©"Заметки по еврейской истории"
  июль 2021 года

 956 total views,  1 views today

Он еще «уличал» еретиков в том, что в Новгород когда-то приезжал в свите литовского князя некий еврей Схария; он-де «обольстил» двух новгородских священников Дионисия и Алексия, которые затем перенесли «жидовскую» заразу в Москву.

Александр Орфис

ЖИДОВОМУДРСТВУЮЩИЕ[1]

Писатель имеет право на вымысел, на художественное обобщение, но должен опираться на исторические, проверенные факты. Он не имеет права на ложь.
(Илья Абрамович)

Часть Первая

Александр ОрфисВ православной Руси малейшее упоминание «еврея», «жида» вызывало ужас и отвращение. И — в удобных случаях — использовалось как жупел в борьбе группировок. Наиболее известный пример — расправа с «ересью жидовствующих», к которой принадлежал (или был приписан врагами) ряд наиболее просвещенных церковных и светских деятелей конца XV века, в их числе выдающийся реформатор дьяк Федор Курицын. Федор Курицын и его сподвижники, пользуясь большим влиянием при дворе Великого князя Ивана III, пытались провести некоторые реформы, но натолкнулись на сопротивление клерикальной партии. Епископ Геннадий Новгородский (впоследствии причисленный к лику святых), дабы сильнее скомпрометировать своих противников, обвинил их в ереси «жидовствующих». Основания к тому были совершенно эфемерные.

«Еретики» ввели или пытались ввести в обиход текст Псалтыря и других духовных книг в прямом переводе с древнееврейского. (Видимо, они справедливо полагали, что прямые переводы чреваты меньшими отклонениями от оригинала, чем переводы с греческого перевода). В этом был один из поводов обвинить их в «жидовстве».

Реформаторы выступали против чрезмерного почитания икон, видя в этом пережитки идолопоклонства. Иконоборчество было давним течением в православном христианстве — оно восходило к Византии VIII века, — но епископ Геннадий и в этом увидел «жидовство» (иудаизм, как известно, запрещает изображать божество и поклоняться изображениям: «Не сотвори себе кумира» — одна из важнейших библейских заповедей).

Он еще «уличал» еретиков в том, что в Новгород когда-то приезжал в свите литовского князя некий еврей Схария; он-де «обольстил» двух новгородских священников Дионисия и Алексия, которые затем перенесли «жидовскую» заразу в Москву.

У Курицына и его группы, видимо, было немало возможностей расправиться с обличителями. Но они пренебрегали наветами, за что и поплатились. Пока реформаторов поддерживал Великий князь, обвинения выглядели смехотворными. Но Иван III старел, становился немощен; обострилась борьба за престолонаследие между его женой Софьей, желавшей посадить на трон своего сына Василия, и невесткой Великого князя Еленой (вдовой его старшего сына от первого брака), желавшей посадить на трон своего сына Дмитрия (внука Ивана III). Елена и Дмитрий поддерживали Федора Курицына и его начинания, что автоматически делало Софью и Василия врагами реформаторов. Поскольку Софья была в немилости, а Елена в фаворе и Дмитрий числился наследником престола, беспокоиться было не о чем. Но, в результате интриг, декорации переменились. Великий князь вновь приблизил жену, а наследником престола назначил Василия. Над «жидовствующими» разразилась гроза. Федор Курицын был брошен в темницу, где вскоре и умер (вероятно, не без помощи тюремщиков). Другие были сожжены на костре, третьи бежали в Литву, где, согласно Солженицыну, «формально приняли иудаизм» (стр. 22). (Стало быть, тайно исповедовали его еще в Москве!) Хотя Солженицын подкрепляет это утверждение ссылкой на Краткую Еврейскую Энциклопедию, оно весьма сомнительно: статья в справочном издании — это не исторический документ. В контексте всего, что известно о «жидовствующих» даже от их гонителей, они были православными христианами, хотя по-своему толковали некоторые догматы вероучения, что — не без натяжки — давало основания к выделению их в особую секту.

(Семен Резник: «Вместе или врозь?»)

Часть Вторая

Москва. Кремль. Конец XV века. Государыня всея Руси, великая княгиня Софья Фоминична Палеолог[2] в приемной зале своих палат.

— Giovanni![3]

Диковинный кот, коего персидские купцы много лет назад подарили малым котёнком, медленно поднял голову — и тут же уронил её на лапы.

Состарился когда-то сильный и резвый Giovanni и ослабел телом и духом. Совсем как другой Giovanni, коего руссы с почтением и страхом именуют: «Иван Грозный».[4]

Стар и слаб, да не только телом немощен, но и духом скорбен. А потому был в Успенском Соборе всенародно на царствие венчан не её Basileus,[5] а Митка–мальчишка,[6] отродье Ваньки–дурня, коего она…да не о том дело идёт… да Елены, волошанки приблудной.[7]

Вот бы обоих, словно котят слепых, в мешок заткнуть да в реку!

