©"Заметки по еврейской истории"
  январь 2019 года

Это были те самые «здания гетто», которые так потрясли меня пышностью архитектуры и их полным несоответствием иудаизму. Впрочем, и население там уже было смешанное ― атмосфера сосредоточенной духовной тишины осталась в легендах. Чехи, поселившись там, привнесли чувство самодостаточности, жизни ― праздника, рационально организованного покоя… Не случайно в 1939 они так легко сдались Гитлеру и предали своих евреев!

Злата Зарецкая

Путешествие к себе.
Прага

Где сроки спутаны, где в воздух ввязан
Дом ― и под номером не наяву!
Я расскажу тебе о том, как важно
В летейском городе своем живу.

М. Цветаева 1923

Злата Зарецкая

«Ненавижу туризм ― набег на чужую душу», «путешествовать надо навстречу себе» ― эти мысли М. Цветаевой стали для меня ориентиром, когда появилась возможность посетить столицу Чехии, где поэтесса, несмотря на бедность в 20 гг., была счастлива и в творчестве и в любви. «Летейский город, где сроки спутаны, где в воздух ввязан дом…» манил меня как магнит…

На втором курсе филфака МГУ в 1967 меня не пустили в Прагу. Несмотря на высокие оценки партбюро не понравилось, вероятно, мое лицо, отмеченное печатью пятой графы… Как бы чего не вышло ― социалистический лагерь надо было «бдеть», а тут внешность ненадёжной национальности… А может мое демонстративно бедное ― студенческое, но эффектное одеяние вызвало подозрения?! Не пустили, как и многих.

И десятки лет Прага мерцала для меня, как маяк в ночи, недостижимый оазис, где завораживает воздух свободы культуры, древней и современной. Мелодии Карела Гота, «Латерна Магика» ― первый в мире виртуальный театр, старинные замки, легендарный «Голем» гетто, само слово «сценография» ― символ поисков режиссеров ХХ в. от Крэга до Пискатора, от Брехта до Мейерхольда родилось тоже в Праге в театрах Эмиля Бурьяна и в Йозефа Свободы…

На пятом курсе у меня вдруг появился странный друг ― араб, сбежавший от смерти с родины, женатый на чешке с домашним адресом из Праги!.. Все эти годы, где бы я ни была, он присылал мне книжки о Чехии с графикой жены и подписями типа: «Я слышу сердце друга моего, а все кругом печально и мертво»… Прага манила меня и его личной тайной. Адрес дома звучал во мне как пароль, ключ, который должен был открыть, объяснить мне и его, и Прагу…

Год 2018. Уже 28 лет жизни в пустыне Иудея рядом с Иерусалимом. В январе вышла моя книга «Феномен Израильского Театра» ― итог размышлений о «сверх свободе» культуры на сценах возрожденного государства иудеев. Это был мой путь, не поддержанный никем, но неожиданно вдруг оценённый на Рош ха-Шана Союзом Деятелей Искусств Израиля. На премию и с новорожденной бумажной «девочкой» я наконец-то очутилась в Праге ― манящем острове света, городе Цветаевой назло всем прошлым преградам…

Я выбрала место намеренно не в центре ― отель «Моника» располагался на вершине одной из гор над Влтавой, пересекающей весь город. Из окна каждое утро открывался вид на сверкающий зеленый простор, в котором утопали разноцветные небоскребы. За пределами центральных улиц приходилось двигаться по старинным каменным кладкам и подниматься в гору по шатающимся обрубленным лестницам. Каждый вечер я дышала чистым спокойным воздухом и чувствовала себя где-то на стыке прошлых веков, в тишине подлинной чешской истории, когда двигалась среди тихо беседующих горожан, уютно устроившихся в крошечном кафе «Гамбринус» в переулке у отеля. Бело-золотой антикварный номер в модернистском стиле, с будуаром, джакузи и окном к птицам в горы, дополняли картину моего «рая».

