©"Заметки по еврейской истории"
  ноябрь-декабрь 2022 года

 1,142 total views,  13 views today

Ицик не знал значения слов «молочный сахар». В гетто этого никто не знал. В языке идиш этого тоже не было. Он ничего не понял и протянул бутылку с молоком ефрейтору Шнайбе.

Джейкоб Левин

ДЫРА В СТЕНЕ

Джейкоб ЛевинБыл тёплый сентябрьский день. Ицику было шесть лет, и поэтому он не знал, что за теплым сентябрем обычно наступает дождливый октябрь. Он лежал по пояс в лыковом мешке на поребрике, напротив кирпичной стены. По другую сторону стены была шумная улица Маршалковская. Скосив глаза, Ицик наблюдал за солдатами Вермахта, которые маршировали недалеко от него по середине дороги. В прошлом году он еще пытался бежать им вслед — он очень любил смотреть на мотоциклы впереди колонны. Когда голод не очень мучил его, он рисовал эти мотоциклы куском извести на асфальте. Сегодня ему досталось два яблочных огрызка, а третий лежал далеко у стены дома и уже становился золотисто-коричневым. Он ревниво и внимательно следил за воробьями, которые выклевывали из яблочного огрызка коричневые семечки, но доползти и отнять его у воробьев он боялся. Ночью Ицик подползал к тёплой, нагретой солнцем стене дома, но утром дворничиха оттаскивала его лыковый мешок вместе с ним подальше от стены, чтобы он своим жалким видом не портил фасад. Он знал, что его мать тоже лежит недалеко, около стены, только у ворот, и представлял, холодно ли ей сейчас.

Когда она умерла, соседи забрали остатки гречневой крупы. Он целый день провел рядом с матерью, а вечером к дому пришёл худой похоронщик с двухколесной тележкой и спросил: «где она»? Мать была еще более худой, чем он, и ему не составило большого труда положить ее на тележку. Потом он достал из заплечного мешка старый потрепанный талес и укрыл ее. Похоронщик впрягся в тележку, а Ицик взялся за оглоблю, и они втроем двинулись к воротам. Около ворот похоронщик сбросил ее в длинный ряд бывших обитателей Варшавского гетто.

— А ты иди домой, — сказал он Ицику. Ицик понял его.

Они с матерью жили в гетто, в крохотной комнатке два квартала от Маршалковской. Никто не завидовал им, и поэтому никто к ним не подселялся. Печки в комнатке не было, раньше в ней хранилось имущество дворника, но, когда Ицик вернулся с «похорон» матери, эта комнатка оказалась занятой — на двери теперь висел маленький замочек. Туда уже успели сложить чьи-то чемоданы.

И вот уже четвёртый день Ицик жил на улице, без еды.

Наверное, где-то на Маршалковской уже шел дождь, потому что в чугунную канализационную решетку стекал ручеёк чистой воды. Он думал о том, что уже темнеет и пора добираться до тёплой стены дома.

В гетто у него не было никого, ни родных, ни друзей. Туда его привезли из какой-то большой квартиры. Откуда он взялся в этой квартире он не помнил. Отца он помнил едва.

Был конец бабьего лета, и к вечеру появились первые грозовые тучи, но Ицик не знал этих примет и того, что очень скоро польётся настоящий дождь. Улица опустела, ветер погнал по дороге колючий песок и обрывки газет, и начался дождь, но это уже не был летний теплый дождь. Он хотел было заплакать, но слезы кончились в первый день, когда его сандалии унесли взрослые дети. Он подал голос — несколько раз слабо пискнул, но никто его не услышал. Между тем дождь стал сильнее.

Ицик знал о жизни совсем немного, но то, что всем людям не до него и у всех свое горе, он уже понимал. Поборов страх и собравшись с силами, он заставил себя доползти до коричневого яблочного огрызка, съел его и теперь жевал деревянный черенок, просто так, ему было жалко расставаться с ним, хотя яблок в этом году было много.

Он улегся у стены и укрылся промокшим мешком, который теперь уже больше не грел его, и не защищал его худое тело от дождя. Своими тонкими скрученными ножками с неимоверно огромными коленями он напоминал большого паука.

На верхнем этаже открылись створки окна, на него упали остатки какой-то испорченной каши и быстро смешались с дождевой водой. Он не успел ничего подобрать. В дом его никто не позвал. Раньше в это время он уже спал, но сегодня с наступлением темноты его стало знобить. Взошла круглая луна, и дождь прекратился. Ицик задрожал и начал тихо стучать своими мелкими молочными зубами.

