Ежегодный рекрутский набор сопровождался душераздирающими сценами прощания еврейских матерей со своими мальчиками, которых они оплакивали как покойников. Большинству из них уже не суждено было снова увидеться. Круговая порука членов еврейской общины заставляла содержать специальных людей, которых называли «хапунами» или «ловчиками», для вылавливания спрятанных детей.
ЕВРЕИ НА ДОНСКОЙ ЗЕМЛЕ
История. Факты. Биографии
(продолжение. Начало в № 5-6/2026)
ГЛАВА 2
САМАЯ ХАРАКТЕРНАЯ ЧЕРТА ЕВРЕЕВ В XIX ВЕКЕ – ЭТО «ЧЕРТА ПОСТОЯННОЙ ЕВРЕЙСКОЙ ОСЕДЛОСТИ»
Современное продолжение истории евреев на Дону тесно связано с Екатеринославской губернией. В 1791 году Екатерина II распространила «права гражданства», которыми пользовались в России евреи отошедшей от Польши Белоруссии, на Екатеринославское наместничество. Этим указом земли наместничества (с 1803 г. Екатеринославской губернии) включались в черту постоянной еврейской оседлости. Современному читателю следует пояснить, кто и когда начал обводить евреев России этой «чертой».
В 1762 году Екатерина II, только что вступившая на российский престол, ознакомилась в сенате с проектом указа о разрешении евреям поселяться в России. Подобный указ с мотивировкой его необходимости и ожидаемых выгод уже вносился на рассмотрение сената в царствование Елизаветы Петровны и удостоился ее знаменитой резолюции: «Я не желаю интересной выгоды от врагов Иисуса Христа». Манифестом 4 декабря 1762 года Екатерина II разрешила жить в России всем иностранцам, «кроме жидов». Вновь с проблемой евреев Екатерина II столкнулась в 1772 году после раздела польских земель между Россией, Австрией и Пруссией. России вместе с Белоруссией досталось 68000 евреев. В результате долгих обсуждений и родился упомянутый выше указ от 23 декабря 1791 года о том, что право «гражданства и мещанства» предоставляется евреям только на территории Белоруссии, Екатеринославского наместничества и Таврической области. Фактически этим указом было положено начало всем будущим ограничениям передвижения и места жительства для евреев.
Сам термин «черта постоянной еврейской оседлости» появился в 1835 году и относился к 15 губерниям Царства Польского, Литвы, Белоруссии, Бессарабии, Курляндии, большей части Украины. Внутри черты оседлости в местах компактного проживания евреи были объединены в общины-кагалы, возглавляемые правлением из 5-6 человек. Члены общин были связаны коллективной ответственностью перед государством за выполнение плана поставки рекрутов на военную службу, выплату различных налогов, в том числе свечного и коробочного сборов для содержания казенных еврейских училищ, исполнения религиозных обрядов, продажи кашерного мяса и т. д.
К началу XIX века на юго-востоке Екатеринославской губернии находился будущий «рассадник» евреев в Области Войска Донского (далее ОВД): Таганрогское градоначальство и Ростовский уезд. Правда, начиналось все с малого. В 1800 году в Ростовском уезде проживали всего 10 евреев-мещан и ни одного купца. Но уже в 1811 году еврейское население Ростова увеличилось до 20 семей. Первым известным нам еврейским купцом в Ростове был Г. Герберг.
Современному читателю разделение людей на сословия может показаться ненужным и бесполезным, но для евреев принадлежность к купечеству в то время значила очень много. С 1775 года сословные объединения купцов стали делиться по размерам капитала на три гильдии. К 1-й гильдии причислялись купцы, оценивавшие свой капитал в 10 000 рублей, ко 2-й – от 1 000 до 10 000 рублей, к 3-й – от 500 до 1000 рублей. Со временем эти градации менялись, а по закону 1863 года вообще остались только две гильдии, и величина капитала уже не имела значения. Купец 1-й гильдии приобретал гильдейское свидетельство за 565 рублей и цена его с 1893 года была одинаковой для всех губерний России. Купец 2-й гильдии платил от 45 до 120 рублей в зависимости от места жительства. Всего «классов местности» существовало пять. Купцы платили гильдейские сборы и повинности, были приняты в состав купеческих обществ, пользовались преимуществами, предусмотренными законом, в частности, Положением о государственном промысловом налоге. Евреи стали записываться в купцы первой гильдии еще и потому, что таким путем они получали право повсеместного проживания в пределах Российской империи. Так в 1834 году поступили купеческие сыновья из Житомира Абрам и Григорий Рубинштейны, записавшись в Московское купечество. Семья крещеного еврея-купца Григория Романовича Рубинштейна подарила России знаменитых музыкальных деятелей Антона и Николая Рубинштейнов. После двенадцатилетнего непрерывного пребывания в 1-й гильдии купцы могли быть удостоены звания коммерции-советника, если преуспевали в торговле, или мануфактур-советника, если держали фабрику мануфактуры.
Из справочного материала, приведенного Б. Милютиным в книге «Устройство и состояние еврейских обществ» (1850), следует, что к 1838 году количество евреев в Екатеринославской губернии достигло 6000 человек или, примерно, 0,59% всего населения, а к 1847 году снизилось до 4889 человек или, примерно, до 0,47% всего населения. По другим источникам, к 1864 году в Екатеринославской губернии уже проживало 26069 евреев, существовало 11 синагог и 24 молитвенных дома. В Таганрогском градоначальстве, по данным того же Б. Милютина, к 1838 г. евреев еще не было, а к 1847 году их проживало всего 400 человек. Архивные материалы, найденные в последнее время, свидетельствуют, что первые еврейские семьи появились в Таганроге в первом десятилетии XIX века. Это же подтверждается датировкой старейших могил еврейского кладбища Таганрога. Больше того, некоторые краеведы указывают точную дату появления первых еврейских семей в Таганроге – 1806 год, и даже называют этих аборигенов поименно: Каплун Иосиф Соломонович, Искубовский Иона Аронович, Каста Яков Леонович. По другим данным, в 1806 году среди 816 русских в Таганроге жила одна еврейская семья Еноха Сертковича с женой Двойрой.
Ни Таганрог, ни тем более Ростов того времени не имели ничего общего с их современным обликом. Если бы донская земля имела своего Шолом-Алейхема, то он совершенно справедливо мог назвать Ростов «Касриловкой городского типа», а Таганрог «Касрипецом», то есть чем-то средним между маленькой Касриловкой и большим городом Егупец. Хотя надо отдать должное Таганрогу как основному внешнеторговому порту России в первой половине XIX века, связывавшему ее со странами Ближнего Востока и Южной Европы. Отсюда вывозились за рубеж хлеб, паюсная икра, копченая рыба, балыки, коровье масло, сибирские меха, кожи, канаты и веревки. Но главное, что в Таганроге был тот «особенный еврейско-русский воздух», о котором писал когда-то поэт Довид Кнут в стихотворении «Кишиневские похороны».
Уже в первых десятилетиях XIX века в Таганроге существовали начальная еврейская школа – хедер, еврейский молитвенный дом, а в 1848 году было выстроено здание синагоги. В 1838 году среди главных торговцев хлебом Таганрога фигурировал купец 1-й гильдии Осип Вельгейм. Но был ли он евреем или немцем достоверно известно лишь его давно почившим родителям. Зато достоверно известно, что в 1830-х годах в Таганроге обосновался Мордофей Сапсович, содержавший питейные заведения. Вскоре его имя переделали на русский лад в Дорофея и многочисленное потомство его стало Дорофеевичами. Среди 10 сыновей и 8 дочерей Сапсовича были купцы, врачи, домовладельцы, хлеботорговцы. В Государственном архиве Ростовской области имеется фонд «Таганрогское еврейское общество. 1806-1918 гг.» В архивном фонде таганрогского градоначальника хранится дело 1825 г. «О причислении еврея к таганрогскому мещанству», а в фонде Таганрогского городского магистрата среди дел Таганрогского Купеческого Общества сохранилось также дело 1825 г. «О причислении выкрещенного из евреев в мещанское Общество Константина Вихольского». Все это бесспорно свидетельствует о появлении евреев в Таганроге либо в конце XVIII века, либо в первых годах XIX века.
Чтобы читателю стало понятно, какими казались немногочисленные евреи Таганрога окружающим людям, следует посмотреть на них глазами современников. Вот свидетельства таганрогского лекаря Пантелеймона Работина:
«По врожденной склонности, почти все евреи занимаются всякого рода мелочными торговыми спекуляциями и мелким кустарничеством. Евреи, живущие в Таганроге, сохранили свои национальные особенности. Тот же чистый азиатский тип, язык, вера, ветхозаветные нравы и обычаи, что резко их отличает от других народностей. Та же отсталость в образовании, хотя по природе они одарены большими умственными способностями. Почти все они являются последователями талмудского учения. Бедность, грязь и нечистоплотность в домашнем быту не только делает их жилища отвратительными, но и сильно влияют на здоровье. Как правило, евреи слабого телосложения, сухощавы, большей частью болеющие чахоткой и золотухой в виде отвратительных язв, струпьев и различного вида сыпи. Однако по нравственности и в общественных делах стоят много выше греков, на службе честны и бережливы, довольствуются самым необходимым, терпеливо переносят нужду, лишения и добросовестно выполняют возлагаемые на них общественные обязанности».
