer1/Nosonovsky1.php
«Rediscovered Gravestones from a Destroyed Jewish Cemetery in Ostróg: The Case of Two Inscriptions of 1445»
https://brill.com/view/journals/zuto/14/1/article-p73_73.xml
Кроме того, мы иденцифицировали и опубликовали надпись на иврите о самой старой синагоге в Марокко, в Волюбилисе. Это самое удаленное, самое западное место в Африке, докуда дошел иврит в античные времена! Не помню, писал ли об этом на портале, научная статья есть: «Revisiting Epigraphic Evidence of the Oldest Synagogue in Morocco in Volubilis»
https://www.mdpi.com/2076-0752/8/4/127
Так что я тоже историк-любитель и гебраист-любитель, у меня тоже есть находки и публикации, которыми могу похвастаться! 🙂 Надеюсь, некоторые из них войдут в энциклопедии и учебники, в виде сноски. 🙂
Ага, мой коммент появился, не прошло и двух недель.
Насчет Шеарит-Исраэль на Манхеттене, к стыду своему, никогда там не был, хотя жил несколько лет в Нью-Йорке, и название это — и связь с общиной Кюрасао и Ньюпорта — мне, конечо, знакомо. На Кюросао и в Суринам в Еврейскую Саванну специально ездил, а вот до Чатем-сквер в Манхеттене не сподобился доехать. Очень интересно!
Начет Бялика и идиша вот еще что подумал. Посмотрите на 0:42, огласовку в слове «ани» («я»)
https://www.youtube.com/watch?v=7l6iWDXZnBg
אֶת-הַשִּׁטָּה אֶשְׁאַל אָנִי:
מִי וָמִי יְהִי חֲתָנִי?
[«Эту иву спрошу я, кто же, кто же станет моим женихом?»]
Местоимение «ани» обычно пишется с огласовкой хатаф-патах: אֲנִי.
Форма с огласовкой камац אָנִי — это редкая библейская так называемая «паузальная форма». В современном иврите ее нет, только в библейском. И вот Бялик решил ей воспользоваться. Почему? Для современного израильтянина אָנִי и אֲנִי звучит одинаково [анИ].
А вот в идишском произношении אֲנִי это [анИ], а אָנִי это [Они].
Конечно, дело тут в рифме со словом חֲתָנִי, на современном иврите [хатанИ], а в идишском прозношении [хасОни]. Из этого видно, что чтение этого стихотворения подразумевалось не только с ударением не предпоследнийслог, но и с [о] для камаца, а не [а]!
אֶת-הַשִּׁטָּה אֶשְׁאַל אָנִי:
מִי וָמִי יְהִי חֲתָנִי?
Эт ha-шИто Эшаль Они
ми во-ми йеhи хасОни
Рифмуется אָנִי-חֲתָנִי (Они-хасОни, а не Ани-ХатАни, для Ани-ХатАни подошло бы и אֲנִי). Выходит, внимательнее вглядевшись в огласовки (אָנִי вместо אֲנִי), мы обнаруживаем, что здесь не только русский детский размер хорей. Здесь именно то о чем вы написали — идиш для дома (для детских девочковых стишков), иврит — для вечности. Тот самый идишский субстрат, о котором я выше написал внуку рава Меделье, проступает тут под ивритом классического израильского стихотворения.
Спасибо за интересную раьоту. Но герой не тот — основная заслуга в уникальном в истории возрождении почти умершего языка, конечно, принадлежит Элиэзеру Бен- Йехуда, а не Бялику, и это пример того, сколько может сделать один человек. Родился он в 1858 году на территории нынешней Белоруссии, собирался стать врачом, но однажды увлекся языками — и уже не мог остановиться. Бен-Йехуда твердо решил: евреи должны иметь свой полноценный разговорный язык!
Начал он с сына. Мальчику с рождения буквально запрещалось говорить на других языках, общаться с соседскими детьми — лишь бы не нахвататься чужих слов. Параллельно Бен-Йехуда разрабатывал учебники, методики преподавания и взялся за создание большого словаря, который включал как древние, так и современные слова. Он на рынке учил: указывал на хлеб и спрашивал, сколько стоит «лэхем»? Что такое «лэхем»? — спрашивали в ответ. Он показывал.
Его идея оказалась жизнеспособной — со временем иврит снова начали использовать для общения. А когда в 1948 году появилось государство Израиль, именно этот язык выбрали официальным. С тех пор он продолжает развиваться, в него входят новые слова, а все изменения тщательно фиксируются. Студенты гимназии «Герцлия» образовали свою рода «языковую полицию». Я вспомнил полу-анекдот: однажды два великих гибраиста, Бялик и Ахад-Гаам, шли по Тель-Авиву и говорили на идише. Студенты их остановили словами «Еhуди, дабер иврит! – «Еврей, говори на иврите»; Бялик ответил: «Оставь нас, молодой человек, мы устали».
Теодор Герцль полагал, что иврит не может работать в современной жизни: «Кто может на нем хотя бы купить билат на поезд?» Я тут же мысленно ответил: «Тни ли картис ларакевет, бевакаша», получил билет и сел в поезд. Еще я гордился, что на лекциях употреблял «Дутахмоцет haZoran» — двуокись кремния, по-английски, «silica», и студенты понимали. Идиша я никогда не знал. Как-то кто-то из гостей наблюдал по интернету урок иврита в израильской школе. Он был в восторге. «Замечательно! А дома-то они на каком языке говорят?» «На этом и говорят». Гость не мог поверить. Потому что возрожден был не литературный, а живой язык, на котором можно и матом выругаться. Веками иврит существовал вне улицы и детства. К концу XIX века звучал почти исключительно в молитве, словно забыв, что значит спорить, шутить, ругаться — жить. Подобно Элиэзеру Бен-Йехуде, возродившему разговорный иврит, Бялик вернул ему поэтическое дыхание. Оказалось, что у евреев достаточно высок поэтический дар.