Вдруг из темноты перед ним возник чёрный человеческий образ. В шляпе, с серой спутанной бородой, сапожник Лазарь склонился над ним. В руках у него был предмет, согнутый из проволоки. Ицик привстал и поднял голову, в это время Лазарь ловко одел ему на голову проволочный прямоугольник и тут же снял его.

— Как тебя зовут?

— Ицик.

— Ты ел сегодня?

— Нет.

— А вчера?

— Нет.

— А третьего дня?

— Нет.

— Тогда возьми два яблока. Благодарить не надо. Ты знаешь, где за кирпичной стеной на Маршалковской молочная лавка?

— Да.

— Ты дойдёшь до неё?

— Нет.

— А если бы не было стены, дошёл бы?

— Зачем? — спросил Ицик.

— У меня родился внук, а дочь Ида умерла. Если я его утром не накормлю, он тоже умрёт. Он уже начал высыхать. Вода не помогает. Утром, когда ещё будет темно, привезут молоко. Когда развозчик возьмёт ящик с бутылками и понесёт в лавку, ты по спицам залезешь на колесо и возьмёшь бутылку молока. Я буду ждать тебя за стеной с большим кусочком хлеба.

— А как я пройду сквозь стену и вернусь назад?

— Внизу стены, у самой земли нет двух кирпичей. А там, за стеной, растёт высокая трава. Моя голова в дыру не проходит, а твоя проходит.

— Но я ещё никогда не был вором. А если все увидят, что я несу еду в гетто?

— Это так, но ты получишь белый хлеб и очень может быть, что он будет помазан маргарином.

— Немецким?

— Немецким или польским. А сейчас спи. Утром я разбужу тебя.

Только сапожник Лазарь на цыпочках отошёл от лежавшего у стены Ицика и повернул за угол, ему повстречался раввин Шпаковский.

— Что ты делаешь здесь, Лазарь? — спросил раввин. — Ведь уже очень поздно. Смотри, попадёшься мальчикам Шеринского. (Юзеф Шеринский, руководитель полиции в Варшавском гетто. — Прим. ред.)

— Я уже дома, это моя дверь, — сказал Лазарь. — А вы будьте осторожны.

— Я иду с обрезания, у меня разрешение. А ты, что задумал? Почему у тебя в руках проволока?

Лазарь растерялся. Быстрый умом раввин Шпаковский догадался, что означает проволочный прямоугольник.

— Ты измерил этой проволокой чью-то голову потому, что ты нашёл дырку в каменной стене?

— Да, ребе.

— А твоя голова туда проходит? Если голова пройдёт, то и тело подавно пройдёт.

— Но моя голова не проходит.

— А чья проходит?

— Ида умерла, была кружка молока, больше нет. А за стеной в лавке… Правда, не кошерное…

Раввин перебил его и спросил:

— Что же ты задумал? Пролезть в дыру и добраться до лавки?

— Попрошу мальчика.

— Который спит за углом?

— Да.

— А он знает, что его застрелят, если увидят, что он пронёс продукты в гетто?

— Нет. Я ему не говорил.

— Нельзя этого делать Лазарь.

— Мой новорожденный внук завтра утром без молока умрёт…

— Всё равно — нельзя, спасая одного, убить другого. Нишоме ди зелбике. (Души одинаковые — идиш. Прим ред).

— Но если всё обойдётся, то оба будут жить. Правда, недолго. У мальчика в гетто никого нет. Он всё равно скоро умрёт, почему бы мне не попробовать?

— Ты умный Лазарь, жаль, что ты стал сапожником. Лучше бы я был сапожником, тогда ты бы стал раввином, и мне было бы легче объяснить тебе, почему нельзя этого делать.

— Почему?

— Потому что, если сегодня ночью у тебя всё получится, завтра ты пошлёшь его опять, и так пока мальчика не убьют. Как его зовут?

— Ицик.

— Не делай этого, Лазарь, — опять сказал раввин Шпаковский, повернулся и растаял в ночной темноте.

На Маршалковской едва светало, когда на пороге своего дома Ядвига Ватковска никак не могла проститься с ефрейтором Шнайбе.

На рассвете Лазарь подошёл и тихонько потрогал Ицика за плечо. Но Ицик уже не спал и дрожал мелкой дрожью.