— Досточтимый отец игумен Иосиф[8] челом бьёт, просит, чтобы допустила ты его пред твои светлые очи! — громкоголосый дьяк оторвал её от мыслей.

Игумен Иосиф! О, ей, наследнице трона ромейского, на пяти лингвах[9] говорящей, самим синьором Марсилио Фичино[10] из L’Accademia neoplatonica[11] знанием земным и небесным обученной, хорошо знаком этот buffone,[12] спасителем веры Христовой себя возомнивший. И всё-таки он забавляет её, как забавляет скоморох Тришка или забавлял раньше этот самый кот.

— Досточтимый отец игумен Иосиф челом бьёт, просит, чтобы допустила ты его пред твои светлые очи! — уже неуверенно пробормотал дьяк.

— Впусти! — ответила Софья.

Длинная черная ряса. Жесткая полуседая борода. Высокий клобук, надвинутый почти на глаза. И сами глаза, горящие тёмным, холодным, свирепым огнём.

— Зачем пожаловал, отче? — спросила Софья, ничего особенного не ожидая.

— Светлейшая государыня великая княгиня, — начал было игумен.

— Ладно, без титлов. Почто оставил свою пустынь, батюшка? Дело пытаешь или от дела мыкаешь?

Игумен собрался с духом.
— Государыня великая княгиня! Жидовин Схария Киевский веру свою поганую, на крови Господа нашего Исуса Христа замешенную, в Новогород занёс, попа Дениса и протопопа Алексея в жидовство соблазнил, а они многих в веру жидовскую совратили.[13] — И он понизил голос, — Даже и самого Федьку Васильевa сына Курицына.[14] Всё в челобитной на твоё светлейшее имя писано.

«Федька Васильев сын Курицын»! О, она хорошо помнит этого чванливого книжника, помнит его твёрдую латынь и мягкий греческий, помнит его навязчивую болтовню про книги синьора Никколо,[15] изобретения синьора Леонардо,[16] и открытия синьора Кристофоро.[17]

Помнит его «Сказание о Дракуле Воеводе»,[18] помнит его мысль, что пришло время древнюю Платонову академию не только во Флоренции, но и в Москве открыть.

Мнят себя, plebei,[19] мудрее её, великой государыни, хотя Giovanni и приказал им «не высокоумничать».[20] Но торопиться не надо.

— Страшный извет ты подаёшь, отец игумен. Да только грамоту твою долго читать. Скажи сразу, какие ссылки[21] имеешь?

Игумен собрался с мыслями:
— Попы новогородские пьяни поругалися святым иконам[22].

Софья спокойно ответила:

— Дурни новогородские не токмо пьяне, а и трезве святые иконы мало чтят.[23] Богоматерь Одигитрия [24] помнишь? Лета 6900[25] взяли новогородцы град Устюг весь и огнем пожгли, церковь чудную сборную разграбили множество злата и серебра, еже есть в ней, оклады иконы святой богородицы, то все ободрали. О самой же иконе сказывали: «Полонянин несвязанный не идет в чужую землю» да и убрусом её связали.[26]

— А их тоже Схария на то прельстил!

— Годов сто с лишком назад то было!

Иосиф растерялся.

— Но поп Денис и протопоп Алексей…

— А пошто они, в жидовство совратившись, сан не сложили?[27]

Иосиф оцепенел:

— Жидовин Схария Киевский…

— Ведом на Руси Схария. Да не киевский он вовсе, а таманский.

— Прости… запамятовал… и вправду таманский[28].

— Да не жидовин он вовсе, а латынянин!

Бледный как полотно Иосиф вдруг просиял.

— Да вот ссылка главная! Вот, что Федька злодей с жидовского языка перевел, али сам написал! — и подал Софье небольшой кусок пергамента, озаглавленный: «Лаодикийское послание»

Государыня прочла:

«Душа самовластна, заграда ей вера.
Веры наказание ставится пророком.
Пророк старейшина исправляется чюдотворением.
Чюдотворения дар мудростию усиляет.
Мудрости сила фарисейско жительство.
Пророк ему наука.
Наука преблаженная.
Сею приходим в страх Божий.
Страх Божий — начало добродетели.
Сим съоружается душа.»[29]

А прочтя, спросила с искренним недоумением:

— Да где здесь, отче жидовство?

— Вот!

Иосиф указал на выделенные воском[30] слова «Мудрости сила фарисейско жительство».

— Вот! Вот, как Федька-еретик фарисеев смрадных хвалит!