Израиль, именно этот язык выбрали официальным. С тех пор он продолжает развиваться, в него входят новые слова, а все изменения тщательно фиксируются. Я не знаю, почему ашкенази Бен-Йехуда выбрал сефардийское произношение для возрожденного языка. Может быть, он решил, что ашкеназийское произношение напоминает о погромах, и сефардский язык достойнее.
Когда светскому сионисту Бен-Гуриону хасиды предложили сделать идиш государственным языком, он ответил: вы думаете, а двухстах годах нашей истории, а я мыслю тысячелетиями. Михаил Носоновский
вспоминает забавный эпизод. Лет 20 назад он был на конференции по идишу в Гарвардском университете. Кто-то из публики задал ехидный вопрос «почему французам в Канаде удалось сохранить свой язык, а евреи в Америке не смогли сохранить идиш?» Рут Вайс осадила вопрашавшего: «Потому что евреи не идолопоклонники. Они не делают из своего языка идола, как французы!» Фраза так же несправедлива к французам, как антисемитизм к евреям. За французским, английским, немецким, испанским, итальянским языками стоят столетия глубокой культуры, которые они через язык передали и колониям. У идиша и в помине нет такой истории – он — жаргон, часть немецкого, а великая 40-вековая еврейская культура – от изобретенного нами монотеизма до Библии, передана тем народам через наш подлинный язык, и именно с иврита все народы переводят наш вклад в цивилизацию на свои языки.
«Михаил Носоновский вспоминает забавный эпизод. Лет 20 назад он был на конференции по идишу в Гарвардском университете. Кто-то из публики задал ехидный вопрос «почему французам в Канаде удалось сохранить свой язык, а евреи в Америке не смогли сохранить идиш?» Рут Вайс осадила вопрашавшего: «Потому что евреи не идолопоклонники. Они не делают из своего языка идола, как французы!» Фраза так же несправедлива к французам, как антисемитизм к евреям. За французским, английским, немецким, испанским, итальянским языками стоят столетия глубокой культуры, которые они через язык передали и колониям. У идиша и в помине нет такой истории – он — жаргон, часть немецкого»
Ну здрасьте, приехали…. Ничего себе! Конечно, за идишем тоже стоит большая культура и развитая литература. Не сравнимая с французской, но вполне сопоставимая с другими восточноевропейскими народами (венграми, поляками, литовцами, румынами).
Кроме того, идиш играл исторически и продолжает играть важную роль в качестве субстрата древнееврейского. Связь межхду идишем и древнееврейским — гораздо теснее чем между обычными иностранными языками. Почти любое ивритское слово может в определенном контексте употребляться в идише, и это оказало очень большое влияние на путь развития и идиша и иврита. В свое время мы тут на этом сайте об этом немало говорили, у меня есть несколько статей на эту тему и дажхе любительская книга.
Такой эпизод в Гарверде, с вопросом наивного слушателя, лет 25 назад действительно был, надеюсь, что я точно передал его.
Что-то тут комментыплохо проходят. Я ответил на этот коммент (где упоминают меня) и ответил подробно Олегу Юнакову про идишское произношение у Бялика и про еврейское кладбище в Кочине в Индии, которое он фотографитовал. Сайт сказал, что мои комменты находится на модерации и будет опубликован, но он так и не появился. Ответ Юнакову у меня не сохранилсыа, а этот случайно сохранился, повторю в чуть модифицированном варианте.
«Михаил Носоновский вспоминает забавный эпизод. Лет 20 назад он был на конференции по идишу в Гарвардском университете. Кто-то из публики задал ехидный вопрос «почему французам в Канаде удалось сохранить свой язык, а евреи в Америке не смогли сохранить идиш?» Рут Вайс осадила вопрашавшего: «Потому что евреи не идолопоклонники. Они не делают из своего языка идола, как французы!» Фраза так же несправедлива к французам, как антисемитизм к евреям. За французским, английским, немецким, испанским, итальянским языками стоят столетия глубокой культуры, которые они через язык передали и колониям. У идиша и в помине нет такой истории – он — жаргон, часть немецкого»
Ничего себе! Конечно, за идишем тоже стоит большая культура и развитая литература. Не сравнимая с французской, но вполне сопоставимая с другими восточноевропейскими народами (венграми, поляками, литовцами, румынами). Идиш в начале ХХ века был среди десяти самых распространенных европейских языков. Не хуже норвежского или чешского. А жаргоном его в наше время называют только антисемиты.
Кроме того, идиш играл исторически и продолжает играть важную роль в качестве субстрата древнееврейского. Связь межхду идишем и древнееврейским — гораздо теснее чем между обычными иностранными языками. Почти любое ивритское слово может в определенном контексте употребляться в идише, и это оказало очень большое влияние на путь развития и идиша и иврита. В свое время мы тут на этом сайте об этом немало говорили, у меня есть несколько статей на эту тему и даже любительская книга.
Такой эпизод в Гарверде, с вопросом наивного слушателя, лет 25 назад действительно был, надеюсь, что я точно передал его.
Олег Юнаков
18.03.2026 в 02:39
Большое спасибо, что Вы нашли источник цитаты.
________________________________
Рада быть вам полезной, как говорили в добрые старые времена. Это мне ничего не стОило. Я раньше писала о возрождении иврита и об Элиэзере Бен Иегуде («Феномен возрождения иврита: насколько он уникале н?», «Что и как «скопипастил» Элиэер Бен Иегуда?», «Прав ли был Элиэзер Бен Иегуда, возродив древнееврейский язык?» и пр.)
Желаю вам успехов и новых публикаций на Портале.С интересом будем ждать.
Большое Вам спасибо за слова поддержки!
Ваши рассказы уже нашел и буду читать.