Район «Прага 4», где туристы были редки, по образу быта, с уважением к индивидууму, гордо именовался «чешской Англией», что отвечало моим самым тайным желаниям: забыться, преобразиться, возродиться…

Первый выход в город сразил наповал: юноша с Украины на чисто русском (на фоне чехов, которые часто и английского не знают!) вывел меня из лабиринта к трамваю, подарил билет и вдруг сказал: «Выходите здесь. Перейдите мост и сверните налево» Я доверилась и попала на берегу на международный фестиваль еды ― фиесту деликатесов со всего мира: горячие блинчики вьетнамские соседствовали с индийскими, японскими такимаки, чешским пивом, грузинским шашлыком и шоу кунг-фу. Возбуждающие вкусы, ритмы, смех дурманили, как крепкий бальзам… Но укололо одиночеством в шумной толпе: вспомнила, что в Праге есть друг, помнящий меня с юности. Не зная, где я нахожусь, вышла на дорогу в никуда. Чужие дома наглухо закрыты, машины мчали не останавливаясь. Отчаявшись, я побрела назад, и прямо передо мной заехало на берег такси с новыми желающими полакомиться…

Чудеса бывают. Шофер знал английский, но предупредил, что мой адрес ― за Прагой: ехать долго и дорого. Я объяснила, что ищу Человека и согласна на все. За окнами поплыли витые небоскребы… Тогда я впервые увидела «Танцующий Дом» ― праздник начался!

«Танцующий» дом на берегу Влтавы

«Танцующий» дом на берегу Влтавы

Адрес был верный. На дверях увидела знакомое имя: Др Саид. О я стучала, как безумная в свою молодость… Ни шороха… Внизу ждал шофер отвезти назад ― не покидал страх глухих дверей. Терять было нечего, и я обратилась к соседям. Благо они знали английский, и поняли, что к доктору «приехала коллега из МГУ»… Они успели записать телефон и сказали, что рядом есть еще один дом сына, где мой друг может быть… С телефона шофера, ибо мой в чужой стране отказал, я услышала незнакомый голос, который не узнавал меня…

«Где Вы находитесь? Напротив дома? Ждите. Скоро буду»

Я отпустила своего спасителя и с нетерпением стала всматриваться в даль, вспоминая наши встречи в высотном здании МГУ. Он был тогда в семидесятых черноволос, умен и фантастически обаятелен. Диссертация по русской лингвистике у знаменитого профессора Виноградова преображала его. А я тогда гордо вышагивала по общежитию перед защитой диплома… Нас сблизило тогда ― духовное родство: счастье университетских достижений и тревога за будущее… Я не понимала его интереса ко мне, а он объяснялся загадкой: «Моя родина там, где мои друзья». И где бы я ни была, раз в год ― поздравлял…

В 2018 навстречу мне шел старик: худой, элегантный, с натруженной спиной, седыми бровями и белой головой. Лишь темные глаза были так же глубоки и неистовы, как знаки души, мятущейся в клетке.

Друг юности

Друг юности

Мы прорывались друг к другу, как к своей юности, и с трудом вспомнили все. И сына в люльке, которого он приветствовал одним из первых, предугадав мой путь за ним; и его изначальный лингвистический талант, благодаря которому он не только преподавал в университетах философию и языки, но написал книги на чешском, английском и арабском, создал издательство и организовал фестивали, посвященные синтезу разных культур. Атмосфера дома, настоянная на любви и взаимопонимании, напоминала храм, куда хозяин никого не допускал ― лишь редких избранных. Святая святых были здесь помимо его рукописей ― картины жены Лады, где в сочетании цветов и линий прочитывалась бесконечность, и даже реалии быта вписывались в их личный интеллектуальный диалог. Все эти годы я получала графические символы, визуализировавшие послания мужа. Я чувствовала, что их создавала одна душа абсолютно понимающих друг друга людей. На одной из стен висел двойной зеркальный автопортрет, где знакомый мне с юности мощный черноволосый красавец с бокалом вина обнимал худенькую, стриженную, как мальчик, женщину с кистью в руке. Нескрываемая радость освещала их столь разные лица, где не различались уже тела, нарисованные в едином цветовом коричневом земном потоке…

― Расскажи, наконец, как вы встретились? Как ты вообще попал в Прагу? Что произошло?

― Мой брат при Асаде-старшем был коммунистом. Его должны были посадить в тюрьму, но он исчез. Вместо него взяли меня. Мне было 16. Пока я сидел, заболел так, что начал умирать. Тюремщики решили избавиться от ответственности и отправили меня домой. Той же ночью мои друзья на плечах принесли меня в самолет, который довез до Бейрута. Оттуда путь лежал в Софию, где я должен был поступить в больницу и на учебу в университет. Но по дороге что-то случилось в воздухе ― и самолет приземлился в Праге. Меня сразу отправили сюда в Брандыс над Лабем лечиться и в общежитие. Здесь на остановке автобуса меня заметила мама Лады и пригласила на обед…

Дальше рассказывала Лада:

― Мы были юными, играли, учились, и ни о чем не думали. Но однажды Саид снова исчез. Мы с мамой разыскали его в больнице. У него никого не было. Мы были единственными, кто его навещал. И однажды он спросил меня: «Ты приходишь ко мне, как к брату, или как к любимому?» Я просто хотела, чтоб он выздоровел, и сказала: «Как к любимому». Я ничего тогда не чувствовала. Любовь пришла гораздо позже, когда поженились.

Жена Лада ― художница

Жена Лада ― художница

Главное потрясение ждало меня, когда я узнала о родителях Лады.

― Все произошло только из-за моей мамы. В годы войны ее воспитывали в католической семье, чтобы спасти жизнь. Моя мама знала, что такое одиночество среди чужих. Мой отец ― чех, адвокат. Он разыскал документы о рождении жены, где в синагоге было написано, что она ― еврейка. Ее звали Хана… Моя племянница построила генеалогическое древо до XIV века. По материнской линии я еврейка, но все жили как обыкновенные крестьяне и не знали, кто они… Я никому не говорю и сейчас, что я ― еврейка, только самым близким.

На одной из стен дома я увидела Хану: большие глаза, обращенные вверх, в черном перманенте волос, и руки с длинными пальцами на фоне раскрытого пианино. Она была музыкантом. Вся фигура излучала покорность, какую-то забитость и бесконечную доброту… Лада нарисовала уже по памяти, образ изнутри, так могла воссоздать мать только родная дочь… И подумалось:

«Еврейка галута, прикрытая только близкими и не защищенная ничем, кроме стен своего дома. Вероятно от этой общей замкнутости и тоски она, уже имея все, заболела и ушла…»

Меня озарило: вот откуда бесконечная душевная глубина, милосердие, ум, доброта ― «идишкайт» самой Лады…. И то запредельное, невозможное в мире современного иудео-мусульманского противостояния ― счастье, чувство «святая святых», которое Бог даровал арабу и еврейке, доказывая еще раз, что Ему, как в Библии, подвластно все.

― Лада, ты понимаешь, что все вы с сыновьями и внуками имеете право на Израиль? Хотя Саиду будет очень трудно…

― Понимаю, но мы уже старые, чтобы куда-то двигаться. Мы всю жизнь живем здесь у Праги над Эльбой. Но наш старший сын ― архитектор, и он реставрирует и церкви и синагоги. Это он составил опись всех еврейских центров Чехии. А младший сын ― математик, технократ. Старший все время спорит с отцом. На фоне террора мусульманство в его глазах потеряло ценность. Саиду очень больно…

Я никогда не воспринимала своего друга враждебно. На поле культуры духа нет границ! Так было принято в московском университете. И его лингвистический талант, громадный духовный и душевный масштаб, его опора на свою национальную традицию были мне всегда интересны. Я привезла в дар свою книгу об израильском театре, а Саид подарил мне свои труды: «Краткую Арабскую энциклопедию», «Арабскую каллиграфию» и «Мусульманский пациент», изданные им на чешском.

Из книги «Арабская каллиграфия»

Из книги «Арабская каллиграфия»

― Понимаешь, в Европе ничего о нас не знают. Я написал об арабской истории и культуре, о нашем мироощущении, чтобы хоть как-то познакомить людей с нами. У меня был в Праге единственный в стране очень успешный магазин «Восток», где можно было достать книги и на арабском. Его разгромили. Я остался ни с чем. А после взрывов и наплыва беженцев чехи просто заболели. У меня на почтовом ящике написали: мы убьем тебя! Я всю сознательную жизнь провел в Чехии. Меня знают в Карловом университете Праги. Я араб, но мои книги на чешском признаны в стране лучшими по языку, я даже получил премию. Из правительства звонили, готовы дать сколько угодно, если я напишу их историю. Но меня все равно ненавидят. А после угрозы на почте я стал бояться идти домой. Большую часть времени я провожу в доме сына…