Эти этнографические зарисовки продолжает историк-краевед Павел Петрович Филевский: «Массовое появление евреев в Таганроге началось в 40-х годах. Это были преимущественно ремесленники, многие кантонисты. За ними потянулась беднота с западных районов, которые занимались тем, что с корзиной в руках ходили по дворам и предлагали сапожную ваксу, сернички (спички), папиросную бумагу, продававшуюся маленькими книжечками с обложкой из красивой цветной или золотой бумаги, преимущественно для детей, чтобы те сказали маме и папе, что у них есть товар. Эти же евреи, называемые «шминдрики», покупали поношенные платья и обувь, мастерски их штопали, искусно накладывали заплатки и потом перепродавали. Особенно охотно они покупали игральные карты. За клубную, не очень поношенную игру (две колоды) платили более рубля, тогда как новые, запечатанные, стоили полтора рубля. Они же брали на себя обязанность посредников подыскивать поденщиков, квартиры и всякую мебель. Шминдрики держались до самого двадца того века. Затем, получив возможность учиться, они стали искусными врачами, крупными торговцами, адвокатами, банкирами. Антагонизма между греческим и еврейским населением не наблюдалось».
В 1843 году из Таганрога в Ростов часто приезжала на гастроли труппа актеров под руководством Кочевского, дававшая спектакли драматического и оперного репертуара в деревянном театре купца А.В. Садомцева. Директором театра был А.А. Цельнер. Комические роли удачно исполняли актеры Маркс и Дрейсих, а роли «наивных девиц», или, как потом говорили, «инженю» – госпожа Маркс. Немногие ростовские театралы – скудная местная интеллигенция, офицеры и просвещенное купечество – могли увидеть самые популярные пьесы тех лет: «Шельменко-денщик», «Бой-жинка», «Казак-стихотворец», «Дебютант», «Записки демона», «Симон – сиротинка», «Жена кавалериста», «Уголино», «Гамлет», «Серафима Лафайль», «Кетли», «Иоанн, герцог Финляндский», «Коварство и любовь». В труппе держали актера Чернявского, по-видимому, со специфической внешностью для исполнения ролей евреев, солдат и слуг.
Некоторое представление о масштабах экономической жизни будущей донской части Екатеринославской губернии в первой половине XIX века дает статистическая таблица о состоянии городов Российской империи за 1842 г.
| Города | Население | Домов | Заводов и фабрик | Рабочих на заводах | Лавок | Доходы в руб (серебром) |
| Таганрог | 22472 | 3132 | 44 | 390 | 426 | 35827 |
| Ростов | 9050 | 1075 | 10 | 50 | 70 | 19392 |
| Нахичевань | 10821 | 2038 | 32 | 194 | 385 | 3741 |
Из таблицы видно, что 160 лет назад Ростов во многом уступал даже маленькой Нахичевани. Правда, это «многое» не касалось евреев – «их там уже было», сказали бы в Одессе. По некоторым данным, к 1846 году в Ростове жили 289 евреев, что составляло около 3,2% всего населения. Были евреи и среди размещенных в крепости Димитрия Ростовского солдат и кантонистов. Печальная участь малолетних еврейских рекрутов требует подробнее остановиться на этой черной странице истории.
Кантонистами в России называли несовершеннолетних солдатских сыновей, с рождения закрепленных за воинским ведомством. В 1827 году император Николай I издал указ о введении натуральной воинской повинности. Каждая еврейская община должна была поставить на военную службу в три раза больше восемнадцатилетних юношей, чем христианская, – 10 рекрутов с 1000 мужчин ежегодно вместо 7 рекрутов с 1000 мужчин через год. В счет недостающих рекрутов забирали детей с 12 лет. Мальчиков отправляли в школы кантонистов или определяли на постой в села подальше от черты еврейской оседлости. Задачей наставников кантонистов было угрозами, посулами, физическими и моральными истязаниями выбить из еврейских детей все еврейское, заставить их принять христианство и даже сменить имена и фамилии. Достигнув восемнадцатилетнего возраста, кантонисты должны были еще 25 лет служить солдатами в различных воинских частях. Немногим из них после крещения удавалось дослужиться до младших офицерских званий. Правда, были единичные исключения. Например, бывший кантонист Герцль Цам, оставшись евреем, сумел за более чем сорокалетнюю службу продвинуться до чина капитана. Другой бывший кантонист, крещеный еврей по фамилии Арнольди, дослужился до чина генерала от артиллерии. В 1892 году он позировал будущему академику живописи Моисею Львовичу Маймону в образе старого еврея для картины «Марраны и инквизиция в Испании».
Ежегодный рекрутский набор сопровождался душераздирающими сценами прощания еврейских матерей со своими мальчиками, которых они оплакивали как покойников. Большинству из них уже не суждено было снова увидеться. Круговая порука членов еврейской общины заставляла содержать специальных людей, которых называли «хапунами» или «ловчиками», для вылавливания спрятанных детей. Нередко в кантонисты вне очереди попадали сироты, мальчики из бедных семей и семей, чем-то неугодных правлению общины. Богатый еврей мог за большие деньги нанять в рекруты вместо своего сына другого юношу, но если тот принимал православие, сделка автоматически признавалась недействительной. На этот сюжет Н.С. Лесков в 1876 году написал рассказ «Владычий суд», где отразил взгляд христианина и славянофила на трагическое положение евреев. Жалкий, полусумасшедший старик-еврей продал все имущество, чтобы нанять в рекруты вместо своего единственного сына другого молодого еврея, который оказался мошенником и, забрав деньги, крестился, дабы избежать призыва в армию. Только вмешательство киевского митрополита Филарета восстановило справедливость. Старик-еврей уверовал в Христа, принял православие и разбогател.
Страшная реальность того времени превосходила все то, что может подсказать воображение современного человека. Как свидетельские показания в суде могут читаться страницы мемуаров А.И. Герцена «Былое и думы», посвященные его встрече в глухой деревне под Пермью с пожилым офицером, гнавшим по этапу еврейских детей:
«…индо сердце надрывается; … не мы в ответе; а по-человеческому некрасиво… Видите, набрали ораву проклятых жиденят с восьми-девятилетнего возраста. Во флот, что ли, набирают – не знаю. Сначала было их велели гнать в Пермь, да вышла перемена, гоним в Казань. Я их принял верст за сто; офицер, что сдавал, говорил:
«Беда, да и только, треть осталась на дороге» (и офицер показал пальцем в землю). Половина не дойдет до назначения, – прибавил он… мрут, как мухи; жиденок, знаете, эдакой чахлый, тщедушный, словно кошка ободранная, не привык часов десять месить грязь да есть сухари – опять чужие люди, ни отца, ни матери, ни баловства; ну, покашляет, покашляет, да и в Могилев (то есть: в могилу). И скажите, сделайте милость, что это им далось, что можно с ребятишками делать?… Привели малюток и построили в правильный фронт; это было одно из самых ужасных зрелищ, которые я видал, – бедные, бедные дети! Мальчики двенадцати, тринадцати лет еще кой-как держались, но малютки восьми, десяти лет… Ни одна черная кисть не вызовет такого ужаса на холст. Бледные, изнуренные, с испуганным видом, стояли они в неловких, толстых солдатских шинелях с стоячим воротником, обращая какой-то беспомощный, жалостный взгляд на гарнизонных солдат, грубо ровнявших их; белые губы, синие круги под глазами показывали лихорадку или озноб. И эти больные дети без уходу, без ласки, обдуваемые ветром, который беспрепятственно дует с Ледовитого моря, шли в могилу… Я взял офицера за руку и, сказав: «Поберегите их», бросился в коляску; мне хотелось рыдать, я чувствовал, что не удержусь…»
Во время Крымской войны 1853-1856 годов набор рекрутов среди евреев проводился дважды в год и в количестве 30 человек с каждой 1000 мужчин. Всего за время существования института кантонистов с 1827 по 1856 годы еврейские общины отдали более 50 тысяч своих мальчиков. Те из них, кто отслужил полный срок, так называемые «николаевские» солдаты, получали право жить вне черты еврейской оседлости на всей территории Российской империи. Довольно много их осело в Ростове-на-Дону. В 1862 году они образовали Солдатское еврейское общество, сняли помещение для молитвенного дома. По разным подсчетам, Солдатское общество объединяло до 300 человек. Во всяком случае, их взносов и пожертвований хватило, чтобы к 1872 году выстроить специальное здание Солдатской синагоги, а затем и двухэтажную пристройку к нему по улице Тургеневской дом 82 на углу Казанского (ныне Газетного) переулка. Сейчас в этом здании находится единственная сохранившаяся в городе синагога. Архивы сохранили для нас имена нескольких николаевских солдат, осевших в Нахичевани-на-Дону к 1880-м годам: запасной рядовой из мещан г. Брест-Литовска Гродненской губернии Борух Аронович Гольдшляк с семьей, служил приказчиком; запасной рядовой из мещан г. Климовичи Могилевской губернии Янкель Лейбович Золотарев с семьей, работал кузнецом; запасной рядовой из мещан Ковенской губернии Кадыш Меерович Каплинский с семьей, работал слесарем; запасной рядовой из мещан г. Новомыскова Екатеринославской губернии Вигдор Ицкович Островский с семьей, служил приказчиком; запасной унтер-офицер из мещан г. Таганрога Моисей Исаевич Шмаев с семьей, служил приказчиком; отставной ефрейтор из мещан г. Бердянска Таврической губернии Моисей Михелевич Ямпольский с семьей, был маклером. Все эти отставные солдаты составляли почти 2% иногородних евреев, купцов и мещан, проживавших в Нахичевани и не владевших недвижимым имуществом. В Ростове-на-Дону среди купцов были николаевские солдаты Ицко Гольденфорт и Янкель Ариевич Горелик, отставной унтер-офицер Беньямин Цыпкин. Запасной ефрейтор из мещан г. Могилева Яков Мовшев Гозман с семьей, был ремесленником. Запасной рядовой из мещан Минской губернии Абрам Мовшев Бернштейн с семьей, служил приказчиком. Запасной рядовой из мещан г. Вилькомира Ковенской губернии, сын ростовского духовного раввина, Самуил Гершов Флак с семьей, служил на станции Заречная Владикавказской железной дороги. Запасной рядовой Рахмиель Ельяшев работал в Ростове портным. Отставные рядовые Лейзер Янкелев Розеншток и Хаим Абрамов Травинский занимались маклерством. Запасной унтер-офицер из мещан г. Витебска Герш Аронов Рысс был торговцем.