Спасибо, фотографии мацев из музея в Керале особенно интересны.
У Бялика есть интересный формалистический манифест «Под оболочкой языка» (גילוי וכיסוי בלשון) 1915 год, видимо, под влиянием вышедшего за год до того эссе Шкловского, я псиал об этом в блоге https://blogs.7iskusstv.com/?p=87892
А на здешнего Арона Л не обращайте внимания.
PS. Про идиш и народность у Бялика. Бялик пытался воссоздать отсутствовавший на иврите жанр народных песен. Я когда-то этим увлекался и многие заучил наизусть. Их нужно читать с идишским ударением, тогда получается такой детский хорей:
Ло байом ве-ло балайла,
хереш эца ли атайла
ло ба-hар ве ло ба бИка
шИта Омда шам атИка
ве-ха-шИта пОсра хИдос
у-магИда hи атИдос
И тому подобное. (С израильским ударением это прочитать проблематично)
Самое известное из той серии, что у всех на слуху, конечно:
haхнисини тахат кнафайх ве-haй ли эм ве-ахот…
> Спасибо, фотографии мацев из музея в Керале особенно интересны.
Благодарю Вас! Примечательно, что сделал их почти случайно. После осмотра музея, где из еврейской тематики мне попалась лишь ручка от синагоги (возможно, мезуза; ; https://commons.wikimedia.org/wiki/File:2025_-_Kerala_Folklore_Museum_-_39.jpg) и обложка Торы (https://commons.wikimedia.org/wiki/File:2025_-_Kerala_Folklore_Museum_-_37.jpg), мне понадобилось, простите за подробность, выйти по нужде. И уже по дороге — на улице, сбоку от ограды, среди разрозненных каменных артефактов — я неожиданно заметил несколько мацевот. Некоторые из них были частично скрыты другими статуями, поэтому фотографии получились не самыми удачными; однако снять лучше, не нарушая расположения объектов, было невозможно. (В целом же фотографии мацевот можно посмотреть более организованно по разделам кладбищ: https://commons.wikimedia.org/wiki/Category:Photographs_of_Jewish_cemeteries_by_Oleg_Yunakov )
Среди более редких находок стоит упомянуть старинное заброшенное еврейское кладбище в Болгарии (https://commons.wikimedia.org/wiki/Category:Photographs_of_Jewish_cemeteries_by_Oleg_Yunakov), изображения которого почти не были представлены в интернете. По своему виду оно отчасти напоминает кладбище в Сатанове на Украине — оба расположены на холмах (https://commons.wikimedia.org/wiki/File:Jewish_Cemetery_in_Karnobat_-_01.webm).
Кладбище в Манхэттене — точнее, его небольшой сохранившийся фрагмент — примечательно тем, что на его территории находится, по одной из версий, самая старая из уцелевших построек Манхэттена, датируемая 1650-ми годами, ограда самого кладбища (https://commons.wikimedia.org/wiki/Category:Photographs_of_First_Shearith_Israel_Graveyard_by_Oleg_Yunakov).
С кладбищем Gan Shalom в Индии ситуация оказалась совсем иной: туда не пускали никого — ни за деньги, ни по просьбам к сотрудникам, ни через запросы в синагоге. Запрет был категорическим. В интернете существовало лишь несколько фотографий, сделанных из-за ограды. Пришлось потратить немало времени, и в какой-то момент казалось, что попытка обречена. Тем не менее, добиться удалось (https://commons.wikimedia.org/wiki/Category:Photographs_of_Gan_Shalom_cemetery_(India)_by_Oleg_Yunakov).
В Ченнае попасть на еврейское кладбище удалось лишь через целую цепочку людей — ключ находился у седьмого по счёту человека (https://commons.wikimedia.org/wiki/Category:Photographs_of_Jewish_cemetery_in_Chennai_by_Oleg_Yunakov).
А одну могилу я разыскал по фотографии, которой было сорок шесть лет, зная лишь то, что она находится где-то в Узбекистане — без указания даже города. Это могила моего пра-прадеда. Найти её удалось с первой попытки — редкое и почти невероятное везение (https://commons.wikimedia.org/wiki/File:Боткинское_еврейское_кладбище_-_05.JPG).
Впрочем, не стоит думать, что я занимаюсь некрополистикой как исследователь. Это всего лишь одно из любительских увлечений, которому я посвящаю от силы час или менее раз в несколько месяцев — если оказываюсь в новом месте и есть время на прогулку. Возможно, через сотни лет эти фотографии помогут кому-то отыскать собственные корни — те, что к тому времени могут оказаться скрыты под слоем бетона или земли.
Фотографировал я и синагоги — с этим тоже связано немало примечательных историй, но это, как говорил Леонид Каневский, уже совсем другая история. Кстати с его братом мне довелось общаться по поводу моей книги, а его тёзку, Виктора, удалось запечатлеть для истории: https://commons.wikimedia.org/wiki/File:Viktor_Izrailyovych_Kanevskyi.JPG.
> Бялик пытался воссоздать отсутствовавший на иврите жанр народных песен
Да, я об этом читал (и даже вскользь упомянул, что Бялик не замыкался в рамках поэзии, занимаясь собиранием фольклора). К сожалению, ни идишем, ни немецким языком я не владею — читаю с ивритским произношением.
С самим творчеством Бялика я знаком весьма поверхностно.
Последнее упомянутое Вами стихотворение, разумеется, известно мне прежде всего в песенной версии (https://www.youtube.com/watch?v=KmZ2H11cBu0).
Стихи писать я не умею — тем более пастиши. Эссе о Бялике стало для меня первым опытом, и, как водится, первый блин вышел комом. Но не ошибается лишь тот, кто ничего не делает. Джеймс Дайсон, к примеру, создал 5126 неудачных прототипов, прежде чем разработал свой безмешковый пылесос. Значит, при желании у меня впереди ещё как минимум 5125 попыток — а возможно, и больше: ведь все люди разные.
