©"Заметки по еврейской истории"
  январь 2018 года

Юрий Ноткин: Штрихи к портретам

З. Жаботинский и Х. Вейцман превосходили Д. Бен-Гуриона и ораторским искусством, и тем, что сегодня называется харизмой. Но ни один из них не обладал такой способностью сконцентрироваться на своей цели и двигаться к ней с такой настойчивостью, которая отличала Д. Бен-Гуриона. 

Юрий Ноткин

Штрихи к портретам

(продолжение. Начало в № 11-12/2017)

Давид Бен-Гурион

Если Теодора Герцля можно и нужно считать провозвестником Еврейского государства, то Давид Бен-Гурион (1886-1973) — первый среди равных в немалом ряду тех, кто посвятил большую часть своей жизни превращению этой мечты реальность.

Это был удивительно цельный человек, которым с раннего детства владела одна главная идея — создания независимого еврейского государства.

 Отдав этой идее всю свою неукротимую энергию и дожив до ее реализации в возрасте шестидесяти двух лет, он, не задумываясь, встал во главе этого созданного вопреки всему государства, чтобы защитить его в, казалось бы, безнадежной битве за существование, а затем создать в нем все необходимое для того, чтобы обеспечить самодостаточность и устойчивое развитие этого государства, как при его жизни, так и после его смерти. И еще при всем пафосе предыдущих строк необходимо все время держать в памяти, что он не был мессией, пророком, памятником, а был всего лишь человеком из плоти и крови.

 Его отец Авигдор (Виктор) Грин и сам юный Давид Йосеф были сионистами, еще до того, как познакомились с идеями Т. Герцля. Однако он стал их кумиром тотчас же после того, как они сумели прочесть его главную книгу.

«Наставник народа нашего, идеолог нации, доктор Герцль, восставший против царей!» — так обращался к нему отец Давида Грина в письме, где просил поделиться советом и мудростью с сыном, которого он намеревался послать в Вену. Ответа на это письмо он не получил, возможно и по той причине, что написано оно было на иврите.

 В Вену Давид не поехал. В его провинциальном городке Плонске царства Польского, входившего в состав Российской империи, добрую половину населения составляли евреи, Европейские новости доходили туда весьма быстро. Прочитав в газете про «угандийский план», шестнадцатилетний Давид и его друзья-единомышленники были глубоко разочарованы. В своих мемуарах, уже будучи Бен-Гурионом, он писал:

«Мы пришли к выводу, что лучшим способом победить «угандизм» является обоснование еврейского народа на земле Израилевой».

Прослеживая здесь связь Д.Бен-Гуриона с Теодором Герцлем, я хотел бы обратить внимание на два момента. Во-первых, Давид Грин выходец из вполне благополучной и обеспеченной семьи. В юности его не коснулись ненависть и погромы, более того, до переезда в Палестину он не испытал непосредственно на себе той силы, которую Т.Герцль считал главной движущей силой своего проекта — бедственного положения евреев в Европе.

Во-вторых, уже тогда выявилась его личная особенность отношения к сионизму. Он категорически отвергал так называемый «вербальный» сионизм как пустую говорильню.

 В то же время уже из Палестины, где ему с самого начала довелось испытать нужду, голод, лишения, он со свойственной ему категоричностью писал отцу:

«Единственно истинным для меня проявлением сионизма, является создание еврейских поселений в Палестине; все остальное — не что иное, как ложь, болтовня и пустая трата времени».

Бен-Гурион оставил после себя мемуары, дневники, письма, множество публикаций, огромное количество документов. На их основе и на материалах личных встреч с ним были написаны его биографии, из которых я выделю здесь три:

Микаэль Бар-Зохар «Бен-Гурион»; Шабтай Тевет «Бен-Гурион и Палестинские Арабы: От Мира к Войне»; Шимон Перес в беседе с Давидом Ландау «Бен-Гурион. Политическая жизнь».

Цель этих заметок, как и в первом выпуске, по возможности четче выделить главные черты этого человека упомянуть, хотя бы кратко, как его достижения, так и намерения, оставшиеся нереализованными, а также те его слова и дела, которые вызывают и по сей день споры и дискуссии.

Еще в Плонске с середины 1905 г Давид Грин стал активным членом сионистско-политического движения «Поалей Цион» (Рабочие Сиона). Никто не гнал Давида Грина в Палестину, но он мечтал об этом с ранних лет, Провожая его туда летом 1905г, отец гордился своим сыном.

В Палестине в первые же годы жизни он столкнулся с реальностью, совсем не похожей на мечту о Земле Обетованной, прошел малярию, голод, тяжелейший труд на земле, едва выжил. Он остался убежденным сионистом-социалистом, но верховенство национальных и политических целей над идеями социализма и партии было и осталась неизменным в течение всей его жизни. Именно под его влиянием движение «Поалей Цион» впервые поставило перед собой задачу создания еврейского государства, хотя ему не удалось тогда же убедить своих соратников сделать иврит официальным языком политических дискуссий и партийных публикаций.

Через пять лет после приезда, он оставил работу на земле, переехал в Иерусалим, стал работать в издаваемой на иврите газете «Единство». Первые же свои статьи он стал подписывать псевдонимом Бен-Гурион. Интересно происхождение этого псевдонима. Упоминается имя Иосиф бен Горион в вышедшей на греческом языке и переведенной на многие языки «Иудейской Войне» Иосифа Флавия (книга 2, гл. 20) как имя полководца, поставленного иудеями защищать Иерусалим, после того, как они разбили посланника Рима Цестия Галла в 66г н.э. Ближе к средним векам появились, приписываемые Иосифу Флавию произведения под общим названием «Иосиппон», а также «Гурионид», описывающие подвиги легендарного полководца Иосифа бен Гориона. Нередко эти два Иосифа смешивались в новое время.

Однако Давид Грин, хорошо знавший еврейскую историю, никогда не спутал бы этих двух Иосифов, зная о предательской роли Иосифа Флавия по отношению к иудеям. Наиболее вероятно, что он читал перевод этой книги с немецкого на русский М.Чертка, где все сведения об Иосифе бен Горионе исчерпывались двумя фразами:

«Когда преследователи Цестия возвратились в Иерусалим, они, частью силой, частью убеждением, заставили перейти на свою сторону находившихся еще в городе римских друзей и назначили собрание в храме с целью избрания нескольких полководцев для ведения войны. Из­браны были Иосиф сын Гориона и первосвященник Анан с безгра­ничной властью над городом и особым полномочием вновь исправить городские стены».

 Не забудем также, что Грин был назван при рождении Давидом Йосефом. Так или иначе, но проделав почти двухтысячелетний путь, имя защитника Иерусалима обрело вновь ивритское звучание и написание בן גוריון, и вскоре заменило фамилию Грин.

Бен-Гурион невероятно много читал всю жизнь. В 1918 г во время его пребывания в США после изгнания из Палестины его постоянным соседом по столу в Нью-Йоркской публичной библиотеке оказался один из основателей российской марксистской организации «Освобождение труда» Лев Дейч, который заметил:

«Он выбирает совершенно необычные книги: история американских политических партий, практические руководства по технике завоевания общественного сознания, учебники по административной деятельности и т.п».

Позднее уже в 1922 г. Бен-Гурион внес в записную книжку следующий перечень книг в домашней библиотеке: «В числе моих книг на немецком — 219, на английском — 340, на арабском — 13, на французском — 29, на иврите — 140, на латыни — 7, на греческом — 2, на русском — 7, на тюркском — 2, различных словарей — 15. Итого 775 томов». Остается только догадываться, каким образом он, к этому времени уже муж и отец, вечно нуждаясь, наскребал какие-то гроши для покупки книг. Известно также, что пользуясь в этот же период жизни Иерусалимской библиотекой, он читал по возможности все об иудаизме, заказывал книги о жизни Христа и о христианстве, об археологических исследованиях в Палестине, по истории Среднего Востока и арабских народов, об истоках сионизма, учебники латинской и армянской грамматики, труды основоположников социализма. Чтобы закончить эту тему, я, забегая в самый конец жизненного пути Бен-Гуриона, замечу, что его последняя библиотека насчитывала 20 000 книг на многих языках.

В 1910г Бен-Гурион был одержим своей очередной идеей — «оттоманизации» — интеграции евреев в Оттоманскую империю законным путем. Как всегда неукротимый в исполнении своих целей, он взялся за изучение турецкого языка и оттоманского правоведения с целью поступления в университет Константинополя. Несмотря на все препятствия и лишения на этом пути, он преодолел всё. В июне 1912 он успешно сдал все экзамены и был зачислен студентом в Константинопольский университет. Снова, чуть не погибнув от голода и болезней, он ухитряется блестяще учиться, но начинается Первая Мировая война и Турция вступает в нее на стороне Германии.

 Подавив арабские волнения, Кемаль-паша добирается и до сионистов, запрещает газету «Единство», издает указ об аресте всех, имеющих сионистские документы. Бен-Гурион и его друг и соратник Бен-Цви схвачены турками и после долгих допросов этапированы на корабль в Яффо. В их паспортах появляется штамп «Навечно изгнан за пределы Турецкой империи».

Пересев на греческое судно, они отправляются в США. На этом долгом пути, полном встреч с штормами и изматывающей качкой, Бен-Гурион, не теряя ни минуты, вгрызается в изучение английского языка. В США «два Бена» стремятся сплотить движение «Гехалуц» (Первооткрыватель), целью которого является эмиграция и последующая работа в Палестине. Им удается уговорить немногим более ста человек, но среди них молодая женщина из Милуоки, Голда Мабович — будущая Голда Меир.

В это время еще один популярный в подмандатной Палестине «русский» сионист, Владимир (Зеев) Жаботинский всеми силами добивается у властей США создания Еврейского легиона, который присоединится к Антанте, а затем вырвет Палестину из рук турецкой армии и отстоит ее для евреев. США не поддерживает эту идею, а Бен-Гурион встречает ее в штыки по собственным соображениям убежденного сиониста-социалиста:

«…страну… можно взять силой оружия, или дипломатическими уловками, можно просто захватить политической хитростью; можно купить за деньги. Мы …стремимся создать в Палестине нечто совершенно иное — мы стремимся создать отечество. Его нельзя завоевать мечом… Его можно построить. Построить в поте лица. Мы не получим нашу страну на мирной конференции. Вросшие корнями в эту землю еврейские трудящиеся возродят эту страну и будут в ней жить. Земля Израилева станет нашей, когда большинство тех, кто ее обрабатывал, и тех, кто ее защищал, станут нашим народом».

Бен-Гурион был убежденным сионистом-социалистом, но верховенство сионистских — национальных и политических целей, над идеями социализма и партии было и осталось неизменным в течение всей его жизни. В подмандатной Палестине он был одним из главных создателей Всеобщей Федерации труда (Гистадрут) в 1920 г, вначале полунищей малочисленной организации, но уже в 1925г., включавшей сеть магазинов, строительную компанию, банк, спортивное общество сеть распределителей сельскохозяйственной продукции, страховую компанию, больничную кассу — все то, что со временем стало основой так называемого ишува.

В его биографии времен первых десятилетий пребывания в Палестине был периоды, когда его заносило в сторону революционной России, он восхищался Лениным. Он пытался на первых порах превратить Гистадрут «в коммуну, уравнивающую всех трудящихся Палестины, с военной дисциплиной… с централизованным контролем партийных руководителей», но этот его откровенно большевистский уклон встретил непримиримую оппозицию его ближайших друзей, в том числе Б.Каценельсона и Бен-Цви, и заставил его отступить. Но лишь ближе к концу двадцатых годов рассеялись его собственные иллюзии о том, что коммунистический режим может послужить гарантом безопасности евреев.

Усилиями Бен-Гуриона произошло слияние нескольких социалистических движений и партий Палестины, что привело в 1929 г. к созданию партии МАПАЙ (Рабочая партия). Бен-Гурион стал признанным национальным лидером еврейского населения на территории Палестины.

Зеев Жаботинский, блестящий оратор, публицист и организатор, расходился с Бен-Гурионом по большинству вопросов, непосредственно касающихся общей цели — создания еврейского государства. Он жестко критиковал идеи социалистического пути Палестины, полагая, что ее развитие возможно только на капиталистической основе, а классовая борьба отвлечет евреев от главной задачи сионизма.

Среди длинного ряда деятелей сионистского движения было немало крупных фигур, но после Теодора Герцля среди них ярко выделяются Хаим Вейцман, Давид Бен-Гурион и Зеев Жаботинский. Их и их сторонников и последователей неутомимая деятельность, взаимодействие и непримиримые противоречия стали неотъемлемой частью той дипломатической, а далее и военной, и политической основы, на которой «соткалось» несмотря на все бесчисленные препятствия государство Израиль.

Как это ни парадоксально может звучать, Жаботинский и Бен-Гурион были в определенном смысле alter ego друг друга.

Несмотря на их неразрешимые противоречия, доходившие до настоящей вражды и даже до прямых оскорблений, оба они понимали значимость один другого и предпринимали пусть и закончившиеся неудачей попытки примирения на пользу сионистскому движению.

Находясь во время публикации Декларации Бальфура в Палестине, Жаботинский видел за расплывчатой формулировкой

«создание в Палестине национального дома (очага) для Еврейского народа ( establishment in Palestine of a national home for the Jewish people)»   не что иное, как создание Еврейского государства на территории всей подмандатной Палестины.

Бен-Гурион отнесся к Декларации со скрытым скептицизмом, о границах Еврейского государства он нигде и никогда открыто не высказывался, однако все же вернулся из Америки, чтобы вступить в «Еврейский легион», созданный Великобританией благодаря деятельности Жаботинского.

Арабские лидеры и в первую очередь Иерусалимский муфтий инициировали еврейские погромы с целью противодействовать иммиграции евреев в Палестину и убедить Великобританию отменить декларацию Бальфура. Жаботинский с Трумпельдором организовали еврейские отряды самообороны. Но в 1920 г напавшие на поселок Тель-Хай арабы убили Иосифа Трумпельдора, а Зеев Жаботинский был схвачен англичанами и брошен в тюрьму.

Бен-Гурион избегал открытого конфликта с колониальными властями, но в 1920 г. передал своей партии и Гистадруту тайное указание создать подпольную военизированную организацию обороны «Хагана».

Несмотря на борьбу за Еврейское государство и создание в нем еврейского большинства за счет иммиграции евреев, ни Жаботинский, ни Бен-Гурион никогда не замышляли изгнания из него арабского населения. Жаботинский писал: «Вытеснение арабов из Палестины, в какой бы то ни было форме, считаю абсолютно невозможным». Еще раньше Бен-Гурион заявлял: «Ни при каких условиях нельзя допустить выселения из страны ее нынешних жителей. Задача сионизма не в этом».

Зеев Жаботинский начал свою деятельность как представитель российских евреев во Всемирной Сионистской Организации (ВСО) в 1904г, застав еще Теодора Герцля, которым он искренне восхищался, как и Бен-Гурион. Позднее он создал независимую организацию сионистов- ревизионистов. Он надеялся стать лидером мирового сионистского движения, но потерпел поражение. Собрав более 600 000 подписей под петицией , адресованной Лиге Наций и королю Великобритании, он пытался заставить власти британского мандата таким путем выполнить свои обещания, но тщетно. Перед Второй Мировой войной он обращался к евреям с призывом репатриироваться в Палестину — «уничтожить изгнание пока оно не уничтожило нас». Он был до конца жизни главнокомандующим ЭЦЕЛя, боровшегося с арабским террором и обеспечившего переправку в Палестину вопреки противодействию Великобритании десятков тысяч евреев. Смерть застала его в 1940г во время деятельности по созданию еврейской армии, которая должна была воевать против Гитлеровской Германии.

З. Жаботинский и Х. Вейцман превосходили Д. Бен-Гуриона и ораторским искусством, и тем, что сегодня называется харизмой. Но ни один из них не обладал такой способностью сконцентрироваться на своей цели и двигаться к ней с такой настойчивостью, которая отличала Д. Бен-Гуриона. Создание им политической, экономической и втайне военной инфраструктуры будущего Еврейского государства в Палестине проходило в немыслимых трудностях и на фоне кровавых столкновений с арабами. Тем не менее, он предпринимал многочисленные попытки договориться с умеренными и влиятельными представителями арабской Палестины и убедить их в том, что сионисты не являются врагами арабов и могут послужить им на пользу.

 Не скоро, лишь в 30-х годах он приходит, наконец, к убеждению

 «Араб, живущий на земле Израилевой, не может быть сионистом. Он не может хотеть, чтобы евреи составляли большинство. В этом и заключается истинный политический конфликт».

 Всеми силами он борется за иммиграцию евреев в Палестину, несмотря на то, что осознает, что Великобритания никогда не пойдет на разрыв отношений с арабами. Она раздает их лидерам щедрые обещания, включающие и территорию Палестины и, хотя и старается сохранить лицо перед сионистским движением и возглавляющим его Х.Вейцманом, но дарованный «национальный очаг» становится все более эфемерным, особенно после «Белой книги» Пассфилда в 1929 г и сопутствующего кризиса в ВСО.

Уже с начала двадцатых годов более половины времени Бен-Гурион проводит вне Палестины. Трудно даже представить себе, откуда у него берутся силы на непрестанные поездки в Европу и США, участие в конгрессах разнообразных сионистских социалистических движений, бесчисленные выступления и неистовые дискуссии.

Перед началом XVII-го конгресса ВСО «классический» сионизм распадается, и в нем появляются два антагонистических направления — социалистов и ревизионистов. На конгрессе первые получают 29 мандатов, вторые — 21. Лидер последних З. Жаботинский заявляет в своем выступлении:

«Целью сионизма является поэтапное преобразование земли Израилевой в еврейское самоуправляемое государство (в состав которого входит и Трансиордания), основанное на постоянном еврейском большинстве. Любое другое понимание сионизма, в частности, выдвинутое «Белой книгой», считается недействительным».

Социалистам удается разгромить ревизионистов но, хотя социалисты поддерживают «дело Вейцмана», конгресс переизбирает на его место Н.Соколова.

Бен-Гурион теперь вхож в дипломатические дебри Лондона, он встречается с Макдональдом, но по возвращении в Палестину подвергается резкой критике товарищей по Рабочей партии, упрекающих его в том, «что он сменил фуражку рабочего на экипировку руководителя сионистского движения», однако его позиция руководителя в партии остается непоколебимой.

В Августе 1935 г во главе всемирного сионистского движения стоят уже два лидера: вновь избранный председателем ВСО Хаим Вейцман и председатель Исполнительных комитетов ВСО и «Еврейского агенства» Давид Бен-Гурион. Они будут стоять во главе этого движения вплоть до провозглашения независимости Еврейского государства. Без имени Вейцмана невозможна деятельность сионистов в Лондоне. Без поддержки Бен-Гуриона Вейцману не сохранить лидерство в сионистском движении. Они противоположны во всем и внешне, и внутренне. Пути достижения своей общей главной цели они видят совершенно по-разному.

Вейцман, влюбленный в Англию, вначале смотрит на Палестину издалека из своей резиденции в Мейфэйр, но и поселившись в 1934 г в Палестине, в Реховоте в красивом собственном доме рядом с научными лабораториями, он далек от окружающей повседневной жизни. Бен-Гурион его раздражает и выводит из себя. В конце жизни в своих «Воспоминаниях» он едва упомянет о нем. Но все это будет потом.

Бен-Гурион — вооплощение прагматичного сионизма, плоть от плоти еврейского населения земли Израилевой. Он восхищается Вейцманом, но то и дело его беспощадно критикует. На ХIX-ом сионистском конгрессе Бен-Гурион выдвигает грандиозную задачу:

«Привести миллион семей, миллион экономических единиц, которые прорастут корнями в землю нашей родины».

Для этого необходимы три условия — сионистская организация должна быть единой и эффективной, евреи Америки должны оказать финансовую помощь и Великобритания должна одобрить этот проект. До миллиона семей далеко, но на 1935 г приходится пик иммиграции евреев в Палестину. Немалую роль здесь играют события, разворачивающиеся в Третьем Рейхе.

Бен-Гурион прилагает все усилия, чтобы действовать во всех направлениях. Он переводит все административные службы в Иерусалим и мобилизует их для приема иммигрантов, он пишет постоянно письма и указания своему эмиссару в США, он постепенно завязывает отношения с депутатами парламента и министрами Великобритании.

 В Палестине обстановка все более накаляется. Вслед за волной убийств, грабежей и пожаров сформированный в Наблусе верховный арабский комитет объявляет всеобщую забастовку мусульманского населения, стремясь парализовать экономическую обстановку. Однако еврейское сообщество организует самообеспечение. Ходят поезда, работают заводы и порты. Полномочное правительство одобряет строительство портовых сооружений в Тель- Авиве. Тысячи вакантных мест, освободившихся с уходом арабов, позволяют евреям просить о выдаче дополнительных иммиграционных сертификатов.

После того, как забастовка не достигла ожидаемого эффекта, возобновляется террор. Руководители мятежа обращаются к недавнему руководителю арабского восстания в Сирии, а затем инструктору в военной академии Ирака, Фавзи -аль-Кавукджи с призывом возглавить «неофициальную армию». Бен-Гурион шлет указание руководителю Хаганы Ицхаку Саде (запомните это имя — Ю.Н) организовать сопротивление, но воздерживаться от репрессий. В верховном комиссариате в Иерусалиме и в офисах министерства колоний в Лондоне раздаются голоса, призывающие приостановить иммиграцию. Хуже всего, что к этому мнению присоединяется, несмотря на протесты Бен-Гуриона, и Хаим Вейцман.

11 Ноября 1936 г из Великобритании в Палестину прибывает комиссия во главе с лордом Пилем для выяснения причин мятежа. Заслушав полномочных представителей сторон, комиссия вырабатывает предложение о разделе Палестины. Сохраняя неизменной территорию Трансиордании, в оставшейся части предлагается создать «два государства для двух народов», при этом выделить одну четверть под Еврейское государство, где в начальный момент будут проживать 258 000 евреев и 250 000 арабов. В арабском государстве будут изначально проживать 1250 евреев. В дальнейшем надо будет провести обмен населением между арабами и евреями. Если потребуется — принудительный.

Реакция арабской стороны была полностью негативной. Сама по себе идея раздела была воспринята как обман со стороны Великобритании, обещавшей арабам ранее, что в Палестине не будет создано Еврейское государство. Уже в Сентябре 1937 г, собравшаяся в Сирии панарабская конференция в своем коммюнике решительно отвергла как любой план раздела Палестины, так и создание в любых границах Еврейского государства на территории Палестины.

С еврейской стороны также негодовали все — и социалисты, и ревизионисты, и американские, и европейские сионисты. Бен-Гурион, пожалуй, был единственным, кто усматривал в этом плане положительный для евреев момент — ведь впервые упомянуто создание Еврейского государства. И вновь он ничего не говорил вслух о его границах.

Власти Великобритании, еще пытались в Лондоне вести с арабами и евреями переговоры в Сент-Джеймском дворце, похожие на игру в «кошки-мышки». Делегация арабов входила в зал переговоров, когда еврейская делегация покидала его через другой выход. В Ноябре 1938 г Вудхэдская (Woodhead) комиссия по разделу Палестины отказалась от плана комиссии Пиля, как по причине его экономической неэффективности, так и в связи с неприемлемостью трансфера арабов. Заключительным траурным для евреев аккордом явилась «Белая книга» Макдональда, фактически похоронившая декларацию Бальфура и выдвинувшая идею некой федеральной структуры государства Палестина, которое должно было быть создано в течение последующих десяти лет.

Бен-Гурион еще успел послать указания Ицхаку Саде о создании в Хагане групп быстрого реагирования, способных к борьбе, как с арабами, так и с колониальными властями, но возвращаясь на корабле в Палестину, он узнал о вступлении армии Гитлера в Польшу и о начале Второй Мировой войны. Вернувшись в Палестину, он приказал И.Садэ расформировать созданные группы, указав, что прежде чем бороться за собственное государство еврейский народ должен бороться за выживание, и выдвинул свой знаменитый лозунг:

« Мы должны помочь англичанам в борьбе с Гитлером так, словно «Белой книги» никогда и не было. И мы должны сражаться с «Белой книгой» так, как если бы не было войны».

По окончании ВМВ лейбористское правительство Великобритания, представленное министром иностранных дел Бевином, отнюдь не стремится создавать «национальный очаг» для евреев, вводя все более жесткие квоты на иммиграцию, отправляя в Палестину дополнительные войска и усиливая репрессии. Тщательно подготовленная и проведенная англичанами операция «Черная суббота»  была направлена на подавления «Движения сопротивления» уничтожения активистов и руководителей «Хаганы», но своей цели она достигла лишь частично. В конце концов, не в силах прийти к соглашению ни с арабами, ни с евреями, и на фоне диверсионных актов, совершаемых «Иргуном» и «Лехи», отделившихся от «Хаганы», правительство Великобритании капитулирует и передает вопрос о Палестине на усмотрение ООН. Ее полномочная комиссия в составе 11человек прибывает в Палестину. В июле 1947 года, когда допрос свидетелей доходит до Бен-Гуриона, он задает членам комиссии вопрос

«Кто хотел бы и мог бы гарантировать, что с нами не произойдет то, что случилось в Европе? Разве может совесть человечества смыть с себя ответственность за этот геноцид? Есть только одна гарантия безопасности — отечество и государство»

Практически на глазах комиссии происходит трагедия корабля « Исход»Exodus -47») c 5000 спасенных из лагерей смерти. Беженцев перехватывают английские власти. После долгих мучений их доставляют обратно в Германию, в лагеря, которые теперь охраняют англичане. В сентябре комиссия высказывается за разделение Палестины на два государства —еврейское и арабское,

29 Ноября происходит драматическое голосование, утверждающее план раздела. Евреи Палестины ликуют, но Бен-Гурион пишет в своем дневнике:

«В эту ночь толпа плясала на улицах, но я не мог танцевать. Я знал, что близится война, на которой погибнет весь цвет нашей молодости».

Еще до утверждения плана раздела Бен-Гурион предвидит, что война будет не только с арабами Палестины, но и с регулярными армиями ряда арабских государств. Он добивается у Исполкома «Еврейского агентства» возложения на него обязанностей ответственного за оборону, несмотря на массу ироничных и скептических замечаний в его адрес. Он изучает все военные вопросы, вызывает к себе и расспрашивает всех военных руководителей «Хаганы», буквально вгрызается во все с присущей ему одному бен-гурионовской настойчивостью. Необходимо оружие, в том числе и тяжелое и авиация. Но для этого нужны деньги, миллионы, много миллионов. Их могут дать только американские евреи.

В Январе 1948 г. он рвется ехать собирать деньги в США, но его не отпускают, он нужен постоянно в Палестине. Вместо него едет Голда Меир и привозит огромную сумму 50 миллионов долларов. По всей Европе через подставных лиц евреи скупают оружие, его везут в Палестину суда с флагами разных государств.

Война ишува с «добровольческими» армиями арабов Палестины идет с 1 Апреля 1947 г. Приближается конец британского мандата. Бен-Гурион знает о намерениях Лиги арабских государств. 11 Мая Голда Меир уведомляет его, что король Абдалла также выступит на стороне арабов. На следующий день прилетевший из США Моше Шарет информирует его, что госсекретарь США Джордж Маршалл настоятельно советует повременить с провозглашением Еврейского Государства, недвусмысленно высказывая мнение, что евреев просто раздавят. 13 Мая отправляется домой последний верховный комиссар Великобритании. 14 Мая в 16:00 Бен-Гурион провозглашает создание Еврейского государства и зачитывает Декларацию Независимости Израиля. 15 Мая начинается интервенция армий Арабской лиги Египта, Ирака, Трансиордании и Сирии, вошедших на территорию бывшей подмандатной Палестины одновременно с Севера, Юга и Востока. При поддержке палестинской Арабской Освободительной Армии и добровольческих военных формирований Саудовской Аравии, Ливана и Йемена армии стран Арабской лиги приступают к боевым действиям против только что возникшего государства Израиль.

Арабо-израильский конфликт и Война за Независимость подробно описаны историками разных направлений. Я же, буквально вчера, прочитав о том, что в Израиле, в Офре найдены, идентифицированы и перезахоронены останки погибших в Первой Иудейской войне 63 г. н.э., подумал о том, что в Войне за Независимость Израиля есть сходные черты с той далекой войной. Так же велико было численное превосходство нападавших, так же отчаянно сражались за свою страну и Иерусалим евреи, так же во главе их стоял Бен-Гурион, так же яростны были столкновения внутри лагеря осажденных. Незаживающей раной осталась трагедия корабля «Альталена» (литературный псевдоним З.Жаботинского — Ю.Н.) и выстрел по ней с берега из пушки по приказу Бен-Гуриона.

Но главными отличиями этих войн были решительная победа евреев в Войне за Независимость и трудное, но все же произошедшее преодоление евреями развития событий, способного привести к Гражданской войне.

Бен-Гурион еще долгие годы стоял во главе Израиля, отстаивая один из своих главных лозунгов: «одна армия, одна нация, один народ». Фактом является, что после роспуска «Эцеля» и включения ее бойцов в «Хагану», в дальнейшем он распустил и «Пальмах» передовой отряд «Хаганы» и настоял на том, чтобы в высшем командовании выросшей из нее Армии Обороны Израиля (ЦАХАЛ) не могли состоять активисты любой, в том числе и возглавляемой им, партии.

После победы Израиля в него прибывали волны алии (иммиграции) из более чем десятка арабских стран и стран Восточной Европы. С 1948г по 1952г население Израиля увеличилось с 600,000 до 1.5 млн. Страна находилась в отчаянном экономическом положении. Но предположения СССР, что Израиль станет еще одним сателлитом советского блока, не оправдались. Бен-Гурион категорически не шел на блок с однозначно просоветской и прокоммунистической партией МАПАМ и выбрал прозападный путь. Он открыто высказывал свое отношение к происходящему в СССР. Однако и Запад не торопился оказать экономическую помощь Израилю.

В Сентябре 1952г под убийственным огнем самых жестоких обвинений и справа, и слева Бен-Гурион, давно уже называемый за глаза «Старик» добился подписания соглашения о репарациях с ФРГ. Первый федеральный канцлер Германии Аденауэр, по прозвищу «der Alte», подписавший соглашение, — немец, которого несмотря на его открытое порицание нацизма не посмел уничтожить Гитлер, лидер послевоенной Германии, поднимавший ее из руин, противостоявший любым попыткам проникновения марксистского влияния, так же не без труда добился утверждения этого соглашения в бундестаге. Полученные репарации во многом способствовали выживанию Израиля в критические годы его существования.

Приводить дальше факты из жизни Бен-Гуриона — все равно, что пытаться рассказывать историю государства Израиль. В упомянутой выше книге «Бен-Гурион. Политическая жизнь» Ш.Перес на вопрос соавтора Д.Ландау, совершал ли Бен-Гурион ошибки, уверенно ответил «Нет!». Конечно, это не так! Об этом писал сам Бен-Гурион в своих мемуарах. Не будет преувеличением сказать, что почти каждый из его шагов подвергался критике соратников, биографов, историков. «Я не знаю, что хочет нация, Я знаю, что нации нужно!», — посмел он однажды ответить своим критикам. М. Бар-Зохар пишет, что верный секретарь Бен-Гуриона, а впоследствии один из президентов Израиля, Ицхак Навон сказал: «Если бы вы попросили меня одной фразой определить, что стоит за поступками Бен-Гуриона, я бы ответил, выживание Израиля».

 Я приехал в 1991г в процветающую страну, с тех пор она постоянно развивается на моих глазах. Однако, угроза существованию Израиля, тревожившая Бен-Гуриона, остается актуальной и сегодня, накануне 70-летия со дня провозглашения независимости Еврейского государства.

Подготавливая материалы к этой статье, я встретил в Интернете под заголовком «15 фактов о Бен-Гурионе» следующее утверждение:

«Бен-Гурион из кожи вон лез в своем стремлении выглядеть интеллектуалом, — говорил о нем философ Исайя Берлин. —  Это стремление проистекало из двух ошибок. Первая — Бен-Гурион ошибочно полагал, что Хаим Вейцман был интеллектуалом. Вторая — столь же ошибочно он видел интеллектуала в Зеэве Жаботинском».

 Немного труда понадобилось, чтобы выяснить, что это видоизмененная для убедительности цитата из книги «Повесть о любви и тьме» Амоса Оза:

«(Философ Исайя Берлин, человек острый, как бритва, которого Бен-Гурион привлекал всякий раз, когда отправлялся — даже будучи Главой правительства Израиля — на поиски книг по философии в больших книжных магазинах Оксфорда, сказал мне однажды: «Бен-Гурион из кожи вон лез в своем стремлении выглядеть интеллектуалом. Это стремление проистекало из двух ошибок. Первая — Бен-Гурион ошибочно полагал, что Хаим Вейцман был интеллектуалом. Вторая — столь же ошибочно он видел интеллектуала в Зееве Жаботинском». Так безжалостно нанизал Исайя Берлин трех почтенных птиц на одну стрелу своего остроумия)».

 Выходит это не Исайя Берлин говорил, а Амос Оз сказал, что ему Исайя Берлин однажды сказал. В своем мемуарном очерке сэр Исайя вспоминает 1934г. когда он еще не будучи сэром, приезжал в Палестину, останавливался в доме Хаима Вейцмана и просил его устроить встречу с дядей, Ицхаком Садэ ( помните его? — Ю.Н.). И Хаим Вейцман таки устроил, несмотря на то, что дядю И. Садэ, в прошлом «дядю Исаака Ландоберга», вовсю разыскивала английская полиция. Правда, Амос тогда еще не родился.

Нет, скорей всего, это было в 1969-1970, когда Амос Оз проходил стажировку в Оксфорде, а сэр Исайя уже был возведен в рыцарское достоинство. И вот как-то, гуляючи с Амосом, и сказал такое, и, наверно, добавил: «Между нами интеллектуалами. Только Старику не говори!». Ведь Бен-Гурион был еще жив. Но странно как-то это выглядит для рыцаря, который посвятил «одной из почтенных птиц» Хаиму Вейцману немало лекций, хвалебных речей и эссе, и в одном из них писал о нем:

«В публичной жизни он был величайшим Евреем современности, и его неизменная личная индивидуальность вместе представляли редкую аномалию… Его фигура вызывала огромное уважение и интерес во всем мире… Первый совершенно свободный еврей современного мира».

 Искренне сомневаюсь, что упомянутую Амосом Озом «стрелу остроумия» действительно выпустил Исайя Берлин, поскольку для него, человека «острого как бритва», она выглядит несколько туповатой. Впрочем, у Амоса Оза своеобразное чувство юмора. В той же книге он с упоением расписывает как «по мировоззрению очень даже правый дедушка Александр» привел его, тогда 12 летнего мальчика, в огромный зал, где собралось пол Иерусалима, послушать выступление лидера правых Менахема Бегина, и как он, Амос , тогда еще Клаузнер, единственный в большом зале взорвался хохотом во время речи Бегина, употреблявшего глагол «вооружаться», звучащий на иврите как «лезайен». Незадачливому оратору было невдомек, что главную часть этого слова — «заин», молодое поколение использует для обозначения мужского детородного органа. Соответственно глагол приобретает совсем иной смысл.

 Опасаясь, что до читателя не дойдет тонкий юмор, автор с упоением повторяет: «Президент Эйзенхауэр трахает режим Насера!», «Весь мир днем и ночью трахает наших врагов-арабов!», «А кто трахает правительство Бен-Гуриона?», «Если бы я сейчас был главой правительства, все-все трахали бы нас!» и т.д., и т.п. Действительно смешно и главное, интеллектуально.

Среди светлых детских воспоминаний Амоса Оза встречается также доктор Бен-Цион Нетаниягу и его маленькие сыновья:

«Одного из них, когда мне было примерно лет тринадцать, я основательно пнул ногой, потому что он заползал под стол, развязывал шнурки на моих ботинках и дергал меня за штанину (я и по сей день не знаю, кого же я изо всех сил ударил ногой: то ли старшего Йони, геройски погибшего впоследствии во время операции «Энтеббе», то ли младшего — ловкого Биби)».  

Лукавит автор в своем желании насадить на очередную «стрелу остроумия» сразу «двух важных птиц». Лукавит, поскольку спустя 10 лет после выхода в свет его книги, с гордостью заявляет, что ударил 3-летнего и сожалеет, что недостаточно сильно.

Но наиболее выразительно описывает интеллектуальный лидер сегодняшних левых свою первую встречу в 1961 г с 75-летним Бен-Гурионом. Я приведу здесь лишь короткую, но живописную выдержку:

«Нос его был широк, мясист, груб, бесстыдно эротичен, как носы евреев на антисемитских карикатурах… Живот, огромный, без стеснения выпяченный вперед, напоминал горб кита и казался мне монолитным, словно это бетон, а не скопление жира. Но все это великолепие завершали, к моему потрясению, две карликовые ножки, о которых, если бы не бояться осквернить святыню, можно было бы сказать, что они смехотворны».

Смешно… и откровенно злобно. Но есть и иное мнение:

«Среди обильной злобы дня СМИ как-то не обратили внимания на случившееся вчера (20.6.17) событие подлинно национального значения: к израильтянам обратился Бен-Гурион. Только так следует воспринимать документальный фильм «Бен-Гурион. Эпилог». Со дня последнего интервью Бен-Гуриона прошло почти полвека.

…Перед нами — настоящий интеллектуал, оперирующий широкими знаниями и полный любознательности. Он не просто проглотил гору книг, но сделал необходимые выводы о человеческой природе, о государственной деятельности, о судьбах народов. Его интересовала религия, философия, всемирная история. Его беспокоила проблема гармоничного мироустройства. Поэтому Бен-Гурион сказал: «Я — еврей, который хочет жить в мире, где царит мир между народами, и нет эксплуатации других народов». Легко догадаться, что он имел в виду. И точно так же не нужны социологические исследования, чтобы понять, что первенство еврейства перед израильскостью не только остается до сих пор, но является своего рода подкожным состоянием. Именно еврейство определило мировоззрение Бен-Гуриона, как и вышеприведенный ответ на вопрос «Так вы не сионист и не социалист — кто же вы?»

(продолжение следует)

Share

Юрий Ноткин: Штрихи к портретам: 9 комментариев

  1. Л. Беренсон

    Спасибо за прекрасный, любовно, уважительно и достойно написанный очерк. С нетерпением жду продолжения. К месту или нет приведён Амос Оз -дело автора. Глубоко почитая ПИСАТЕЛЯ Оза, я благодарен Сэму за приведение дополнительного фрагмента из «Повести о любви и тьме», «реабилитирующего» молодого отпрыска весьма почётного клана интеллектуалов российского разлива. А лягнуть Нетаниягу — это современный политический выпад оголтелой (во что бы то ни стало) левизны, вряд ли уместной в наше время, в наших условиях, в нашем регионе. В преамбуле автор справедливо утверждает, что Бен-Гурион !первый среди равных в немалом ряду». Вот мне показалось, что в очерке была возможность (и необходимость) назвать (кроме 5-6 приведённых) имена других его видных сподвижников из этого немалого ряда. Свита играет короля. Король делом своим сотворил историю, в чём ему очень способствовала сионистская свита (даже из оппозиционного двора). Я сторонник признания особой роли российского сионизма в успешности всего дела. Мне кажется, упускать этой возможности не стоит.

  2. Ю.Ноткин

    Сэм, я писал Вам в Гостевой, что говоря о событиях прошлого, не стоит исходить из «мне кажется» .Стоит проверять по печатным трудам, лучше по нескольким, или по их электронным копиям в Интернете.
    Название Константинополь сохранялось до середины двадцатых годов.
    Латинизация турецких имен и их русское произношение, также менялось. Именно в этой транскрипции Кемаль приведено имя упомянутого визиря (министра) военно-сил Турций морских Кемаль-Паши и его действий, описанных в русском переводе книги «Бен-Гурион» Михаэля Бар-Зохара. Возможно, существовали и другие произношения.
    Жаботинский вначале добивался создания Еврейского Легиона в США через Луи Брандеса у Вильсона. Не получив поддержки, перенес усилия в Лондон. Еврейский Легион (батальон) благодаря его усилиям был создан. Но благодаря нежеланию британских властей не смог принять участие в войне, был переправлен в Египет. Бен-Цви и Бен-Гурион успели в него вступить и поносить форму.
    Декларацию Бальфура , опубликованную в прессе 9 Ноября 1917 не следует смешивать с получением официального мандата Великобританией от Лиги Наций в 1922г после окончания ПМВ 11 Ноября 1918.
    Гистадрут в 1936 г выполнял действия неформального правительства в ишуве.
    Амоса Оза я цитировал по его книге, не исказив ни строчки. Глубоко его не уважаю,
    Это не мешает относиться к нему с пиететом ни Вам, ни Сильвии, ни другим. Об Исайе Берлине читал много, но нигде не нашел подтверждения его пренебрежительному мнению о Вейцмане, Бен-Гурионе и Жаботинском , кроме книги Амоса Оза.
    В общем виде я писал Вам в Гостевой о причинах нежелания вступать с Вами в диспуты.

    1. Сэм

      Уважаемый Юрий!
      Полностью согласен с вашим: «Стоит проверять по печатным трудам, лучше по нескольким, или по их электронным копиям в Интернете.» Если бы вы это сделали при подготовке, повторяю вашей интересной статьи, то не назвали бы Стамбульский университет «Константинопольским», а Джемаль пашу, который был не только и не столько военно-морским министром, а одним из 3-х пашей – правителей тогдашней Оттоманской империи Кемаль пашой (повторив ошибку переводчика).
      Поехали дальше.
      1. Про Еврейский Легион (а не батальон как пишите вы). Как это он не принял участие в войне!? 2 его батальона участвовали в боях армии Алленби на её восточном фланге. Почитайте Жаботинского (если вы принципиально не хотите читать статьи на эту тему на сайте)
      2. Почитайте, что написано в вашей статье: » Находясь во время публикации Декларации Бальфура в Палестине». У каждого может быть ошибка или описка. Ничего страшного нет в том, чтобы это признать.
      3. Гистадрут был не «неформальным правительством» подмандатной Палестины, а де-факто органом, представляющим ишув. И он никак не мог «одобрять строительство портовых сооружений в Тель- Авиве» Он мог инициировать, приветствовать, способствовать строительству… Но вы же написали: «ПОЛНОМОЧНОЕ ПРАВИТНЛЬСТВО!»
      4. Оз про Бен Гуриона.
      Вот то строчки из книги, предшествующие процитированным вами:
      » В пространстве этого аскетически простого кабинета расхаживал мелкими, быстрыми шажками — рука заложена за спину, глаза устремлены в пол, большая голова выдвинута вперед, будто собирается боднуть кого-то, — некий человек, который выглядел совсем, как Бен-Гурион, но который ни в коем случае не мог быть Бен-Гурионом. Каждый ребенок в Израиле, даже детсадовец, знал в те дни, хоть разбуди его глубокой ночью, как выглядит Бен-Гурион. Но поскольку телевидения тогда еще не было, то я, само собой разумеется, полагал, что «отец нации» — гигант, чья голова упирается в облака. А этот самозванец был человеком плотным, невысоким и округлым, словно беременная женщина, ростом менее чем метр шестьдесят.
      Я был потрясен. Почти оскорблен.
      И вместе с тем, в течение двух-трех минут ничем не нарушаемой тишины, царившей в комнате, в течение этих двух-трех минут длиною в вечность, когда спина моя все еще тревожно прижималась к двери, я пожирал глазами странный гипнотический образ этого маленького человечка — сильного, сжатого, как пружина, напоминавшего то ли сурового старца из горной деревни, то ли энергичного карлика древних времен. Он упрямо и беспокойно вышагивал от стены к стене — рука за спиной, голова выдвинута вперед, словно таранит невидимые каменные стены. Он погружен в собственные мысли, он где-то далеко, он не удосужился подать даже едва заметный знак, который свидетельствовал бы, что он заметил, как появился в его кабинете кто-то или что-то — бледное, дрожащее — пылинка в воздухе, иссоп, проросший из стены.
      Было тогда Бен-Гуриону около семидесяти пяти лет, а мне — около двадцати.
      *
      Была у него серебряная грива — грива пророка: седые волосы амфитеатром подымались вокруг лысины. На краю его огромного лба ветвились необычайно густые седые брови, а под ними сверлили пространство голубовато-серые, видящие все насквозь, маленькие глазки. Взгляд их был остер, как бритва…
      *
      И тут он разом остыл.
      Прояснилось.
      Он уселся на свой стул, напротив меня, широко развел руки, расправил плечи, словно намеревался вдруг обхватить и прижать к груди все, что стояло на стекле, покрывавшем его письменный стол. Вдруг он улыбнулся радостно и наивно, от него исходил какой-то приятный, ласкающий сердце свет: казалось, улыбаются не только его лицо, его глаза, но все его крепкое тело расплылось в улыбке, и вместе с ним заулыбалась вся комната, и чуть ли не сам Спиноза заулыбался. Глаза Бен-Гуриона, вмиг превратившиеся из туманно-серых в ясно голубые, без стеснения изучали меня. Они блуждали по мне, словно он ощупывал меня пальцами. Что-то подобное ртути было в нем, что-то подвижное, не знающее покоя. Его доводы можно было сравнить с ударами кулака. И вместе с тем, когда он вдруг неожиданно «просиял», то сразу же превратился из Бога карающего и мстящего в престарелого дедушку, пышущего здоровьем и пребывающего в отличном расположении духа. Он лучился теплотой, которая не могла не привлекать к нему. В это мгновение высветилась одна его симпатичная черта: он вел себя словно радующийся мальчишка, полный живости, лукавства и неисчерпаемой любознательности.
      — А ты? Ты ведь пишешь стихи? Не так ли?
      Сказал он и задорно мне подмигнул.»

      Немного другое, отличное от вашего впечатление складывается, не правда ли?
      И, кстати, это действительно немного порой ироничное описание встречи c Бен Гурионом идёт почти сразу после так возмутившего вас описания речи Бегина

  3. Сильвия

    «Искренне сомневаюсь, что упомянутую Амосом Озом «стрелу остроумия» действительно выпустил Исайя Берлин, поскольку для него, человека «острого как бритва», она выглядит несколько туповатой.»
    —————————————————
    Мое впечатление от И.Берлина почему-то лишает меня всякого сомнения. 😉
    Ерунда все это. К теме статьи не имеет смыслового отношения, по факту — ничего, что характеризует Бен-Гуриона как политика и общественного деятеля. Так к чему тут появление Амоса Оза, да еще в «притяжении» совсем не по уму его рассказа о молодых Натанияху?.. Захотелось пнуть Оза, который вдруг стал «национальным вождем» (когда и кем поставлен)?
    Статья пошла хорошо, но в конце эти «нюансы» кухонного характера свели ее к очередной разборке форумского типа, и остается какая-то горечь, будто взял в рот что-то неприличное.

    1. Ю.Ноткин

      Вы путаете.Пнуть захотелось Амосу Озу братьев Нетаниягу, о чем он и пишет. Появление А.Оза вызвано его рассказами о Бен-Гурионе,
      Поразительное совпадение. У меня горечь во рту остается от Ваших выступлений, не взирая на смайлики.

      1. Сильвия

        Ю.Ноткин
        02.02.2018 в 11:51
        Вы путаете.Пнуть захотелось Амосу Озу братьев Нетаниягу, о чем он и пишет.
        ———————————————
        Да нам-то/Вам что за дело? Вы пишите о Бен-Гурионе или о чем-то другом?

  4. Сэм

    Уважаемый автор!
    С большим интересом прочёл эту статью с которой начал читать новый журнал. Много интересных и не известных мне фактов.
    Спасибо.
    И есть несколько вопросов и замечаний.
    1. «Университет Константинополя.»
    Мне кажется, что времена Османской империи этот университет назывался стамбульским
    2. » Подавив арабские волнения, Кемаль-паша добирается и до сионистов\»
    – Джемаль паша. Кемаль паша — это Ататюрк.
    3. \»В это время еще один популярный в подмандатной Палестине «русский» сионист, Владимир (Зеев) Жаботинский всеми силами добивается у властей США создания Еврейского легиона, который присоединится к Антанте, а затем вырвет Палестину из рук турецкой армии и отстоит ее для евреев.» – Не у властей США, а у Великобритании. Жаботинский, прекрасно понимая тогдашние пропорции, не мог стремится «вырвать Палестину из рук турецкой армии». Он писал (привожу по памяти): конечно же англичане могли освободить Палестину и без нас, но они освободили её с нами.
    4. «Находясь во время публикации Декларации Бальфура в Палестине, Жаботинский…\»
    Декларация Бальфура была принята 31.10.1917. Если не ошибаюсь, то первые батальоны Еврейского Легиона, в котором служил Жаботинский, были введены в Палестину весной 1918 года.
    5. «Однако все же вернулся из Америки, чтобы вступить в «Еврейский легион»
    Разве Бен Гурион вступил не в батальон Еврейского Легиона, который формировался в США?
    6. \» Бен-Гурион и его друг и соратник Бен-Цви схвачены турками и после долгих допросов этапированы на корабль в Яффо…
    В это время еще один популярный в подмандатной Палестине «русский» сионист, Владимир (Зеев) Жаботинский\»
    О каком времени идёт речь? Подмандатная Палестина – это после изгнания турок
    7. \»Полномочное правительство одобряет строительство портовых сооружений в Тель- Авиве.\»
    О каком полномочное правительстве в 1936 году идёт речь, в Лондоне, Ирусалиме?
    9. Очень неприятно было читать очередной «полив» Амоса Оза. Он очень трепетно описал свою, молодого солдата, встречу с Бен Гурионом.

    1. Ю.Ноткин

      Уважаемый Сэм, сдаюсь! Оставляю ристалище за Вами.
      Кемаль-Джемаль .
      Константинополь — ( И)Стамбул — бесспорно, как бы ни угодно было его называть европейцам не только в 1913 г, но до самых двадцатых годов прошлого века.
      Англичане, французы и итальянцы, всяк по- своему описывали захват Константинополя в ПМВ.
      Да и М.Булгаков, грешным делом, расписывал Константинополь в «Беге».
      Так что уж я с Вашего позволения не стану просить редакцию вносить исправления.
      Бен-Гуриону не пришлось повоевать, хотя он записался в батальон и надел форму , но были части, сформированные в основном из российских евреев, хоть и не названные официально Еврейским легионом или Еврейским полком, как хотелось З.Жаботинскому, но принявшие участие под командованием англичан в боях за Палестину против турок.
      В отношение Амоса Оза, разойдемся восвояси. Жалею, что задеваю уважаемого Л.Беренсона, которому благодарен за отклик, но Амоса Оза как писателя и как человека, глубоко и давно не уважаю. Ему от этого ни жарко, ни холодно, и Бен-Гуриону тоже. Виноват, что отвел цитатам из А.Оза столько места в очерке о Б.-Г.
      Поклон Вам, Сэм, за ценные замечания. Давайте здесь закончим на этом, если не возражаете.

      1. Сэм

        Заканчить согласен, с вашим «ристалищем» и сдачей — нет. Я много почерпнул из вашей статьи, хочется надеятся, что и вы чуть-чуть из моих замечаний. Единственно обидно за батальон королевских фузилёров, который в результате всё-таки был назван официально еврейским.
        Всего наилучшего и в ожидании ваших новых статей.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

AlphaOmega Captcha Mathematica  –  Do the Math