О становлении и упрочении положения еврейской общины Ростова свидетельствует следующий факт. В ответ на Высочайшее повеление от 20 марта 1862 года «безотлогательно приступить к улучшению общественного управления во всех городах Империи», екатеринославский губернатор предложил организовать в Ростове-на-Дону комитет под председательством В.А. Ященко для выработки «Городового Положения». В этот комитет депутатами от еврейского общества вошли сразу шесть человек: И. Самойлович, Я. Розенштейн, Б. Кон, М. Шаш, С. Лейнберг, Я. Бронштейн. К 1866 году в Ростове уже жили около 2,5 тысяч евреев, что составляло примерно 6% всего населения. Вскоре стали ощущаться теснота и ветхость, построенной еще в 1855 году, первой ростовской синагоги. В 1863 году позади старой синагоги был выстроен кирпичный молитвенный дом, открылась талмуд-тора. 30 августа 1868 г. состоялось торжественное открытие на месте старой синагоги нового двухэтажного кирпичного здания Главной хоральной синагоги. Строительство этого здания на ул. Воронцовской (ныне ул. Баумана, 70) потребовало больших усилий еврейской общины. Только Ф.О. Гнесиным, исполнявшим обязанности ростовского казенного раввина в 1863-1888 годах, было собрано более 16000 рублей. Духовное правление ростовской Главной хоральной синагоги находилось на углу ул. Береговой и Богатяновского спуска, а его второе здание располагалось в доме на углу ул. Канкринской и Казанского переулка. В 1872 году открылась талмуд-тора при Солдатской синагоге.
Внимательный читатель, наверное, сориентировался, что на ул. Баумана, 70 уже многие годы находится Областной кожно-венерологический диспансер. В годы, когда православные церкви сносили или оборудовали под склады, а в мечетях устраивали казармы, ростовской Главной хоральной синагоге еще «повезло». Правда, евреи предпочитали бы в ней по-прежнему молиться или, если это было невозможно по каким-то форс-мажорным обстоятельствам, отдать здание больным детям. Но кто и когда спрашивал евреев?..
Не отставала от Ростова и еврейская община Таганрога. В 1837 году на территории современного НИИ связи было открыто Еврейское кладбище. Оно просуществовало более 100 лет, но в годы немецкой оккупации было разрушено и осквернено. На средства общины в 1840-1848 годах существовала талмуд-тора. В 1853-1874 гг. работало казенное двухклассное еврейское училище и при нем за счет частных пожертвований – талмуд-тора. Евреи входили в правление Общества взаимного кредита, владели фотомастерскими, страховыми обществами, торговыми заведениями. К 1872 году в Таганроге числилось 1087 купцов, среди которых русских было 334, евреев – 242 , греков – 481 и немцев – 30 человек. В штат городских четырехклассных училищ, наряду с православными священниками, входили раввины. Еврейская община Таганрога содержала приют для бедных и престарелых евреев, 4 частных школы, синагогу, организовала благотворительное общество для выдачи пособий бедным евреям. Синагога в Таганроге находилась в переулке Тургеневском, 46, на углу улицы Розы Люксембург. Строилась она в 1859-1876 гг. по проекту архитектора Петрова. Первым старостой синагоги был отец будущей актрисы Ф. Раневской – Г.Х. Фельдман. 12 сентября 1910 года на Елизаветинской улице (ныне ул. Розы Люксембург) был открыт второй молитвенный дом. Однако 26 апреля 1923 г. здание синагоги Окрисполком национализировал и устроил там «Интернациональный клуб нацменьшинств». До нашего времени это здание не сохранилось.
В пределах собственно ОВД, или, как ее именовали до 1870 г., Земли Войска Донского, еврейский вопрос долго не вставал из-за отсутствия самих евреев. В казачьих станицах, конечно, жили немногочисленные евреи, принявшие православие, сменившие имена и причисленные к казачьему сословию. Но эти случаи имеют большее отношение к истории казачества, чем евреев. Наиболее ранний подобный факт, известный из архивных материалов, относится кo Льву Михайлову Осипову. Отслужив полный срок в Донских батареях, этот солдат из бывших кантонистов в 59 лет за особые заслуги был приписан в 1836 году к казачьему сословию Миусского округа. В Новочеркасске к 1854 году проживало 20 отставных солдат, бывших кантонистов, но количество евреев среди них неизвестно. По другим сведениям, к середине XIX века около 200 отставных солдат-иудеев избрали местом жительства Новочеркасск и Грушевское горное поселение.
Интерес отставных солдат-иудеев к Грушевскому горному поселению, конечно же, был обоснован. Евреи приняли заметное участие в разработке угольных месторождений ОВД и организации транспортировки угля внутри области и по всей России. В 1862 году между речками Аютой и Грушевкой инженером Вагнером была заложена шахта «Покровская» (ныне им. Петровского). Для вывоза все увеличивающегося количества угля вскоре понадобилось строительство железной дороги. В 1860-1864 гг. была построена первая на Дону железная дорога Грушевские шахты (ныне Контейнерная) – станица Аксайская протяженностью 66 верст (около 70 км). Грушевский уголь, таким образом, получил выход к Дону. В 1867 году было образовано Грушевское горное поселение, в 1881 году переименованное в город Александровск-Грушевск.
Ко времени образования Грушевского горного поселения там уже проживало несколько десятков евреев: 24 мужчины, 12 женщин и их дети – 10 мальчиков и 17 девочек. Кроме помощника управляющего, маленькую еврейскую колонию составляли доверенные лица купцов первой гильдии из Ростова, служащие конторы Я.С. Полякова, мелкие торговцы, цирюльники, жестянщики, кузнецы и даже один коновал. Некоторые читатели могут подумать, что речь идет о враче, пользовавшемся дурной славой, но, оказывается, в XIX веке так именовали вполне уважаемых народных лекарей лошадей.
Все эти люди имели право лишь временно проживать на территории Земли Войска Донского. По закону 1867 года всем евреям в паспортах указывалось, что они действительны только в пределах черты постоянной еврейской оседлости. Евреям-купцам и приказчикам по делам, выезжавшим в другие губернии, выдавались виды на жительство с указанием срока действия и устрашающей записью: «если владелец вида по истечении срока не явится, то с ним поступлено будет, как с бродягою». Полиция могла проверить документы у любого еврея и принять репрессивные меры в случае каких-нибудь нарушений. Евреи без документов или с просроченным видом на жительство насильно выдворялись из данной местности и наказывались арестом до трех месяцев или денежным штрафом до 300 рублей.
Контора Я.С. Полякова появилась в самом центре угольных разработок не случайно. Братья Поляковы, особенно Яков и Самуил, многое сделали для финансового и промышленного развития экономики области. Правда, это, в конечном итоге, при-вело лишь к усилению ограничений в законодательстве о евреях. Однако масштаб их деятельности был столь значителен, что оставил свой след в истории России и даже русской литературе.
Семья Поляковых происходила из маленького местечка Дубровна Оршанского уезда Могилевской области Белоруссии. Местечко было знаменито изготовлением талесов для евреев всей России. Современному читателю, в большинстве своем давно оторвавшемуся от религиозных корней, требуется разъяснять даже то, что когда-то было известно любому еврею с детства. Талес – это прямоугольное молитвенное покрывало из шерсти или шелка с черными или голубыми полосами по краями кистями (по-еврейски – «цицит») на углах. Глава семьи Шломо (Соломон Лазаревич) Поляков не занимался этим почтенным и доходным промыслом, а был купцом первой гильдии. Достатка семьи хватило, чтобы дать трем братьям традиционное еврейское религиозное образование.
