ЗАМЕТКИ ПО ЕВРЕЙСКОЙ ИСТОРИИ

Он не был авторитарным отцом с твёрдой рукой, которого дома побаивались. Его оружием воспитания были юмор, шутки, задушевные беседы. И вот один из примеров: пришлось нажаловаться отцу на подрастающее поколение — восьми и двенадцати лет. Отец сделал страшную «рожу», вошёл в комнату ребят и громогласно заявил: «Я с вами сейчас такое сделаю…» Наши детки затряслись от смеха, после чего раздался гомерический хохот всей семьи.

Павел Полян

ПАМЯТИ ЛЬВА ДАВИДОВИЧА КАБЗОНА

Предисловие главного редактора Портала

Лев Кабзон стал автором нашего Портала сравнительно недавно – менее двух лет назад, летом 2024 года. Читатели быстро оценили его светлые и честные воспоминания, его много хвалили в комментариях и небольших рецензиях. Лев ценил, что нашел близкую ему по духу аудиторию, мы часто с ним переписывались. Нас связывали не только отношения автор – редактор, но и похожее прошлое: наше детство прошло в Москве рядом, я жил в Берниковом переулке у Яузы, а он в нескольких ста метрах в Тетеринском переулке ближе к Таганке. Мы оба преподавали математику в школе – я, правда, всего два года, будучи сотрудником МГУ, а Лев – всю сознательную жизнь. Последнее послание в форме комментария к моей заметке в «Мастерской» я получил от Льва 26 декабря 2025 года. Вот что писал Лев за несколько дней до Нового года:

Не могу не высказаться. Все, что я напишу, ни в коем случае, не лесть и комплименты. Этим я не занимаюсь. Все написано от души.
1) Я очень рад тому, что познакомился с вами, человеком незаурядным, обладающим энциклопедическими знаниями, великолепным организатором и популяризатором науки.
2) Восхищен вашей многогранный деятельностью. Вы создали портал, равного которому я не знаю. Может быть и есть, но из всего, что я видел, нет ничего, что могло бы с ним сравниться.
3) Я благодарен вам за редакторскую работу и за то, что вы поместили несколько моих, далеко не выдающихся, произведений и у меня появились постоянные читатели и друзья на портале.
4) Мне ещё предстоит изучить ваши исследования об Альберте Эйнштейне. Это планируется на следующий год, хотя частично я начал это делать в этом году. Так что уже есть одно интересное дело, которым буду заниматься.
5) Примите самые искренние поздравления с новым годом, к которым присоединяется и моя супруга и пожелание любви, благополучия и сохранение той энергии, которой вы обладаете. Удачи вам во всем.

К сожалению, планам Льва на Новый год не суждено было сбыться — 3 января я получил трагическое известие о его кончине. Многочисленные ученики Льва Давидовича вспоминают его с благодарностью и любовью. Благодаря его опубликованным текстам число людей, так же помнящих Кабзона, увеличилось многократно. Он был светлым человеком и память о себе оставил светлую.

Евгений Беркович

 

О МОЕМ УЧИТЕЛЕ МАТЕМАТИКИ И ЕГО СПУРТЕ

Синус и косинус — страшные звери…
Из стихотворения Тамары Кабзон, мамы Льва Кабзона

Лев Давидович Кабзон родился 18 января 1946 года в Краснотурьинске на Урале. В том же году семья переехала в Москву, и в 1953 году Лёва пошел в школу, где очень скоро проявились его способности и интерес к математике. В 1961 году он перевелся в знаменитую физико-математическую школу № 2, что за универмагом «Москва» на Ленинском проспекте. Там судьба подарила ему встречу с его Учителем — выдающимся математиком и педагогом Исааком Яковлевичем Танатаром (1901-1964). Результатом этого общения стала оплодотворяющая встреча и союз вируса математики с бациллой педагогики.

В 1963 году Лев Кабзон поступил в Московский пединститут имени Ленина, но уже в марте 1967 года, будучи еще студентом-четверокурсником, он начал преподавать математику в английской спецшколе № 19 им. В. Белинского, в 10-х (выпускных) классах. В одном из них — в 10а — учился и я: новенький наш математик запомнился каким-то неслыханно юным обликом (и то: всего 6 лет разницы с нами!), невысоким ростом (он словно на цыпочки становился у доски), зачесанной назад шевелюрой, тонким, слегка фальцетным голосом. Запомнил, как запомнил и еще нескольких других училок, — но и забыл в пароксизме своей устремленности на геофак.