В одном из журналов мне отказали в публикации текста с пастишем, но предложили напечатать его без этой части. Я отказался — не потому, что видел в пастише особую литературную ценность, а потому, что хотел сохранить саму идею: отдать дань памяти Бялику ко дню его рождения (я писал в декабре), добавив дерзкий и, возможно, неожиданный поворот. Попытаться соединить детскую, почти шутливую песенку с глубочайшей трагедией народа — так, чтобы это ни в коей мере не выглядело насмешкой. Симбиоз двух, казалось бы, несовместимых пластов: детской интонации и боли, исторической травмы и возрождения идентичности через язык.
Один знакомый предлагал переписать текст, сделав его более стройным и рифмованным. Но тогда он утратил бы часть первоначального смысла — и перестал бы быть моим. Поэтому я не изменил ни слова.
Возможно, через сто лет кто-то сочтёт саму идею заслуживающей внимания и создаст новый, более совершенный текст пастиша, сохранив её суть. И тогда дань Бялику будет отдана ещё раз. А возможно, всё это останется лишь моей неудачной попыткой. В любом случае, сожалеть я не стану.
P.S. «Под оболочкой языка» прочитаю с интересом. Спасибо!
С уважением,
Олег
С кладбищем Gan Shalom в Индии ситуация оказалась совсем иной: туда не пускали никого — ни за деньги, ни по просьбам к сотрудникам, ни через запросы в синагоге. Запрет был категорическим. В интернете существовало лишь несколько фотографий, сделанных из-за ограды. Пришлось потратить немало времени, и в какой-то момент казалось, что попытка обречена. Тем не менее, добиться удалось
Спасибо, весьма интересно. Это в Кочине, так? (Надпись на ограде, похоже, на языке малаялам). Сами надгробия, надписи, выглядят как вполне сефардские, без каких-то существенных местных особенностей (впрочем чисто сефардских вроде «сфаради таhор» тоже нет).
В Индии я никогда не был. В Сатанове, конечно, был не раз. 🙂
А что до Бялика, то же ло ба-йом ве-ло-ба-лайла, обратите внимание, даже современные израильтяне исполняют с идишским ударением на первый слог (и только на фразе харузей пнимим им альгумим сбиваются). Хотя камац произносят как «а» и «сав» как «тав» (иначе для израильтян это звучало бы странно). https://www.youtube.com/watch?v=7l6iWDXZnBg
В русской поэзии размер хорей ассоциируется с детскими песенками и считалками: «вЫшел мЕсяц Из тумАна, вЫнул нОжик Из кармАна…» Вот Бялик и написал хореем «ло-ба-йом ве-ло-ба-лайла.» А в израильском, сефардском произношении ударение так не ложится.
Впрочем, ведь и гимн Израиля, hа-Тиква, тоже с ашкеназским ударением поют: Кол-од ба-лЕвав …. нефеш ЙеhУхи … у-лефатей мИзрах» и т.п.
Уважаемый автор, я читала, что Х. Н. Бялик считал неологизмы Э. Бен Иегуды «нежизнеспособными химерическими образованиями». «В творчестве языка как во всяком художественном творчестве нет нужды создавать из ничего, надо только обнажить, раскрыть сокровенное в тайниках», писал он.
Как вы к этому относитесь?
Здравствуйте! Благодарю за интересный вопрос. В моём понимании подход Бялика заключался в принципиальном отказе от создания слов «из ничего» или от прямых заимствований из чужих языков. Его путь был иным: он стремился извлекать новые формы из уже существующей языковой материи — из древних корней, из глубин традиции — и, бережно обновляя их, возвращать в современную речь. Именно это я и имел в виду, когда писал, что он «не заимствовал слова извне, а словно образно создавал их из древних корней… и потому формы возникали как нечто самоочевидное, будто язык всегда ожидал их появления». В этом ощущается не столько изобретение, сколько раскрытие скрытых возможностей самого языка.
Признаться, мне не попадались сведения о том, что Бялик высказывался отрицательно о неологизмах Элиэзера Бен-Иегуды. Он, безусловно, имел бы право на подобное мнение, но, думается, судить об этом можно лишь на уровне таких фигур. Недаром сказано: quod licet Iovi, non licet bovi — что позволено Юпитеру, не позволено быку. В истории возрождения иврита и Бялик, и Бен-Иегуда, пожалуй, принадлежат именно к этой «юпитерианской» категории. Комитет по языку иврит в данном случае я бы оставил за скобками.
Кстати, есть ещё одна тема, о которой мне было бы чрезвычайно интересно узнать больше: существовали ли исследования, посвящённые возможной роли гематрии в словотворчестве Бялика. В «Книге Аггады» гематрия иногда выступает инструментом толкования текста, однако были ли попытки проследить её влияние на создание новых слов Бялика — мне, к сожалению, неизвестно.
И, если позволите, мне было бы любопытно услышать и Ваше впечатление: какие места в эссе показались Вам наиболее удачными — если таковые были, — а какие, напротив, оставили ощущение недосказанности, разочарования или вызвали сомнения?
«Признаться, мне не попадались сведения о том, что Бялик высказывался отрицательно о неологизмах Элиэзера Бен-Иегуды».
____________________________________
Уважаемый Олег, я нашла, откуда эта цитата. Она взята из монографии А.А.Крюкова «Современный разговорный иврит», Москва, «Муравей», 2006, с.79. Он же в свою очередь ссылается на В.Ходасевича, его книгу «Из еврейских поэтов» М. – Иер., 1998, с.270
Крюков пишет, что «изначально Бялик был принципиальным противником словотворчества Бен Иегуды» (но сам Бялик создал много неологизмов, как мы знаем). «Вместе с тем, Бялик до конца дней оставался сторонником речи на идише», по словам Крюкова. Это как-то вступает в противоречие с названием статьи.