—Ты, отче, Святое Писание знаешь? «Узнав же Павел, что тут одна часть саддукеев, а другая фарисеев, возгласил в синедрионе: мужи братия! я фарисей, сын фарисея; за чаяние воскресения мёртвых меня судят.»[31] Так рек Апостол Павел. Вот он Пророк да Старейшина и есть![32] — и с усмешкой спросила: — Али ты и его «смрадным» величаешь, отче?

Иосиф в ужасе рухнул на колени и жалобно запричитал, целуя Софьины руки:

— Прости, государыня, прости матушка, прости заступница! Бес попутал чернеца окаянного, бабьим вракам поверить!

Вдоволь насладившись своим великим разумом, Софья перестала играться и перешла к делу.

— Встань отче, да слушай!

Игумен вскочил.

— Правду баешь, отче. И впрямь жидовин Схария Киевский иереев новогородских в жидовство совратил, а они сами Федьку Курицына. А кого они ещё жидовомудрствованию обучили?

Иосиф застыл от удивления.

— Из больших людей? — уточнила Софья

Игумен понял и, немного подумав, стал перечислять:

— Вот имена их: поп Григорий и сын его Самсонка, Гридя, дьяк Борисоглебский, Лавреша, Мишука Собака, Васюк Сухой, зять Дениса, поп Федор, поп Василий Покровский, поп Яков Апостольский, Юрка Семенов, сын Долгого, еще Авдей и Степан клирики, поп Иван Воскресенский, Овдоким Люлиш, дьякон Макар, дьяк Самуха, поп Наум и многие другие; и они совершили такие беззакония, каких не совершали и древние еретики.[33] Да ещё еретики, не верующие в Господа нашего Иисуса Христа, Сына Божия, и в Пречистую Богородицу, и похулившие всю седмь Соборов святых отец, Касьян архимандрит Юрьева монастыря, Ивашко Максимов, Некрас Рукавов, Волк Курицын,[34] Митя Коноплев и их ересеначальствовавшие в русской земли, и все их поборники и единомысленники, и развратники православной вере христианской.[35]

«Вспомнил, вспомнил, старых недругов, rascal»[36], — с презрением подумала Софья, а сама спросила:

— Ну а сам Федька Курицын кого на службу беззаконной жидовской вере поставил?
Из больших людей московских?

Иосиф решился:

— Окаянного Зосиму,[37] назову его не архимандритом, но осквернителем, радующимся калу идолослужения.[38] А протопоп Алексей перед своей смертью он околдовал великого князя, и тот поставил на великий святительский престол[39] сего гнусного поборника дьявола.[40]

«Хочет его престол похитить!» — поняла Софья и повелительным голосом спросила:

— Да, что ты отче, всё страдников[41] поминаешь, самых больших людей московских забыл?

Игумен вздрогнул, побледнел и запинаясь пробормотал:

— Да також и Елену Стефановну Волошанку…

Софья была довольна, но не совсем:

— А о самых больших людях почто покрываешь? Али сам ты в веру жидовскую от них обратился?

Игумен залязгал зубами, задрожал всем телом, закачался как лист на ветру, но вдруг неожиданно выпалил:

— А Волошанкино отродье, Митка, он самый большой человек и есть! Да и не человек вовсе, но Антихрист из колена Данова! Весь мир завоюет, в Иерусалиме храм жидовский поставит и там Сатане служить будет![42]

Софья усмехнулась:

— Ты, отче, больно не дуруй. А челобитную свою всё-таки перепиши и мне отдай.

Уж я её пресветлому государя в уши, да в сердце вложу. Великая тебе награда небесная будет… да и без земных наград не останешься.

Иосиф снова упал на колени и снова стал целовать холёные руки великой княгини:

— Матушка государыня! Ты вторая Есфирь, народ Божий спасшая![43]

Софья брезгливо поморщилась:

— Ладно, отче ступай, — и добавила: — И о беседe нашей ни слова никому не сказывай. А то в порубе сгниёшь, как Горяй Углицкий.[44]

Когда Иосиф ушёл, Софья раскрыла свою любимую книгу, когда-то подаренную высокоумным Курицыным. На её неприметной обложке стояло: «Il Principe»[45].

Примечания

[1] Слово, встречающееся в первом, церковнославянском издании «Просветителя» Иосифа Волоцкого.

[2] Софья Фоминична Палеолог (ок. 1455–1503) племянница последнего императора Византии. С 1460 года двенадцать лет жила в Италии, где получила превосходное образование. В 1472 году стала второй женой великого князя Московского Ивана III.

[3] Джованни! (ит.)

[4] «Грозным» называли не только Ивана Четвёртого, но и его деда.

[5] Василий. Это греческое слово также значит «царь», «владыка».