В поисках лучшей доли семья Поляковых перебралась сначала в Оршу, а затем в Таганрог. С первых шагов самостоятельной жизни братья проявили железную хватку, предприимчивость и завидную интуицию. Яков начинал с винокуренного производства. Самуил работал десятником на прокладке железной дороги. Уже в конце 1860-х годов Самуил Поляков при поддержке братьев учредил в Таганроге Донской земельный и Азовско-Донской коммерческий банки, участвовал в строительстве железных дорог на территории ОВД, добыче, вывозе и продаже угля. Значительное и быстрое увеличение капиталов Азовско-Донского коммерческого банка позволило вскоре перевести его правление в Петербург, где на Большой Морской улице специально для него выстроили большое мрачноватое здание в стиле модерн. Якову Полякову принадлежали особняк на Греческой улице в Таганроге, конюшня беговых лошадей и знаменитое имение Поляковка в 15 км от Таганрога, известное ныне как Дом отдыха имени Красного десанта. Имение было выстроено на берегу Азовского моря и занимало около 2000 десятин земли. На территории усадьбы был высажен большой сосновый бор, устроена собственная электростанция, конный завод, разводивший особую породу выносливых и быстрых лошадей. В центре Поляковки стоял двухэтажный дом-дворец со множеством богато отделанных комнат, парадной лестницей, роскошными ванными и туалетными комнатами. Кроме того, Поляков открыл в своем имении на берегу Азовского моря спасательную станцию, бесплатную школу для крестьянских детей, содержал в течение 22 лет православного священника и других церковнослужителей в единственной сельской церкви на Азовском побережье, построенной в его имении, состоял председателем Таганрогского правления общества Красного Креста, во время русско-турецкой войны создавшего на свои средства пять лазаретов.
За плодотворную экономическую и финансовую деятельность в России, многолетние занятия благотворительностью Яков Поляков был награжден высшими орденами Российской империи, произведен в тайные советники. Как тайный советник он приравнивался в Табели о рангах к генерал-лейтенанту, обладал рядом привилегий, в том числе мог в случае суда требовать выезда его состава к себе домой для снятия свидетельских показаний. 17 мая 1897 года Якову Полякову было пожаловано потомственное дворянство, но приписать его втихомолку согласились лишь в родном Таганроге, да и то после больших «пожертвований» предводителю дворянства войсковому старшине Клунникову и десятку влиятельных членов дворянского собрания. Горожане знали Полякова и как генерального консула Персии. В 1890 году ему даже удалось получить концессию на 75 лет, позволившую основать в Персии дочернее кредитно-финансовое общество и выдавать ссуды под залог имущества. Постоянные насмешки окружающих вызывали пристрастие Полякова к помпезному, шитому золотом консульскому мундиру и любовь к иностранным орденам. К уже имевшимся российским орденам св. Анны и св. Станислава 1-й степени ему очень хотелось добавить персидский орден «Льва и Солнца». Об этом не преминул намекнуть в своих рассказах А.П. Чехов. В рассказе «Капитанский мундир» (1885 г.) есть слова: «Шили мы раз, братец ты мой, на персидского консула. Нашили мы ему на грудях и на спине золотых кренделей на полторы тыщи». В рассказе «Лев и Солнце» (1887 г.) красивый иностранный орден выпрашивает у заезжего персидского сановника местный городской голова.
Другой брат, Самуил Поляков, банкир-миллионер, крупнейший в России подрядчик и железнодорожный концессионер, рязанский купец 1-й гильдии. В 1861 году он предложил Войсковому правлению ОВД и в том же году получил концессию на строительство двухколейной железнодорожной линии Аксай-Ростов протяженностью 12,6 версты (около 13,5 км), дополняющей железнодорожную линию Козлов-Ростов. Уже 4 февраля 1863 года состоялось официальное открытие железнодорожной ветки Аксай-Ростов, и началось регулярное движение поездов из Грушевского горного поселения в Ростов. Один из очевидцев этого Валериан Александрович Панаев, в то время директор-распорядитель «Общества Волго-Донской железной дороги и пароходства на Дону», лично сопровождал наследника престола в поездке по только что построенной Грушевской железной дороге и удостоился августейшего одобрения:
«Какая прекрасная дорога!»
Чтобы увеличить объемы добычи донского угля и сделать ее более доходной, необходимо было значительно расширить рынки сбыта за пределами ОВД. В сентябре 1867 года правительство России с Высочайшего одобрения разрешило передать Грушевско-Аксайскую железную дорогу в аренду С.С. Полякову, а в марте 1868 года заключило с ним договор на строительство Курско-Харьковско-Азовской железной дороги до Таганрога и Ростова длиной 843 км и Воронежско-Ростовской железной дороги длиной 646 км. Таганрогское городское общество всех сословий на своем собрании 10 мая 1868 г. постановило уступить рязанскому купцу С. Полякову необходимое количество выгонной земли для проведения железной дороги, которая должна будет связать город Таганрог с Ростовом и Харьковом. 26 ноября 1871 г. С.С. Поляков телеграфировал атаману М.Н. Черткову, что министр путей сообщения разрешил открыть всю Воронежско-Ростовскую железную дорогу.
Таким образом, ОВД получила транспортные артерии для своих грузопассажирских потоков к Москве, а вся Россия – стратегические железнодорожные линии, соединившие южные губернии через Воронеж и Харьков с центром России. С.С. Поляков основал Акционерное общество Воронежско-Ростовской железной дороги, которой стала принадлежать и Грушевско-Аксайская железная дорога. Интенсивное железнодорожное строительство дало толчок ускоренному промышленному развитию всего Донбасса.
За свою выдающуюся деятельность в области строительства железных дорог России, организацию многих банков, акционерных обществ, промышленных предприятий и постоянную крупную благотворительность Самуил Поляков, как и его брат, был награжден высшими орденами Российской империи, возведен в потомственное дворянство и получил чин тайного советника, который обычно присваивался высоким правительственным чиновникам, руководившим департаментом или министерством. В Москве почти до 1917 г. в доме Полякова на Воронцовской улице функционировала Еврейская больница имени Поляковых. О богатстве и известности С.С. Полякова свидетельствует использование его имени в качестве нарицательного в одном ряду с именами таких столпов международной и российской банковской системы, как барон Н. Ротшильд и барон Г. Гинцбург. А.П. Чехов, например, в юмореске «Домашние средства» (1885 г.) советует читателю верное средство от безденежья: «Возьми Ротшильда, барона Гинцбурга и Полякова, посади их играть с тобой в стуколку и валяй в крупную. Чем крупнее ставка, тем лучше. Если ты проиграл, то не отдавай, так как у твоих партнеров и без того много денег, если же выиграл, то твое счастье». Чехов упоминает Полякова и в рассказе «В вагоне» (1881 г.): «— Чтоб я заплатил когда-нибудь!? – бормочет старец. – Да никогда! Я плачу кондуктору. У кондуктора меньше денег, чем у Полякова!» Образ этого неординарного человека привлек внимание даже Л.Н. Толстого и был использован им в романе «Анна Каренина». Один из героев романа князь Степан Аркадьевич Облонский в 1870-е годы в поисках дополнительных доходов узнает о вакантном теплом местечке, которое писатель пародийно обозначил как «член от комиссии соединенного агентства кредитно-взаимного баланса южно-железных дорог и банковских учреждений». На пути к заветному месту стояли лишь два министерства, одна дама и два еврея. Толстой показывает переживания князя во время вынужденного ожидания «в приемной у жида», его попытки сочинить каламбур с обыгрыванием слова «жид»: «было дело до ЖИДА, и я доЖИДАлся». Евреем, посмевшим томить князя Рюриковича в своей приемной, был крупный банковский делец и железнодорожный концессионер Самуил Поляков, прозрачно именуемый в романе Болгариновым. Эдакий еврейский респектабельный комильфо в среде русского бомонда.
При участии братьев Поляковых вдоль новых железных дорог стали селиться семьи евреев-ремесленников и горных мастеров. К 1873 году в Черкасском, Донецком и Миусском округах ОВД в узкой полосе у железной дороги на Москву жили 695 евреев, или почти 97% всех евреев ОВД. Ускоренное промышленное развитие ОВД и участие в этом евреев имело довольно много противников. В 1874 году правление ОВД направило ходатайство в адрес существовавшей уже несколько лет при министерстве внутренних дел особой междуведомственной «Комиссии по устройству быта евреев» о введении дополнительных ограничений прав евреев на территории области. Мотивировалось это тем, что со времени передачи Грушевской железной дороги в распоряжение еврея-концессионера в области появилось много евреев-поставщиков, ремесленников, агентов и других, которые развили интенсивную деятельность, особенно в сфере добычи, транспортировки и продажи угля, вступают в разнообразные сделки с местными крестьянами, что значительно затрудняет торговую деятельность казаков и существенно уменьшает их доходы. Правление ОВД считало желательным сдерживать разработки месторождений угля и замедлить промышленное развитие края, что, по его мнению, должно было привести к росту благосостояния казаков, подорванного отменой крепостного труда крестьян и еврейской предприимчивостью. Для убедительности в ходатайстве рисовались мрачные картины будущего, когда казачье население «очутится как бы в тисках: сверху будут напирать на него евреи-землевладельцы, снизу – евреи-торгаши и промышленники, подавая, разумеется, друг другу руку для взаимной помощи». В основе всего было признание факта, что в развитии промышленности и торговли казачье население не может конкурировать на равных «с таким искони торговым племенем, как евреи».
Ходатайство долго кочевало по высоким чиновничьим кабинетом, пока, наконец, 22 мая 1880 года не был опубликован новый закон «О воспрещении евреям права жительства и владения недвижимым имуществом в Области Войска Донского», временно приостанавливающий на территории ОВД действие общего закона. По новым правилам евреям запрещалось приобретать и арендовать в области недвижимую собственность и водворяться на постоянное жительство в крае. Исключение было сделано только для немногочисленных категорий: имеющих ученые степени доктора медицины, магистра или кандидата других факультетов российских университетов; назначаемых на государственную службу правительством; имеющих в области недвижимое имущество в личной собственности или на правах аренды до отчуждения его по суду или окончания срока аренды.