В глазах друга был страх загнанного в тупик удивленного зверя, не согласного с преследованием охотников. Ведь не виноват, что природа создала его таким, каков он есть, и что судьба его сложилась именно так, а не иначе ― на разрыве между Западом и Востоком! В своей книге «Мусульманский пациент» он, подобно тяжело раненому герою известного английского фильма, объясняет интервьюеру свой внутренний мир носителя арабской цивилизации и призывает учитывать «принципы диагностики, терапии и коммуникации», исходя из фактов мусульманской истории и культуры. На огромной территории от Габона, Мавритании до Сьерра Леоне и Узбекистана он описывает значение Корана, арабские законы жизни и смерти и даже отношение к пересадке органов… Книга предназначена для взаимопонимания и мира.

Я смотрела на своего давнего друга, стараясь не вспоминать кровавые теракты в Израиле, где мог погибнуть любой, даже мой сын… Я старалась схватить суть его развития за десятилетия после Москвы. Ведь духовный корень у нас был общий ― философия культуры. И естественно пригласила в свою Иудею на достопримечательности… Но на свой вопрос, «а ко мне в гости в Иерусалим?», получила неожиданный резкий ответ:

― В Палестину я не приеду никогда.

В книге «Мусульманский пациент» он посвятил государству «Фалястын» с Иерусалимом как его главной святыней почти страницу…

И я поняла: несмотря на то, что чувствуем и понимаем друг друга, мы на разных берегах, и с места нам не сойти! Ибо больше всех стран на свете ценю еврейский Израиль, который не воспринимает вообще мой друг…

Однако в Праге именно еврейки спасли араба от одиночества и смерти. И я чувствовала себя между Ладой и Саидом, который до сих пор «рассказывает ей на ночь сказки», как в запредельном мире ― в неэвклидовом пространстве, где возможно все!

Ангел победы у Карлова моста

Ангел победы у Карлова моста

Какой праздник в центре Праги устроили они мне на день рождения 25 сентября! Их глазами я увидела и старинные часы, за которые Мастера лишили зрения, чтоб не создал более ничего подобного… И скульптуры, украшающие мосты и храмы, и подземный ресторан «У Золотого Льва», где до сих пор по легенде бродят призраки… И музей «Франца Кафки» на берегу Влтавы… Вместе с ними удалось покататься на карусели и даже попасть в мир огромных живых бабочек… Мгновение остановилось, ибо было прекрасно, как в детстве…

Больше мы не встретились. Не сработала телефонная связь. Последние три дня я бродила по «Городу Юзефа» ― Еврейскому Гетто Праги в поисках той ауры, которая осчастливила моего арабского странника.

Это был весь центр ― в руках у меня была карта Prague Jewish Town, вокруг десятки веселящихся туристов, и я не могла понять, что здесь еврейского? Архитектура в стиле парижского модерна, названия улиц чисто чешские (Яхимова, Капрова, Бржехова, Хиршбитова). На дверях ни намека на мезузы. Стены, что невозможно у евреев, украшены человеческими рельефами даже бабами с рыбами… С большим трудом я нашла кассу гетто, где выдали билет на посещение сразу всех синагог, как на представление. Я испытала подлинный шок, когда обнаружила между синагогами рядом со входом в Старое «жидовски» кладбище на узенькой улочке богатые магазины и открытые киоски. Шла оживленная продажа сувениров… Первое, что возникло: «Аттракция! Чехи сделали из своих евреев приятное времяпрепровождение, источник личного преуспеяния…»

Интуиция не обманула ― такова была вообще история взаимоотношений ведущей нации с чужим племенем, исповедовавшим единобожие. Основательница Праги прорицательница Либуше заповедала своим наследникам принять в будущем чужой народ, верящий в единого бога. «Пусть твой внук возьмет их под защиту, ибо они принесут плодородие на наши поля» Так и случилось в 850 году, когда после разрушения Московии в Богемии появилась еврейская община.

