«Венецианский купец» — это комедия о том, что дружба христиан в Венеции может преодолеть любое зло; Шекспир (не сам — он, по обыкновению, взял бродячий сюжет), вывел в качестве этого абсолютного зла еврея-ростовщика. И мы теперь триста лет расплачиваемся за его драматургический прием.
«ВЕНЕЦИАНСКИЙ КУПЕЦ» — ЮДОФОБИЯ ИЛИ ЮДОФИЛИЯ?
Опять заспорили о том, является ли пьеса Шекспира «Венецианский купец» юдофобской. Самый главный довод тех, кто не считает эту пьесу юдофобской, более того — якобы, юдофильской: «Там такой потрясающий монолог Шейлока в защиту евреев!» Монологи в спектаклях не играют большой роли. Особенно если монолог произносит заведомо негативный персонаж. Идея спектакля передается ее общим настроем, ее сюжетом, вдалбливанием идей, тем, кто в финале получает плюшки (любимую женщину, большие деньги, высокую должность), а кого наказывают.
Я своим оппонентам, твердящим, что «Венецианский купец» не антисемитский навет, предлагал просто перечесть пьесу, будучи уверенным, что это раскроет им глаза; никто из них этого не сделал.
Так давайте вместе почитаем и ответим на вопрос, антисемитская она, или нет.
Уже в самом начале Шейлок, еврейский ростовщик, говорит о своей ненависти к Антонио. Почему Шейлок, согласно этой пьесе, ненавидит Антонио?
Цитата (здесь и далее — перевод Т. Щепкиной-Куперник; курсив и звездочки вместо букв всюду в цитатах мои — Ю.М.):
«Бассанио — Вот и синьор Антонио.
Шейлок (в сторону) — Вот истинно на вид слащавый мытарь! Он ненавистен мне как христианин».
То есть зритель в зале слышит, что Шейлок ненавидит Антонио за то, что тот — христианин. Уже одна эта фраза в глазах христиан (а пьеса адресована им), характеризует героя и закладывает в их душах ростки юдофобии. Что бы вы сказали о человеке, который ненавидит вас только за то, что вы — иудей? Но это только цветочки. Ростовщик Шейлок, по воле автора пьесы, поясняет, почему еще он ненавидит Антонио:
Цитата:
«Шейлок — Но больше тем (Антонио ненавистен ростовщику Шейлоку — Ю.М.), что в жалкой простоте/Взаймы дает он деньги без процентов
И курса рост в Венеции снижает.
Ох, если б мне ему вцепиться в бок!»
Что это?! Вы можете представить себе где-нибудь во вселенной зал, который не возненавидит ростовщика за эти слова? Ростовщика, который только что сказал, что ему ненавистен человек как христианин? Залу коротко сказали:, христианин дает взаймы даром, еврей берет высокие проценты и ненавидит христианина за его доброту. Далее Шейлок бросает фразу, которая понятна зрителю, но почему-то не замечается моими оппонентами.
Цитата:
«Шейлок — О отче Авраам! Вот каковы
Все эти христиане: их жестокость
Их учит и других подозревать!»
Это «отче Авраам» призвано лишний раз напомнить зрительному залу, что Шейлок такой вот злодей потому, что он — потомок Авраама. Дальше по ходу пьесы мы видим, что персонажи-христиане — великодушны, готовы помочь ближнему, а жестокий — именно Шейлок, и именно потому, что он — еврей. Антонио, тоже внушая зрителям, что зло Шейлока исходит из его религии, бросает:
Цитата:
«Антонио — Ступай же, добрый жид. (Шейлок уходит). Еврей придет к Христу. Он стал добрей!»
То есть зал получил еще одну порцию юдофобии: если еврей становится чуть добрее, то это означает, что он отходит от (ужесточающего сердце) иудаизма и приближается к (проповедующему доброту) христианству.
Шейлок требует вырезать фунт мяса у сердца должника (обрекая его тем самым на смерть), отказывается получить вдвое, втрое больше суммы долга и объясняет свое упрямство не своим характером, не юридическими мотивами, не финансовыми обстоятельствами, а:
Цитата:
«Шейлок — Я вашей светлости уж объяснял:
Поклялся я святой субботой нашей,
Что получу по векселю сполна».
Святая суббота вынуждает Шейлока быть кровожадным!
Восторгающая моих оппонентов монолог-жалоба Шейлока в финале ничем не поддержана в рамках пьесы, зрители не видят никаких сцен преследований, которые он упоминает. Поэтому для них это — пустой звук. Могу догадаться, что все эти века зрители воспринимали его ламентации как попытку оправдать свою — вызванную приверженностью вере отцов — каннибальскую жестокость. Монолог Шейлока вас умиляет? А вот монолог Антонио, монолог, подтвержденный всеми прежними репликами в пьесе — и сами решайте, что вызовет больше симпатии и доверия у зала:
Цитата:
«Антонио— Прошу, подумай — споришь ты с ж***.
Скорей ты можешь стать на берегу
И повелеть понизиться приливу;
Скорей у волка спросишь, почему
Овцу заставил плакать о ягненке;
Скорее запретишь ты горным соснам
Качать вершиной и шуметь ветвями,
Когда их клонит ураган небесный;
Скорее ты свершишь труднейший подвиг,
Чем умягчишь (что в мире жестче?) сердце
Его еврейское! Я умоляю,
Оставьте все попытки, все старанья,
Но коротко и ясно: пусть свершится
Мой приговор, как хочет ж** того».
Видите, как благороден христианин: он готов идти на смерть, поскольку еврейское (sic!) сердце по определению нельзя смягчить.
Еще цитаты:
«Грациано— Об душу, гнусный ж**, не о подошву,
Ты точишь нож; но ни один металл, — Секира палача не так остра, Как злость твоя. Мольбы тебя не тронут».