Справедливости ради, надо заметить, что дискриминационные меры против евреев ОВД вовсе не были чем-то исключительным для России. Через 10 лет такая же участь постигла московских евреев. В Москве тогда проживало более 26 тысяч евреев, имеющих на это право по действующему законодательству: купцы первой гильдии, выпускники российских университетов, «николаевские» солдаты, уволенные с воинской службы, и их потомки, ремесленники, акушерки, фельдшеры, фармацевты, аптекарские помощники и т. д., лишь при условии занятия своей профессией, другие лица по специальному разрешению местной администрации (доверенные, приказчики и прочие). В 1891-1892 годах по Высочайшему повелению Александра III было одновременно выслано из Москвы в границы черты оседлости 20 тысяч евреев-ремесленников, в разряд которых попал даже великий художник Исаак Левитан.
ГЛАВА 3
ПИР В ШИФОНЬЕРЕ – ЭТО ОТЛИЧНО, ПРАЗДНОВАТЬ МОЖНО, НО НЕ ПУБЛИЧНО!
Усилиями местных властей количество «вредных элементов»-евреев в пределах ОВД постоянно сокращалось. В «Статистическом описании Области Войска Донского», которое составил в 1884 году член-секретарь Областного Войска Донского Статистического комитета коллежский советник Семен Номикосов, можно прочитать:
«Горсть евреев, проживающих в области, не имеет своей синагоги, а ближайший раввин живет в г. Ростове. Но так как все они грамотны, то и могут читать свои молитвы. Что же касается до исполнения обрядов, то евреи буквально выполняют все предписания талмуда».
Из этой же книги можно узнать, что на 1 января 1882 г. в пределах ОВД, в основном в Новочеркасске и Александровск-Грушевске, проживало 134 еврея, а на соседней территории Кубанского войска – 735 евреев.
Интересные штрихи к скудной информации С. Номикосова добавляют сохранившиеся в архиве документы тех лет. Первый из них относится к ноябрю-декабрю 1878 г. и озаглавлен «Дело о разрешении евреям, проживающим в г. Новочеркасске, иметь раввина». В Деле хранится письмо группы евреев г. Новочеркасска Наказному войсковому атаману с описанием своих проблем:
«В настоящее время проживающие в Новочеркасске семейства евреев-ремесленников и нижних воинских чинов для исполнения законов и обрядов веры вынуждены приглашать то одних, то других частных лиц, более или менее знакомых с нашими обрядами…».
Евреи жаловались атаману, что они не имеют «над собой духовного главы, который руководил бы нами в делах религии», что не в состоянии точно выполнить «Законоположений о внесении в метрические книги наших родившихся и умерших…». В конце письма евреи просили «на основании Российского закона причислить их к Ростовскому-на-Дону раввину».
Наказной атаман удовлетворил просьбу евреев Новочеркасска и разрешил причислить их к ростовскому раввину при условии внесения всех в метрическую книгу ростовской синагоги. В 1882 году всех евреев – около 40 семей – изгнали из Новочеркасска и переселили по месту регистрации в метрической книге – в Ростов-на-Дону.
Второй документ, датированный 1879 годом, озаглавлен «Дело о разрешении евреям ст. Каменской совершать богослужение». В письме наказному атаману ОВД группа евреев, временно проживавших в ст. Каменской, просила «Его Высокопревосходительство» разрешить богослужение «в собрании 10 человек» местным ремесленникам и их единоверцам, приезжающим из сел Екатеринославской губернии для празднования в сентябре 1879 г. еврейских праздников Рош-Гашана (Новый год) и Йом-Киппур (Судный день). На прошение наложена резолюция: «Праздновать разрешить, но не публично».
Эта короткая резолюция говорит о многом. Считалось, по-видимому, что публичные проявления евреями радости раздражают окружающее население, и могут быть расценены начальством как признак недостаточного усердия местной администрации. Немудрено, что при таком отношении во всех 7 округах ОВД к 1885 году осталось всего 60 евреев. Современному читателю, привыкшему, что самым экзотическим праздником в России является День Парижской коммуны, требуется разъяснить специфику еврейских праздников и необходимость богослужения именно «в собрании 10 человек».
Для каждого верующего еврея обращение к Богу с молитвой – дело, конечно, сугубо личное. Однако по канонам иудаизма для ряда религиозных церемоний и общественного богослужения необходим кворум в 10 взрослых мужчин или юношей старше 13 лет, прошедших обряд вступления в совершеннолетие – Бар-Мицва. Малочисленная еврейская колония ст. Каменской не в состоянии была из своей среды выделить необходимый кворум, или, по-еврейски – «миньян», и поэтому вынуждена ходатайствовать о допущении к совместному празднованию единоверцев из соседних селений. Так уж сложилась историческая судьба евреев, что большинство праздников у них посвящены не победам в войнах и обретению государственной независимости, а неожиданному, «чудесному» и потому вдвойне радостному избавлению от общенациональных напастей. Напасти эти сыпались на евреев как из рога изобилия веками, с небольшими перерывами, в которые они едва успевали подсчитывать количество новых праздничных дней. В конце концов, чтобы не делать свою жизнь сплошным праздником на зависть другим народам, евреи решили существенно ограничить себя. К самым значительным еврейским праздникам относят Песах, Пурим, Хануку, Рош-Гашана и Йом-Киппур.
Песах или, по-русски, Пасха – наиболее древний из библейских праздников. События, которым он посвящен, датируют XIV-XIII веками до н. э. Именно тогда наступило чудесное избавление евреев от рабства, и Моисей вывел их из Египта в землю обетованную. Исход евреев из Египта отмечается ежегодно в марте-апреле в течение восьми дней по строгому распорядку, не уступающему протоколу дипломатического приема. Вечером на стол подаются традиционные пасхальные блюда: салат из яиц с луком, фаршированная рыба, куриный бульон с кнедликами из размолотой мацы или пудинг из мацы, жаркое из утки или курицы, харойшес – салат из яблок, грецких орехов, корицы, лимона с медом и сладким красным вином, компот из сухофруктов, сладкое красное вино. Вместо хлеба в пасхальные дни используется маца – тонкие пресные лепешки, изготовленные по особому рецепту. Дети за праздничным столом задают отцу четыре вопроса из древней истории евреев и глава семьи торжественно читает отрывки из Агады – книги, содержащей сказание об Исходе из Египта и все необходимые для торжественного ритуала («Седера») молитвы и благословения. В праздничный вечер положено выпить четыре бокала вина.
Пурим – праздник в честь чудесного избавления евреев Персии от уничтожения. Описанные в библии события относят к V веку до н. э. Сирота Эсфирь (Эстер) и ее дядя Мордехай стали фаворитами царя Персии Ахашвероша (Ксеркса), сумели вовремя раскрыть и пресечь замыслы злобного и коварного царедворца Амана против евреев. Веселый праздник отмечают в марте-апреле. В этот день принято посылать родственникам, друзьям и соседям сладости собственного изготовления. Хозяйки пекут халы, хоменташи («уши Амана») – треугольные сдобные пирожки с маком, тей-глах, похожие на шарики «орехи» из теста, выпеченные и проваренные в медовом сиропе. К обеду готовят фаршированную рыбу, куриный бульон с креплех – пельменями или манделах – пустотелыми хрустящими, зажаренными в масле шариками из теста, жаркое из мяса, цимес – салат из моркови, других овощей с добавлением фруктов, ягод и масла, компот из сухофруктов. В праздник устраиваются карнавальные шествия и целые театрализованные представления – пуримшпили, читаются отрывки из библейской книги Эсфири.
Ханука – праздник освящения Храма в Иерусалиме после осквернения его чужеземцами. В III веке до н. э. восстание, которое возглавили Хасмонеи, смело жестокий режим кровавого тирана Антиоха Эпифана. Произошло чудесное избавление евреев от уничтожения и чудо освящения Храма, когда небольшого количества неоскверненного оливкового масла хватило на восемь дней горения Меноры – семисвечного светильника. Ханука отмечается в течение восьми дней декабря зажиганием ежедневно увеличивающегося от 1 до 8 количества свечей. В праздник пекут блины со сметаной, маслом, гусиным жиром и выжарками, оладьи, пончики, подают к ним жаркое из мяса или домашней птицы. Самое известное и любимое блюдо этого праздника – картофельные оладьи (латкес). Дети слушают рассказы из истории евреев и, по традиции, развлекаются игрой в волчок, на гранях которого можно прочитать аббревиатуру, означающую: «Чудо великое свершилось там».
Рош-Гашана или Рош-ха-Шана – праздник еврейского Нового года, отмечаемый в сентябре-октябре. В день праздника начинается период покаяния и духовного самоусовершенствования, длящийся в течение 10 дней до следующего праздника – Йом-Киппур. Все эти дни верующих призывает к покаянию звук шофара – особо обработанного бараньего рога. Праздничный стол в новогодние дни должен быть обильным и включать рыбу, как символ плодородия, голову баранью или рыбью с намеком главе семьи в новом году быть всегда во главе, а не в хвосте, морковь, нарезанную кружочками, похожими на монеты, как символ достатка, круглую сладкую халу с изюмом, чтобы год был полным и здоровым, овощи и фрукты в знак надежды на обильный урожай, яблоки и мед, чтобы год был сладким и счастливым.