Что касается моих впечатлений о вашей работе, то тут я буду немногословна. Чувствуется ваша захваченность этой темой. Пишете вы очень эмоционально, в возвышенном стиле, мне показалось. Но я, к своему стыду, мало знакома с творчеством Бялика, так что ограничусь этим.
Здравствуйте, уважаемая Инна Беленькая!
Большое спасибо, что Вы нашли источник цитаты.
Признаться, меня ещё больше удивила формулировка: «Вместе с тем, Бялик до конца дней оставался сторонником речи на идише». Ранее у меня складывалось иное представление: я считал, что, сохраняя идиш как живой язык общения, он всё же сосредоточил своё главное творческое и культурное усилие на иврите, внеся в его развитие поистине фундаментальный вклад. В данном же виде эта фраза звучит так, словно он отдавал идишу предпочтение перед ивритом. Возможно, имеется в виду не противопоставление, а идея сосуществования и сохранения обоих языков — но сама формулировка, на мой взгляд, допускает двусмысленное прочтение. Было бы интересно узнать, как этот вопрос трактуется в работах исследователей. Интересно понять, можно ли говорить о его предпочтении идиша даже в период активного творчества на иврите?
Что касается эмоциональности — Вы совершенно точно это отметили. И, действительно, у неё есть свои причины. Не исключаю, что в чём-то я позволил себе избыточную экспрессию, однако сделал это сознательно. На протяжении многих лет я писал преимущественно энциклопедические тексты, где допустимы лишь проверяемые факты, исключены оригинальные интерпретации и личная позиция. Такой стиль дисциплинирует, но одновременно сдерживает. Здесь же я впервые позволил себе выйти за эти рамки и выразить то, что для меня действительно важно.
А важно — показать ту тьму погромов и притеснений, которая была частью прошлого и, к сожалению, продолжает возвращаться в новых формах, в том числе в виде современного антисемитизма.
В рамках Википедии я также работал с этой тематикой: писал о Холокосте (много лет назад создал там отдельный проект), подготовил более сотни статей, связанных с событиями 7 октября. Однако в последние полгода я отошёл от этой деятельности (возможно, временно), поскольку вижу там проблемы, есть более интересное использование времени, и меня серьёзно тревожит усиление антисемитских тенденций в англоязычном разделе. Я не раз обращал на это внимание (приведу несколько примеров:
https://web.archive.org/web/20241207073237/https://detaly.co.il/vojny-za-vikipediyu-kak-protivniki-izrailya-prevratili-ee-v-instrument-propagandy/ , https://kontinentusa.com/vladimir-solovev-amerikanskij-znakomtes-oleg-yunakov-it-arhitektor-i-vikipedist/).
На протяжении многих лет я призывал людей участвовать в Википедии. Но со временем всё отчётливее вижу в ней системные противоречия: её сила — в открытости и анонимности — одновременно становится её уязвимостью. Именно анонимность и вневекипидийная координация позволяет манипулировать содержанием и, как следствие, общественным восприятием. В еврейской тематике это, к сожалению, нередко приводит к искажениям в антиеврейском ключе.
После эссе о Бялике я написал текст о событиях 7 октября. Эта тема для меня ещё более личная и эмоциональная — во многом потому, что в Википедии я освещал происходящее практически в реальном времени, создавая десятки и сотни статей и одновременно вступая в дискуссии с участниками, придерживающимися откровенно ангажированных позиций. В результате эссе получилось более объёмным (11 страниц), более насыщенным по фактическому материалу — я проработал сотни источников, и более экспресивным. Надеюсь, оно будет опубликовано в октябре. Затем последовал текст о «Струме» — и оказался ещё более эмоциональным. А после этого я написал эссе о создании Израиля — уже в совершенно ином ключе, почти без эмоциональной окраски.
С уважением,
Олег
P.S. И, наверное, все же противоречие в названии статьи не слишком явное, так как оно не отрицает любовь к идишу, но запомнился он в первую очередь благодаря ивриту…
Вы так подробно и мастески, Олег, изливаете свои обиды, что ваше истинное мастерство — передергивание, перенос на обидчика и навыки стравливать, устраняет все сомнения относительно вас. «Ваш облик был томительный и узкий», а теперь гомоморфный образ ваш налился соками, вашими рассказами о том, какой вы, и оказался изоморфен всей фактор-группе.
Aharon L.
Меня бы устроила ясность в целеполагании этой публикации. Но я, должно быть, не прав. И как вы, Лазарь, как понимаете зачем она была написана?
************************
Уважаемый автор подробно и убедительно уже обосновал «целеполагание» своей публикации, что позволило мне, перечитав статью вторично, утвердиться в её положительной оценке.
Что касается вашего вопроса: «как вы себя чувствуете, Лазарь, приравнивая трехстраничную справку для стенгазеты и обширную статью Мири Яниковой»? Удивлён, ибо я ничего не приравнивал, не сопоставлял. Я рекомендовал её биографический очерк как источник дополнительных сведений о личности поэта.
И сейчас, в развитие темы, снова рекомендация:
«Еврейская старина» №93 превосходное эссе Шуламит Шалит «В полночь с Бяликом». Обращаю внимание в её работе на впечатление (кажется Гершензона или Брюсова) об интеллекте Хаима Бялика и природной его мудрости. Всем — доброго здоровья, мира и успехов.
Л. Беренсон 15.03.2026 в 22:47
«позволило мне, перечитав статью вторично, утвердиться в её положительной оценке.»
——————————-
Извините, господин Беренсон, что вынудил вас это перечитывать, и спасибо за признание, что ваша отповедь мне не имела оснований ибо повод для статьи в двух словах так вами и не произнесен.