В той же школе английский язык преподавала Эсфирь Даниловна Айзенштадт. Она вела у нас английскую литературу на английском — Беовульфа, Шекспира и так далее. Помнится, на ее уроке я однажды до колик насмешил и ее, и весь класс — следующей непроизвольной и невероятно комичной оговоркой-билингвой: «I’ve так и said!» («Я так и сказал!»). Главной же «англичанкой» в нашем классе была незабвенная Майя Алексеевна Генкина — единственная из педагогов, кого я охотно и с благодарностью за язык и науку долго проведывал и после окончания школы.

В 1969 — нашем выпускном — году Лев и Эсфирь поженились, а в 1972 и 1976 гг. у них родились сыновья — Александр и Даниил. Младший в 1992 году уехал учиться в Израиль по программе «Наале» и вскоре перебрался на Обетованную, старший же выбрал для себя и своей семьи Москву.

1992 год запомнился и их отцу: он стал призёром московского конкурса «Учитель года» (второе место). Кроме 19-й, Лев Давидович поработал еще в двух государственных школах — 46-й и 55-й, а в 1993 году перешёл в частную школу «Премьер», где преподавал еще 15 лет. В 2002 году он получил звание «Заслуженный учитель России», ну а в 2008 году вышел на пенсию. Итого педагогический стаж — 41 год.

В 2010 году Кабзоны совершили алию и переехали, сменив Москву на Лод, Эсфирь на Эстер, а Льва на Льва-Арье. Математический и педагогический свои таланты Лев захватил с собой, спрос на них был и в Израиле. На новом месте — для себя, по сути, на целине — привыкшая трудиться душа со временем восстала против духа профрантье и потребовала себе новизны и того самого «спурта», которому Лев-Арье исподволь учил своих детей (о чем пишет его старший сын).

Искомое не сразу, но нашлось: им стала проза, а точнее воспоминания Льва Кабзона — те честные, бесхитростные, трогающие за душу рассказы, что вскоре оценят и читатели «Заметок по еврейской истории», «Семи искусств» и «Мастерской». Писать, то есть вспоминать события жизни — своей и своих близких, Лев начал в 2022 году, и уже в 2023 году вышла его первая книга — «Самогон и шпаргалка! Записки учителя математики» (Новосибирск: Академиздат, 2023).

Ну а в сентябре или октябре 2023 года (точнее сказать, увы, не могу) случилось маленькое техническое и человеческое чудо. Техническое — потому что до меня по фейсбуку — мессенджеру, в котором я ни дня не живу, да и бываю от силы два раза в год по часу, — каким-то неисповедимым образом дошло некое обращение, а человеческое — потому что обратившимся и был Лев Кабзон, мой школьный учитель математики.

Вот что он мне писал:

«Доброе время суток, глубокоуважаемый Павел Маркович. Я прочитал, что вы очень редко бываете на Facebook. Но так как мне не известен адрес вашей почты, попробую всё-таки связаться с вами здесь. А вдруг получится! А началось всё с того, что, роясь в интернете, совершенно случайно наткнулся на книги о Холокосте. Имя на обложке Павел Полян показалось мне очень знакомым. Я начал читать ваши книги и понял, что читаю совершенно уникальную литературу, которая соединяет в себе мастерство писателя и уникального, мужественного, очень заинтересованного исследователя. Читать эти книги нелегко, так как за каждой строкой стоит реальный замученный человек и я, как читатель, погружаюсь в мир страданий, жестокости, героизма. Я очень благодарен вам за то, что уже прочитал и прочитаю. Конечно, я читаю электронную версию. Живя в Израиле, не представляю, как приобрести бумажную книгу.

Ну а теперь о том, с чего я начал это письмо. Увидев фамилию, я сразу же вспомнил одного из своих выпускников далёкого 1969 года школы № 19. Сложив два и два, я понял, что не ошибся и действительно имел честь учить математике замечательного человека, писателя, учёного. Успехов вам (а может быть лучше тебе) во всем.

Кстати, я тоже, на старости лет, стал немного писать. Вышла моя книжка, которая называется «Самогон и шпаргалки». Её легко найти в интернете. Если будет время и желание, можно и прочитать. На это уйдёт не более часа.

С наилучшими пожеланиями и надеждой, что это письмо найдёт адресата Лев Кабзон».

И почти сразу же, вослед — второе, как бы постскриптум:

«Я не знаю, когда это письмо попадёт к адресату. Поэтому так и пишу. Доброе время суток. Во-первых, по поводу обращения. По школьной традиции это звучало как Павел, ты, Лев Давидович, Вы. Мне бы хотелось внести сюда некоторые изменения. Мне было бы приятнее обращение Лев. За годы жизни в Израиле я начал отвыкать от Льва Давидовича. Разве только Лев Бен Давид. Но это, естественно, шутка. Кстати, ещё пара слов об имени. В Израиле многие меняют имя на еврейский аналог. Например, Света становится Орой, Борис Барухом, а Лев на иврит переводится как Арие. Для израильтян моё имя переводится как Сердце. Так что я решил все-таки остаться сердцем и не становиться царём зверей. Обращение на ты или вы-это уже твой выбор. Как удобнее. Если разобраться, мы почти одногодки. Разница в 6 лет сейчас не ощущается.

Итак, Лев пишет письмо Павлу. И пусть Павел не пугается, что Лев будет засыпать его длинными письмами. Но сейчас такое письмо очень хотелось бы написать. Что явилось поводом, я уже говорил ранее. А сейчас просто раскрываю более подробно. Я не собираюсь писать рецензию на твои произведения. Пусть это делают профессионалы. Я хочу просто, с огромной благодарностью, передать свои ощущения при чтении. Я считаю, что нам повезло в том, что после многих лет лакировки и искажения истории, мы все-таки смогли получить доступ к правдивой информации, который перевернул наше сознание и сделал такими, какие мы есть. Работая в школе, я постоянно получал указания проводить в жизнь указы партии и правительства. Не был я никаким диссидентом, но меня от всего этого тошнило. Я, конечно, мог выучить наизусть цитаты нашего главного идеолога В. И. Ленина. Но считал себя тупым, так как ничего в них не понимал. Логики не чувствовал. Аксиоматика была какая-то странная. Поэтому и старался всеми возможными способами устраняться от политических акций. Получал за это всякие выговоры, но линию старался держать. Профессионалом был хорошим. Поэтому терпели.

Я немного отвлёкся от главного. А главное в том, что появились Книги, которые ранее были закрыты для нас. Наконец то мы стали узнавать правду о войне. Непревзойденной, на мой взгляд, является книга Василия Гроссмана «Жизнь и судьба». Мы узнали про Бабий Яр, по-настоящему поняли, что такое Холокост (на иврите Шоа-катастрофа). Впервые для нас открылись факты участия населения в расправе над евреями. Кстати, я не очень хотел ехать отдыхать в Друскининкай в этом году, так как в памяти возникали кадры расправы литовцев над евреями. Но опасения оказались напрасными. Литовский народ покаялся в своих злодеяниях, и мы ощущали это на каждом шагу, находясь в общении с разными людьми.

И вот вдруг в моё поле зрения попадает необыкновенная книга. В ней собраны документы и реальные воспоминания людей, прошедших через ад. Сухой язык документа иногда говорит больше, чем художественное произведение. А воспоминания очевидцев настолько эмоциональны и правдивы, что до боли трудно их читать и всё время узнавать что-то новое. И ещё раз убеждаешься, что мир тесен, и все мы как-то через что-то связаны друг с другом. Так читая воспоминания Бружеставицкого, я совершенно случайно обнаружил, что учился в той самой школе в Тетеринском переулке, о которой упоминает автор, а моя мама родом из Проскурова (Хмельницкого), где во время погрома погибли родственники рассказчика.

И это письмо написано для того, чтобы ещё раз выразить благодарность за создание этого произведения. Речь сейчас идёт о книге «Обречённые погибнуть». Но прочитав её до конца, я обязательно буду читать и другие. Как я понял, у меня надолго будет, что читать. В эти книги вложен огромный труд и, главное, душа. Поэтому они так привлекают внимание.

Ну а мне приятно, что книги написаны моим бывшим учеником. Уж не знаю, чему я его научил, будучи совершенно неопытным и начинающим учителем, но душу в своё любимое дело вкладывал всегда. Может быть поэтому и запомнился.

Несколько слов о себе. Карьеру не сделал, да и не хотел. Всю сознательную жизнь проработал учителем математики. Думаю, что неплохо с этим справился. В 2002 году мне было присвоено звание «Заслуженный Учитель России». Работаю до сих пор. Правда сейчас онлайн.

Счастливо женат. Ты наверняка помнишь мою жену. Мы работали в одной школе. Двое сыновей, которыми можно гордиться. Шесть внуков. Старшему 29, младшему 11. С 2010 мы с женой живём в Израиле, где живут все наши внуки и младший из сыновей. Ни разу не пожалели о сделанном выборе

Ну вот, пожалуй, и всё. Письмо получилось несколько сумбурным, но писал то, что хотел написать. Успехов тебе во всем.

Лев Кабзон».

