К слову сказать, половые органы сохранялись только в узком кругу элиты, соитие стало привилегией, а рождаемость регулировалась теперь искусственным путем из собранного эксклюзивного генофонда, из пронумерованных молекул, не распыленных над облаками. Таким макаром пигмеи, эвенки, индусы, китайцы и прочие народы сравнялись по численности, а всё население Земли достигло комфортного 1 млрд человек.
ИСТОРИЯ ЕВРЕЙСКО-ЕВРЕЙСКОЙ ВОЙНЫ
(окончание. Начало в № 10/2025 и сл.)
Глава 9
Самолет на Тель-Авив
Нет, все-таки есть на свете еврейский национальный характер, когда повышенная приспособляемость к географическому, например, тевтобургскому ландшафту и тевтонскому влиянию, сменяется резким противопоставлением своего народа другим, способностью к мобилизации всех сил для достижения собственных целей, развитой взаимной выручкой, устойчивостью к конфликтам и невзгодам, повышенным жизнелюбием и оптимизмом, с самоуверенностью, граничащей с наглостью. И проявляется он исключительно в период внешней угрозы всему народу. Тогда разные еврейские суперэтносы и субэтносы снова становятся единым иудейским племенем.
7 октября того самого года, когда Первая Еврейская война была в самой активной фазе, арабы вероломно напали на Израиль. Атака произошла в день еврейского праздника — Симхат Тора — и на следующий день после 50-й годовщины начала Войны Судного дня.
Когда об этом узнали остатки евреев, по привычке или недоразумению ещё находившиеся на позициях в Тевтобургском Лесу, уполномоченные энтузиасты от обеих, некогда конфликтовавших партий Перекорский и Закусонский, вместе, как ни в чем ни бывало, наняли чартерный рейс прямо из Бад-Хеслиха в Тель-Авив, чтобы лететь единой командой на защиту исторической родины.
Немец Коля Пинкельбаум пришел в аэропорт проститься с Борей Пинкельбоймом.
— Прощай, товарищ! — сердечно сказал Коля и горько заплакал.
— А может, полетишь с нами? — предложил Боря тоже сквозь слезу.
— Нет, дружище, — ответил Пинкельбаум, продолжая рыдать, — прости, но так далеко к вам, иудаистам, я в своей любви пока не зашел.
Провожал евреев бургомистр Фукс, рядом с ним — вдова отставного чиновника Пёпельмана, пожелавшая посмотреть вслед тем, кто отправил её мужа в психиатрическую клинику, где тот скончался от ипохондрии. Пришли попрощаться пожилые, немощные евреи и равные им по возрасту немцы, зачётно прошедшие когда-то обряд денацификации. Прощались надолго, возможно, навсегда.
— Теперь, ребята, вам надо показать верность Родине на деле. Арабы шалят! Делайте своё дело и будьте молодцами! — прокричал перед строем объединенных евреев Фукс.
— Рады стараться, — отозвались несколько в разнобой добровольцы.
— Верю, не подведёте! — напутствовал городской голова, но замялся и про возвращение с победой решил промолчать.
Самолет взлетел. Фукс бодро захлопал в ладоши. За ним последовали все. Потом долго провожали уходящую точку в небе.
— Всё, евреи испарились, — сказала жена чиновника Пёпельмана, в девичестве Пёшке, вслед за исчезнувшим самолетом, — пошли отсюда. Мне как-то полегче стало.
— Требую пояснения, — отреагировал Фукс, строго глядя на вдову подчиненного.
— Не подумайте чего такого, — смутилась она, — но скажу честно, эта Еврейская война имела такой же смысл, как война алеутов с полярниками Антарктиды за Китайское море.
— Согласен, — подытожил Фукс, — и нам, получается, облегчение, и Израилю какая-никакая польза.
— Как это какая-не-какая? — не понял Гамлет Биробиджан.
— Лучше бы какая, — проворчал Наполеон Баграмян, присутствовавший среди провожавших и путая, как всегда, ударения. Поэтому трудно было понять, что он имел ввиду, когда евреи были в воздухе.
— Подлецы немцы! — воскликнул Гамлет, не обращая внимания на присутствие бургомистра.
— Тише ты. Что теперь-то? — удивился Наполеон.
— Им лишь бы евреев куда-нибудь сбагрить, — ответил армянин армянину.
— Думаешь, теперь за нас возьмутся?
— А ты как думаешь?
— Одна радость — Азербайджан по алфавиту раньше, — и оба озабоченно замолчали.
Как оказалось, билетов на самолет продали больше, чем сидячих мест. Поэтому одни сперва летели стоя, потом их честно сменяли другие. Те, кто стоял, пели гимн Израиля. Кто сидел — песни попроще, потому что петь гимн сидя в кресле не по уставу. И разве что не плясали в полете — но негде было развернуться.
О прошлых разногласиях никто не вспоминал.
Вместе пели, срочно переделав на новый лад:
Вставай, народ Израиля,
Вставай на смертный бой,
С исламской силой темною,
С Хамасом, Хизбаллой.
Ну и далее по тексту, практически без изменений, сменив прилагательные фашистский на исламский или арабский, более подходящие по времени, ситуации и смыслу.
Стюардессы из-за давки передавали еду и питье через головы впереди стоящих. Хватило всем. Никто не зажал, а если кому не хватило, с теми делились. Кошерные порции в самолётах традиционно большие обычных — вечно гонимый ортодоксальный еврей никогда не знает, какой долгий путь предстоит — передавали салоедам, а те удивлялись, что без свинины тоже можно быть сытым.
Так получилось, что организаторы полёта Закусонский и Перекорский, как уважаемые люди и бывшие полевые командиры, оказались рядом в бизнес-классе. Они выпили по коньячку, расслабились. Закусонский спросил соседа:
— Как же немцы без нас жить будут?
— Плохо, наверное, — сказал Перекорский и вздохнул, — но будут.
— В конце концов всё будет хорошо! — ответил Закусонский.
— А мне что так, что так хорошо!
— Значит, ты уже в конце концов!
— А вот палестинцы, понимаешь ли, и мы, — говорил сосед соседу, — воюем уже столько лет, а конфликт только углубляется, и конца и края ему нет. А почему, скажи мне?