— Просыпайся, Ицик. Пойдём, здесь близко, полминуты. У меня есть для тебя хлеб с сахаром, почти свежий.

Они пошли к кирпичной стене. Сонный Ицик шёл шатаясь. Лазарь нагнулся, раздвинул лопухи и показал Ицику дыру.

— Давай, Ицик, не бойся, за стеной тоже растут лопухи. Когда появится повозка с молоком, не зевай. Времени у тебя будет немного. Хватай бутылку и бегом в дырку. Только не разбей. Я жду здесь тебя с хлебом и сахаром. Если голова проходит, то всё остальное свободно пройдёт.

Ицик легко пролез в дыру и уселся в лопухах. Когда привезли молоко было почти светло. Ицик сделал всё, как сказал Лазарь. Но когда Ицик с бутылкой молока слезал с колеса подводы, лошадь, привязанная вожжами к столбу, сделала один короткий шаг. Босые ноги Ицика стояли на спицах, они соскользнули, и он упал на землю. Но бутылку из рук он не выпустил и не разбил. Встать ему помог ефрейтор Шнайбе.

— Ты знаешь мальчик, что воровать нельзя? — спросил ефрейтор почти на идиш.

— Да. Только это молоко не для меня, — тихо сказал Ицик и втянул голову в плечи.

— А для кого?

— Это для Лазаря. У него внук утром умрёт.

— А где сам Лазарь?

— Он по ту сторону стены.

— Так ты из гетто?

— Да.

— Ну пойдём, поговорим с Лазарем.

Ицик собрался идти в сторону дыры в стене, откуда он вылез, но ефрейтор Шнайбе сказал:

— Нет, нет, не туда.

Они пошли через пропускные ворота.

Когда они сзади тихо подошли к Лазарю, он стоял на четвереньках, смотрел в дыру и их не видел.

— Вас махт а ид? (Чем занимается еврей? — идиш. Прим ред.) — намеренно с еврейским акцентом сказал ефрейтор Шнайбе. Сапожник Лазарь вздрогнул и хотел подняться с колен. — Нет, стой так, — сказал ефрейтор Шнайбе и расстегнул кобуру.

— У меня дома лежит внук, он умрёт без молока. Он только что родился. Отпустите меня, господин офицер! Мне надо вернуться домой, иначе он умрёт без меня!

— Тебе не повезло, Лазарь, я не из Вермахта, я из «айнзац группе».

Он достал свой «Борхард Люгер».

— Шма Исраэль, — прошептал сапожник Лазарь. — Ох, как надо было слушать ребе Шпаковского, — горько сказал он и опустил голову. — А ты будь проклят, и семя твоё, и дети твои и дом твой, — глухо и невнятно пробормотал на иврите Лазарь.

— О, да, надо всегда слушать раввина, — сказал ефрейтор Шнайбе и выстрелил сапожнику в голову.

Босой Ицик стоял рядом и держал бутылку с молоком.

— А ты, мой дорогой мальчик, наверное, боишься молочного сахара?

Ицик не знал значения слов «молочный сахар». В гетто этого никто не знал. В языке идиш этого тоже не было. Он ничего не понял и протянул бутылку с молоком ефрейтору Шнайбе.

— Нет, нет. Спасибо, мой добрый мальчик, но мой желудок не принимает никакой лактозы. Ты пей молоко, пей до конца. В нём есть кальций, он необходим детям. А мне нельзя. “Durchmarsch” (понос — нем. прим. ред.), — объяснил ефрейтор Шнайбе.

Ицик с трудом допивал молоко. Бутыль была уже почти пуста, но на дне ещё оставалось с полстакана. Он уже не мог ни пить, ни дышать. Он перевёл дыхание и со страхом опять уставился на лежащего Лазаря.

— А ты где живёшь, мальчик? — спросил ефрейтор Шнайбе.

— Нигде.

— А где ты спишь?

— Около дома пани Ватковской.

— Тебя никто не кормит? Ты каждый день засыпаешь без молока? Бедный мальчик.

Но Ицик, как завороженный, смотрел на мёртвого Лазаря.

— Не смотри на него. Не думай о нём, мой добрый, голодный мальчик. Пей, пей молоко. Не спеши. Пей до конца.

Левой рукой ефрейтор Шнайбе взъерошил жёсткие чёрные волосы на голове Ицика, и повернул его голову лицом к стенке, а правой — выстрелил ему в затылок. Бабье лето окончилось.