Йом-Киппур или Судный день – самый важный из еврейских праздников, день поста, покаяния и отпущения грехов. Отмечается в сентябре-октябре на десятый день после Рош-Гашана постом в течение суток. Накануне этого дня готовят праздничные блюда: различные салаты из овощей, бульон из домашней птицы с лапшой или манделах, жаркое из мяса или домашней птицы, сладкие цимесы, компоты и обязательно пекут медовые пряники, которые потом приносят родственникам, друзьям и соседям со словами поздравления. Верующие евреи одеваются в белое льняное одеяние, напоминающее длинную рубаху со свободными рукавами, завязками спереди, поясом и маленькой шапочкой из такой же ткани. Это белое одеяние – «китл» символизирует чистоту и, напоминая саван, должно пробуждать мысли о бренности земного существования. Вечером читают Изкор – поминальную молитву по умершим близким и Кол Нидре – провозглашение отказа от обетов, зароков и клятв, чтобы, оказавшись свободным, новым их подтверждением продемонстрировать верность Божьим заветам.
Перед важнейшими еврейскими праздниками по традиции необходимо совершить ритуальное омовение в проточной воде реки, специальном бассейне – микве или, при их отсутствии, в обычной бане. В преддверии праздников местные газеты ежегодно публиковали объявления, приглашающие евреев посетить бани Глуховского, Тер-Абрамиана, Шмарца. Типичным примером может служить объявление, напечатанное в сентябре 1897 г. газетой «Приазовский край»:
«По случаю еврейских праздников центральные бани И. Тер-Абрамиана будут открыты и в воскресенье 14 сентября. Бани заново отремонтированы».
Несмотря на то, что евреи усердно молились, зажигали свечи, совершали ритуальные омовения, жить им в России было весьма непросто. В 70-е годы XIX века напряжение в российском обществе заметно усилилось. Боевики «Народной воли» подготовили десять покушений на царя и, наконец, 1 марта 1881 года убили Александра III. Благодаря предательству одного из боевиков уже 3 марта начались аресты народовольцев. Была арестована и Геся Гельфман, неизменная хозяйка конспиративных квартир, где народовольцы скрывались от преследования, разрабатывали планы покушений, проводили совещания. Хотя за цареубийство перед судом предстала только одна еврейка Г. Гельфман, по всей России прокатилась волна погромов. Организации партии «Народная воля» были разгромлены. Стали формироваться первые революционные кружки социал-демократической направленности. В 1875 году на металлообрабатывающем заводе Фронштейна в Ростове уже существовал кружок «Южнороссийского союза рабочих». В 1879 году деятельные члены организации «Земля и воля» молодые супруги Плехановы, предупрежденные о возможном аресте, вынуждены были срочно уехать из Петербурга. Жена Плеханова – Розалия Марковна Боград-Плеханова обосновалась в Киеве, а сам Георгий Валентинович временно поселился у родственников жены в Ростове-на-Дону. Вскоре после этого в ответ на избиение полицией пьяного рабочего в Ростове начался настоящий бунт с разгромом полицейских участков и домов полицейских. Ставший очевидцем этих волнений, Г.В. Плеханов сообщает интересную деталь: «Разбивши одну часть и направляясь к другой, толпа проходила мимо еврейской синагоги. Мальчик кинул камень в ее окно. Его сейчас же остановили: «Не трогай жидов, – сказали ему, – нужно бить не жидов, а полицию». Прочитав этот святочный рассказ, хочется, как на плакатах ГАИ, призвать: «Взрослые! Не оставляйте детей без присмотра!» Описанные события могут навести на мысли, что каждый в России с детства знал, кто виноват и чьи окна надо бить, а также о том, что искры будущей революции много лет тлели в рабочей среде и не были занесены в Россию международным еврейством.
В середине 1880-х годов на территории Ростова, Таганрога и Екатеринодара действовала группа петербургского революционного «Кружка кубанцев и донцов». Одна из членов кружка Мария Ильинична Югилевич, «таганрогская мещанка и повивальная бабка», принимала активное участие в распространении присланной из Вильны революционной литературы и делала это не только на родине, но и в Петербурге, на Кубани, пользуясь помощью высланного из столицы студента Ф. Мееровича. В попытке восстановить разгромленные организации в 1880-е годы Азов не раз посещал видный деятель народнического движения Н. Богораз, в будущем известный этнограф, Небольшая еврейская община Азова насчитывала к тому времени примерно 400 человек, имела к 1885 году синагогу в собственном здании на Глухобазарной улице (ныне, ул. Гоголевская, д.26), еврейскую школу 3-го разряда. Среди местных народовольцев были известны Софья Баткина и Елизавета Самойлович. И народоволистые, и законопослушные евреи были бы несказанно удивлены, если бы узнали, что в 1699 году Азов стал первым местом отбытия наказания осужденными на каторжные работы. Новую меру наказания и ввели, чтобы восполнить ссыльными недостающие рабочие руки на строительстве нового порта в Азове.
Сведений о революционных настроениях евреев Нахичевани не сохранилось. Существование здесь еврейской общины документально подтверждено лишь с 1880 г. По разным подсчетам она состояла из 500-900 человек. Община арендовала помещение для молитвенного дома.
В 1884 году в Ростове был арестован народоволец Вейнберг, у которого при обыске изъяли много запрещенной литературы, в том числе произведения К. Маркса. Вейнберг уже несколько лет жил в Ростове и вел пропагандистскую работу на заводах и фабриках. С января 1884 г. в Ростове под видом чиновника окружного суда начал подпольную работу известный деятель «Народной воли» и будущий академик-биохимик А.Н. Бах. Ему удалось привезти из Харькова часть оборудования для типографии, доставить из Саратова и Новочеркасска необходимое количество шрифта, изготовить с помощью местных рабочих-умельцев недостающие детали, и через пару месяцев подпольная типография была готова. К сентябрю был выпущен 10-й номер журнала «Народная Воля». В группе помощников А.Н. Баха были Руня Крайнфельд и Генриетта Добрускина. Вернувшись после месячного отсутствия в Ростов, А.Н. Бах узнал о провале организации и вынужден был срочно уехать из России. В редакции других народовольческих изданий – газеты «Народная воля» и «Листка «Народной воли» входил уже упоминавшийся уроженец Дона В.Г. Богораз-Тан (Н. Богораз). В это же время начинал свои революционные гастроли в Ростове и Екатеринодаре перед отъездом в Швейцарию совсем еще юный народоволец, впоследствии ставший известным как Борис Исаевич Рейнштейн (1868-1947) – друг А. Хаммера и В. Ленина, член Американской социалистической рабочей партии и РКП(б), активный деятель Коминтерна и Профинтерна. Вполне возможно, что Бер Рейнштейн родился в 1869, а не в 1868 году, и не в Могилеве, а в Ростове-на-Дону, куда его отец, торговец мукой Шая Иссеров Рейнштейн, переехал в 1869 году.
Ни сами подпольщики, ни следы их подпольной революционной деятельности пока еще не были заметны на поверхности общественной жизни Ростова. Люди жили своими повседневными заботами, а органы власти принимали решения, иногда имеющие прямое отношение к положению евреев. 3 апреля 1883 года Ростовская Городская Управа опубликовала призывной список молодых людей 1862 года рождения и, следовательно, подлежащих призыву в 1883 году. От местных купеческих и мещанских христианского и еврейского обществ требовалось обеспечить явку призывников в зал собраний при Городской Управе 13 апреля к 11 часам утра. В списках числились 14 сыновей евреев-мещан, 19 евреев, не приписанных ни к одному из сословий, и сыновья евреев-купцов: Бейлин Исаак Хаимович, Малкин Яков Евсеевич.
Состоятельная часть еврейской общины активно занималась торгово-предпринимательской деятельностью. К середине 1880-х годов видную роль в биржевом комитете Ростова играл его секретарь Лев Михайлович Гурвич. В 1885 году маклером (брокером) Ростовского биржевого общества был избран К.Ф. Штейн, а в числе баллотировавшихся на эту должность были уважаемые ростовские купцы Д.К. Гойланд, С.И. Прут, А.Г. Слободкин, И.М. Фойнштейн, Г.М. Ямпольский. Среди постоянных посетителей биржи был Михаил Исаевич Левин. В 1885 году на Берестово-Богодуховском руднике в Таганрогском округе стараниями совладельца И.Л. Уманского и его сына, инженера-технолога, управляющего рудником А.И. Уманского начала работу первая капитальная шахта. А в 1886 году на руднике были запущены две батареи коксовых печей системы доктора Отто и к ним промывочно-сортировочная фабрика – первая в Донецком бассейне. В 1870-х, 1880-х годах ростовский мещанин Григорий Аптекман ухитрился содержать мыловаренный завод в собственном дворе на Большом проспекте. Еще больший мыловаренный завод купец Иосиф Елицер устроил во дворе купца Калашникова вблизи реки Темерник на углу улицы Степной. В двух буртах здесь варили до 200 пудов мыла. 21 июля 1883 года газета «Донская пчела» известила ростовчан о переменах по службе:
«Телеграфисты 2-го разряда Ростовской телеграфной станции, губернский секретарь Евгений Прейс и Таганрогской телеграфной станции, неимеющий чина Людвиг Бурнштейн переведены тем же званием один на место другого с 1 сего июля».