Согласен с вашей самооценкой: троечка, да и то для стенгазеты, где не о чем писать.
Что же до остального, то взвешено давно. Приведу вам конец из статьи Яниковой, вами же поссыленной:
«Альтерман-отец пишет Натану: «Твое письмо вызвало во мне большую печаль… Возможно, Шленский во многом прав в своей оценке этого и других стихов Бялика в качестве произведений искусства… Но неужели ваша рука не отказывается писать в тот момент, когда вы собираетесь его позорить?.. Мы, принадлежащие к его поколению, согласились между собой не оценивать его мерками литературной критики… Более того, я позволю себе дерзость заявить, что в одном только четверостишии из твоего „Городского потока“ заключено больше поэзии и таланта, чем во всем стихотворении „К птице“ целиком. Но пришло бы тебе в голову сравнивать себя, или даже Черниховского, или Шнеура, с Бяликом? Всегда был „ребе“, и были простые евреи, иногда превосходящие его своим талантом к учебе, но разве позволил бы себе кто-нибудь из хасидов проводить сравнение?..»»
Автор, видимо, давно пользуется услугами ИИ, пора научиться правильно задавать вопросы.
Aharon L.
— 2026-03-16 05:28:11(269)
Л. Беренсон 15.03.2026 в 22:47
«позволило мне, перечитав статью вторично, утвердиться в её положительной оценке.»
——————————-
Извините, господин Беренсон, что вынудил вас это перечитывать, и спасибо за признание, что ваша отповедь мне не имела оснований ибо повод для статьи в двух словах так вами и не произнесен.
Согласен с вашей самооценкой.
****************************************
Л. Беренсон
— 2026-03-15 22:47:41(263)
Уважаемый автор подробно и убедительно уже обосновал «целеполагание» своей публикации, что позволило мне, перечитав статью вторично, утвердиться в её положительной оценке.
***********************************************************
Извиняю.
Вы, Aharon L., не имеете никакого отношения к повторному чтению мною статьи Юнакова о Бялике.
Приведенный вами Гораций никак не объясняет «целепологание» вашего цитирования письма отца Альтермана.
De gustibus et coloribus…
Всех вам благ и приятного чтения. Пикировка, по-моему, исчерпана.
Л. Беренсон — 2026-03-15 22:47:41(263)
«Вы, Aharon L., не имеете никакого отношения к повторному чтению мною статьи Юнакова о Бялике.»
—————————
Вы сочли нужным об этом повторе сообщить, объяснили, что выяснили зачем он ее писал и сообщили свою оценку.
Только на это я и ответил.
********
Л. Беренсон — 2026-03-15 22:47:41(263)
«Приведенный вами Гораций никак не объясняет целеполагания»
—————————
Конечно не объясняет, этот киевский дядька из бузины с другого огорода.
Ай да Олег, сумел-таки «продать» Беренсону будто это я с ним «пикуюсь». Подтвердил свое мастерство пустоты и интриги. Знаток Бялика, говорите?
Олегу Юнакову мои поздравления с удачным дебютом. (Без намёка на «снисхождение»).
Спасибо за Бялика. И текст автора, и его же комментарий достойно, уважительно и благодарно представляют национального поэта.
Уместны и отзывы, дополняющие очерк.
Критику господина Aharon L. считаю безосновательной: с его подходом к публикации можно упрекнуть в неполноте любой научный труд и энциклопедии, а издёвка с мишками на конфетах не делает ему чести.
Всем, кому интересна личность поэта, рекомендую большую работу:
«ХАИМ НАХМАН БЯЛИК. ПТИЦА СИОНА».
Биографический очерк Мири Яниковой.
https://miryanik.wordpress.com/bio-byalik/
Я когда-то писал для «Новостей недели» юбилейную статью о Бялике.
В очерке Яниковой нашёл много для себя нового и интересного.
Всем удачи.
Лазарь Беренсон
15.03.2026 в 17:06
«с его подходом к публикации можно упрекнуть в неполноте любой научный труд и энциклопедии»
——————————————————————————————————————————-
Хотел бы я понять, какой такой «мой подход» имеется в виду? И что это за полнота, которую я потребовал? Меня бы устроила ясность в целеполагании этой публикации. Но я, должно быть, не прав. И как вы, Лазарь, как понимаете зачем она была написана?
И как вы себя чувствуете, Лазарь, приравнивая трехстраничную справку для стенгазеты и обширную статью Мири Яниковой с большой подборкой весьма достойных переводов.
Большое Вам спасибо, уважаемый Лазарь Беренсон, за слова поддержки!
Мне это важно.
Это был мой первый опыт в новом стиле. И слово критика ниже «неофит» здесь вполне уместно. Я не питаю иллюзий и прекрасно понимаю, что мне есть куда стремиться. Но если не сделать первый шаг — а он порой самый трудный, — то и пути не будет.
К конструктивной критике я прислушиваюсь и искренне ей рад. Более того, допускаю, что автор критики руководствовался добрыми побуждениями и хотел помочь — пусть и выразил их в несколько, эм, «оригинальной» форме. Я раньше замечал, что порой так пишут люди, считающие себя недооценёнными. Впрочем, возможно, в данном случае это впечатление не соответствует действительности. Я не психолог.
Другой на моём месте мог бы начать оправдываться перед ним. Сказать, что у меня всего четыре класса образования на русском языке — да и то ещё в далёком СССР; что критик не понял: стих был отправлен в редакцию сайта именно накануне дня рождения Бялика, просто опубликован был с задержкой и потому изначально задумывался как «очерк памяти» (критик употребил слово «некролог», которое выбрано не совсем удачно, хотя, полагаю, он имел в виду именно мемориальную публикацию); что об упомянутой им Википедии я, разумеется, слышал — более того, дополнил там свыше 40 тысяч статей (https://xtools.wmcloud.org/ec/ru.wikipedia.org/Oleg%20Yunakov?uselang=ru ), создал сотни статей о евреях, ещё сотни по еврейской тематике, а в целом несколько тысяч новых статей.