Print Friendly, PDF & Email
Share

Джейкоб Левин: Дыра в стене: 40 комментариев

  1. Yelena Levitis

    «Джейкоб
    05.01.2023 в 11:10
    Неужели Вы не видите, что перед Вами обыкновенный «мозгокрут»? Прочтите…»

    Не нашла опции ответить прямо под Вашим постом, ув.Джейкоб.
    Скорее всего, Вы во многом правы. Но зачем же так уж резко, прямо серпом…)

  2. Джейкоб

    Дорогой Л. Беренсон. Спасибо за дополнительную яркую иллюстрацию к моему рассказу «Дыра в стене». Читатели портала наконец пришли к коллегиальному выводу, что портал часто используется довольно назойливыми и недалёкими людьми, кои за отсутствием интеллекта критиками быть не могут, но пытаются ими казаться. Не хочу упоминать их имён. Мои читатели их и без меня уже знают. Не обращайте на них внимания.

  3. Л. Беренсон

    Спустя месяц, уже в новом,2023 году прочитал этот текст и вспомнил о недоверии уважаемого В.Ф. к «дырке в стене».
    Думаю, что этот драматический эпизод о событиях времён оккупации Западной Украины немецкими извергами будет уместным альтернативным дополнением к художественному произведению уважаемого
    Д. Левина.
    В нём тоже «ДЫРКА», правда, «В ЗАБОРЕ»
    «Еще немного о Ярославе Левицкой
    Ей было 9 лет…
    По ночам…когда фашисты проходили мимо дырки в заборе, она пролазила в гетто и кормила голодных еврейских детей…
    Потом ждала, когда они делали круг и бегом бежала домой…
    Это было в западной Украине…в 1943 году…
    Ярослава ( Слава) — Надежда Левицкая!!!
    Простая украинская бабушка…Праведница Мира…
    получившая 20 лет назад право жить в Израиле!
    История ее семьи уходит далеко в прошлое!
    Ее мама…когда ей было 9 лет…была практически подобрана одной еврейской женщиной и передана в еврейский дом, принадлежащий богатой семье Файеринг, в котором Катерина ( Кася) и проработала до своих 16….в какой то момент ставшая няней Ришарду, оставшемуся в свои 3 года без мамы!
    Потом Кася вышла замуж и родила двух девочек.
    Слава была старшей….
    Папа ушел на фронт…
    И Кася поднимала девчонок сама…среди немцев…
    В 43 немцы согнали всех евреев в Гетто…(6 — 7 тыс.человек)…
    Кася…вечерами собирала передачки …в Гетто…а Слава их относила.
    О чем думали в эти дни эти мужественные люди?
    Только от подозрения в помощи евреям, можно было получить пулю в лоб!
    Через какое то время… гетто закроют…часть людей расстреляют, а часть сбежит…глубоко в подземелье…и Кася будет знать это место, потому что она будет продолжать помогать евреям!
    В какую то из ночей, в дверь постучит тихонько рыжий мальчик!
    Он сбежал из трудового лагеря, что в 10 км от этого городка и его побоятся приютить соседи. Они скажут — » Есть тут одна семья… Левицкие. Они » водятся» с евреями. Беги к ним! »
    И он прибежит. И Кася отведет его к тому колодцу, через который он проберется к тем уцелевшим евреям…
    И он же….через много — много лет, оказавшись в Израиле, расскажет эту удивительную историю про 9 — летнюю украинскую девочку, которая вместе с мамой спасала евреев!!!!
    Сегодня Ярославе 83 года!
    Она уже 20 лет живет в Израиле!
    У нее есть все! У нее есть квартира, достойная пенсия, внимание людей…
    И у нее есть куклы… то, чего у нее не было в детстве…и чего она очень сильно хотела всю жизнь!
    Вот скажите, что я странная?…
    Но я их взяла в руки и они…живые!
    Я отчетливо это ощутила!
    А еще я поняла, что такое настоящие Люди!
    И вся эта мишура…вся эта глупость, которая с нами происходит…и все эти пустые разговоры, которые мы ведем…
    Я держала сегодня ее теплые руки в своих и хотела, чтоб это время остановилось…чтоб оно не заканчивалось…
    Это было очень важное время для меня!
    Давайте пожелаем Ярославе — Надежде Левицкой здоровья!
    До 120 !!!! Как и положено евреям!»
    Елена Жаровская

    1. В.Ф.

      Суть возражений была не в правдоподобности «дырки в стене», а в том, что СЮЖЕТ, где немецкий солдат убивает на месте еврейского мальчика за украденную бутылку молока, нельзя придумывать! Его можно описать, если он имел место, а если именно такого случая не было, совершенно недопустимо придумывать его. Тем более теперь, спустя 77 лет после окончания той войны. Тем более на Портале, адрес которого именно в новой, демократической Германии! Какова цель этой «художественной» выдумки сегодня?

      Вот в описанном Л.Беренсоном другом случае, тоже с «дыркой в стене», (о Ярославе Левицкой) всё правда, ничего не придумано, и никаких упрёков к нему быть не может.

      1. Джейкоб

        Уважаемый В.Ф! Если вам не нравится, что я пишу, не советуясь с вами, — со следующего понедельника я прекращаю писать, закрываю квартиру и уезжаю в Сочи!

        1. Yelena Levitis

          Уважаемый Джейкоб, мне непонятно, что нужно этому джентлемену, который сильно напоминает Швондера? Чтобы Вы переписали свои рассказы так, как ему нравится или чтобы Вы вообще перестали писать?

          1. Джейкоб

            Неужели Вы не видите, что перед Вами обыкновенный «мозгокрут»? Прочтите его «важные» рекомендации, назидания и «художества» и Вы поймёте, что это разговор ни с кем и ни о чём. Я предпочитаю работать. Пока моя память и мой интеллект мне не изменяют,я должен успеть написать то, что мне довелось увидеть, услышать и понять.

  4. Мина Полянская

    Абсолютно непонятная возникла дискуссия. Это рассказ об одном из многотысячных трагических ежедневных случаев в гетто. Да ещё в Варшавском гетто, жестоком и беспощадном, где евреи сходили с ума от голода и уже не понимали, что они делают. И взрослые и дети сходили с ума, и бытие было опрокинуто! Кто и кого здесь хочет обвинить?
    И при чём здесь художественная правда «Войны и мира», где Толстой выбросил Барклая де Толли из Бородинского сражения и где много таких литературных провокаций ( кстати,Толстого ветераны закидали письмами протеста из-за его «художественных вымыслов»). А вот в этом рассказе всё правда, несмотря на некий вымысел. Вот в чём парадокс. И да здравствуют герои Варшавского гетто, которые условиях унижений, голода, холода и пр. издевательств, нашли возможность сопротивляться.

    1. Yelena Levitis

      Я абсолютно согласна с первой частью этого «стейтмента», а вот во второй — для меня слишком много патетики. И Вы, видимо, не поняли причем здесь «Война и мир» — просто как пример того, как далеко можно зайти с критиканством…

  5. Л. Беренсон

    В.Ф.
    08.12.2022 в 12:25
    Elena Levitis
    08.12.2022 в 01:14
    Все-таки хотелось бы знать, это вымысел? Или основано на реальной истории?
    ——————————————
    Конечно, это «художественный вымысел». Со времени окончания войны МВ2 прошло 72 года. Если бы нашлись какие-то новые документы о существовании такой стены и «дыры в стене»,
    **************************************************
    Уважаемые В.Ф. и Elena Levitis!
    Трагическая история евреев, попавших в лапы нацистов, соткана из миллионов эпизодов — постижимых уму и ещё больше ему непостижимых. В рассказе есть реалии того проклятого времени: смерти от голода, предсмертные мучения, попытки любой ценой (праведной, жульнической, безнравственной — любой) добыть, вырвать из детской руки или изо рта у живого скелета, похитить корочку хлеба и тем более спасительного молочка для новорожденного внука; издевательства нациста над жертвами и убийство им беззащитных; шашни местных панёнок с убийцами; там доедали огрызки яблок, поклёванных птичками, там рожали и раввины делали обрезания. Там пробивали дыры в стене и прорезали проходы в колючей проволоке, там погибали в таких дырах от выстрела в спину или от убийства током.
    Уважаемый В.Ф. всё это знает, поэтому удивляет его недоверие именно к «дыре в стене», о которой нет документов.
    Рассказ — жанр художественной литературы, он может быть плодом 100% художественного вымысла, а может быть, как этот, отражать фактическую реальность. К несчастью, описанное было в миллионах вариантов.