В конце 1883 г. газета «Донская пчела» сообщила читателям, что общее количество экспорта из Ростова превысило в прошедшем году все известные ранее показатели. Всего зерна и разных товаров вывезено за навигацию 50555030 пудов. Среди 22 наиболее крупных экспортеров зерна названы Н.С. Гуревич, К.Д. Дрейфус, И.В. Емес, Ф.Г. Рейнгерц. Интересно, что по опубликованным сведениям о финансовом положении городов России, Ростов-на-Дону в 1880 году находился вместе с Казанью, Самарой, Иркутском, Курском, Воронежом, Нижним Новгородом в группе городов с доходом от 500 тысяч рублей до 250 тысяч рублей в год. Таганрог вместе с Кишиневом, Тамбовом, Орлом, Херсоном, Черниговым, Пензой, Екатеринославом находился в группе городов с доходом от 250 тысяч рублей до 150 тысяч рублей в год. Нахичевань вместе с Ярославлем, Костромой, Екатеринбургом, Тулой, Минском, Кременчугом, Царицыном, Могилевом находилась в группе городов с доходом от 150 тысяч рублей до 100 тысяч рублей в год. Ай да Нахичевань! В 1884 году, чтобы прибавить респектабельности Ростову, печально знаменитую Нахаловку переименовали в Новое Поселение.
Евреи принимали участие и в общественной жизни города. Г.Е. Коган в 1879 году был введен городской думой в состав попечительского совета Ростовской богадельни. Его же городская дума в 1880 году избрала в особую комиссию по составлению плана района Богатого источника. В 1878-1892 гг. главным или, как тогда говорили, старшим врачом городской Николаевской больницы Ростова был Ф.Д. Динберг. Умер он во время эпидемии тифа. Среди жертвователей при строительстве городской больницы отмечены Эмиль Ротштейн, Леон Яковлевич Леве, Михаил Николаевич Гербер. С комиссией городской думы с мудреным названием «Раскладочная комиссия для исправления и дополнения оценочных ведомостей имениям, подлежащим платежу государственного налога и другим повинностям» в 1880 году сотрудничал И.А. Шифрин, а в последующие годы работали Б.И. Рысс и М.Я. Эрберг. На заседаниях этой комиссии в августе-сентябре 1883 г. было решено оставить прежнюю оценку имениям Анны Шифриной по Рождественской улице в 1800 рублей, Анны Вайнштейн по Кузнецкой улице в 2000 рублей, Моисея Стесина по Ященковой улице в 2000 рублей, зато понизить оценочную стоимость имениям Ноя Гуревича по Дмитриевской улице с 6000 рублей до 5000 рублей, двум его же имениям по Темерницкой улице – с 3500 рублей до 2700 рублей и оставить стоимость в 8500 рублей. Гласными Ростовской городской думы в 1879 году были избраны Борис Ермолаевич Хосудовский, Григорий Давидович Сарсер, Григорий Осипович Луцкий, Борис Ильич Рысс, Исай Давидович Хацман, Матвей Осипович Елицер, Исаак Григорьевич Зеликман, Хаим Навтулович Гербер, Зиновий Акимович Фронштейн, Иосиф Маркович Елицер, Моисей Овшович Файн, Яков Иванович Свердлов. В 1883 году в гласные городской думы на следующие 3 года избраны Григорий Ефимович Коган, Иосиф Филиппович Волкенштейн, Матвей Осипович Елицер, Самуил Андреевич Богуславский, Яков Михайлович Брайловский. В члены постоянного Бюро Ростовского-на-Дону отделения Общества для содействия русской промышленности и торговле на общем собрании 21 июня 1883 г. избран И.Ф. Волкенштейн.
Членами Совета Александровского благотворительного общества в 1870-х–1880-х годах в числе 11 человек избирались Ю.И. Самуильсон, Ф.О. Гнесин, врачи С.Г. Дейч и И.Г. Португалов. Общество выдавало пособия и бедным евреям. Например, в списке подопечных общества в июне 1879 года числились Хая Безпалкина, получавшая пособие в размере 5 рублей, Гухля Азархина – 6 рублей. Любови Гец было выдано 10 рублей для поездки к родственникам в Харьков, так как, оставленная мужем, она не имела средств к существованию. Восьмидесятилетней старухе Малке Вейзбейн выдавали ежемесячно по 1 рублю. На заседании Совета общества было решено выдать члену Совета Ф.О. Гнесину 10 рублей «в возврат израсходованных им из собственных средств на отправление двух подкидышей в Новочеркасский воспитательный дом», кроме того, выдать талонные книжки на получение постоянного пособия Эстер Мальцин – по 2 рубля, Мине Шевчик – по 2 рубля.
В марте 1884 года на члена Городской Управы Ф.О. Гнесина возложили выполнение особых поручений и заслушали его доклад о результатах произведенной им по поручению Управы ревизии затемерницкого управления, при которой у бывшего комиссара Буткова был выявлен недочет сумм, подлежащих передаче в городскую кассу, в размере 86 рублей 51 копейки. Из-за крайней бедности Буткова решено было недостачу списать «по безнадежности к поступлению». Уже в мае 1884 года Ф.О. Гнесин по неизвестным причинам подал прошение о сложении полномочий члена Городской Управы. Кстати, быть членом городской управы в те годы было весьма престижно и доходно. Городской Голова получал содержание в 6000 руб., члены Управы – 2000 руб., Городской секретарь – 2500 руб. в год. Результатом бесперебойной работы Городской Управы было разрешение, выданное 8 июля 1884 года Сегелю Лейбе, ростовскому купцу, на постройку деревянного сарая в имении его на углу Казанского пер. и Полицейской ул., разрешение Ахенштейну Арону, мещанину, на постройку каменного двухэтажного дома в имении его по Сенной ул., разрешение Гуревичу Ною, харьковскому купцу, на постройку каменных магазинов в имении его по Большой Садовой улице.
30 мая 1884 года в гласные Ростовского-на-Дону Уездного земского собрания на 1884-1887 гг. были избраны все те же Григорий Ефимович Коган и Иосиф Филиппович Волкенштейн. Изредка мелькали еврейские фамилии и среди награжденных. По Министерству народного просвещения 29 декабря 1882 г. орденом св. Анны 2-й степени удостоен учитель азовской прогимназии Мейер. В апреле 1883 года орденом св. Анны 3-й степени награжден член учетного комитета таганрогского отделения Государственного банка, подданный Великобритании, таганрогский купец 1-й гильдии Яков Емес. В июне 1883 г., снова по Министерству народного просвещения, был агражден золотой медалью с надписью «За усердие» для ношения на Станиславской ленте член попечительного совета Ростовской-на-Дону Екатериненской женской гимназии, ростовский 1-й гильдии купец Иосиф Волкенштейн. В 1884 году по решению городской думы у Г.А. Фронштейна была выкуплена в рассрочку почти за 5000 рублей библиотека из 3000 книг, положившая начало первой в Ростове городской публичной библиотеке, торжественно открытой в 1886 году. В 1881 году городская дума создала специальную комиссию для сбора пожертвований на сооружение в Ростове-на-Дону памятника императору Александру II у входа в Собор. В комиссию среди виднейших гласных думы и отцов города были избраны И.Ф. Волкенштейн и раввин Ф.О. Гнесин. До этого, после неудачного покушения народовольца Соловьева на Александра II в апреле 1879 г., городская дума по своему обыкновению избрала особую комиссию для редактирования текста телеграммы соболезнования министру внутренних дел, в которую был включен гласный думы И.Ф. Волкенштейн.
Тщательность редактирования городской думой телеграмм в адрес правительства резко контрастировала с отсутствием видимой реакции на характер и качество некоторых публикаций местной прессы. Может быть, гласные надеялись на цензора, может быть подобные публикации считались обычными для прессы тех лет, но даже гласные-евреи не выступили в думе по этому вопросу. В качестве образца низкопробной литературы и дурного вкуса можно привести так называемые «сценки из еврейского быта», регулярно публиковавшиеся редактором Тер-Абрамианом в газете «Донская пчела» по воскресеньям. 10 марта 1876 г. газета, например, развлекала читателей в разделе «Смесь» таким анекдотом:
«Русский и еврей во время ночи завели разговор:
Еврей. – Цуис, где ты нацуис?
Русский. – На дворе.
Еврей. – На дворе и на траве?
Русский. – Нет, на голой земле.
Еврей. – На голой земле, а не больно тебе?
Русский. – Нет, отлично мне, я доволен вполне.
Еврей. – А не зутко тебе, ноцью спать на дворе?
Русский. – Когда лунный свет, тогда диавола нет.
Еврей (присматриваяся на луну). – А сказы, цто на луне?
Русский. – Там жид стоит.
Еврей. – Как не грех говорить, что там жид стоит (больше присматриваясь на луну). Нет, это не из насих».