По поводу фразы «они на два порядка содержательнее вашего „травяного сбора“» можно было бы заметить и следующее: когда я действительно хочу «впихнуть невпихуемое», то пишу книгу на 544 страницы, которая затем получает три десятка рецензий; о ней говорят на различных радиоканалах, снимают передачи в прайм-тайм на центральных телеканалах (https://ru.wikipedia.org/wiki/Архитектор_Иосиф_Каракис ). Тогда как в данном случае цель была прямо противоположной — уложить материал максимум в три страницы. И писать не для тех, кто уже знает о Бялике, а для тех, кто с ним ещё не знаком. Прежде всего — для молодёжи, привыкшей читать краткие тексты на телефоне, у которой внимания хватает максимум на пару страниц.
И сам архитектор Каракис, кстати, говорил студентам, что не стоит пытаться показать в одной работе всё, что знаешь: лучше меньше, да лучше. Я не утверждаю, что мне удалось сделать лучше — хотя я и пытался; речь скорее о том, что я специально пытался сделать и меньше. И я не стремился изложить все факты, которые мне известны о Бялике.
Можно было бы добавить и то, что текст с тем самым «косноязычным „детским пастишем“» (обратим внимание на презрительное уменьшительное «пастишок») я показывал Александру Городницкому, спрашивая, стоит ли отправлять материал с пастишем или без него. Он посоветовал оставить. С утверждением же, что автор «не может себе представить ребёнка, который захочет или согласится читать ваш косноязычный „детский пастишок“», в некотором смысле можно согласиться: человеку, которому 92 года, действительно трудно считать себя ребёнком. Впрочем, критик, по-видимому, просто не заметил, что стих вовсе не был рассчитан на детскую аудиторию. А может, заметил, но решил этого не показывать.
Не стану также подробно говорить о скрытом втором слое текста. Упомяну лишь, что в нём ничего не случайно — даже символика в конце. Символ Звезды Давида — это не столько указание на еврейский контекст, сколько знак двойного смысла. Он обозначает и цикличность композиции (от заголовка к финалу), и смену языков — идиша и иврита, — а также гармонию самой гексаграммы, соединяющей противоположности: «духовное» (иврит) и «материальное» (идиш). Есть и другие детали, но сейчас не об этом.
А вот с чем я в корне не согласен в его критике, так это с тезисом: «Неофит же вынесет такую сумбурную картину, что лучше бы ему оставаться неофитом». Не буду цепляться к опечаткам и ставить после них (sic), скажу лишь, что мой подход прямо противоположный: не умеешь, но хочешь — делай и учись, пока не научишься.
Говорить же человеку, что он чего-то не может, не пытаясь помочь ему стать лучше — а тем более унижая его и утверждая, что он никогда не сможет, — это, на мой взгляд, худшее, что может сделать критик. Я такого подхода стараюсь избегать.
Впрочем, стоит поблагодарить автора критики хотя бы за то, что благодаря его активности из восьми комментариев под эссе на момент написания моего ответа ровно половина принадлежала ему. Тем самым он невольно помог: благодаря этому своеобразному пиару моё скромное эссе за один день посмотрели почти вдвое больше людей, чем за целую предыдущую неделю («109 total views, 46 views today»). Чёрный PR — тоже PR. А пиар Бялика и напоминание о его гении и были одной из целей написать эссе о нём ко дню его рождения.
В целом это произведение — лишь один из шагов в более крупном деле, о котором, возможно, станет известно позже, если всё получится. А если и не получится, то, надеюсь, оно хотя бы продолжит напоминать о замечательном представителе нашего народа, а мне самому поможет отточить новые навыки.
Для меня важно сохранять память о тех, кто её заслужил, и делать её доступной для всех. Еврейская история достойна памяти — и даже те её представители, которые не столь известны, как Бялик.
К примеру, я уже сфотографировал и выложил в свободный доступ более 13 000 фотографий еврейских могил: https://commons.wikimedia.org/wiki/Category:Photographs_of_matzevot_by_Oleg_Yunakov
И ещё десятки тысяч, надеюсь, удастся опубликовать, когда до них дойдут руки.
Отдельное спасибо за ссылку на биографический очерк Мири Яниковой — почитаю с интересом.
«Nullius addictus iurare in verba magistri» © Horatii, Epistula
Эта моя апелляция к Горацию противоречит его наставлению. Позволяю себе это только в противовес публичному оправданию именем Городницкого.
В вашей заметке (sic) имя Бялика помянуто раз 20, и при этом вы пересказали о нем пару тривиальных фактов для некролога. Однако, есть еще популярная еврейская онлайн энциклопедия (десятки страниц о его влиянии) или, самое доступное, википедия. Они на два порядка содержательнее вашего «травяного сбора». О том, сколько и кем написано о Бялике, даже не начинаю.
Тому, кто хотя бы как-то знаком с биографией и творчеством Бялика, этот текст добавит к облику Бялика не больше, чем медведи с обертки конфеты к впечатлениям от живописи Шишкина. Неофит же вынесет такую сумбурную картину, что лучше бу ему оставаться неофитом. И, при всем уважении, я не могу себе представить ребенка, который захочет или согласится читать ваш косноязычный «детский пастишок».
Извините за внимание.
P.S. Тому, кто немного знаком с периодом возрождения ивритской литературы, рекомендую: Лейб Яффе. ВЛАДИСЛАВ ХОДАСЕВИЧ (Из моих воспоминаний). Например, здесь: http://az.lib.ru/h/hodasewich_w_f/text_0080-1.shtml
Дорогой Арон!