«Мы будем твоими верными подданными и будем молить нашего Бога, чтобы он дал тебе и твоему народу славу и победу»

Правнук Либуше, князь Гостивит, следуя завету родоначальницы, принял их милостиво. Уже первый чешский летописец Козьма Пражский рассказал, что евреи так мощно поддерживали Гостивита и продовольствием и деньгами, что ему удалось изгнать немцев из Богемии. Позже в награду в 907 году евреям был отдан огромный участок на правом берегу Влтавы. Он так и назывался еврейский город. До конца XV века евреи Праги жили в полном покое. Позже на почве зависти и ненависти к религиозным чужакам рождались сплетни, слухи, наветы. Легенда о Големе, созданном Махаралем в XVI веке ― защитнике гетто возникла не случайно. Евреев преследовали, изгоняли, а потом звали назад. Среди деревянных домов, охраняемых огромными воротами, запиравшимися на ночь, до конца XIX века ютились добротные деревянные дома. Между ними возвышались прекрасные синагоги: Майзелова, Пинкасова, Высокая, Староновая, Иерусалимская, Клаузова, Испанская.

Вход в Высокую синагогу и центр еврейской общины Праги

Вход в Высокую синагогу и центр еврейской общины Праги

…Старый еврейский город процветал, несмотря на погромы. В 1850 г он получил название Йозефов в честь австрийского императора Йозефа, который издал первые указы об уравнивании евреев в правах с местным населением. Гетто Йозефов стало одним из районов Праги. Это было замечательно с одной стороны, а с другой, привело к тому, что в 1893–1913 еврейские дома, часть синагог были разрушены, а на их месте построены новые многоэтажные во французском стиле времен Наполеона… Это были те самые «здания гетто», которые так потрясли меня базарной пышностью архитектуры и их несоответствием еврейской традиции. Впрочем, и население там уже было смешанное ― атмосфера сосредоточенной духовной тишины осталась в легендах. Чехи, поселившись там, привнесли чувство самодостаточности, жизни ― праздника, рационально организованного благополучия… В 1939 они так легко сдались Гитлеру и предали своих евреев! Лишь бы сохранить этот архитектурный «паредайз» над Влтавой… Жертвы отправлялись в Терезиенштадт ― «Гитлеровский рай для евреев» упорядоченно. >…< Какие гениальные пражане сгорели там: композитор Виктор Ульман, режиссер Густав Шорш, музыканты братья Хаас, художница Фридл Брандейсова, комик Карел Швенк, поэт Хануш Гахенбург и дети, дети, успевшие спеть оперу «Брундибар» в пропагандистском фильме и в полном составе отправиться в печи Освенцима…

Я вспомнила о каждом из них в Пинкасовой синагоге, где звучал псалом «Эль Мале Рахамим» ― высокий хазанут ― плач над нескончаемыми настенными списками местных евреев, погибших в Катастрофе. Атмосфера внимания и сочувствия трагедии смирила меня наконец с толпами туристов, которые менялись в лице, заходя в еврейские святыни. На кладбище я видела, как многие из них клали записки, монетки и молились у могилы МАХАРАЛа ― еврейского цадика, каббалиста, защитника гетто, создателя Голема…

Могила МАХАРАЛа

Могила МАХАРАЛа

Подобный трепет иностранных гостей я наблюдала и в других действующих синагогах, которые по расписанию между молитвами открыты для всех. Особое впечатление произвела на меня женщина европейской внешности в Староновой синагоге, увидевшая во мне израильтянку и заговорившая вдруг на русском с чешским акцентом.

― Меня зовут Хана. Я прошла гиюр и мечтаю привезти своих детей в Израиль. А пока я работаю экскурсоводом по гетто и буду рада рассказать, где ты находишься.

Я взглянула на высокие готические потолки, метровые беленые стены с узкими синими окошками и алюминиевые блестящие подносы на стенах.

― Не удивляйся. Эта синагога самая древняя ― она построена в 1270 евреями, изгнанными из Московии, на старом каменном основании еще тех, которые по легенде здесь жили во времена второго Храма, потому и называется Староновая. Широкие каменные стены сохраняли ее от пожаров и погромов, а мужчин отделяли от женщин, наблюдавшими за молитвой сквозь эти синие щели. Металлические круги натирали до блеска и зажигали перед ними свечи. Это было не так как сейчас при электричестве.

Бима в Староновой синагоге

Бима в Староновой синагоге

Я представила себе в полумраке неверного света мистическое торжественное богослужение и невольно вспомнила Голема, который по легенде до сих пор наблюдает за гетто с чердака Староновой синагоги.