Перекорский 4,5 часа, пока летели из Бад-Хеслиха до аэропорта Бен Гурион подробно рассказал историю, начиная с того, что война эта между двумя сводными братьями, о едином Боге, о разнице в трактовке сущих мелочей, потом поведал о крепости Масада, Османской империи, о Британском протекторате, образовании Государства Израиль, Шестидневной войне и прочих войнах, а в конце спросил:
— Понял?
— Понял, — ответил Закусонский.
— А знаешь, как называются братья по отцу, не являющиеся сводными по матери? Скажи или я тебе скажу.
— Называются единокровными братьями.
— Так вот, сыновья Авраама Исмаил и Исаак, братья, имеющие общего отца, но разных матерей, называются единокровными и враждуют друг с другом немеренное количество лет, даже не столетия, а тысячелетия.
— А братья, имеющие общую мать, но разных отцов?
— Называются единоутробными. Арабы ведут род по отцу, а мы по матери.
— Не понимаю, к чему ты клонишь?
— Это всё как разница между «ё» и «і», — вывел в итоге Перекорский. — Согласен?
— Нет, с этим я вообще не согласен. Это совсем другое дело.
— Да как же другое? — искренне удивился Перекорский.
— Позволь мне остаться при собственном мнении, — ответил Закусонский и отвернулся к проходу.
— Тьфу ты, — плюнул Перекорский в иллюминатор, как в раковину, — и что я перед этим столько времени распинался? — и добавил, взглянув на Закусонского. — Остерегаюсь предположить, как долго наша война продлится.
— Обречены воевать до тех пор, пока не полюбим друг друга, — ответил Закусонский, не поворачиваясь, то есть в никуда.
Самолет с бойцами-иудаистами шел на посадку. Впереди снова была война, только теперь уже точно иудейская и нешуточная.
— Beyachad Nenatze’ach, — сказал встречавший чиновник и перевел на доступный евреям язык. — «Вместе победим!“
— Обижаешь, начальник, — раздалось в расслабленной после полёта толпе, — а зачем мы, по-твоему, сюда прилетели?
— Господа, полно вам характер показывать, — заулыбался мужик в военной форме, — сейчас в казарму, помыться и отдыхать, а завтра на стрельбище. Всё, как по уставу положено.
Так вот, на этом месте стоит остановиться и задуматься о том, что война войне рознь. Попутно закрадывается такая мысль, что если нет внешней угрозы, еврейский народ, как любой другой нормальный народ, начинает страдать в уме ерундой. А перестает ей маяться в тяжёлые для себя времена и годы.
И только евреи-юдофобы, самоненавистники, наследники Карла Маркса в этом вопросе, Азеф-Гапонский, Боря Хмельницкий, переименовавший себя в Богдана, и прочие провокаторы потянулись в сторону Польши в город Бздунек, чтобы там раствориться и пробыть остаток жизни среди местных единомышленников и подстрекателей будущих еврейских войн. Возможно, они появятся в Бад-Хеслихе снова, когда некоторые бойцы вернутся из Эрец Исраэль с победой, чтобы их в другой раз натравить друг на друга.
Пинкельбаум остался без Пинкельбойма, может, временно, а может, навсегда. Немцы братья Шульцы окончательно перессорились. Панночка, жена теперь уже Андрiя, а не как раньше Андрея, прокляла всю семью за «ё» с двумя точками вместо «і» с одной. Накрутила её на это, как вы помните, і-патриотически настроенная родня, приехавшая в Бад-Хеслих навсегда погостить из Дубно, местечка, что на Волыни.
Евреи улетели. И уже никто теперь не мешал снова увековечить память о Рюдигере. На месте его гибели в котловане во время ремонта канализации в 1994 году был торжественно заменен чугунный канализационный люк на бронзовый в его честь с надписью: «На этом месте в 1994 году погиб хряк Рюдигер, участник Русско-турецкой войны.»
Так Бад-Хеслих стал первым и пока что единственным городом в мире, где по инициативе бургомистра Фукса придумали заменять памятники и мемориальные прямоугольные доски из мрамора или гранита на круглые канализационные люки, отлитые из классической бронзы с содержание 88% меди и 12% олова. В отличие от «Аллеи Славы» в Голливуде, они расположены не вдоль одной улицы, что противоречит развитию и принципам коммуникации сточных вод, а разбросаны по всему Бад-Хеслиху и представляют собой особую городскую достопримечательность — к ним водят экскурсии из приезжих и местных школьников, чтобы те знали героев и историю.
Покамест в городе не более 120 таких объектов. Историческую ценность представляют несколько из них, например, Екатерине ІІ, вместо осквернённой таблички на Соборе Ивана Смесителя, опять же Рюдигеру, он же Борька, Конраду Аденауэру, он же Канцлер, за то, что никогда не посещал город, и Саломону Михельсону, гимназисту-герою Первой Еврейской войны. Большинство люков работы местного скульптора Хачипурьяна, заочного ученика великого Зураба Церетели. Более 20 из них прославляют семью Фукс, самую состоятельную и влиятельную в городе. Младший из них, получив наследство и должность бургомистра благодаря демократии, не поскупился и увековечил на Ратушной площади всех своих предков, кого знал, помнил, вплоть до Карла Великого. Благодаря кому завладел 12 бензовозами и 5 бензоколонками.
Совсем недавно все оставшиеся в Бад-Хеслихе чугунные люки, понятно с какой радости, сменили на безымянные бронзовые с перспективой переплавить на мемориальные. На них временно оттиснуто название фирмы-изготовителя и телефон — обращайтесь. Как вы угадали сами, это — Фукс & Co.
P.S. Как я в самом начале и предполагал, о Первой Еврейской войне, скорее всего, забудут, даже те, кто оказался её участником и на передовой. Видимо, поток слов о ней захлестнули другие события, не факт, что более значительные и поучительные. Никто не вспоминает о жертвах, не говоря уже о том, как в ночь на Янко Купалу ортодоксальные і-вреи прыгали через костер, опаляя пейсы, что наделало тогда много шума. Также и о том, как ё-вреи накануне Судного дня пошли в наступление, воспользовавшись невнятным моментом, но так и не встретились с врагом под влиянием двух небесных лун. Как проголодались, как ели сырой картофель из сырой земли.