«Грациано— Молить все силы неба о смягченье
Жестокого ж***!»«Грациано
О новый Даниил! — Ж**! — Даниил! —
А, нехристь, ты теперь-таки попался!»
Раз за разом нам внушают, подчеркивают, что речь идет не о ростовщике как таковом, а именно о представителе определенного народа.
Сам Шейлок объясняет залу свою жестокость тем, что его дочь украла все драгоценности и сбежала с любовником. То есть все перечисленные им гонения ни при чем — это его дочь, еврейка, озлобила его сердце — эти его слова лишают смысла его монолог о преследованиях.
Шейлок, оправдывая легитимность доходов от дачи денег в рост, приводит рассказ из ТАНАХа, где Яаков идет на хитрость, чтобы выгадать. Он говорит, что Яаков так же поступал, когда пас овец Лавана. Антонио спрашивает: «Он проценты брал?». Шейлок поясняет:
Цитата:
«Шейлок— Нет, не проценты…
То есть, не проценты
В прямом значенье слова; но заметьте,
Что сделал он: условился с Лаваном,
Что всех ягняток пестрых он получит».
(Дальше Шейлок долго и нудно рассказывает, что Яаков во время случки овец ставил перед их глазами пестрые ветки, и потомство получилось пестрым — то есть досталось ему). (Акт 1, сцена 3).
Можно, конечно, посмеяться над наивной попыткой первой «генной инженерии», но сегодня мы о другом: какая связь между ростовщичеством и коварным поступком доморощенного «генетика» праотца Яакова? Ничего кроме глупости Шейлока и его желания выкрутиться зритель в этой сцене не увидит. Зато ему еще раз говорят: поступки этого мерзкого человека продиктованы его Библией, в которой он ищет оправдания себе.
Повторяю, через всю пьесу красной нитью: христианин дает беспроцентную ссуду, еврей сдирает шкуру с должника. Не потому, что он жадный человек, а потому что он — еврей.
Что в результате оказалось эффективнее для зрительского восприятия, судьбоноснее для евреев: один маловнятный (для христианского слуха) монолог-жалоба выставленного злодеем ростовщика, или вот эти неоднократные выпады, тирады, упреки на протяжении всей пьесы? Тут и спорить нечего — эти реплики и сюжетные ходы и другие кровавые наветы в других выдающихся произведениях вместе со слухами породили погромы, преследования, ненависть и как апофеоз всего этого — Холокост. А монолог… Кто о нем вспоминал, идя на очередной погром? О нем только сами евреи и знают.
В финале в рамках пьесы разрешается конфликт между двумя верами (не двумя личностями или характерами!): постановляют, чтобы Шейлок немедленно принял христианство — опять делается упор на то, что мерзкое поведение Шейлока связано с его верой.
Цитата:
«Порция— Что медлит ж**? Бери же неустойку!
Еще: во-первых, чтоб за эту милость
Немедленно он принял христианство».
Хотел того Шекспир или нет, являлся он юдофобом или нет, но у него получилась не пьеса о столкновении двух характеров, двух личностей, а противостояние христианства и иудаизма. Да, Шейлоку дали возможность оправдаться, но приговор вынесен однозначный — всей этой пьесой, а не только репликой в финале, не Шейлоку — всему его роду.
***
В израильском национальном театре «Габима» работают люди умные, там прекрасно понимают, что пьеса антиеврейская, и поэтому подготовили именно ее для участия в шекспировском фестивале в Лондоне несколько лет назад; надежды не оправдались, лакейское подлизывание не помогло, «Габиме» в Лондоне юдофобы все равно устроили шейминг — только потому, что он — израильский, еврейский.
***
Один из моих особо яростных оппонентов написал мне, что он театральный режиссер, и много лет назад в СССР поставил эту пьесу, и поэтому лучше меня знает, что она не юдофобская.
Не знаю, как он ее поставил. Если его актеры произносили все вышеприведенные реплики, и приговор прозвучал так, как в пьесе — то она у него против его воли получилась юдофобской. Либо он все это вымарал, тогда он поставил что-то другое, не пьесу Шекспира, потому что эти реплики и этот сюжет в основной канве этого опуса.
***
Я видел упомянутый выше спектакль «Габимы». Режиссер там пошел еще дальше Шекспира. Я сидел в первом ряду, и когда несчастного должника-христианина по требованию еврея Шейлока привязали к столбу, готовясь вырезать фунт мяса у его сердца, одна из героинь (по замыслу режиссера — в пьесе этого нет) подошла ко мне и к моим соседям и вручила нам концы веревок, которыми была привязана жертва — как бы «привязав» и нас, живущих в Израиле евреев XXI века, к кровожадному действу Шейлока.
***
«Венецианский купец» — это комедия о том, что дружба христиан в Венеции может преодолеть любое зло; Шекспир (не сам — он, по обыкновению, взял бродячий сюжет), вывел в качестве этого абсолютного зла еврея-ростовщика. И мы теперь триста лет расплачиваемся за его драматургический прием.
***
Ребята, никакой загадочной природы у юдофобии нет, она вот таким образом вкладывается в души людей, для которых еврей — жадный, коварный, жестокий. А значит — ату его!
Имеет право на такое мнение, но это — очень упрощенный взгляд. Автор видит то, что лежит на поверхности — в пьесе всеобщая ненависть к евреям. Таковы евреи в восприятии христиан. Шекспир как бы со стороны видит эту ненависть и показывает ее. Но таковы ли евреи на самом деле? В речах Шейлока вопреки общей атмосфере ненависти звучит яркий протест, требование справедливости, равного отношения ко всем, призыв к человечности, что в шестнадцатом веке звучит революционно и гуманистически. Но, как всегда, торжествует несправедливость. Разве не звучит эта речь очень по современному, как доводы Израиля в защиту его права расправиться с Хамасом, против антисемитов всего мира? Да, это — не для всех. но кому надо, тот слышит.
«Ваш комментарий, уважаемый Ефим во много раз интереснне самой статьи.»
=============================================================================
Сэм, вы меня опередили. Именно это и я хотел написать.
Снова включаюсь в полемику, прочитав профессиональную реакцию уважаемой госпожи Цыбульской.
В последний раз, уже в наши времена, я смотрел и воспринимал пьесу в фильме «Венецианский купец». Аль Пачино сделал всё возможное, чтобы прекрасной игрой и полным перевоплощением «защитить Шейлока как человека». Монологи, согласен, главное в пьесе, некоторые звучат как манифестация.
Но поскольку иррациональный бытовой антисемитизм во все времена и почти во всём мире существует (иногда крепчая, редко спадая), пьеса в массовом восприятии стимулирует негативное (пусть просто настороженное) к евреям отношение. Поэтому, считаю, что уважаемый Юрий Моор-Мурадов прав, определив пьесу юдофобской.
Да, ссылка на «Айвенго» в начале 19 века уместна как попытка противодействия доминирующей юдофобии, но уже пришедшие к средине века творческие авторитеты Теккерей и Диккенс более чем успешно внедряли в сознание читателей (а их, читающих, становилось всё больше) активное неприятие еврейства и всего еврейского.
Значимый перелом в этом постоянстве, вероятно, определился приходом в знать и власть семьи Дизраэли.
Да не для этого написана статья. Пьеса Шекспира лишь повод для автора ещё раз плюнуть из подворотни на тех, в круг которых ему так хотелось попасть, но не получилось.
Я полагаю, что опасение по поводу сегодняшнего понимания пьесы как антисемитской, вызвано отсутствием исторического понимания времени, когда она была создана, и времени, в котором происходит действие. Массовое невежество легко поддастся на ту удочку, на которую Шейлок, чтобы удить, готов был насадить кусок из тела Антонио.Впрочем, это были только его слова. Это была его месть в воображении. Разжечь антисемитизм, как выясняется ныне, проще простого.Вековые предрассудки и заложенная в людях агрессия легко и опасно вспыхивают. Но, когда речь идет о цивилизованном читателе, текст пьесы должен прочитываться в соответствии с пониманием эпохи и царившими в ней представлениями.
Шейлок живет постоянно гонимый христианами. Он не может не относиться к ним в ответ враждебно.И никакой параллели с нынешними лойяльными отношениями людей разных конфессий быть не может.В атмосфере преследований Шейлок не может также не быть озлоблен. Он- противоречивый персонаж в отличие от персонажей Мольера, что отмечает Пушкин. Из 21 -го века осуждать Шейлока за нелюбовь к христианам по крайней мере странно. Шекспир правдив! И Шекспир из своего 17 го века в Англии, насыщенной антисемитизмом, защищает своего героя , его достоинство как человека, и утверждает равенство между национальностями! Сейчас проблема с гуманитарным образованием повсюду. Никто не объясняет ничего ни в школах, ни в университетах. От незнания и непонимания происходит то, что мы видим. К примеру, из курса детской литературы в колледжах изъяты «Приключения Гекльберри Финна». Причина: отношение к негру Джиму. Марк Твен с огромным сочувствием, с теплотой описывает этот персонаж. О происходившем прежде по отношению к неграм надо рассказывать. А те, кто руководят образованием, сочли, что описание Джима унижает афро-американцев. Как это может унижать? История рабства — это путь, по которому проходило человечество, прежде чем отказывалось от него. Мой пример: аналогия. Мир без просветительства остается с людьми, чей мозг воспринимает только общие установки своего времени. Когда ГУМАНИСТ Вальтер Скотт, подхвативший отношение Шекспира к евреям, и написавшим, что все были направлены против евреев за исключением «летающих рыб», он умел видеть перспективу истории. Я считаю, что те, кто считают пьесу Шекспира антисемитской, думают так по причине неизбежной для каждого из евреев травмированности, и из-за отсутствия попытки исходить из понятий времени великого Барда. Кто еще из его современников написал пьесу, в которой вывел героем еврея, и пытался его защитить??? И, кстати, если поначалу пьесу играли как комедию, то с 1814 года, когда Шейлока сыграл Эдмунд Кин, пьесу и её героя стали тактовать в трагическом ключе.
Трактовать. В финале я не заметила пропущенную букву.
Исследование уважаемого автора говорит о большом внимании к тексту пьесы. Однако текст нуждается в толковании и пояснении. Неправильно было бы перескочить через представления людей, живших пятьсот лет тому назад, и обвинять их за это. Слово Жид было употребляемым по отношению к евреям. И оно было не более пренебрежительным, чем слово еврей.В сознании подвергавшегося гонениям со стороны христиан Шейлока они и были его врагами. Отсюда изначальная неприязнь к Антонио.Шекспир сразу ставит своего героя в ситуацию, когда он попран. И, выискивая компромат на Шекспира, подумайте, как исторически точно он передает униженность человека, единственной профессией которого могло быть ростовщичество.Подумайте и о том, какой драматургически острый прием применяет великий Бард, предоставив своему герою выглядеть кровожадным? И как подводит его к монологу, который произносят лучшие актеры мира, передавая восстание души, взбунтовавшейся против постоянных гонений! Ради одного того, чтобы прозвучали слова: » Разве когда нас убивают, мы не умираем? Не стану приводить целиком цитату. Каждый может заглянуть в пьесу. Не соглашусь, что монологи не главное в пьесе. Не только главное, но и как в данной произведении они манифестация. Напомню, что в романе Вальтера Скотта «Айвенго» к одной из глав как эпиграф великий писатель-гуманист, также лишенный предрассудков своего времени, ставит монолог Шейлока. Эту пьесу я слишком хорошо знаю, будучи театроведом по профессии. И я утверждаю, что пафос её гуманен, и защита Шейлока как человека несомненна. А при сравнении и противопоставлении НЕ СЛЕДУЕТ ЗАБЫВАТЬ, ЧТО АТМОСФЕРА ПЬЕСЫ ПЕРЕДАНА ТАКОЙ, КАКОЙ БЫЛА ВО ВРЕМЕНА УЖЕ ОТДАЛЕННЫЕ, КОГДА МНОГИЕ ПОНЯТИЯ БЫЛИ ДРУГИМИ.
Уважаемая Алла, Вы категорически правы: » …сегодняшнего понимания пьесы как антисемитской, вызвано отсутствием исторического понимания времени, когда она была создана, и времени, в котором происходит действие…» Прежде всего, уточним с автором. Ведь всем нам сегодня уже известна теория, по которой Уильям, который ШАкспЕр Shaksper из городка Стратфорд-на-Эйвоне на драматурга всех времён и народов ну никак не тянет. Дело в том, что жизнь оного по стандартам той эпохи тщательно была задокументирована. И существующие более 70 документов представляют его как актера, акционера театральной труппы, ростовщика и инвестора в недвижимость. Они даже показывают, что ШАкспЕр Shaksper уклонялся от уплаты налогов, что был оштрафован за накопление зерна во время его острой нехватки, что возбуждал мелкие иски и на него был наложен запретительный судебный приказ. Но при всём при этом нет ни одной записи, позволяющей однозначно идентифицировать его как писателя.
А вот «Коалиция авторства Шекспира» The Shakespeare Authorship Coalition, называемая ещё «антистратфордианцы», основателем которой является викарий Джеймс Уилмот James Wilmot (1726—1807) твёрдо стоит на том, что под позывным «ШЕкспИр» Shakespeare скрывалась целая группа авторов, включая графа Дерби William Stanley, 6th Earl of Derby, Сэра Эдварда Дайера Sir Edward Dyer, графа Оксфорда 17th Edward de Vere, Earl of Oxford, Френсиса Бэкона Francis Bacon, графа Рэтлэнда Graph of Rutland и саму королеву Англии и Ирландии Елизавету Первую The Virgin Queen Elizabeth I. Всего более 50 человек, которые, с одной стороны, страстно жаждали сценического воплощения своих произведений, а с другой, учитывая, что в те времена писание пьес в обществе не почиталось, блюли свою репутацию выше авторского тщеславия и предпочитали творить в режиме инкогнито.
Так что упрямые сторонники классической теории, что всё чрезвычайное разнообразие типов, положений, эпох, народов, общественной среды (почти сорок пьес) описано одним не очень грамотным театральным импресарио — флаг вам в руки. А я всё-таки пойду другим путём.
Заодно посмею предположить, что не будь в этом кружке любителей словесности при королеве столь влиятельных в верхах власти сочинителей, вряд ли бы эти пьесы были бы удостоены столь шумного признания и превратились бы в эталон мировой драматургии. Вполне могло быть, что иные авторы тех времён творили нечто более значительное… Но, увы, не было у них такой «крыши» и все они канули, бедные, в Лету. Что поделаешь, история искусств, как и всякая история, не знает сослагательного наклонения. Что имеем, то имеем. Кушайте на здоровье!
Среди пьес, числящихся как продукт творческого коллектива с позывным «ШЕкспИр» Shakespeare, довольно много произведений принадлежит перу талантливой поэтессы, эрудита, интеллектуала, чьи идеи часто на целую эпоху опережали современные ей представления. Более того, существует мнение, что именно её перу мы обязаны теми самыми великими сонетами, которые традиционно приписываются перу Шекспира.
Позвольте представить: Амелия (Эмилия) Бассано Ланье Emilia Bassano Lanyer Смуглая леди The Dark Lady
Представьте себе, леди-то из ЭТИХ Jude. Она — потомок сефардов, которые покинули Испанию в тот самый грустный исход 1492 года и обосновались в районе Венеции, в городке Бассано-дель-Граппа (итал. Bassano del Grappa). Там родственники Амелии купили себе жильё, да и фамилию взяли по названию города и стали называться Бассано. А будущий отец Смуглой леди при рождении был назван Баптисто («крещёный»). Потом Баптисто уехал в Англию, стал придворным музыкантом, родил Амелию. И она была смуглой, как и многие сефарды.
Судя по наполненности пьес, автором которых считается Амелия Бассано, информацией — юриспруденция, история, медицина, ботаника, геральдика, приёмы соколиной охоты, кулинария, всякие искусства и ремёсла — Смуглая леди The Dark Lady получила очень хорошее образование. А мелькающие в текстах пьес слова, ссылки и цитаты свидетельствуют о том, что она владела арамейским языком и была знакома с основами монотеизма. Действительно, в пьесах «Сон в летнюю ночь» и «Всё хорошо, что хорошо кончается» описаны многие хебрянские обычаи, образцы поведения, характеры, внешность, звучат слова на арамейском языке, есть цитаты из Пятикнижия Моисеева и даже ссылка на Маймонида.
— Я всегда чувствую что-то иудейское в Шекспире Siempre siento algo judío en Shakespeare, — сказал Хорхе Луис Борхес «Парижскому обозрению» в 1966 году. Иудейское. Жидовское…
От своей сефардской родни Амелия, видимо, унаследовала не только смуглость, но и жаркое солнце Испании в крови. Ей претила сумрачная, полная условностей и притворства, чопорная жизнь елизаветинской Англии. Во всяком случае, в творческом объединении «Шекспир» за леди Бассано числился довольно далёкий от Британии регион — Средиземноморье. Она часто ездила в гости к родне. В Венецию, Верону, Падую. И всегда привозила в Лондон буквально ворох анекдотов, слухов и кое-какой местной литературы.
Эмоции, бьющие через край, свободные нравы, радость жизни, чувствований, праздник души, неприкрытая эротичность… Вся эта декамеронщина сквозит в творчестве Смуглой леди. В той же пьесе «Укрощение строптивой». Весьма правдоподобно выглядит версия, что она была соавтором, а то и вовсе автором «Отелло» по мотивам рассказа новеллиста из Феррара Джиральди Чинцио (Gyraldi Cinthio). Вот с чего бы это жену Яго звали Эмилия? Да и мавр, скорее всего, просто смуглый сефард. К слову, «Эмилия» она же «Амалия» самое распространенное женское имя в пьесах литературного объединения «Шекспир» и никаким другим английским драматургом того времени в оригинальных произведениях не использовалось. Что же касается нашего с вами «Венецианского купца» то тут и к гадалке ходить не надо. Бассанио! Таково имя одного из главных персонажей.
Номинально пьеса была заявлена по жанру как комедия. Коей она, по сути, и являлась. Анонс премьеры был таков:
«Превосходнейшая история о венецианском купце. С чрезвычайной жестокостью жида Шейлока по отношению к сказанному купцу, у которого он хотел вырезать ровно фунт мяса; и с получением руки Порции посредством выбора из трёх ларцов».
Пьеса сама по себе простенькая. Классический набор героев и классическая развязка. Противостояние любви и ретроградства. Пусть мне покажут национальную литературу, в раздел народного творчества которой не входит ни одной подобной истории. Фабула о заимодавце, требующем в залог часть тела должника, тоже существовала во многих легендах и сказках арабов, персов и прочих задолго до… А уж сколько было наивных и путанных историй про три ларца. Кроме этих общих мест, в пьесе ещё и масса натяжек по сюжету, а то и просто условностей. Тот же фальшивый судья с его примитивной казуистикой. Банальны влюбленные Бассанио и Грациано. И финал вымучен и затянут. Боюсь сказать, что может быть, это был один из первых драматургических опытов Смуглой леди. Профессионализм к ней пришёл попозже.
И вот надо же было, что именно этой пьесе была уготовлена участь уцелеть. Более того, оказаться объектом неутихающих в веках разборок. О, какие идеологические бои шли и до сих пор идут вокруг столь слабой пьесы! Кто только не скрещивал копья. Каждая новая театральная постановка или экранизация с пристрастием обсуждалась профессиональными и доморощенными критиками, общественными организациями и широкой публикой. К примеру, согласно театроведу Алексею Бартошевичу, в России история постановок пьесы «Венецианский купец» невероятно скудна. При том, что Шекспир был чуть ли не самым репертуарным из зарубежных драматургов в России, можно подумать, что русские режиссеры ничего не знают о ее существовании. Молодой Художественный театр ставил спектакль, который так и назывался — «Шейлок». Но это вообще не тот спектакль Художественного театра, который стоило бы помнить. Году в 1918-м Шейлока играл Александр Южин, но это был такой академический, возвышенный стиль Малого театра, малоинтересный. В 1920-м году в Шейлока сыграл Николай Монахов — в Петрограде, в Большом драматическом театре. Художником был Бенуа. Это был спектакль, словно перенесенный из времен «Мира искусства» — абсолютно мертвый, с роскошной Венецией и внушительным, громогласным Монаховым. После этого наступила полная тишина. Пьеса была забыта, если не считать робких попыток в провинции. Так что, чтобы увидеть Шейлока в Москве, на столичной сцене, нужно было дождаться 2000-х годов.
А всё, оказывается, просто. Разгадка кроется в первых фразах монолога одного из основных персонажей пьесы — ростовщика Шейлока. «…я жид! Да разве у жида нет глаз? Разве у жида нет рук, органов, членов тела, чувств, привязанностей, страстей?…». И так далее.
Оп-па! Недаром считается, что для привлечения внимания достаточно упомянуть заповедное слово: «жид», Jude. Вон драматург того же периода, что и Амелия Бассано, Кристофер Марло Christopher Marlowe, скорее всего, остался в анналах кроме, конечно, внедрения в английской литературе белого стиха благодаря лишь своей пьесе, написанной на десять лет раньше «Венецианского купца» и носящей название «Мальтийский жид» The rich Ievv of Malta (1589 год). Вы заметили разницу в написании? JEWE и JEVVE. Тут, позвольте, уточню. Дело в том, что как раз в конце XVI — начале XVII веков в английском языке происходил процесс замены соционима Jude на более политкорректный Jew. Но с окончательным правописанием его ещё не определились. Плюс тогда же получила статус отдельной буквы лигатура «W», которая до этого писалась «VV». И поэтому в оригинальном тексте пьесы «Венецианский купец» пишется JEWE, а в написанной на десять лет раньше пьесе Марло ещё присутствует JEVV. Впрочем, и написание фамилии самого автора устоится потом. Будет писаться не Marlo, а Marlowe.
Во всяком случае, никакой этнической, да и религиозной окраски у термина «жид» Jude JEWE/JEVV, как и у персонажа пьесы «Мальтийский жид», не наблюдается. Несмотря на то, что Марло в своей пьесе дал ему весьма знаковое имя — Варавва Barabbas (имя человека, которого народ просил отпустить вместо Иисуса. Привет вам от Евангелий!). Мы не слышим от действующего лица ни молитв, ни цитат из каких-либо текстов, позволившим бы нам отождествить его с каким-либо этносом или конфессией. А если он и произносит поговорки, то только на латыни. То есть, если заменить мальтийского жида Jude корсиканцем или генуэзцем, в содержании пьесы ничего не изменится.
Вообще в драматургии того времени не встретишь этнически обозначенных персонажей. У всех в пятом пункте (национальность) фигурирует название местности: венецианцы, валлийцы, венцы, граждане древних Британии, Трои, Греции, Рима (италийского). Или профессии: солдаты, судьи, гробовщики и тому подобное. Так что текст, вложенный в уста Варраве: «…Я в вере христиан не вижу проку,/В ней все — лишь злоба, ложь или гордыня,/Что плохо вяжется с ученьем их… » явно социальной же направленности. Интересно, что и сам Марло не идеализирует христиан. Мы видим губернатора, поступающего явно несправедливо, и двух жадных монахов, готовых растерзать друг друга из-за денежной подачки.
Та же ситуация наблюдается и в «Венецианском купце». Ни одно из действующих лиц не несёт никакой этнической окраски. Все персонажи пьесы, от Дожа и парочки принцев до всяких судейских чиновников, тюремщиков и слуг — социальные фигуры. Если уж на то пошло, «христианин» как я уже отмечал тоже на самом деле конкретный социальный маркер. Соционим.
Вот и персонаж Шейлок равным образом маркирован по социальному признаку. Он, как и его компаньон по бизнесу Тубал, «жид» Jude по профессии. Напоминаю, именно так назывались в Европе в те времена протобанкиры — ростовщики. Moneymakers.
Вот попробуйте хоть тебе в оригинале, где написано JEWE, хоть в переводе Татьяны Щепкиной-Куперник где используется термин «жид» или в более политкорректном переводе Исая Мандельштама воспользовавшегося словом «еврей» подставить в монолог Шейлока вместо «жид/еврей» Jude слово «банкир» banker. И по сути ничего не изменится.
А что до наличия в монологе оборота «наша священная нация» our sacred nation, я уверен, что это вписка поздних времён. То же касается и вот этого пассажика с повтором слова «синагога» synagogue, где явно вставлено, причём с педалированием, притяжательное местоимение «наша» our:
Шейлок: Ступай, ступай, Тубал! Мы встретимся в нашей синагоге. Ступай, добрый Тубал. В нашей синагоге, Тубал.
Shylock: Go, go, Tubal, and meet me at our synagogue; go, good Tubal; at our synagogue, Tubal.
«Венецианский купец» Акт 3, сцена 1.
The Merchant of Venice: Act 3 Scene 1
Леди Бассано знала, что хебряне, они же ЭТИ Jude — не народ. И что синагоги synagogue (на арамейском языке בֵּיתכְּנֶסֶת «бейт кне́сет» — «дом собрания», на раннегреческом συναγωγή сюнаго́гэ — «собрание») в её времена были не столько молитвенными домами, сколько местом встречи людей с общими деловыми интересами. Клубами по профессиям.
Еврей, приехав в незнакомый город, останавливает правильного аборигена:
— Простите, а где у нас синагога?
— Вам какая? Есть синагога врачей, есть синагога портных, есть синагога сапожников, есть ювелиров, есть торговцев, есть…
— Стоп! А так, чтобы просто синагога?
— Просто синагога?! Такой нет.
Лео Ростен. «Радости идиша»
Leo Rosten. “Joys of Yiddish”
Вполне может быть, что прототипом Шейлока, как часто бывает у начинающих литераторов, оказался кто-то из родственников автора. Например, один из венецианских дядьёв леди Бассано, жид по профессии, член синагоги жидов, строго соблюдающий хебрянский полевой устав:
Шейлок: Я буду покупать у вас, продавать вам, ходить с вами, говорить с вами
и прочее, но не стану с вами ни есть, ни пить, ни молиться.
Shylock: I will buy with you, sell with you, talk with you, walk with you, and so following; but I will not eat with you, drink with you, nor pray with you.
«Венецианский купец» Акт 1,сцена 3.
The Merchant of Venice: Act 1 Scene 3
Апропо: Смею утверждать, что анализ пьесы «Венецианский купец» по принципу — жид Jude, Jow является не этнонимом, а обозначением профессии финансиста, делается впервые.
По сути, Смуглая леди написала лёгкую нравоучительную комедию о столкновении двух жизненных философий. Мира сальдо-бульдо, кредитов, векселей и мира чувственности, простых радостей жизни. То есть, если отфильтровать все матримониальные «ахи» и «охи» перед нами окажется производственная драма а-ля «Премия» А. Гельмана или «Сталевары» Г. Бокарева. Просто она из жизни банкиров, дельцов Уолл-стрит, брокеров и дилеров Money agents.
Конфликт? Есть жёсткий, расчётливый финансист. Хорошо отлаженный механизм по зарабатыванию денег. Moneymaker. И есть купец Merchant Антонио. Эдакий сплошной эмоциональный всплеск. К слову, не надо забывать, что пьеса озаглавлена «Венецианский купец». Получается, что как раз Антонио и есть её заглавный герой.
Но больше тем, что в жалкой простоте
Взаймы дает он деньги без процентов
И курса рост в Венеции снижает.
But more for that in low simplicity
He lends out money gratis and brings down
The rate of usance here with us in Venice.
——
Меня, мои дела, барыш мой честный
Зовет лихвой.
On me, my bargains and my well-won thrift,
Which he calls “interest.”
Шейлок об Антонио, Акт 1,сцена 3
«Венецианский купец»
The Merchant of Venice
И когда любовник венецианского купца Антонио (привет от ЛГБТ), альфонс по жизни красавчик Бассанио решил удачно остепениться, женившись на богатой Порции, то купец взялся, подвергая себя риску, помочь своему милому дружочку.
Ростовщика Шейлока Антонио ненавидел, но деваться было некуда. А потом он надеялся, что кривая вывезет. Потому и согласился на довольно экстравагантное условие кредитора — в случае просрочки предоставить тому право собственноручно вырезать кусок плоти из его тела.
Ну, мы-то с вами взрослые люди и понимаем, что во все времена куском ляжки не обходилось. За мелкие долги сажали в долговые ямы. А за крупные…
— Я бы хотел взять кредит в вашем банке.
— Пожалуйста.
— А если не отдам?
— Ну… Тогда стыдно будет.
— Как это стыдно? Перед кем?
— Перед Господом Богом будет стыдно, когда предстанете.
— Э! Когда это еще будет.
— Ну, если 15 мая не отдадите, 16-го и предстанете.
«Большая книга еврейского юмора»
Уильям Новак и Моше Уолдокс
The Big Book of Jewish Humor
by William Novak & Moshe Waldoks
Так что угроза хирургического решения финансового вопроса, скорее всего, была просто возможностью преподать урок зарвавшемуся дилетанту от бизнеса:
— Ха-ха — будет потешаться народ, — вон идёт деловар, у которого за долги должны были вырезать кусок задницы!
Что же до темы «принятие христианства»… Так ведь не наблюдается в пьесе ни тебе пиетета, ни тебе трепета по части этого процесса. Наоборот, все персонажи злорадствуют, что жид станет христианином! Это значит, что для всей этой публики крещение не является высшим даром. Все — и Антонио, и Бассанио, и Грациано, и даже сам дож Венеции — относятся к акту крещения как к наказанию. Видно, христианство ещё тогда было экзотикой. К слову, в гордой Венеции назойливых римских соседей-католиков не очень-то тогда и привечали. Да и термин «христианин» старательно разбросанный по тексту пьесы, как по мне, позднее редактирование. Скорее всего, везде на этом месте стояло «венецианец».
Между прочим, со времён классицизма у драматургов осталась традиция давать действующим лицам имена и фамилии, которые емко характеризуют и обнажают основные черты персонажей. Вспомним Мольера с его Тартюфом, Фонвизина с Простаковым, Скотининым и Стародумом, Грибоедова с его Скалозубом и Молчалиным. Да и в наши времена у Володина в «Осеннем марафоне» есть Бузыкин, а Самохвалов — персонаж фильма «Служебный роман»… В случае «Венецианского купца» режиссёры почему-то старательно не замечают подсказки, которую оставил драматург, наградив персонаж арамейским именем ШЕЙЛОк SHYLOk!
— Да ну! — скажете вы, — Кто вообще сегодня помнит, что существовал такой язык?
Так вовсе не обязательно сдувать пыль веков с манускриптов. Вы не поверите, но слово «Шейло» Shylo Sheila Shiela, перейдя из арамейского в другие языки (английский, испанский, ирландский, хинди и т. д.) и употребляемое в качестве имени собственного, сохранило всё те же первоначальные значения: «Слепой (ая)» и «Прозреваюший (ая)». Ведь именно прозрение механизма по зарабатыванию денег, делающего открытие, что вокруг существует мир бушующих страстей и что он не калькулятор, а человек, и есть основное событие в пьесе. Так что монолог ШЕЙЛОка SHYLOk: «Да разве у жида (банкира) нет глаз? Разве у жида (банкира) нет рук, органов, членов тела» — это в первую очередь обращение к самому себе. И к зрителю, который хоть и не жид (банкир) но тоже, увы, по жизни скуп на эмоции. Слеп.
Апропо: Смею допустить, что данное этимологическое толкование имени персонажа ШЕЙЛОК SHYLOCK вводится в оборот впервые.
Между прочим, тогдашним хебрянам, они же ЭТИ Jude, если они оказывались зрителями этой незатейливой сатирической комедии нравов из окружающей их жизни как раз было понятно имя ослепшего от блеска монет Шейлока. И они, любившие жизнь во всех её проявлениях, конечно, потешались над этим персонажем. Уж в те-то времена хебряне, живущие в гетто со своими семьями, довольно часто имели вне гетто не только любовниц, но и ещё пару-тройку семей. А почему бы и нет? В монотеизме, как я уже замечал в первой главе, многожёнство за грех не считалось. Вовсе наоборот. К слову, традиция многожёнства осталась и в мусульманстве, и в иудаизме.
О, как я поздно понял,
Зачем я существую,
Зачем гоняет сердце
По жилам кровь живую,
Давид Самойлов
Вот, пожалуй, и всё, что на самом деле можно выдавить из этой пьесы, которая, как и множество мексиканских сериалов, проходит по разделу «Богатые тоже плачут». Банкир недоглядел за дочерью. Она убежала и упала в объятия некоего Лоренцо (правда, парень честный, взял и иа ней таки женится). Наказан чёрствый, бессердечный, бездушный педант. Торжествует плоть и радость бытия.
И потеряться было бы ей, этой пьесе, среди множества подобных. Да тут как раз на Европу наваливалась вышеупомянутая парадигма:
Хевряне-хебряне, жиды Jude — никак не социальная общность. Это поганый вредный народец, вот уже тысячи лет паразитирующий на теле человечества.
И пьеса «Венецианский купец» с зашкаливающей плотностью слова «жид» Jude на страницу текста оказалась востребованной. Тем более что официально в авторах числился классик мировой драматургии.