Не буду утверждать, что строгость Вашей оценки необоснована. Но Вы могли бы проявить снисхождение к дебютанту Порталаи к его благородному порыву. Тем более, что если бы Вы ознакомились с другими его публикациями, то убедились бы — дорогие моему сердцу мама Олега Юля из дома напротив (в Бруклине), и его бабушка Ирма, дедушка Аркадий, прабабушка Анна Ефимовна и прадедушка Иосиф Юльевич с небес, имеют все основания гордиться им.
Дорогой Юрий!
Мне ужасно неловко, если я помешал наслаждаться этим сочинением такому теплому кругу почитателей таланта Олега. Но у них ведь есть, если я правильно понял, не менее сотни других его опусов. Уверен, что все они значительно лучше и дают повод для гордости!
Большое спасибо Вам, дорогой Юрий Деген, за моральную поддержку. К критике я отношусь спокойно: она бывает разной, и даже когда она звучит столь «оригинально», в этом есть своя положительная сторона. Значит, текст заметили, значит, он задел. Конечно, хотелось бы, чтобы зацепляло скорее с положительной стороны — но это лишь означает, что мне есть куда расти. Гораздо хуже, когда проходят мимо и вовсе не реагируют. А здесь реакция была весьма бурной: критик написал больше сообщений, чем все остальные участники обсуждения на тот момент.
Возможно, у него просто выдался не самый лёгкий день — и говорю это без иронии. Я прекрасно понимаю, насколько непросто сейчас в Израиле. Вот, например, одна из моих заметок на эту тему: https://kstati.net/tragediya-v-bejt-shamesh/ (Опечатка в названии — не моя: редакция изменила заголовок; изначально он был таким, как на иллюстрации. Я уже попросил их исправить.)
Берегите себя и своих близких.
—
Критик, по-видимому, сформировал у себя представление, будто эссе адресовано людям, хорошо знакомым с Бяликом, и потому настойчиво отстаивает эту позицию. Однако, как я уже писал уважаемому Лазарю Беренсону, текст вовсе не предназначался для такой аудитории. Мне, признаться, несколько странно видеть постоянные попытки подколов, возникающие из недопонимания исходной цели текста.
Также странно его сравнение «Заметок по еврейской истории» со стенгазетой и переход уже на личные реплики в адрес Лазаря Беренсона: «И как вы себя чувствуете, Лазарь, приравнивая трёхстраничную справку для стенгазеты и обширную статью Мири Яниковой с большой подборкой весьма достойных переводов?» На мой взгляд, и здесь снова была не понята сама цель публикации. Но опять же я искренне считаю, что у него выдался сложный день. И мнения таких критиков в нормальный день могут быть архиценны.
Плагаю, что критик, вероятно, действительно очень глубоко знаком с творчеством Бялика — и говорю это без тени иронии. Для человека с таким уровнем погружения более краткие и обзорные тексты могут казаться излишними или поверхностными. Я его в определённой степени понимаю: в тех темах, которыми сам занимаюсь давно и подробно, я порой тоже испытываю похожее ощущение.
Разница лишь в том, что я стараюсь выражать подобные мысли иначе. Мне кажется более естественным сначала задать уточняющий вопрос, понять замысел автора, а уже потом высказывать своё мнение — вместо того чтобы строить неверное предположения и затем язвительно пытаться их опровергнуть.
Еще раз спасибо и мира после победы над иранскими амалеками!
Большое спасибо Вам, Майкл Носоновский, за интересный комментарий!
Да, у него действительно много замечательных произведений. И повесть «За оградой» («За забором») очень точно передаёт нравы того непростого времени. В русском переводе пса назвали Скурипин. Без огласовок на идише это, вероятно, читалось бы как син, а не шин. А может неверно перевели. Есть у него и прозаическое произведение «Арье „Баал-Гуф“».
Историю о визите Бялика к киббуцникам я, признаться, раньше не слышал. Возможно, они были не слишком знакомы с его произведениями. 🙂
Кстати, у Шейнкина (Шеинкина) и Бялика есть несколько любопытных параллелей. Например, оба:
1.) Рано потеряли родителей: Шейнкин вырос сиротой, а Бялик лишился отца в семилетнем возрасте.
2.) Повлияли на развитие Тель-Авива — один в физическом смысле, другой в духовном — и оба увековечены в топонимике города.
3.) Были связаны с Одессой, где прошли традиционное религиозное образование — хедер и иешиву.
4.) Были не просто сионистами и участниками Сионистских конгрессов, но принадлежали к так называемым «сионистам Сиона», решительно отвергавшим идею создания еврейского убежища в Африке (план Уганды). Они поддерживали алию и были связаны с обществом «Геула».
5.) Скончались вне Израиля, но оба были похоронены в Израиле — на одном и том же кладбище Трумпельдор в Тель-Авиве.
P. S. Есть и ещё одно совпадение: оба входили в Комитет по языку иврит. Бялик считается автором множества слов современного литературного иврита. А Шейнкин, по одной из версий, предложил название «Тель-Авив» как перевод названия утопического романа Теодора Герцля «Старая новая страна».
Спасибо! Бялик ведь и прозу хорошую писал, например, повесть (формально — рассказ) «Меахарей hа-гадер» («За забором»). Очень трогательный о жизни в местечке и любви еврейского мальчика, за забором в соседнем доме у которого жила русская (украинская) девочка, ее пёс по кличке Шкурыпин, мачеха, прозванная Шкурупинчиха, кацапы, вот это всё. Я читал с удовольствием 30 лет назад на иврите, кажется, теперь есть и русский перевод.
Я где-то читал историю, когда Бялик приехал к киббусникам, а его стал стыдить Шенкин (в честь которого улица Шенкина в Тель-Авиве) — что это, мы тут осушаем болота, превращаем пустыню в цветущий сад, а наш национальный писатель привез нам рассказ про жизнь в галуте и про пса Шкурыпина? 🙂