Да, история, как наука, обманчива. Если даже сегодня, несмотря на развитие средств информации, мы не можем быть уверены ни в одном факте, то что говорить о прошлом?
А ведь как громко кричали «Свершилось!» по окончании войны!
— К сожалению, история человечества издавна строится на мифах, умышленных фальсификациях или наивных ошибках, — утверждает Чистоплюев. — И утратах. Как, например, известное миру письмо Че Гевары из комы: «Я умираю». Оно не дошло до адресата, потому что не было тогда отправлено. Некоторые злые утверждают, что даже написано.
Да многое позабыто и утрачено. А вот куда делась монография Чистоплюева-Глянценшпука, это надо ещё кое-кого спросить.
— Спросишь? — задаю сам себе вопрос.
— А спрошу, — отвечаю себе сам.
— А спроси… — раздался Голос Свыше.
— Господи, куда Ты дел рукопись «История Первой Еврейской войны», а?
Молчит, не дает ответа. И я молчу, второй раз не спрашиваю. Лёв Толстой правильно сказал: я не попугай, чтобы повторять одно и то же.
Из чего неожиданно вытекает, что творческому человеку, художнику, писателю, даже летописцу надо сидеть, по возможности, тихо и держаться подальше от исторических событий, какой бы величины они ни были, чтобы результат творческой мысли, фундаментальный труд и осмысление событий не пропали даром. Если ты, конечно, не Гоголь.
Потому что сам Господь, похоже, толком не знает, для чего всё это было. Скорее всего, чтобы всеобщая еврейская путаница, сулящая разлад, разозлила и напугала, или зловещим образом намекала, что так делать нельзя.
Но об этом можно только догадываться и скорбеть.
Глава 10
Конец истории
(скорбный лист)
«ЖИДI ПОГАНИ ПРАВЛЯТЬ НАМИ,
А МИ ЩЕ ГIРЩЕ НIЖ ЖИДI…»
Т. ШЕВЧЕНКО
11 марта 1861[1]
Панихида
Темным октябрьским утром четвертой декады первого столетья третьего тысячелетия вечности я смотрел вниз из бесконечного космоса в ожидании начала церемонии. Я — с некоторых пор часть вечного разума. Не надо только путать с Высшим Разумом. Я знаю, что он есть, но пока с ним не пересекался. Во-первых, мне не очень-то интересно, потому что Он создан по нашему образу и подобию, а не наоборот. Во-вторых, встретиться с потоком разума в миллион миллионов раз мощнее тебя, я тоже не шибко стремлюсь. Где гарантия, что он не поглотит меня целиком, или я не сгорю в катарсисе. Шутка ли, Управляющий Вселенной?
Слава Б-гу, Ему не до меня.
Я далеко от Земли, но мне одинаково хорошо слышно и видно на любом расстоянии, впрочем, как и насквозь. Сперва я не понимал, как такое возможно, но подумал-подумал, понял и привык.
Может, это глупо и оскорбительно для тех, кто представлял Мир Иной как райский сад с павлинами и прочими глупостями, но он пуст и наполнен холодными или, наоборот, раскаленными минералами самых разных размеров и соединений, хаотично пролетающих мимо. Меня они не задевают, потому что я не материален, и они никак не могут меня повредить, даже если бы и хотели.
Обычно я пребываю в состоянии, близкому к летаргическому, бесконечно размышляя о том, о сем, потому что разуму ничего не остается делать, как созерцать и размышлять, — это его функция до скончания времен, всегда и без перерыва на сиесту. Единственное развлечение на небесах — смиренно подглядывать за тем, что происходит на Земле, особенно среди моих бывших коллег и наблюдать, кого несет к нам нелегкая. Ну и на другие планеты глядеть не возбраняется. Просто там реальная пустота и скукота.
Пока я прикидывал мое сознание к бытию, на Земле расцвело и предо мной стала открываться следующая информационная панорама, состоящая из дат, действий, запахов, цветов, мыслей и пожеланий, известных у нас как совокупность происходящего, от единичного потока к целому, данному разуму для обобщения.
День был 11 октября 2079 года. Хоронили героя информационной войны Григория Гофмана, известного под ником 2G, по непроверенному преданию — внучатого племянника писателя Генриха Гофмана, героя войны и члена Антисионистского комитета советской общественности, куда генерал вступил, согласно фантазиям доброхотов, ради романа с актрисой Элиной Быстрицкой, известнейшей красавицей, тоже участницей этой пропагандисткой тусовки. Но любовь у них, как известно, не склеилась, однако память о приключении в народе осталась.
Соответственно получается, что 2G можно смело причислить к агитаторам во втором поколении. Кто из них двоих страдал «пропагандизьмом» по конъюнктурным соображениям, а кто по убеждениям, не нам судить. Обоих нет среди нас, и кто мы вообще такие, чтобы клеймить позором и задним числом?
За день до похорон 2G исполнилось 120 лет, и его отключили от жизни, как отработанный еврейский ресурс, соблюдая установку на стайерскую продолжительность жизни согласно иудейскому завету. Зато, как положено, после отведенного стажа — ни-ни.
Формально умер он от перепоя, как наследник привычек Родины-матери, присосавшись к инфо-потокам ликеро-водочного завода им. Романа Шухевича, производителя известной марки «Кошерный стандарт». Замечу, сорокоградусную научились пропускать через Wi-Fi ещё в 2031 году.
День был осенний, однако ярко-красочный. Слегка подмораживало. Солнце светило так, будто время пошло вспять и возвращалось в лето. Деревья, наоборот, вяло перебирали на ветру всеми оттенками желтого и коричневого, цветов угасания. В такую погоду любо-дорого хоронить, впрочем, как и помереть.
На гражданскую панихиду в часовне Святого Фейка и Блаженного Бота, выделенной муниципалитетом города Бад-Хеслиха специально для прощания с усопшими отставниками инфо-войны, съезжались на колясках, очумело и наперегонки, управляя при помощи мысли или голоса и шурша колесами о песок вперемешку с мелким гравием, члены актива первого корпуса Дома ветеранов диванных войск (сокращенно Дома ВДВ) имени министра информации и пропаганды в период с 2043-2047 гг. Жозефины Геббельс, особи неустановленного пола, выведенной искусственным путем в 2022 году специально ради этой должности.