«Ибо избрал Господь Сион, возжелал его в жилище Себе» (Псалом 132:13) ― написали над входным порталом в 1618 при ремонте синагоги, в котором участвовали не только евреи, но и их христианские соседи

Я заметила, что в архитектуре всех синагог гетто были использованы готические традиции христианского окружения с сохранением внутри еврейской символики. В голове стучали вопросы: что это ― жалкая ассимиляция, стремление раствориться в окружении из страха, чтобы выжить, или симбиоз традиций, основанный на взаимоуважении, понимании лучшего у соседей, для создания новой художественной реальности?

«Иерусалимская синагога» построенная на средства «Общества для строительства нового храма» в 1905 по проекту чеха Вильгельма Штяссны евреем Алоисом Рихтером, убедила меня в уникальности пражского диалога. Главный фасад отличала мощная арка в мавританском африканском стиле со звездой Давида на окне и библейским стихом по контуру: «Вот врата Господа, праведные войдут в них» (Псалом 118:20).

Иерусалимская синагога, фрагмент

Иерусалимская синагога, фрагмент

Вытянутое пространство синагоги было ритмизировано полукруглыми мусульманскими в испанском стиле арками, поддерживающими верхние галереи для женщин. Высокий ковчег ― Арон ха Кодеш украшен виноградным рельефом и изображением скрижалей с Десятью заповедями. А на западной галерее ― христианский орга́н, элемент готики.

Среднюю аркаду входного портика окаймляет цитата: «Ведь отец один у всех нас, ведь Б-г один сотворил нас!» (Трей Асар, Малахи, 2:10)

Несмотря на разницу стилей и там охватывает посетителей космический покой, звук тонкой тишины, торжественный мир под сенью Всевышнего… Полифонная гармония Иерусалимской синагоги многое объяснила мне в тайне личного счастья араба Саида и еврейки Лады, моих дорогих друзей, которые именно в Праге ― городе открытых диалогов, надмирной космической реальности… смогли найти свою дорогу в рай.

Лада Бычовска «Рождение планеты»

Лада Бычовска «Рождение планеты»

А я, испытавшая шок от пражских еврейских контрастов, обрела покой и ответы на все свои вопросы о том, что такое чехи и в чем секрет их успеха лишь в последний день, когда попала на открытие 136 сезона 2018–2019 в «Народни Дивадло» на оперу Бедржиха Сметаны «Либуше» в режиссуре Яна Бурьяна.

Декор сцены «Народни Дивадло»

Декор сцены «Народни Дивадло»

Здание, родившееся по инициативе композитора из общих усилий на собранные деньги, чудо классической архитектуры, где золото настенных украшений, картины занавеса и потолка сверкают в блеске огромных люстр и свидетельствуют о культурной самопрезентации. Открытие его в 1881 было торжеством свободы чешского искусства, неподвластного империи Габсбургов.

Убранство, сцена, зрители ― все было в тот вечер праздником зрения, слуха, сердца.

Музыка Б. Сметаны, ученика Листа, последователя Бетховена, мощная и успокаивающая, звучала возрождающей симфонией народной речи, патетической взволнованной декламацией.

Либретто Йозефа Вендика ― историка, обобщившего легенды, было представлено режиссером Яном Бурьяном, сценографом Даниэлем Дворжаком и хореографом Петером Зуска как ожившие в виртуальной реальности древние манускрипты, скульптурный театр истории. Компьютерные эффекты «Латерны Магики» внутри классических текстов создавали объемное соборное действо с восторженным залом, как его частью.

Афиша оперы «Либуше» Б.Сметаны, реж. Ян Бурьян, Национальный Театр, Прага, 2018

Афиша оперы «Либуше» Б.Сметаны, реж. Ян Бурьян, Национальный Театр, Прага, 2018

Великолепное сопрано Даны Бурешовой в главной роли «Либуше» венчали постановочную пирамиду как гимн нации, преодолевшей в истории войны и горе, но не сдавшейся в стремлении к свободе, народа, чье нынешнее процветание она предсказывает в эпилоге. Зал стоя приветствовал завещание предков ― призыв к согласию между собой, как основу победы…

Улетая в Израиль, я вспомнила слова Торы: «Проклинающие тебя будут прокляты, а благословляющие ― процветут»… Нынешний международный успех Чехии, демонстративно лояльной ко всем своим гражданам (особенно к евреям, чей лев с двойным хвостом по указу короля Вацлава в гербе города!) ― тому доказательство…