    1. Yelena Levitis

      Л. Беренсон
      08.12.2022 в 14:07
      Уважаемый г-н Беренсон,
      Вы просто прочитали мои мысли. Похоже, что джентльмены-критики делают вид, что не замечают разницы между документальной литературой и художественной, где никаких претензий к автору по поводу «художественного вымысла» быть не может…Так недолго и до «Войны и мира» добраться.

  6. VladimirU

    Прекрасный рассказ!!! И в очередной раз убеждаюсь, что на этом Портале есть просто читатели и есть те, кто мнит себя литературными критиками…

    1. Zvi Ben-Dov

      «И в очередной раз убеждаюсь, что на этом Портале есть просто читатели и есть те, кто мнит себя литературными критиками…»
      ________________________________

      Вы правы — «с художником надо обращаться бережно».
      https://www.youtube.com/watch?v=LT-d1tqR2jI

      А рассказ действительно хороший и… это рассказ, а не докУмент из архива, поэтому меня удивляет вопрос: «А было ли такое на самом деле?». Ну… и как всё согласуется с каким-либо (одним из многих) вариантом морали.

      «Если ваши слова можно понять по-разному, то они будут восприняты тем образом, который причинит вам наибольший вред» А уж написанное… 🙂

      1. Elena Levitis

        Zvi Ben-Dov
        08.12.2022 в 14:

        А рассказ действительно хороший и… это рассказ, а не докУмент из архива, поэтому меня удивляет вопрос: «А было ли такое на самом деле?».
        ___________________
        Уважаемый Zvi Ben Dov,
        Согласна, рассказ хороший, не отпускает. Я прекрасно знаю разницу между документальным и художественным. Мой вопрос был спровоцирован весьма негативными комментариями. Я «на минуточку» подумала, что это авторитетные критики и хотела уточнить у автора, что было его мотивацией. Рада, что он развеял мои сомнения.

  7. Elena Levitis

    Извините за бестактный вопрос. Просто ваши «критики» в попытке дисскредитировать вас сбили и меня с толку.

    1. Моня-портной

      Догадки сбываются.
      «мне сдаётся если есть Дырка в стене
      многие евреи начнут перелезать из одного мнения в другое…»
      🙂

  8. Джейкоб

    Это не вымысел. Оба моих двоюродных брата были узниками Варшавского гетто. Младший, Арон умер в 1942 году. Он отравился оконной замаской. Старший, Иосиф, живёт в Америке по сей день.

    1. Zvi Ben-Dov

      А если даже полный или частичный вымысел? Это рассказ, а показания свидетеля, который «врёт, как очевидец». 🙂
      Как говорил мой коллега: «Наплюй и можешь даже не растирать!»

  9. Elena Levitis

    Все-таки хотелось бы знать, это вымысел? Или основано на реальной истории?

    1. В.Ф.

      Elena Levitis
      08.12.2022 в 01:14
      Все-таки хотелось бы знать, это вымысел? Или основано на реальной истории?
      ——————————————
      Конечно, это «художественный вымысел». Со времени окончания войны МВ2 прошло 72 года. Если бы нашлись какие-то новые документы о существовании такой стены и «дыры в стене», и связанных с этим событиях, уж об этом бы написали, и тут автор рассказа дал бы ссылку. Мол, в рассказе использован описанный там-то реальный случай. Нет, это «полёт творческой фантазии».

  10. Моня-портной

    В.Ф. Очень опасно создавать подобные «художественные вымыслы». Лучше не вставать на этот путь, он может завести слишком далеко.
    Я остаюсь при своем мнении.
    Zvi Ben-Dov А я при своём 🙂
    —————————————-
    A мне сдаётся если есть Дырка в стене
    многие евреи начнут перелезать из одного мнения в другое
    и рвать на себе бруки 🙂

  11. Джейкоб

    Дорогой А.В, Извините за откровение. Я люблю литературу, а не мышиную возню вокруг неё. Пусть читает тот, кому это нравится. А кому нет-не надо читать. Я не обижусь.

    1. Авраам

      рассказ прекрасный, его горькая реалистичность отиетает треп о достоверности

  12. В.Ф.