Позволю себе привести и свой ответ:

«Дорогой Арье, дорогой Лев! Дорогой царь сердечных зверей!

Письмо-то дошло быстро, со скоростью интернета. А вот ответить сразу же не получилось, пишу только сейчас.

Мне тоже за 70, так что из ты/Вы выбираю первое…»

Так мы заново познакомились и подружились, студент-учитель и школьник-ученик, вступили в переписку, изредка и перезванивались по вацапу. Лева в это время все время писал, вдохновение и азарт его распирали, и однажды — уже в 2024 году — мне пришла в голову счастливая мысль порекомендовать «Заметки по еврейской истории» ему, а его самого порталу. И, насколько можно судить по комментариям, Лёвина проза пришлась читателям и по душе, и ко двору. Всего на портале Берковича, в разных его журналах, у Кабзона вышло 19 публикаций.

Осенью 2025 года вдруг забрезжила перспектива и личной встречи. После долгого перерыва я засобирался в Израиль — на чествование Осипа Эмильевича Мандельштама в АНУ в Тель-Авиве и в Иерусалимской Русской библиотеке у Клары Эльберт и на презентации своей новой книги о горских евреях и Холокосте в том же АНУ и в Яд Вашеме. Купил билеты на 12 января туда и на 25 обратно. Сообщил Леве, и тут выяснилось, что 18 января — его день рожденья, причем 80-й по счету! Я был тотчас же приглашен, после чего подстроил свои маршруты в видах этого радостного события.

Новогодние письма от Левы были, как обычно, в смешанном тревожно-оптимистическом ключе: мол, да, болею, но нет, не сдаюсь, вот вчера даже полчаса да на машине катался!..

Так что звуковому сообщению, пришедшему 3 января с вацап-аккаунта с его изображением, я сначала не придал особого значения: был чем-то занят, а прослушаю, мол, позже. Но когда прослушал, изменился в лице: Даня, младший сын, сообщал о смерти отца и о его похоронах назавтра.

Накануне, в ночь на 3 января мне неожиданно снилась наша 19-я школа…

Павел Полян, бывший ученик.

х х х х х

ОТКЛИКИ САМЫХ БЛИЗКИХ ЛЮДЕЙ

Эсфирь Кабзон, жена:

Лев писал в своих воспоминаниях, что мечтал стать учителем математики «с пеленок». И он-таки им стал. И, однажды посвятив себя профессии учителя, он ни разу не изменил ей.

Как удалось ему, двадцатиоднолетнему юноше, прийти в выпускной класс и дать им понять, что «этот мальчик» здесь всерьёз и надолго. Ему удалось так искусно организовать учебный процесс, что его первенцы из 10-х классов успешно сдали экзамен по математике.

И это было начало пути.

Одним из главных моментов для Льва был «Его величество Урок», где он был словно маг, и, используя всевозможные средства, заражал и заряжал своих учеников.

А какой Лева был отец и муж?

Он не был авторитарным отцом с твёрдой рукой, которого дома побаивались. Его оружием воспитания были юмор, шутки, задушевные беседы. И вот один из примеров: пришлось нажаловаться отцу на подрастающее поколение — восьми и двенадцати лет. Отец сделал страшную «рожу», вошёл в комнату ребят и громогласно заявил: «Я с вами сейчас такое сделаю…» Наши детки затряслись от смеха, после чего раздался гомерический хохот всей семьи. Мальчишки подрастали и очень уважали отцовский совет и отцовское слово.

Мой Лёва, Лёвушка, Лёвчик всегда был рядом. Мы слышали и понимали друг друга без слов. А сколько было счастья, смеха, юмора… Наш дом дышал этим.

Мы всегда были единомышленниками в полном смысле этого слова.

Лёвка часто лежал в больницах, и, естественно, я всегда была рядом, и юмор помогал нам. После больницы он довольно быстро восстанавливался. Он любил жизнь и хотел жить.

Александр Кабзон, сын:

Когда я был ребёнком и мы ездили летом отдыхать на дачи в Подмосковье, отец приучал меня делать зарядку. Причём зарядка была достаточно сложной для моего возраста. Тем не менее папа требовал полного выполнения зарядочного норматива.

Самым сложным упражнением был бег, особенно в том месте где он определял финиш. Дело в том, что после непростой дистанции в конце отец давал команду — Cпурт! Это означало, что, несмотря на усталость я должен был не снизить темп бега, а наоборот резко его усилить и бежать к финишу в полную мощь. Это был не только в физическом плане, но и в психологическом — сложный момент. Казалось бы в конце можно расслабиться, а тут наоборот лови второе дыхание и на всех порах — вперёд!