Герб Праги

Герб Праги

Прага потрясла меня, подарив духовную силу и надежду на возрождение…

238 просмотров всего, 7 просмотров сегодня

Share

Злата Зарецкая: Путешествие к себе: 5 комментариев

  1. Lukutakumэari

    Так уж получается,что только в этом году я водил экскурсии по Чехии три раза.И каждый раз оставлял посещение «Жидовского города-Юзефов» на свободный день группы.Не лежит у меня душа водить людей по этому… аттракциону. Евреи и еврейское,в наше время, хорошо продается !Формально все,с 1994 года,принадлежит общине.Но самом деле-государству!Стоимость-заоблачная,но «турысты» платят…за экзотику.Здесь все заточено на них-пустые синагоги;магазины,продающие псевдоеврейскую символику;гиды,гонящие небылицы про Голема и Махараля…
    Последнее время я заметил активность Хабада и «посланников ребе» в этом районе.Махараля они уже себе присвоили-на их сайтах пишется,что он был учеником Бешта…Много-много ха-ха!Где Махараль,а где неуч Баал шем Тов…
    Тот кто бывал в Юзефове,наверное обратил внимание на огромную,широкую,с шикарными магазинами, улицу-Парижскую,которую стали прокладывать в начале двадцатого века.Так бы и раздолбали все,если не Хьюго Либен и Августин Штейн,основавшими,после борьбы,в 1906 году, Еврейский музей,чтобы сохранить артефакты, которые были спасены из разрушенных зданий в старом еврейском квартале.
    Адольф хотел создать не только музей мирового искусства(он же-несостоявшийся художник!) в австрийском Линце,но и
    Музей Вымершей Расы – как напоминания о мертвой еврейской религии, культуре и самих евреях.Миллионы ценных свитков Торы, книг, религиозных предметов и произведений искусства были свезены с ограбленных государств и доставлены на склады.
    Для неевреев трудно понять,что все ЭТО-синагоги без евреев,кладбище,по которому топчатся орды туристов…Вся эта индустрия вызывает во мне вкус пепла во рту.Здесь БЫЛИ евреи.Здесь их нет больше…

  2. Ludmila Bekker

    Я заметила, что в архитектуре всех синагог гетто были использованы готические традиции христианского окружения с сохранением внутри еврейской символики. В голове стучали вопросы: что это ― жалкая ассимиляция, стремление раствориться в окружении из страха, чтобы выжить, или симбиоз традиций, основанный на взаимоуважении, понимании лучшего у соседей, для создания новой художественной реальности?
    Согласно историкам архитектуры здания синагог в Праге строили архитекторы по традициям Римской Католической Церкви,потому Готика.Подробно можно читать здесь:https://www.khanacademy.org/humanities/ancient-art-civilizations/judaism-art/a/altneushul-prague.
    Что касается Ф.Листа,то композитор учился пианизму у Карла Черни,который был учеником Л.Бетховена,но последователем Бетховена не является.Лист создал новую романтическую музыкальную форму-монотематизм и
    был горячим пропагандистом Романтизма.
    А статью Вашу с удовольствием прочитала.

  3. Илья Г.

    Не случайно в 1938 при правительстве Масарика они так легко сдались Гитлеру и предали своих евреев!

    *******

    Масарик к сведению автора был большим другом евреев: кибуц Кфар Масарик возле Хайфы.лощадь Масарика в Тель-Авиве названы в его честь, — и умер он в 1937 году, т.е. до Мюнхена. Кстати, а кто, кроме датчан и «диких горцев»-албанцев, если говорить об оккупированных территориях (Болгария, Финляндия, Румыния (Старое Королевство) не были под властью немцев), не предал своих евреев?

    1. Злата Зарецкая

      Илье Г.
      Благодарю за указание на ошибку. Обязана была проверить, что Прага была сдана без боя в 1938 при Эдварде Бенеше, который бежал в Лондон. Масарик тут ни при чем. Простите…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

AlphaOmega Captcha Mathematica  –  Do the Math
     
 
В окошко капчи (AlphaOmega Captcha Mathematica) сверху следует вводить РЕЗУЛЬТАТ предложенного математического действия