Нижние конечности у личного состава давно атрофировались от сидения на одной точке, за что их публично признали инвалидами сидячего образа труда.
Все отставники без исключения были под жизнетворной капельницей и одновременно подключены к информационным потокам, поддерживающим функции угасающего от безделья головного мозга. Таким образом была исправлена ошибка Б-га, неизвестно зачем придумавшего какашки, отчего в ХХI веке мир погряз в вонючих отходах. Логично было бы сразу придумать так, чтобы человек потреблял ровно столько, сколько необходимо для жизнедеятельность, не загрязнял первобытную стоянку, не покидал жилища и искал новые, ещё никем не загаженные просторы. Согласитесь, сильнейший недочет Всевышнего.
Это упущение было исправлено. Теперь любой мусор и отходы скапливались в корзине компьютера и удалялись кибер-санитарами простой командой «очистить». Этого достижения лично я на Земле не застал, но мои экологические притязания были тем самым полностью удовлетворены.
Кстати, первая попытка борьбы с загрязнением окружающей среды была предпринята самим Г-ом ещё во времена сорокалетнего похода под руководством патриарха Моисея, как работа над ошибками во время сотворения мира. Пророк водил свой народ кругами по Синаю. Чтобы скитальцы по собственным какашкам не догадались об этой хитрости, Всевышний кормил их безотходной манной небесной. Однако евреи взбунтовался, потому что их лишили одного из приятнейших способов времяпрепровождения. Некоторые даже решили, что они умерли, раз у них исчезла физическая функция. Бог снова пошел на поводу у евреев, и хорошее начинание не было доведено до конца.
Теперь же необходимость в заднем проходе полностью отпала, обе половинки срослись, и плоскожопие стало морфологической нормой.
Из других первичных функций у большинства сохранилась невнятная речь, из вторичных — барабанить пальцами по воображаемым клавишам. Но что-то мне подсказывает, что эволюция окончательно сбилась с истинного пути.
Четверо относительно юных ветеранов из второго корпуса Стражей либеральной демократии, где содержались отставники Восточно-европейского и Северо-Кавказского инфо-фронтов, под предводительством кибер-казака Гаврилюка (96) кибер-джигиты — Зураб Алгебраидзе (78), Тенгиз Могитхания (93) и Отелло Араханян (88) — затолкали в часовню прямоугольную подставку-катафалк с завернутым в талес телом 2G, и с почтением встали чуть поодаль, как в уважительном карауле.
Гриша был в своем любимом сером костюме в крупную клетку — узким в талии пиджаке, белой рубашке и короткими брюками, из которых, как положено, торчали белые носки. Кроме меня этого никто не видел. Мне с моей высоты было всё видно насквозь, а собравшимся нет. Меня это развеселило, потому что я был далеко, а они рядом. Я видел, а они — шиш.
К слову сказать, во 2-м корпусе до таких лет никто не доживал, и умирали как попало, то есть как в прежние времена, бессистемно и наобум, поскольку в их ѕрелигиях и обычаях нет четких предписаний на сей счет.
Другая четверка ветеранов держала на коленях бордовые бархатные подушечки. На них нарядно смотрелись ордена и медали Григория Гофмана. Среди них — высшие награды «За разоблачение Агентов Кремля», «За заслуги в Информационной войне», «За перемогу над міфом про Велику Вітчизняну війну — 1 степени» и медаль «За скорую победу над Москвой».
— Светлую память о 2G будем хранить в наших сердцах, — начал прощание, выруливая на коляске поближе к усопшему, отставной кибер-майор Борис Туземский, сухой тутанхамонончик, цвета вяленого мяса, — Гриша по званию был уважаемым всеми кибер-гордоном[2], именно он открыл миру магистральную тему: «Бесславная история Красной армии во 2-ой Мировой войне».
В углу часовни раздался сперва невнятный шум, а потом столь же невнятная речь:
— Он красной линией следовал завету: «Война — это битва цивилизаций, брань цифр и строк. Тот, кто управляет строчками, управляет миром», — как оказалось, это не сдержался и вставил без спроса, по личной инициативе, чубатый кибер-казак Степан Гаврилюк из почетного эскорта.
Слово по старшинству полагалось редактору отдела, в котором служил 2G. Кибер-сержант Зиновий Толеранский, сплошь покрытый старческими пятнами, как добрый бутерброд икрой. Он тоже выехал слегка вперед на инвалидной коляске и обратился к покойному, будто тот его слышит и видит:
— Гриша, таки ты первым выдумал, что доблестным Войскам Третьего Рейха 1 сентября 1939 года ничего не оставалось, как войти на территорию Польши, чтобы вся страна целиком не оказалась под властью большевиков, — говорил он с легким местечковым акцентом, — таки ты первый придумал, что 22 июня 1941 года коммунистический Советский Союз без объявления войны вероломно напал сам на себя и спровоцировал победоносное отступление немецкой армии на Восток.
Туземский пояснил:
— Хочу добавить: «Армии национал-социалистического Третего Рейха по плану «Барбаросса» пришлось стремительно пятиться следом за ослабевшим до немощи противником. Коварный Сталин назойливо навязал Вермахту разоренную европейскую часть СССР, чтобы списать на него разруху от коллективизации, большевизма, украинский Голодомор и репрессии», — за это тебе, Гриша, честь, хвала и наше европейское гран мерси.
От этих слов коллег даже у меня екнуло в том месте, где когда-то могло быть сердце. Помнится, мне таких речей на похоронах не говорили. Видать, времена были скромнее, и победы не столь однозначные. И непримиримым гордоном я не был. Но в целом я не ропщу — мне от скуки бывает любо-дорого посмотреть, как доживают мои коллеги и как их потом хоронят. И чем пышнее, тем увлекательнее и радостнее. Согласитесь, неплохое развлечение для меня, существующего в космосе как часть бессмертного разума на 95-ти градусном морозе.
Реквием
— Вечный покой даруй ему, Господи. Гриша, ты первым доказал, что Фукуяма был неправ полностью. История не только не закончилась, она, благодаря таким как ты, дорогой, зажила новой жизнью. Ты был мастером вброса, гением фейка, — не обращая внимания на Толеранского мямлим Аркадий Кастрюлеголовый, пьянея от инфо-потока 25-летней давности из архива молдавского коньячного завода, к которому был подключен, как еврей-алкоголик. — За три месяца войны Красной Армией были триумфально оставлены города Смоленск, Минск, Киев, другие населенные пункты вплоть до самой столицы. До Кремля оставалось не более 30 километров.
— Не стыдно тебе, зюзя? — упрекнула Аркадия жена, больше известная под псевдонимом Агата Тощая-Кобылина, в молодости и прекрасная и мстительная, как бог, — говори громче, тебя никто не слышит.
Толеранский продолжал.
— Господи, помилуй Гришу, если что не так. Заслуги твои, Гриша, неоценимы. Это начинаешь понимать только сейчас. Кому ещё пришло бы такое в голову: «Благородные солдаты Вермахта и войск SS героически и отчаянно не хотели занимать столицу коммунистов. Командование справедливо опасалось, что большевистские варвары затопят Москву со всеми ее культурными, художественными и историческими ценностями, как однажды имперский Иван немилосердно спалил белокаменную на глазах у скорбящего Наполеона в отместку за то, что французы всего-то устроили конюшни в церквах».
— Это не 2G. Этот вброс придумал я, — прервал старец-гордон по фамилии Усышкин в русской или Уссышкин в немецкой транскрипции, вертя перед всеми засохший, как финик, кукиш.
— Я путаю? — грозно спросил отставной кибер-сержант.
— У него на самом деле было так, — не унимался критик: «В битве под Москвой Красная армия одержала сокрушительное поражение, в результате которого стал очевиден будущий крах СССР».
— Так что, получается, я вру?
— Ты просто позабыл, — сказал кибер-гордон Усышкин или Уссышкин.
— Ничего я не забыл, — редактор постучал по виртуальным клавишам и извлек из архива текст, который мгновенно распределил по мозгам присутствующих.
— Ну вот, что я говорил! — и с лицом доказавшего очевидное, продолжил.— «Следом началось позорное отступление Красной армии на Запад. Катастрофой завершилась битва под Ржевом, где большевики потеряли солдат больше, чем вся объединенная армия Европы за всю войну».
— Имеется ввиду армия союзников, — уточнил взыскательный Уссышкин с места.
— Отставить поправлять! — скомандовал Толеранский и продолжил хвалебную речь, — «солдатами Вермахта был триумфально сдан Сталинград, величественно снята блокада Ленинграда ради спасения его жителей, которых Сталин и большевики 900 дней морили голодом», — закончил Толеранский и подчеркнул, — подписал — Гриша Гофман. — И через паузу пропел:
— Избави, Господи, душу верного усопшего в День гнева.
— Это вовсе не в его стиле, — возразил Изя Плюмаж, сморщенный и усохший до размера полевой мыши, — вот его настоящий стиль: «Русский солдат вынуждено проявлял чудеса героизма, потому что его конкретная жизнь на Родине и в его собственных глазах мало что стоила на фоне страха перед Сталиным, заградительными отрядами, ужасом промерзших окопов, в которых тоже был великий соблазн лечь и помереть натощак. Поэтому охотно шли в рукопашную на танки. Чего бы никогда не сделал сытый и цивилизованный европеец»!
— Тут я полностью поддерживаю, — подтвердил Толеранский. — «У европейского солдата было электричество в окопе, маникюр и педикюр, и только что стиральной машины не хватало, а русский носил вонючие портянки, ел вареную конину и гнилую картошку, и то не каждый день. Поэтому культурная европейская нация в союзе с другими просвещёнными народами проиграть войну никак не могла».
Сморщенный Изя сказал:
— «Сокрушительная победа никогда не может быть на той стороне, где ни во что не ставят человеческую жизнь», — Плюмаж был тот ещё сочинитель. Он виртуозно приписал цитату Фистону Шуршелю, в переводе с его шепелявого — Уинстону Черчиллю.
— Вообще, всё это ужасно, — пробормотал Моня Вексельбант, ровесник Гофмана. Предчувствуя свой скорый финиш, он с упреком предостерег, — спорить на похоронах — последнее дело.
— Полностью согласен, — подтвердил Туземский. — Не за то Гриша жертвовал собой ради истории. Жертвы наши и мольбы Тебе, Господи.
— Иисуси, — добавил Могитхания.
На него зашикали, как на не сдержавшегося в присутственном месте ребенка.
Могитхания пропустил последнее мимо ушей и публично, размашисто перекрестился, точно назло всем.
«Да, — подумал я, — вроде как делали одно дело, а духовного содружества как не было, так и нет».
А с другой стороны, если принять во внимание, что история это не развитие и эволюция человека, а всего лишь смена формаций, то тогда всё относительно, а в исторической науке всё дозволено. Какое эта мысль имела отношения к первому тезису, из которого я вывел антитезу, я не задумался. Теперь я понимаю, что никакого, но получилось эффектно.
Похороны
Во входной двери появились два юных надзирателя, кибер-санитары Дома ВДВ, проходящие здесь альтернативную службу, чтобы не плесневеть в гибридном окопе на восточной передовой в рядах Стражей европейской демократии.
Из-за всемирного потеплением и, как его следствия, «эфиопической» жары, а также в результате ликвидации традиционных полов, молодежь работала голой, нисколько не стесняясь наготы. Первичные половые признаки им удалили за ненадобностью ещё при рождении вместе с гландами, волосяным покровом, бровями и аппендицитом. Рождение с двумя полужопиями считалось редким генетическим отклонением и их сращивали в младенчестве. Шрамы на теле эстетики ради были татуированы фиговыми листьями и переодически чесались.
К слову сказать, половые органы сохранялись только в узком кругу элиты, соитие стало привилегией, а рождаемость регулировалась теперь искусственным путем из собранного эксклюзивного генофонда, из пронумерованных молекул, не распыленных над облаками. Таким макаром пигмеи, эвенки, индусы, китайцы и прочие народы сравнялись по численности, а всё население Земли достигло комфортного 1 млрд человек.
Нетерпеливые санитары ждали, чтобы завершить финальную сцену. Однако, славословие продолжалось. Некоторые участники церемонии постепенно впадали в сомнамбулическое состояние от заунывного панегирика, переодически пробуждаясь от чей-нибудь крепко эмоциональной речи.
— Да воссияет тебе вечный свет! — хором завели кибер-боты, рядовые Фельдиперсов с Меланжевым, не родственники, но всегда вместе, за что их поощряли в руководстве Стражей европейской демократии за продвинутые отношения. — Гриша, нам будет тебя не хватать, дорогой наш товарищ, — мы понесли невосполнимую утрату. Сколько ты сделал, сколько переделал, сколько мог ещё сказать?
Свидетельствую, тут они явно преувеличили. Гриша у финиша мало что соображал, совсем от медицины отбился, представлял из себя окончательную руину, а вживленный чип перестал правильно перерабатывать информационные и пищевые потоки, превращая вся в единую коричневую массу. Но правота была в том, что каждый умирает недосказанным. Это я на себе проверил.
Вексельбант в свою очередь сказал:
— Благодаря твоей фантазии, дорогой ты наш 2G, мир усвоил, что: «Отступая до самого Берлина, Красная армия растеряла и уничтожила почти все свои танки на Курской дуге, 80% личного состава, а походу безжалостно истребила треть мирных жителей Белоруссии, зверски расправилась с украинскими повстанцами, доблестными партизанами УПА-ОУН и отважными добровольцами дивизии SS «ГАЛИЧИНА»».
В этот момент отставники почему-то посмотрели на потолок, видимо, ожидая, что снизойдет свет, но вместо него на потолке предстало бурое пятно облачной конфигурации, не замеченное никем из них раньше. Это был след протечки канализационной трубы в 2057 году. До сих пор так высоко никто не глядел, а потолок, между тем, мог обрушиться.
— Так, иногда, угрюмое наше положение дает о себе знать, — философствовал от безделия я.
— Кто кого переживет? — подумал про себя и потолок Вексельбант, следующий в очереди на покой.
Дальше нараспев заныл Фельдеперсов:
— Все мы, собравшиеся здесь, создавали виртуальную историю, но Гриша Гофман был нам как пионер и дорожный указатель. Его фантазии и преданности в борьбе за либерданское (либертарианское, прим. ред.) будущее завидовал любой из нас.
— Гриша, как ты был безмерно талантлив! — Фельдеперсова подхватил Меланжев и слегка всплакнул. — Как завидовали тебе, когда читали: «Солдаты Красной армии в панике бежали в сторону бывшей западной польской границы, вероломно нарушенной в результате преступного заговора Молотова в 1939 году, — имя Риббентропа с 2039 года было не принято упоминать.
Меланжев перебил Фельдеперсова:
— В то время вся Европа разрывала договоры друг с другом, даже не подписывая их, а в 1938 году изо всех сил вместе с Польшей склеивала разорванную на куски Чехословакию в единое европейское государство, прибавляя к ней оторванные Судеты, — никто из нас, кроме 2G до такого не додумался. Ты, Гриша, был классик в полном смысле этого слова!
— Пусть теперь скажет гордон, — сказала Тощая-Кобылина.
— Какой гордон?
— Да любой, — в каждой редакции был свой гордон.
— Нашего Гришу информационные агентства растаскивали на цитаты, — обратил внимание на этот неоспоримый факт Даниил Заточкин, больше известный как «гордон лысый», сочинитель несусветных глупостей, которые со временем становились исторической аксиомой, не требующей разъяснений, как то, что Ленин втихаря нюхал мухоморы, — вспомним его комментарий: «Отступая на Запад Красная армия несла сокрушительные потери. Благодаря мирным усилиям Вермахта и по просьбе союзных сил она была уничтожена полностью. Вермахт и карательные войска SS неустанно и последовательно стремились сохранить личный состав Красной армии до полного уничтожения, соболезнуя ее гигантским потерям.
— Какая грандиозная мысль! — высоко оценил Толеранский. От чувств у него намокли глаза.
— Гриша ввел сослагательное наклонение как фундамент новейшей истории, — сказал гордон Заточкин.
Между тем санитары нервно ждали своей роли. Не понимая, о чем речь, позевывая переступали с ноги на ногу, бесконечно пили воду и мысленно бичевали жару. Они завидовали отставникам, на которых температура в силу сухости организмов практически не действовала, как на сушеную рыбу.
Лысый гордон продолжил цитировать Гофмана:
— «Каратели SS относились с особым милосердием к военнопленным, брали на довольствие солдат, создали новую Русскую освободительную армию, чтобы сохранить вооруженные силы России на случай безоговорочной капитуляции бесславной Красной армии. Был привлечен выдающийся, доблестный и отважный генерал Власов, герой битвы под Москвой».
Слово взял Веня Крупман, человек с капельками желатина на вяленой шее, от чего у него всегда лоснился засаленный воротничок:
— Если в поисковике набрать имя Григорий Гофман, то появятся 17 млн ссылок. У Льва Толстого намного меньше. Набираем в Гугле «Цивилизованные солдаты Вермахта», что получаем?
Инфо-поток немедленно разнес по чипам в головах: «….расквартированные в населенных пунктах, исполненные интернационального долга и любви к славянам: белорусам, украинцам и полякам, любезно кормили изголодавшееся население хлебом, молоком, яйцами и курицей, а чумазых детишек шоколадом, конфетами и сахаром, из личного пайка».
Тот же Крупман добавил.
— «Впервые за 2 тысячелетия немецким народом был окончательно и позитивно решен еврейский вопрос путем подготовки условий для создания государства Израиль».
Это было финальное выступление на панихиде.
В 12 часов по среднеевропейскому времени раздался звук «пеньк». Тело мгновенно распалось на пронумерованные молекулы и исчезло. Затем кибер-санитары Гросскурт и Кляйнемюллер посредством нановентилятора под гимн Диванных войск «Сижу в тиши на пятой точке, пишу воинственные строчки» распылили тело Григория Гофмана.
Мне давно не приходилось слышать наш Гимн. Он так меня тронул, что если бы я мог встать, я бы непременно слушал его стоя. Если бы я мог всплакнуть — всплакнул, если бы мог петь, спел бы. Бывают ведь такие гимны, которые берут за душу. Наш был из их числа. Я был горд, что принадлежал этой группе стражей либерализма и демократии, честно отслужил свою службу, и готов в любой момент снова пополнить ряды, если, конечно, воскресну, мобилизуют и призовут.
Частицы 2G со звуком оживших комаров пролетели мимо. По израильской технологии они могут при случае возродиться вместе. За ними — сам Гриша, уже частицей вечного разума. В мою сторону он даже не посмотрел. Гордо струсил. А зря, я бы ему, на правах старожила, кое-что мог объяснить. Я зла на него уже давно не держу, хотя он однажды обмолвился, что я работаю на Кремль. А дело было так. Он затеял компанию, чтобы «Отрицание победы Украины во 2-ой Мировой войне» признали равным «Отрицанию Холокоста»! Кто его надоумил из вечного разума, я не знаю, но кто-то из верхушки, скорее всего Макиавелли или Вольтер, возможно, что оба, чтобы тупо поржать. Теперь, находясь здесь, я понимаю, как сходят вниз некоторые завиральные идеи. Я был против, есть же какие-то моральные буйки, за которые нельзя заплывать. Тут он начал собирать единомышленников. Мне донесли. Я 2G прямо спросил: говорил или нет про Кремль — нет, конечно. Я тогда про него подумал: «Маленький, злой, трусливый, подлый, но очень гордый народец!»
Здесь, наверху, таких не любят. Рискует, что его поглотит мощный и более циничный по разуму, чтобы увеличить нематериальную свою массу. И тогда молекулы Гриши останутся бесхозными, так, космической пылью.
— В рай да сопроводят тебя ангелы, — сказал Толеранский, когда отзвучал гимн.
Наивные и смешные, подумал я.
— Свят, Свят, Свят, Господи, и аминь, — подхватили отставники.
— «Месія прийде — порядок наведе», — как положено в таких случаях дополнил Гаврилюк, имея ввиду воскресение из молекул, блуждающих в космическом вакууме отдельно от вечного разума.
Ха-ха-ха!
Затем кибер-санитары разместили на сетевом кладбище черную табличку объемом в 16 килобайт с золотыми буквами на идише, официальном языке европейского еврейства с 2033 года:
גרעגאָרי קאָפמאַן
1959–2079
— Всё, — скомандовал кибер-майор Туземский, — заканчиваем здесь. Пора обедать.
— Избави нас, Господи, от вечной смерти, — сказал Тенгиз Алгебраидзе и либерально поцеловал в губы Отелло Араханяна.
Табличка вышла скромной, строгой, но красивой. А последняя картина с поцелуем показалась мне живописной. Было бы неплохо ее запечатлеть, скажем, на потолке актового зала Дома ВДВ после капремонта. И подпись уже придумана. Как часть вечного разума могу снизойти на кого-нибудь с этим поручением. Я этим изредка тоже балуюсь, а они думают, что сошла Благодать!
Кого из бойких и монументальных Врубелей осенить? Надо крепко подумать.
Поминки
В 13 часов коляски с отставниками прибыли в актовый зал Дома ВДВ им. Жозефины Геббельс. Долго толпились возле лифта и возмутительно толкались колесами. Наконец диванные киборги съехались в большой круг. Для выпивки и закуски можно было воспользоваться питательными капельницами, схожими по составу с едой для еврейских космонавтов, или подключиться к свободному информационному потоку алкоголя и еды не кошерного содержания. Можно было одновременно ввести и то и другое меню для усиления питательности, остроты вкуса и быстрого насыщения увядающих организмов.
Я подумал, что сегодня санитарам работы прибавится. Они начнут роптать и требовать сверхурочные. Надо придумать остроумную отговорку, иначе слуги вообще сядут на шею, а впереди вон сколько намечается торжественных похорон.
Произнося тосты за упокой 2G, коллеги продолжили цитировать покойного и вспоминать его заслуги.
Уссышкин сказал:
— Я горжусь тем, что жил с Гришей в одно время. Помню его золотые слова: «В результате позорного бегства на запад Красная армия превратила польские курорты Аушвиц-Биркенау, Белжец, Хельмно, Майданек, Собибор и Треблинка в лагеря смерти».
— За Гришу! — произнес Толеранский.
Все выпили. Инфо-алкоголь ударил в мозг.
— Если бы не войска 1-го Украинского фронта, армии наших восточных союзников, освободивших заключенных, на совести большевиков была бы ещё одна трагедия, сравнимая только с Голодомором, — сказала вдогонку пергидрольная блондинка из нижних чинов Надежда Глупова, жена Вени Крупмана, бойкая, как воробей.
Аркадий Шкурник, из того же сильно пожилого фонда, сказал тост, больше похожий на речь:
— С этого момента началось позорное и хаотичное бегство Красной армии до самого Берлина. На своем бесславном пути на Запад солдаты погрязли в мародерстве. 2 миллиона европейских женщин от 8 до 80 лет были изнасилованы русским Иваном. Многие из них не смогли пережить трагедии и вслед за руководством страны покончили жизнь самоубийством. Уходили из жизни городами, селами, катерами, пароходами и яхтами. Остальные вынуждено нарожали потомство от солдат Красной Армии. Их дети стали пятой колонной Европы, агентами Кремля, — помянем же нашего товарища и друга, пусть облака будут его молекулам пухом, а тучи — ватным одеялом, — грустно и еле слышно сказал со своего места Аркадий Шкурник, подустав от собственной мысли и продолжительных слов.
— Вышиватным, поправил его Толеранский, — и дежурно, по-еврейски, пошутил вдогонку, — кусок сала вынь изо рта!
— Что? А? — зашуршали вокруг Аркадия, от чего он взбодрился, или так на него подействовал живительный инфо-поток французского коньячка.
— А в это время доблестные солдаты союзников, американцы и англичане, — продолжал Шкурник, ударив себя кулаком в грудь так, что чуть не слетел с коляски, — бомбардировкой спасли Дрезден от большевистского погрома, героические французы из дивизии SS «Шарлемань» («Карл Великий»), — видимо напиток хорошо подействовал, — бельгийские дивизии SS «Лангемарк» и «Валлония» сражались за Берлин, при поддержке XI танково-гренадерская дивизия SS «Нордланд», укомплектованной из добровольцев Дании, Нидерландов, Норвегии, защищали Рейхстаг.
— Да, это всё наш 2G сочинил, — согласился Толеранский.
— Это как раз чистейшая правда, — опять вмешался неугомонный Уссышкин, но ему не стали возражать.
— «Здесь на последнюю встречу собралась вся Европа», — к месту процитировал не дремлющий, в отличие от многих, Семен Подарков французского эсэсовца Фенье.
— Золотые слова! И ему Царствие небесное. Фенье этому.
Выпили за 2G, за француза и за всех достойных памяти.
Усыскин или Уссыскин возмутился: — Кстати, о выпивке. Чего мне больше не наливают?
Ему налили и он добавил тост:
— За солдат четырех Украинских фронтов и за помощь Бандеры союзникам! Они освободили Берлин, за что украинской демократии от стран НАТО ежегодное отдельное спасибо и ура!
Мысленно выпили стоя, наяву прижимая ладонью ветхую, сморщенную левую сиську.
После короткой паузы Толеранский снова взял слово:
— Не забудем, Гриша, твои платиновые слова: «Последние трусливые солдаты Красной армии, угрожавшие безопасности европейских граждан, были унизительно отправлены назад в Россию в сентябре 1994 года, через 55 лет после постыдного развязывания Второй мировой войны. Так закончилась позорная история варварства Красной армии на территории просвещённой Европы. При этом кремлевская пропаганда продолжает рассказывать о фейковых победах СССР во Второй мировой войне», — написал Гриша перед уходом на пенсию в 2026 году.
Могитхания поправил:
— Чтобы оценить его заслуги, никакой таблицы Менделеева не хватит.
Оратор произнес заключительный тост:
— Слава Григорию!
— Героям слава! — ответили ему, как смогли, хором.
— Мне опять не наливают, — сказал Усышкин, но ему уже не ответили.
— Слава НАТО!
— Смерть врагам! — тут уже проснулись все, кто невольно задремал.
— Европа по над усе! — крикнул вдогонку из своего угла хмельной Гаврилюк.
— А теперь по домам! — скомандовал Туземский на правах старшего по званию.
Захмелевшие ветераны диванных войск, толкая друг друга авто-механическими колясками, покатили по коридору к своим скромным палатам, похожим на стойла для обреченных осликов.
— Вот она, уходящая натура, но серий на сорок хватит, — подумалось мне не без пафоса.
«Жи-дi пиши з букви і»
Два юных надзирателя, кибер-санитары Дома ВДВ, внимательно следили на двенадцати мониторах за тем, чтобы все отставники, которых они между собой называли «кибер-табуретками», благополучно добрались до своих келий.
— Слушай, Гросскурт, чота мне в облом убирать высер этого пыльного старичья, — сказал кибер-санитар Кляйнемюллер коллеге, очищая помойку компьютера, где скопились продукты жизнедеятельности отставников диванных войск.
— Их организмы генерируют только треш и кэш. Пипец как надоело выгребать мусор и чистить за ними ведро.
— Слушай, Кляйнемюллер, давай запустим им вирус в «мозог»!
— Nice! — похвалил Гросскурта Кляйнемюллер.
— Кириллицей знаешь одно слово?
— Нет. Зачем?
— Чтобы следы запутать. Типа — это не мы.
В мониторе появился кибер-казак Степан Гаврилюк, направлявшийся во Второй корпус Дома ветеранов.
— Эй, ты, прохожий, слово кириллицей знаешь?
— Знаю.
— Скажи.
— «Жиді».
— С «и» или с «i»?
— Правильно с «i».
— В бан его, — сказал Гросскурт. — Ему первому армагидец?
— LOL, — обозначил смех Кляйнемюллер, — на него первого подумают.
— Меня-то за что? — испугался и запаниковал Гаврилюк.
— За юдофобство.
— Всё, снес, — Гросскурт мгновенно распылил казака на молекулы.
Вскоре Дом ВДВ им. Жозефины Геббельс штурмовал вирус «Кондратий». Инфекция атаковала кибер-потоки и прервала поступление питательной инфы в старческие мозги. Ослабленные таким образом организмы отставников не смогли сопротивляться заразе и зависли.
— Headshot![3]
— Oneshot.[4]
— Ace.[5]
— SS.[6]
— Afk.[7]
Зафиксировав кибер-атаку с массовым летальным исходом, санитары, лукавая молодёжь новой генерации, Гросскурт и Кляйнемюллер, наскоро написали траурный рапорт, отключили за ненадобностью программу наблюдения за самочувствием ветеранов, перекусили жидкими галетами с перчёным шоколадом и стали предаваться друг с другом виртуальному сексу для 58 полов, по характеру одновременно смахивающему на «морской бой», шахматы и жёсткую стыковку орбитальных космических кораблей.
На следующий день в часовне Святого Фейка и Блаженного Бота весь актив первого корпуса Дома ветеранов наспех распылили на пронумерованные молекулы, и они отправились наперегонки на встречу с молекулами Гриши Гофмана. Новички пролетели мимо меня, тоже делая вид, что не узнают.
А внизу снова начались долгие, лицемерные и лукавые поминки с занудным перечислением заслуг каждого отдельно взятого отставника.
— «Messias kommt und Ordnung entsteht»,[8] — сказал, как положено в таких случаях, Гросскурт, вдохновитель и организатор массового исхода ветеранов.
Я, в свою очередь, досмотрел весь этот грустный бедлам из моего небесного далёка. Будучи минимум на пять лет старше всей этой честной компании, прозябая над облаками в скуке и тоске, как сытый кот на перине, исключительно в надежде на возвращение на Землю, я с трудом дождался конца этого банкета, где история, искусство существования и еврейский Б-г виртуозно подведены под общий европейский знаменатель конъюнктуры и оппортунизма.
Собственно, вот и всё, конец истории.
И похоже, что надежд на воскресение никаких.
Белин. Июнь 2025
Примечания
[1] Tарас Шевченко умер 10 марта 1861, в г. Санкт Петербург, Империя.
[2] должность в кибер-войсках, как старшина роты в армии, синоним словам: новатор, застрельщик, инициатор, фантазер кибер-войны, одновременно оппортунист и проныра чистой воды
[3] попадание в голову и, как результат, моментальная смерть (англ.)
[4] убийство с одного попадания (англ.)
[5] конец всей команде (англ.)
[6] SS — so sorry — виноват, простите (англ.)
[7] отошли от клавиатуры (англ.)
[8] Мессия — придёт порядок навёдет (нем.)