    Я уже писал, что придумывать «художественные» произведения с описаниями жестокостей немцев во-первых, нет необходимости, достаточно подлинных воспоминаний и документов, а во-вторых, безнравственно. Немцы могут сказать — это фальшивое искусственное разжигание ненависти.
    И как всегда в таких случаях, автор не знающий и не переживший войну, допускает, возможно, фактические огрехи. Были ли в оккупированной Варшаве в продаже бутылки с молоком? В Москве их не было. Иногда по карточкам давали «суфле», напиток тоже белый, сладковатый, но это было не молоко, да и то «давали» его редко даже и после войны. И, конечно, наливали только в посуду покупателя, никаких бутылок. Продуктовые карточки были у нас до декабря 1947 года, до самой денежной реформы.
    А уже потом (когда появилось молоко) его продавали только разливное, надо было приходить со своей посудой, с бидоном. Я теперь не помню, когда после войны появилось в продаже молоко в бутылках. Мы, помню, смеялись, когда в газетке «Британский Союзник» было написано с расчетом на сочувствие, что в Лондоне две недели не было в продаже яиц! А у нас их вовсе не было, мы уж забыли, когда их продавали. Я всю войну яиц не видел и не пробовал.

    1. Zvi Ben-Dov

      По своему опыту знаю, что только придумаешь какую-нибудь «гадость», например, про СССР предвоенного, военного и послевоенного периода в качестве стёба — потом выясняется, что это оказывается было. Поэтому я уверен, что даже если автор упомянутую в рассказе жестокость немца (и подлость еврея) придумал, а не прочитал о ней в каком-то источнике — наверняка это тоже имело место быть.
      Рассказ написан хорошо, образыэмоции работают, как положено — чего вам ещё надо? 🙂

      1. В.Ф.

        Нет, Цви, это есть такая итальянская поговорка «Си нон э веро, бон травато» (если это и не правда, то хорошо придумано). Не надо придумывать. Евреи справедливо возмущаются фальшивками вроде Протоколов сионских мудрецов или Кровавого навета. По той же самой логике не следует придумывать и фальшивок «с обратным знаком».

        1. Zvi Ben-Dov

          Есть разница (и существенная) между фальшивкой и художественным вымыслом. Если бы «Протоколы» были представлены не, как документ, а в рамках какой-нибудь повести или романа — они из фальшивки превратились бы в художественный вымысел.

          1. В.Ф.

            Очень опасно создавать подобные «художественные вымыслы». Лучше не вставать на этот путь, он может завести слишком далеко. Именно евреям этого делать не следует. Я остаюсь при своем мнении.

        2. Джейкоб

          Уважаемый В.Ф! Позвольте в дальнейшем не обращать внимания на Ваше упоминание моего писательского труда в одном контексте с «Протоколами Сионских Мудрецов» или с литературой о «Кровавом навете» Не надо также называть мой труд «придуманной фальшивкой». Вы уже не в первый раз это делаете. Это низко.

  13. Л. Беренсон

    В коротком рассказе девять персонажей — действующих либо только названных, с прописанной или только намеченной судьбой.
    Страшная правда в мАстерском повествовании.
    Этого не может быть никогда? Может и было! Может ещё быть? И есть! Под завалами многоэтажек разбомблённой Украины.

    1. Джейкоб

      Спасибо за отзыв, дорогой Л. Беренсон… Всё может повториться…Жестокость никуда не исчезла. Она живёт с людьми и в людях. Ну, а жертвы чаще всего евреи. Они слабое человеческое звено и их удел страдать. Страдание заложено в нашу жизненную философию. Почему? Потому, что Всевышний избрал нас на эту роль… Мы должны страдая взывать людей к милосердию. Сегодня это делают Украинцы… Не знаю , научит ли жизнь их чему-нибудь и сделает ли их лучше. Увидим позже. Но, кто-то должен это делать…

      1. А.В.

        Уважаемый Джейкоб,
        И Вы, и Л. Беренсон по-своему правы. Жестокости повторяются, а
        иногда (красные кхмеры, Мариуполь, Буча…) и усиливается.
        Но вряд ли Всевышний избрал евреев на эту роль. Страдают все,
        но евреи, цыгане и славяне почему-то больше других.
        Или это мне кажется, как еврею?
        Что мне не понравилось в вашем ответе уважаемому на этом Портале (и не только) В.Ф., — жёсткость и непримиримость к соплеменнику. Полагаю, что не только те читатели, которым понравились наши труды, заслуживают уважения. А уж те, кто пережил и помнит Большую войну и честно об этом рассказывает остальным читателям — несомненно.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Арифметическая Капча - решите задачу *