В 1877 году таганрожцы с интересом наблюдали, как между издателем газеты «Азовский вестник» Муссури и редактором этой газеты, бывшим учителем русской словесности мужской и женской гимназий Федором Романовичем Браславским начались публичные скандалы. Редактор жаловался в Главное управление по делам печати, что издатель толкает его на путь публикации статей, содержащих противоцензурные идеи. Издатель обвинял Браславского в нерадивости. Не обошлось без еврейского участия и в нашумевшем судебном процессе 1880-х годов над таганрогским миллионером-контрабандистом Вальяно. Из тюрьмы его буквально вытащил, получив гонорар в один миллион рублей, известный петербургский адвокат Александр Яковлевич Пассовер.
Большим событием в жизни ростовской еврейской общины 1880-х годов было строительство еврейской больницы. В 1880 году еврейская община Ростова решила выделить около 25 тысяч рублей для строительства еврейской больницы на 30 коек и ходатайствовать о присвоении ей названия «Александровской» в честь милого еврейскому сердцу императора. Разрешение на строительство было получено при условии подчинения больницы городским властям. Руководить строительством община поручила депутату – «гласному», как тогда выражались – городской думы И.Ф. Волкенштейну. Дума создала комиссию для наблюдения за ходом строительства, в которую были включены русские и еврейские представители, в том числе гласные И.Ф. Волкенштейн, Г.Е. Коган, купцы Б.И. Рысс и М.Е. Файн. Строительство велось на углу Никольской улицы и Богатяновского переулка, где позднее, в советские времена, находилась Больница скорой медицинской помощи, и было завершено в течение одного года. Содержалась она на средства еврейской общины и субсидии городской думы. Иногда для сбора дополнительных средств устраивались благотворительные концерты или спектакли в пользу еврейской больницы. В благотворительных концертах можно было услышать синагогальный хор, дополненный хористами местного театра. Нередки были пожертвования состоятельных евреев. В то время упоминание человека в списке благотворителей и жертвователей было гарантией его респектабельности и всячески им афишировалось. Чего стоит, например, живописное полотно «Портрет господина Л., строителя Ростовской-на-Дону городской больницы». Этот портрет был написан петербургским художником Яковом Семеновичем Гольдблатом в 1896 году, скорее всего, по заказу Леона Яковлевича Леве.
В 1899 году староста Главной хоральной синагоги Б.И. Рысс получил разрешение на достройку второго этажа больницы. После реконструкции больница могла принять одновременно уже 65 больных. Дальнейшими перестройками удалось расширить больницу до 120 коек, и в начале XX века она включала 6 отделений: хирургическое, гинекологическое, туберкулезное, родильное, детское инфекционное и терапевтическое. При больнице с 9 до 16 часов ежедневно проводился амбулаторный прием по всем специальностям. Старшим врачом больницы долгие годы работал Исаак Александрович Риттенберг. Среди врачей-ординаторов были известные всему городу имена: Соломон Моисеевич Безчинский, Павел Яковлевич Гарфункель, Мирон Самуилович Гурвич, Исаак Яковлевич Дустов, Александр Яковлевич Конторович, Наум Самуилович Ланда, Григорий Маркович Мерейнис, Лазарь Яковлевич Поляков, Яков Петрович Бродский, Абрам Моисеевич Баевский, Максим Григорьевич Рамм, Григорий Захарович Рашевский, Климентий Соломонович Страшунский, Абрам Моисеевич Татарский, Герман Фабианович Тиктин. Зубным врачом в больнице долгое время работала Розалия Юрьевна Коган. Много лет обязанности делопроизводителя исполнял отец героя русско-японской войны и борьбы за возвращение евреев на землю Палестины Иосифа Трумпельдора – фельдшер Вольф Самойлович Трумпельдор. С 1903 года более 60 лет проработала в больнице фельдшером Циля Натановна Китайчик-Басис (1883-1973). Управлял больницей попечительский совет, в который делегировались представители еврейской общины и городской думы.
Пагубное влияние на состояние и развитие еврейской культуры оказал принятый в конце 1882 года царским правительством указ о запрещении театральных постановок на идиш. Театр на еврейском разговорном языке, доступном широким массам, в то время существовал лишь чуть более 5 лет и набирал силу в основном благодаря таланту поэта и драматурга Авраама Гольдфадена. Именно он создал первую еврейскую театральную труппу и репертуар для нового театра: пьесы «Рекруты», «Два простофили», «Бабушка с внучкой», «Суламифь», «Капцнзон и Хунгерман», «Шмендрик», «Бар-Кохба», «Доктор Альмасада, или Евреи в Палермо», оперетту «Колдунья». После запрещения еврейского театра актеры из труппы А.Гольдфадена Авром Фишзон и Янкель Спиваковский создали собственные труппы, рекламировавшие себя как «немецкий» или «еврейско-немецкий» театр. Эти труппы неоднократно с успехом выступали в Ростове и Таганроге.
Если фотографию можно отнести к искусству, то и здесь евреи оставили свой след в давние времена. Представляет интерес, например, судьба отставного рядового Абрама Моисеевича Эрефмана. В 1873 году он направил в адрес Войскового наказного атамана в Новочеркасске прошение:
«С давнего времени занимаясь в ярмарках по Хоперскому округу фотографиею, каковую желаю открыть и по Усть-Медведицкому округу. Представляя при сем одобрительное свидетельство, выданное мне из Хоперского окружного Полицейского управления, покорнейше прошу… разрешить мне открыть фотографию по Усть-Медведицкому округу».
К нему прилагалась справка и рапорт от окружного полицейского управления:
«Дано сие… отставному рядовому Абраму Моисеевичу Эрефману, что он по сему Управлению никогда и ни за что не судился, и жалоб на него ни от кого не было, и что он в течение последних шести лет (1868-1873 гг.) во время Урюпинских ярмарок… занимался фотографиею, и на занятие этим ремеслом по всему Хоперскому округу со стороны Полицейского Управления препятствий нет».
Много волнений российским евреям, особенно вне пределов черты оседлости, доставляло ограничительное законодательство об одежде. По-видимому, стремление к единомыслию и единообразию характерно для любого деспотического режима. Ревнители единомыслия одинаково рьяно ищут идеологическую подкладку и в еврейском лапсердаке, и в казацких лампасах, и в брюках-клеш советских стиляг. В начале XIX века, затем в 40-х, 50-х и 70-х годах царское правительство пыталось законодательно заставить евреев не носить вне черты оседлости одежду, отличающуюся от платья прочего местного населения, ибо их традиционная одежда, ермолки и пейсы «производили на русских отталкивающее впечатление». Евреев принуждали платить специальный налог на шитье еврейской одежды «со всякого мужского и женского верхнего платья», а Николай I даже собственноручно наложил резолюцию о поборах за ношение ермолки: «по 5 рубл. сер. за каждую, не более и не менее». Кроме длинных завитых волос на висках (пейсов), ограничению подлежало ношение религиозных принадлежностей – талесов, тфиллин (кожаных коробочек с четырьмя цитатами из Библии, прикреплявшихся ремешками к руке и голове), ермолок, париков замужними женщинами. Интересно, что император Николай I с удовольствием познакомился с древнееврейской женской одеждой у себя во дворце. Это произошло в 1843 году, когда молодая вдова Наталья Николаевна Гончарова впервые после смерти А.С. Пушкина появилась при дворе на костюмированном балу. По воспоминаниям современников, для бала она выбрала костюм библейской пророчицы Ревекки, жены Исаака, матери Исава и Иакова. Признанная красавица и на этот раз произвела фурор:
«Длинный, фиолетовый бархатный кафтан, почти закрывал широкие, палевые шальвары, плотно облегая стройный стан, а легкое на белой шерсти покрывало, спускаясь с затылка, мягкими складками обрамляло лицо и, ниспадая на плечи, еще рельефнее подчеркивало безукоризненность классического профиля».
Императорской чете так понравилась Н.Н. Гончарова в костюме Ревекки, что они заказали ее портрет придворному художнику Вольдемару Гау. Думаю, что еврейские женщины в таких платьях выглядели не менее эффектно.
К традиционной еврейской мужской одежде издавна относили лапсердак – длиннополый кафтан со множеством пуговиц и фалдами сзади, в складках которых обычно прятался карман с носовым платком. Вот как описывает одежду почтенного директора еврейского ремесленного училища большой знаток еврейского быта середины XIX века В.Г. Короленко в рассказе «Братья Мендель». Господин Мендель
«носил старозаветный еврейский костюм: долгополый кафтан из тонкого сукна, сшитый таким образом, что он одновременно напоминал и лапсердак, и европейский сюртук. В официальных случаях он надевал настоящий сюртук. Из-под жилета, когда он вынимал часы, виднелись шелковые «цицес», вроде моточков ниток, ритуальная принадлежность традиционного еврейского костюма».
К знатокам еврейского быта с большим основанием мог отнести себя и известный русский писатель, уроженец села Даниловка Усть-Медведицкого округа ОВД Даниил Лукич Мордовцев (1830-1905), автор многих исторических романов и повестей, исторических исследований, этнографических очерков и публицистических статей. Он долго жил и умер в Ростове. Во многих произведениях выражал озабоченность судьбами евреев России, выступал против гонений и необоснованных обвинений в их адрес. Среди произведений Мордовцева, касающихся еврейской темы, исторический труд «Гайдамачина», незаконченный роман «Профессор Ратмиров», исторические повести «Между молотом и наковальней», «Разрушение Иерусалима», «Последняя иудейская царица», «Письма мистера Плумпуддинга», рассказ «За что же?», критико-литературоведческие статьи о творчестве С.Г. Фруга и других еврейских поэтов и писателей.