Мне потом в жизни пригодилась подобная тренировка, не обязательно в спортивном плане, а в плане достижения целей. А для папы таким спуртом стало его литературное творчество. В последние годы жизни когда вроде можно было лениво проживать на пенсии, он наоборот нашёл в себе силы резко прибавить причём в новой для себя области. Причём у него это получилось талантливо и качественно! Он как будто дал этим годам команду: спурт! И добился своего, прибавил темп своего самосовершенствования несмотря на проблемы со здоровьем!

Папка, твой финальный спурт был неподражаем! Я горжусь тобой и уверен ты это видишь сейчас и гордишься собой! И ты очень рад моей искренней оценке!!! Всё пожилые люди мира могут лишь позавидовать твоему спурту!

Ты для меня был, есть и будешь всегда!

Гера Кабзон, внук:

Я знал своего дедушку в разных ипостасях. И никого не удивлю тем, что прежде всего он был Учителем. Но учил он меня не только математике.

Он научил меня самым простым и важным хозяйственным вещам: как забить гвоздь, как вскопать грядку, как повесить полку, как развести огонь. Научил быть самостоятельным и изобретательным.

Он показал мне, что значит быть любящим мужем, отцом и дедом. Как создавать и беречь большую семью, в которой есть любовь, единство и, конечно, чувство юмора.

Он научил меня тому, что возраст не является преградой для освоения нового. За последние годы он открыл в себе пекаря, изобретателя и писателя. Осваивал компьютерные программы и даже искусственный интеллект, сохраняя любопытство к жизни до самого конца.

Он научил меня смекалке и любви к поиску решений задач. Он умел создавать настоящие произведения искусства буквально из подручных материалов и мусора.

И знай, дедушка: твои уроки не будут забыты. Я люблю тебя и скучаю.

Михаил Айзенштат, брат жены:

Лев Кабзон ярчайшая фигура последних пятнадцати лет моей жизни в Израиле. Его жизнерадость, человеколюбие, глубокий интеллект восхищали меня.

В последние годы жизни Лев писал прозу, воспоминания о родителях, детстве, учебе в школе и в институте, о его коллегах, и его болезнях. Его проза — документ эпохи.

Его мозг работал как у молодого человека до последних дней его замечательной жизни… Светлой памяти Человек навсегда сохранится в моей жизни…

Бела Ямпольская, сестра жены:

Лев был самым близким и родным для нас человеком! С его яркой личностью связаны все радостные и неповторимые события нашей жизни. Прекрасный педагог, который в последние годы, с энтузиазмом занялся писательской деятельностью. Его доброта, отзывчивость и помощь в любом деле навсегда сохранятся в нашей памяти!!

Дина Самойлович, племянница:

Самым ярким и счастливым периодом моего детства были дни, проведенные у бабушки Томы и дедушки Давида — Лёвиных родителей. Лева был свидетелем того счастливого времени. Он — частичка моего детства. Только с ним мы могли вспоминать эти дни, ведь кроме него не оставалось никого, кто помнил бы меня в это время. Кстати, Лева очень интересно писал в своих рассказах о дедушке и бабушке, об их жизни. Благодаря ему я теперь знаю о моих истоках. Но, честно говоря, я люблю читать все Левины рассказы. Они написаны так интересно, и я «залпом» проглатывала их все. Оторваться от них просто невозможно.

Когда мы с моим мужем уехали в Израиль, то по счастливому стечению обстоятельств мы жили в одном городе с Левой. Это было трудное время, связанное с адаптацией в новой и незнакомой стране. Не знаю, как бы у нас всё сложилось, если бы рядом не было Левы и Фиры. Они окутали меня такой любовью, которую могли дать только самые родные и близкие люди. Лева старался разнообразить наше время, вывозил нас в лес на пикники, в бассейн, музеи, старался сделать нашу жизнь интересной.