[6] Дмитрий Иванович Внук, чей отец Иван (сын Ивана Третьего от первого брака) умер при загадочных обстоятельствах ещё в 1490.

[7] Дочь молдавского господаря Стефана III Великого и киевской княжны Евдокии Олельковны. Жена старшего сына великого князя Московского Ивана III Ивана Молодого.

[8] Игумен Иосиф Волоцкий (1439–1515), один из главных гонителей «жидовствующих».

[9] Языках (ит.)

[10] Великий итальянский богослов, философ и учёный (1433–1599).

[11] (Новая) Платоновская академия (ит.), открытая в Италии в 1462 году. Марсилио Фичино был её первым руководителем

[12] Клоун, шут (ит.).

[13] См. Иосиф Волоцкий «Просветитель» в современной редакции.

[14] Фёдор Васильевич Курицын — государственный деятель, писатель и философ. Один из самых образованных людей России эпохи правления Ивана Третьего.

[15] Никколо Маккиавелли.

[16] Леонардо да Винчи.

[17] Христофор Колумб.

[18] Историко-философское сочинение о князе Владе Дракуле. Написано (скорее всего) Федором Курицыным.

[19] Плебеи (ит.).

[20] «После казни князя Семена Ряполовского Иван III напоминал в виде предостережения о его судьбе двум своим служилым людям и советовал им не «высокоумничать»». Владимир Кобрин «Иван ГрозныЙ».

[21] Доказательства.

[22] Полное собрание русских летописей, 1853. Т. 6. С. 238.

[23] «Особенностью массового религиозного сознания на Руси была привязанность к обрядовой стороне. Значительную роль в народной жизни играли иконы. Иностранцев поражали их обилие, а также совсем особое к ним отношение русских. Каждая семья имела одну или несколько икон и молилась им, требуя, как от языческого идола, помощи и заступничества. Когда икона не помогала в беде, ее могли подвергнуть наказанию, бросить наземь, повесить вверх ногами и пр. Осуждение идолопоклонства было одной из устойчивых традиций христианства, которой следовали на Руси. Но ортодоксы всегда опасались, как бы критика идолопоклонства не нанесла ущерба иконопочитанию.» Руслан Скрынников «Иван III».

[24] «Путеводительница» (гр.).

[25] 1392.

[26] См. Белов В. Повседневная жизнь Русского Севера. М., 2000. С. 300.

[27] См. Лихачев Д.С. Движение «жидовствующих» 70–90-х годов XV в, С. 379.

[28] Таманский Князь Заккария Гизольфи.

[29] См. Андрей Юрганов: «Категории русской средневековой культуры».

[30] В то время для выделения текста использовали воск, а не чернила. См. Владимир Кобрин «Иван Грозный».

[31] Деян. 23:6
См. Андрей Юрганов: «Категории русской средневековой культуры».

[32] См. Андрей Юрганов: «Категории русской средневековой культуры».

[33] Дословная цитата из «Просветителя» Иосифа Волоцкого в современной редакции.

[34] Брат Федора Курицына. Также известный государственный деятель. Казнён в 1504 году.

[35] Дословная (слегка модернизированная) цитата из Недели Православия Троицкой книги из Кремлевского Успенского собора (XV–XVII  вв.).

[36] Шельма, пройдоха (ит.).

[37] Митрополит Зосима Брадатый (?–1496) — митрополит Московский и всея Руси (1490–1494).

[38] Дословная цитата из «Просветителя» Иосифа Волоцкого в современной редакции.

[39] То есть престол митрополита.

[40] Дословная цитата из «Просветителя» Иосифа Волоцкого в современной редакции.

[41] «Пахарей» или, в переносном смысле «мелкую сошку». См. Владимир Кобрин «Иван Грозный».

[42] См. Виктор Шнирельман «Колено Даново», а также Андрей Юрганов: «Категории русской средневековой культуры».

[43] «Богословие замещения» объявило «новыми евреями» христиан.

[44] Андрей Васильевич Большой, позднее прозванный Горяй («Несчастный») — удельный князь углицкий (1446–1492). Был вероломно схвачен своим старшим братом Иваном III и сгинул в темнице, точно так же, как и его малолетние сыновья.

[45]«Государь» (ит.). Печально известная книга Никколо Маккиавелли. Была опубликована (на итальянском языке) только в 1532 году, но автор позволил себе этот (не искажающий правду) анахронизм.

Print Friendly, PDF & Email
Share

Александр Орфис: Жидовомудрствующие: 1 комментарий

  1. Элла Грайфер

    А то еще есть гипотеза, что никакого жида Схарии (Захарии) в Новгороде никогда не бывало, а «обличители» от великой грамотности спутали с книгой «Зоhар» — действительно еврейской, каббалистической, которой очень интересовались христиане в Италии эпохи Возрождения.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *