ЗАМЕТКИ ПО ЕВРЕЙСКОЙ ИСТОРИИ

В ходе рискованной командировки в логово окопавшихся в Европе джихадистов Цви Йехезкели, в совершенстве владеющий несколькими диалектами арабского языка, выдавал себя за «палестинского репортера», завоевывал доверие иммигрантов, большинство которых — представители четвертого (вдумайтесь!) поколения мусульман, пустивших корни в сердце западной цивилизации.

Лика Кнубовец

ЦВИ ЙЕХЕЗКЕЛИ

«Ты — дурак. Я убью тебя за то, что ты еврей. Ты умрешь за то, во что даже не веришь».

Как встреча с террористом изменила жизнь Цви Йехезкели и как террорист заставил израильского журналиста- арабиста заново открыть свою еврейскую идентичность.

«Когда до меня, наконец, дошло, что всю свою жизнь я сидел на целых залежах знаний, веры и мудрости, это потрясло меня до глубины души.

Люди спрашивают: Трудно ли было бросить курить по субботам? — Это как раз таки было легко. Знаете что было трудно? — Отказаться от всей моей прошлой идеологии. Сбросить всю защиту и сказать: Просто скажите мне, что я должен делать».

Цви Йехезкели вырос светским человеком в Иерусалиме 1970-х годов. Его дед был иракским евреем — гордым восточным евреем с глубокими древними корнями.

Во время службы в армии, а затем в ходе работы в структурах безопасности Цви выучил арабский язык, жил среди арабов и начал понимать их менталитет так, как мало кто из израильтян.

Его глубокое понимание арабского мира — не результат учебников. Цви служил в элитном подразделении пехотной бригады «Голани».

После армии он работал в Шин-Бет (Шабак) — службе общей безопасности Израиля. Он обеспечивал охрану израильских посольств за рубежом.

Когда Цви Йехезкели пришел в журналистику и начал освещать события в арабском мире, он не спрашивал себя: «Кто я такой, когда делаю о них репортажи?». Это казалось ему антропологическим приключением — наблюдать, документировать, изучать.

Но во время Второй интифады (известной как «Интифада Аль-Аксы») всё изменилось. Это был один из самых кровавых периодов в истории конфликта.

Ежедневные взрывы в автобусах, кафе и торговых центрах Иерусалима, Тель-Авива и Хайфы.

Операция «Защитная стена»

Израильская армия входила в города Иудеи и Самарии, чтобы ликвидировать инфраструктуру террора.

В это время Йехезкели, будучи репортёром, заходил вглубь палестинских городов (Дженин, Шхем), чтобы брать интервью у лидеров боевиков, у тех самых террористов, которые совершали эти нападения.

Он верил, что объективность и гуманизм выше национальных границ.

И тогда наступил момент, который разрушил всё, что он, как ему казалось, знал о себе.

Террорист посмотрел ему прямо в глаза и спросил:

— Кто ты?

Цви ответил:

— Я израильтянин. Новый израильтянин. Демократичный человек, который с радостью пригласил бы тебя стать моим соседом в твоем будущем палестинском государстве.

Но террорист настаивал:

— Кто ты, если не считать того, что ты израильтянин?

Цви попробовал еще раз:

— Я иудей. Я также немного араб, я говорю по-арабски.

Террорист продолжал давить:

— Нет. Кто ты? Какова твоя религиозная принадлежность?

Цви ответил:

— Я не религиозен. Религия — это то, что ушло из этого мира. Она мне не нужна.

Террорист пристально посмотрел на него и сказал:

— Ты дурак. Потому что я вижу в тебе еврея, и я убью тебя за то, что ты еврей. Но ты даже не знаешь, что ты еврей. Каким же дураком должен быть человек… чтобы умереть за то, кем он себя даже не считает? Проснись. Ты еврей, в моих глазах ты именно он. Ты пришел на эту землю, потому что ты еврей.

Спустя мгновение он попытался убить Цви, открыв огонь в его сторону. Цви остался жив, но эта встреча потрясла его до глубины души.

«Тогда я понял, насколько глубоко я ошибался в восприятии реальности. Что настоящая сила — это 2000 лет еврейской традиции, которые я игнорировал. Свечи, которые моя бабушка зажигала в Ираке… это и была та идентичность, которую я похоронил».

Тот момент, то жестокое столкновение стало началом пути Цви Йехезкели к возвращению своей еврейской самоидентификации.

После того случая с террористом, Цви искал ответы в разных течениях, но именно в бреславском хасидизме он нашел «живую» веру и радость, которая не противоречит его мужскому, волевому характеру.

Он часто говорит, что вера помогает ему сохранять спокойствие в самых опасных точках мира.

Цви Йехезкели прославился не только тем, что брал интервью у террористов, будучи узнаваемым журналистом, но и своими беспрецедентными расследованиями под прикрытием.

Он использовал свое идеальное знание арабского языка и диалектов, чтобы внедриться в радикальные исламские группировки.

Проект «Аллах Ислам» (2012 г.)

Этот документальный цикл стал настоящей сенсацией и шоком для Европы. Цви переоделся в араба, назвался вымышленным именем и отправился в «сердце» европейских столиц (Париж, Брюссель, Лондон, Мальмё) показать, как радикальный ислам пускает корни в Европе под видом мультикультурализма.

Он заходил в закрытые мечети и «no-go zones» (районы, куда даже полиция боится заходить), выдавая себя за палестинца.

Цви задокументировал, как в центрах европейских городов открыто проповедуют уничтожение западных ценностей и создание халифата.

Его репортажи предсказали многие проблемы с безопасностью, с которыми Европа столкнулась годы спустя.

Серия «Под чужим флагом» (The False Flag)

В этом расследовании Цви пошел еще дальше.

Он внедрился в ряды «Братьев-мусульман» (организация, запрещенная во многих странах) в Европе и США.

Чтобы его не раскрыли, он использовал скрытые камеры и грим. Ему пришлось вести себя как правоверный мусульманин, совершать молитвы и общаться с идеологами джихада.

В ходе рискованной командировки в логово окопавшихся в Европе джихадистов Цви Йехезкели, в совершенстве владеющий несколькими диалектами арабского языка, выдавал себя за «палестинского репортера», завоевывал доверие иммигрантов, большинство которых — представители четвертого (вдумайтесь!) поколения мусульман, пустивших корни в сердце западной цивилизации.

Многие уголки Европы сегодня больше походят на города арабского Ближнего Востока. Районы компактного проживания мусульман занимают огромную площадь.

Магнус Нурель, ведущий шведский специалист по вопросам разведки, дает израильтянину Йехезкели адрес мечети: на проповедях в стенах этого богоугодного заведения звучат открытые призывы к джихаду.

В сопровождении оператора Йехезкели отправляется по указанному адресу. «Палестинских» журналистов впускают в мечеть без особых проблем: свои! На книжных полках просторного холла — брошюры, призывающие к войне с «неверными». Шведы не умеют читать по-арабски. С их точки зрения, мечеть — аналог церкви или синагоги, молельный дом. Но именно в этой «божьей обители» имамы изо дня в день индоктринируют будущих фанатиков-террористов, готовых принести себя в жертву во имя мирового господства ислама.

Подростки-мусульмане приглашают «палестинского» журналиста в гости. Скромная квартира. Мать юношей одета по-европейски, но языком страны, в которой живет уже много лет, она не владеет: ей легче говорить по-арабски.

«Кем ты мечтаешь стать, когда вырастешь?» — спрашивает Йехезкели сына женщины-иммигрантки.

«Моя мечта — джихад!» — чеканит юноша, и его лицо озаряет мечтательная улыбка.

В британском городке Лутон израильтянину Йехезкели удается пройти в громадную мечеть, построенную в конце 80-х иммигрантами из Пакистана.

«В свое время, приняв решение перебраться в Англию, многие мусульмане учили английский язык, — замечает автор фильма. — Однако дети и внуки первых иммигрантов сознательно избрали прямо противоположное направление: в тысячах вечерних частных школ и кружков они прилежно учат арабский язык и штудируют Коран. Четвертое поколение иммигрантов-мусульман сказало «нет!» западной цивилизации».

В монументальном здании Исламского центра в Лутоне Йехезкели интервьюирует молодого мусульманина, который с гордостью заявляет:

«Ислам сегодня везде: мы 24 часа в сутки ведем активную деятельность во имя создания всемирного халифата — и мы победим».

В Брюсселе израильский журналист знакомится с членами радикальной исламистской группировки. Поначалу они предлагают своему «палестинскому» гостю присоединиться к намазу. К аллаху исламисты взывают с многоярусной автостоянки. Затем «палестинца» ведут к футуристическому сооружению «Атомиум» — брюссельскому аналогу Эйфелевой башни.

«Когда в этой стране вступят в силу законы шариата, бельгийцам придется изрядно потесниться, а затем и вовсе убраться отсюда», — обещает один из активистов исламистской организации «Шариат для Бельгии» (штаб-квартира европейского движения находится в Лондоне).

В Лондоне израильскому журналисту удается выйти на шейха Анджима Худари, главу местных исламистов, подозреваемого властями в подстрекательской деятельности. В интервью «палестинскому» журналисту Худари говорит то, чего никогда не сказал бы корреспондентам британских СМИ:

«Для нас одиннадцатое сентября — основа основ. После одиннадцатого сентября мусульмане всего мира вернулись к своим корням и погрузились в изучение Корана».

Джамаль, тренер школьников из Марселя, с нескрываемой грустью замечает: после мегатеракта в США репутация европейских мусульман оказалась подмоченной. Их имидж серьезно пострадал. К ним стали относиться подозрительно, а они — в ответ на эту подозрительность — еще больше сплотились в своей ненависти к европейцам.

«Представители четвертого поколения, родившиеся и выросшие во Франции, категорически отказываются признавать себя французами, — объясняет один из соседей Джамаля. — Но возвращаться в Алжир или Марокко они не намерены. Напротив, их цель — заявить о себе как о будущих хозяевах Европы!»

Мохаммед Мрах из Тулузы, ликвидированный в марте этого года в ходе штурма его дома спецподразделением французской полиции, — первый террорист, родившийся во Франции, напоминает Йехезкели. Прошедший обучение в лагере афганских талибов Мрах застрелил в Тулузе раввина Йонатана Сандлера, двоих его сыновей (трех и шести лет) и 8-летнюю дочь директора школы «Оцар ха-Тора». В беседе с полицейскими Мрах выразил сожаление лишь о том, что ему не удалось уничтожить еще больше еврейских детей.

«Мы никогда не остановимся, — говорит в интервью Йехезкели один из членов ячейки бельгийских исламистов. — Нас не устрашит ни тюрьма, ни даже смерть: ведь мы погибнем шахидами!»

Цви Йехезкели показал «тихую экспансию» — как радикальные группы используют демократические инструменты (благотворительность, образование, политику), чтобы постепенно менять общество изнутри.

Его опыт службы в Шин-Бет и годы работы под прикрытием дают ему уникальную возможность видеть то, что скрыто от глаз обычного аналитика.

Цви подчеркивал, что для ХАМАС конфликт — это не спор о границах 1967 года, а религиозная война (Джихад). Он часто говорит:

«Мы пытаемся договориться о метрах земли, а они говорят о вечности и рае».

Терпение (Сабр, араб. صبر) — это не просто «терпение» в привычном западном понимании (как пассивное ожидание). Это глубокая стратегическая и духовная концепция:

«Если мы не победим сегодня, победят наши дети. Если не дети — то внуки.»

Лидеры ХАМАС прямо говорили ему, что они никуда не торопится. Они готовы ждать 50, 100 или 200 лет, пока Израиль не ослабнет изнутри.

Слабость Запада

В беседах с ним террористы смеялись над западным стремлением к «качеству жизни». Они говорили:

«Вы любите жизнь и шоколад, а мы любим смерть так же сильно, как вы любите жизнь. Поэтому мы победим».

Цви Йехезкели был одним из самых громких критиков так называемой «Концепции» (убеждения израильского руководства, что ХАМАС можно «купить» экономическими выгодами и спокойствием).

Цви утверждает, что Израиль совершил ту же ошибку, что и Европа в его фильме «Аллах Ислам».

Мы верили, что если дать людям работу и деньги, они перестанут хотеть убивать.

«7 октября показало, что идеология всегда сильнее экономики», — говорит он.

Провал разведки менталитета

Как бывший агент спецслужб, он горько замечал, что Израиль слишком полагался на технологии (заборы, датчики, ИИ) и забыл о человеческом факторе и понимании языка врага.

Цви считает, что внутренний раскол в Израиле в 2023 году стал сигналом для ХАМАС. Он призывает израильтян вернуться к своей идентичности, о которой ему когда-то кричал террорист:

«Помни, кто ты, прежде чем это напомнит тебе враг».