Я так любила эти наши совместные поездки. Мы много общались, смеялись, шутили. Это были дни, наполненные счастьем. Никто другой не смог бы сделать меня такой счастливой — только он, мой любимый дядюшка. Когда в прошлом году он тяжело заболел, я постоянно была на связи с Фирой, она рассказывала мне о его состоянии, и я молила бога, чтобы Лева поднялся. И как я была счастлива, когда он мне сам смог позвонить! Он был полон планов и надежд, обещал новые поездки. И он действительно набирался сил, и я была уверена, что в следующий мой приезд мы обязательно увидимся…

Но вдруг, как гром среди ясного неба, Лева ушёл навсегда… А я все пытаюсь освоиться с тем, что его больше нет… Лева навсегда остался в моей памяти: таким и буду его помнить — с лучезарной улыбкой, с добрым и любящим взглядом, который всегда окрылял меня, давал силы идти дальше…

Любовь Богданова, одноклассница:

Мы с ним были знакомы с 1961 года — года нашего поступления в 9-й класс знаменитой московской 2-ой математической школы. В студенческие годы общение стало не таким интенсивным: я на физфаке МГУ, а Лёвушка в педагогическом, но класс наш был очень дружным, хоть жизнь и разбросала по разным странам. Я сменила профессию и стала оперной певицей (солистка оперы ГАБТ СССР), а Лёва остался верен педагогике и стал выдающимся преподавателем, отмеченным наградами и званиями. Его семья переехала в Израиль, но и здесь он стал известным учителем. Человек огромной энергии, он просто не мог оставаться в рамках только своей профессии! Лёва стал писать прекрасные рассказы, полные юмора и удивительного мужества! Не показного, а проскальзывающего между строк, что редко кому удаётся.

Светлана Паунова, бывшая ученица:

В начале 7-го класса учителем математики к нам пришел Лев Давидович Кабзон. Честно признаться, я никогда не была увлечена математикой. Я всегда хорошо и легко писала, мне нравился и давался английский, я любила химию и биологию. Но с приходом Льва Давидовича математика превратилась в азартную игру, где нужно было много работать, но возможность быть первым в решении мудреного примера перекрывала все трудности освоения предмета. Мы спорили, перебивая друг друга, решали задачи разными путями. Так, сами того не понимая, учили предмет, учились думать и принимать нестандартные решения.

А чего стоили софизмы на его уроках. Пять минут гробовой тишины, и радостный возглас Димы Перминова, Макса Смирнова, Вадика Тюрина…РЕШИЛ!!!

К сожалению, после 8-го класса наши мальчишки разлетелись по разным школам. Собрались мы все через 40 лет после окончания учебы. И первое, что сделали — набрали номер наших любимых Кабзонов. Получился незабываемый видеозвонок. Вечер удался.

С нашим Левой, как мы называли между собой Льва Давидовича, всегда было легко и интересно. К нему всегда можно было запросто подойти, задать самый глупый вопрос и получить на него профессиональный ответ. И очень стыдно было что-то не выучить. Помню, отвечала у доски на предыдущем уроке и понадеялась, что в следующий раз не вызовут. Не выучила какую-то теорему. Лев Давидович каким-то шестым чувством уловил мою слабину и вызвал к доске. Он ничего не говорил, а просто смотрел. Но я готова была провалиться сквозь землю от стыда, что я его огорчила. Да!!! Именно огорчила! Это был урок на всю жизнь, и первый и последний раз, когда я что-то не сделала к его занятиям.

С 2021 г. мы снова вместе, на связи и в курсе всех событий друг друга. Мой сын заканчивал тогда школу. Ему не повезло с учителями математики. Но однажды все проблемы с точными науками у него закончились, потому что Лев Давидович на раз-два-три объяснил ему какие-то хитрости алгебры и геометрии. Неделю сын ходил в шоке и не мог никак осознать, что можно так просто разложить на атомы неподдающиеся темы. Окончательно он пал, когда я показала самодельный стрелковый арсенал, фото которого Лев Давидович, теперь уже с легкой руки моего ребенка дядя Лева, прислал мне для ознакомления.

Последние годы мы с Львом Давидовичем в большей степени переписывались, обсуждая его публикации в журнале. Для меня открылся его новый талант. Я с удовольствием читала теплые, полные юмора и доброты воспоминания его детства, институтских лет, работы, в том числе, и в нашей школе.

К сожалению, дяди Левы с нами теперь нет. Сначала это был шок, потом ощущение пустоты. Но время постепенно притупляет боль. И остается светлая грусть и теплые воспоминания длиной почти в 40 лет.

Владимир Расс, бывший ученик:

Мы с друзьями учились в спецшколе № 46 с 1972 года. Все учились по-разному, в меру способностей и увлечений. Все относились друг к другу хорошо, дружили небольшими группами, иногда дружили друг против друга, но не враждовали.

И вот, в седьмом классе у нас появился человек, который принёс настоящую дружбу и увлеченность в наш класс. Это был наш новый учитель математики Лев Давыдович Кабзон.

Он сумел увлечь нас своим предметом, но мало того — смог увлечь и совместной школьной жизнью. Иногда он был суров, но всегда справедлив. За суровостью, вызванной нашими собственными шалостями со временем, когда он стал не только учителем, но и старшим другом, нашим вожатым, всегда чувствовался его искромётный юмор и любовь к правильному поведению в обществе. Он сам подавал нам пример того, как надо жить и вести себя с другими — с твоими соседями по парте, с твоими друзьями.

Я люблю многих своих преподавателей в школе и университете за их профессионализм и те знания, которые они мне, в частности, передали, но, с точки зрения педагогики, равных Льву Давидовичу я не встречал.

Думаю, что все мои одноклассники до сих пор помнят наши осенние, зимние и летние походы, новогодние капустники и другие мероприятия, в которых Лев Давидович был вместе с нами как наш безусловный вдохновитель и лидер. Меньше, чем через пару лет, мы почувствовали себя единой семьёй друзей — весь класс. Я знаю, что это бывает редко, но наша дружба со многими продолжается и сейчас.

Спасибо Вам, Учитель!

P.S. В 2018 году мы с моей супругой посетили Израиль. Я написал Льву Давидовичу, что мы приезжаем, и он пригласил нас приехать в соседний город к нему в гости. Жена сначала сильно сопротивлялась: «Да кто я им? Да мне будет неудобно!». Но я настоял. В дверях дома нас встретили Лев Давидович и его жена, Эсфирь Даниловна, которая работала у нас же в школе ведущим преподавателем английского языка. И с первых минут они вдвоём так нас приняли, так обаяли и вовлекли в наш круг мою жену, что она и сейчас, через восемь лет, очарована ими и с теплом вспоминает тот визит.

Александр Марков — бывший ученик:

Давным-давно, в 1979 году, я учился в Москве в 7-м классе школы № 46 и терпеть не мог математику. Предмет казался мне скучным, домашние задания делать не хотелось, уроки были похожи на пытку, и я с трудом перебивался с тройки на четверку.

И тут в наш класс пришел новый учитель ненавистного предмета — Лев Давидович Кабзон. С первого же урока произошло нечто удивительное. Математика вдруг оказалась интересным предметом!

Я помню, с каким упоением я и многие одноклассники вдруг принялись решать задачи, которые раньше не вызывали ничего, кроме зеленой тоски. Весь наш класс влюбился в Льва Давидовича и пронес это чувство через всю жизнь. Он умел найти ключик к каждому ученику, заинтересовать его, развить в нем чувство собственного достоинства, заставить поверить в себя, даже если природные математические способности ученика оставляли желать лучшего.

После школы моя связь со Львом Давидовичем, к сожалению, прервалась на долгие годы. Как же я удивился и обрадовался, когда в 2022 году вдруг получил от него письмо! Оказывается, он случайно узнал, что автором книг и статей про эволюцию, которые ему очень нравились, является его бывший ученик (действительно, мало ли на свете Саш Марковых?)

Между нами завязалась переписка, продолжавшаяся четыре года — до самой смерти Льва Давидовича в начале 2026 года. Наши взгляды по основным жизненным, социальным и политическим вопросам оказались очень близкими, и у нас нашлось множество интересных тем для обсуждения — от тайн учительского мастерства и взаимоотношений в семье до текущей политической обстановки и проблем интеграции олимов в израильское общество. Я бережно храню эту переписку объемом в 1,742,000 знаков (всего-то вдвое меньше «Войны и мира»!) в надежде, что когда-то удастся ее опубликовать. Это не только послужило бы памятью о прекрасном, мудром человеке, но и принесло бы пользу многим людям. Начинающим учителям и начинающим израильтянам, например.

В этой переписке, а потом — после моего переезда в Израиль — и в живом общении, Лев Давидович поделился со мной своими педагогическими секретами и рассказал множество историй из своей учительской жизни, из которых, как из кусочков мозаики, складывается образ выдающегося учителя. В своей работе он придерживался нескольких основополагающих принципов, от которых никогда не отступал: любить свою работу, относиться к ученикам с уважением, меньше наказывать и больше поощрять. Готовясь к уроку, он всегда задавал себе вопрос: было бы мне, как ученику, интересно и комфортно на этом уроке?

Лев Давидович смотрел на каждый урок как на спектакль, где он — сценарист и режиссер, а ученики — артисты, исполняющие свои роли. Он продумывал роли всех учеников — от самых сильных до самых слабых. Все должны принять участие, и каждый должен получить на уроке максимум возможного, в соответствии со своими способностями и… немножечко больше! А если способностей нет, то все равно ученик ни в коем случае не должен бояться его уроков. Ученик должен знать, что учитель всегда готов прийти ему на помощь, что его никогда не унизят и что он всё-таки может что-то усвоить.

Впрочем, то, что Лев Давидович был великим учителем, не было для меня новостью. Общаясь с ним в последние годы, я стал лучше понимать, что в действительности он учил далеко не только математике. Своим примером, каждым своим действием, каждым рассказом он постоянно показывал, что это такое — быть настоящим человеком.

Для меня особенно важно, что именно Лев Давидович подготовил меня к алие, которую я совершил в начале 2023 года. Он настроил меня на нужный лад, объяснил, как правильно относиться к этой непростой, противоречивой, но прекрасной стране — Израилю. Именно благодаря ему я заочно, еще не видев Израиля, начал любить свою новую родину. В этом тоже проявился его учительский дар!

Флора Нидерман (Гингольд), бывшая ученица:

К сожалению, я опоздала… Моё поздравление с днём рождения не попало адресату в руки. И теперь задним числом очень сожалею о том, что не успела его поздравить, не успела выразить свое уважение в той полной мере, какой он заслуживал.

Наша знакомство с Львом Давидовичем произошло много лет назад. Я, будучи ученицей четвёртого класса, пришла к нему на урок математики. Сказать, что я испытывала особую любовь к этому предмету, я не могу. Но как-то так сложилось, что каждый урок математики, причем замечу, не сама математика, а именно урок в классе Льва Давидовича я всегда ждала с большим интересом. Это был, пожалуй, единственный класс, в котором никогда не было боязно, класс, в котором тебя понимали, в котором ты чувствовал уважение к себе как к ученику!

На уроках Льва Давидовича мы по-настоящему приобретали знания, и не только математические. Самое главное, чему учил нас Лев Давидович — это правильно жить!

Много-много раз я прокручиваю в памяти наш далекий выпускной вечер 1989 года. Это было время больших перемен не только для нас выпускников 55-й английской спецшколы, но и перемен в мышлении уже взрослых сложившихся людей. Далеко не каждому было дано с этим фактом смириться. Большинство наших преподавателей отмечали наш выпускной вечер в своем узком кругу, собравшись в кабинете директора. Мы были для них не более чем ещё одним классом, который покидает стены родной школы. Единственные два человека, которые провожали нас во взрослую жизнь это были Эсфирь Даниловна и Лев Давидович. Весь вечер они привели в кругу своих учеников. Они танцевали вместе с нами всю ночь. Именно поэтому через 40 лет я помню имена только двух моих учителей!

Пролетели годы и мне посчастливилось опять встретиться с МОИМИ УЧИТЕЛЯМИ уже на другом континенте. Я с огромной теплотой вспоминаю вечер у нас дома в Нью-Йорке. Мы просто сидели и болтали, и вспоминали, и выпивали, и получали удовольствие от общения. Я приобрела друзей в лице своих учителей. А наша последняя встреча в Израиле! Спасибо Вам за то, что нашли время и приехали со мной повидаться. Ваши сувениры я храню с большой любовью. Огромное Вам спасибо, Лев Давидович, что Вы были в моей жизни !

Виктор Зайдентрегер, читатель:

Открываю очередной номер «Заметок по еврейской истории».

Как обычно, знакомлюсь с содержанием номера.

Останавливаюсь на: Лев Кабзон НАЧАЛО ПУТИ.

Я и раньше не проходил мимо публикаций за авторством Льва Давидовича (ЛД), тем более не могу пройти мимо сейчас, когда знаю, что его уже нет с нами.

Открываю очередную порцию его воспоминаний, оказавшуюся последней.

Как и прежде, на меня с фото смотрит улыбающийся, полный оптимизма молодой человек. (В мои под девяносто молодыми являются все, кто моложе меня.) Глядя на фото, трудно смириться с реальностью жизни.

ЛД записал воспоминания. Этот жанр, на мой взгляд, важен не столько художественными достоинствами, сколько своим содержанием. Читаешь про жизнь автора и, конечно, вспоминаешь жизнь свою в том же возрасте. Размышляешь над тем, что общего у тебя с автором, что не совпадает.

Между моим и ЛД днями рождения пролегла война. Моё и его детство, учёба в школе прошли в очень разных условиях. Ну, прежде всего, я учился в чисто мужской школе, в моём классе не существовало девочек. Конечно, девочки в нашей жизни были, но всё, что с ними связано, происходило вне школы.

Мои воспоминания о школе не совпадают с тем, о чём пишет ЛД, но одно общее всё-таки есть: это любимый им и мной предмет — математика. Эту любовь ему удалось сохранить до конца своей жизни, став учителем математики.