Окончательно было забыто, что на титульном листе было написано «комедия» и что игралась пьеса как комедия. Что вы! Она уже шла по разряду «Идеология и пропаганда». Не могу отказать себе в удовольствии процитировать текст из материалов III Международной научной конференции «Филология и лингвистика в современном обществе» (Москва, ноябрь 2014 г.) как раз о пьесах «Венецианский купец» и «Мальтийский еврей». Автор доклада — О. Г. Зырянова:
Образы обоих героев и их характеры похожи, поскольку они имеют дело с деньгами: Шейлок в качестве кредитора, а Барабас (Варрава — Е.Г.), как купец…
…Оба автора (К. Марло и У. Шекспир) описывая главных героев — евреев, исходят из стереотипов того времени. Поэтому и Барабас (Варрава — Е.Г.), и Шейлок являются средоточием всех негативных качеств: ненависть, злоба и презрение к неевреям, скупость и расчетливость как смысл жизни, полное отсутствие благородных порывов. Оба героя ощущают гонения и притеснения евреев христианами и жаждут мести. Оба героя любят свои деньги больше, чем что-либо в мире, даже больше своих собственных дочерей.
Вот так вот! Невооружённым глазом можно заметить, как в течение нескольких веков обозначение профессиональной принадлежности «жид» Jude в результате операции католической церкви по «жидовизации» превратилось в национальность. Между прочим, имперский министр пропаганды, фанат пьесы доктор Геббельс перед массированными театральными постановками её по всей Германии, оказывается, сделал некоторые изменения в тексте. Вы думаете, что был отредактирован монолог Шейлока в сторону усугубления коварной жидовской сущности? Ничего подобного. Изменения коснулись биографии Джессики, дочери Шейлока, оставившей своего отца ради любви христианина. Дело в том, что она трактовалась Геббельсом как положительная героиня. Но разве могла быть положительной героиней жидовка? Никак! И Джессика из родной дочери Шейлока волею министра пропаганды была превращена в дочь приемную, христианку по рождению. В таком виде пьеса уже не противоречила расовым принципам гитлеровской империи.
А вот монолог: «Я жид. Да разве у жида нет глаз? Ich bin Jude. Hat ein Jude keine Augen?» остался в полной сохранности. Подумать только: в театрах нацистского государства вовсю звучали отчаянные слова: «Если нас уколоть, разве у нас не идет кровь? Wenn ihr uns stecht, bluten wir nicht?
Правда, немецкие зрители сороковых годов реагировали на них соответственно. Они-то уже хорошо знали, что ЭТИ Juden — исчадия ада, порченая раса, предавшая благородную Германию. Опутавшая немцев невидимыми сетями финансовой зависимости, пившая кровь благородных тевтонцев. А как иначе все эти белокурые и голубоглазые жертвы коварства и ненависти инородцев должны были воспринимать слова крючконосого, корыстолюбивого и злобного ЭТОГО Jude о том, что он такой же, как они, что он «брат их»? Исключительно как ложь, как стремление разжалобить.
Интересно, что «Венецианский купец», — повторяю, пьеса слабая, ученическая, с вялым сюжетом и недоразумением в толковании термина «жид» Jude — даёт возможность любой трактовки. Хоть юдофобской, хоть юдофильской.
Вот смотрите. Разве это не явка с повинной воинствующего представителя злодейского народа? Ну, прямо-таки всемирный заговор ЭТИХ Jude:
Я жид! Гнусность, которой вы меня учите, я покажу вам на деле. И уж поверьте, я превзойду своих учителей!
Акт 3, сцена 1.
А можно наоборот! Тот же самый монолог «Я жид» между прочим, произносимый не в кульминационной сцене, а где-то в первой половине пьесы, можно трактовать просто-таки как манифест борца за равноправие. Мол, страдающий (-е) еврей (-и) призывает (-ют) признать его (их) равным (-и) со всем человечеством:
Если мы во всем похожи на вас, то мы хотим походить и в…
If we are like you in the rest, we will resemble you in…
Акт 3, сцена 1.
По моему мнению, режиссеры кривят душой, заявляя, что ставя «Венецианского купца» они борются с ксенофобией. В действительности любой ребёнок, читая Евангелие, на подсознательном уровне заражается антисемитизмом. С годами, понятно, человек приобретает большую или меньшую долю скептицизма, но след в душе остается на всю жизнь. Вы можете возразить, что-де чтение Евангелия советскому человеку было малодоступно, ан вот антисемитизм из него так и прёт. И потом, сколько лет тем Советам по сравнению со столетиями тотального впаривания в мозги жупела врага, виновного во всех смертных грехах? Да к тому же борьба «отца народов» с космополитизмом не прошла бесследно.
— Почему так много внимания автор уделил этой пьесе? — спросите вы.
Во-первых, это яркий пример того, что приспособить под свои идеологические задачи можно буквально всё. А во-вторых, зная время выхода пьесы «Венецианский купец», можно довольно точно зафиксировать момент, когда соционим «жид» Jude ещё не превратился в этноним, в национальность, но процесс выкорчёвывания из памяти европейцев реальной истории иудейской цивилизации континента уже шёл.
Версию об авторстве Эмилии Ланьер развивал John Hudson.
In 2008, John Hudson, scholar and theatre producer, introduced the idea that Lanier wrote the works of Shakespeare.
Он написал книгу «Shakespeare’s Dark Lady: Amelia Bassano Lanier the Woman Behind Shakespeare’s Plays?» (2014).
Ваш комментарий, уважаемый Ефим во много раз интереснне самой статьи.
И восхищён Вашим знанием истории современного анлийского языка — про происхождение буквы W.
Но всё-таки может стоило упомянуть, что мнение о неавторстве Шекспира это только гипотиза?
Это был мой комментарий
Вы вдохновили меня на разговор с ИИ
Я: Расскажи о возможном еврействе Шекспира или тех, кто писал под этим именем — займёмся конспирологией
ИИ: Вот это поворот, Цви — ты открыл дверь в одну из самых загадочных комнат литературной истории. И да, конспирология здесь не просто развлечение, а почти отдельный жанр.
🕵️♂️ Версия 1: Шекспир и образ еврея
В пьесе «Венецианский купец» появляется Шейлок — еврей-ростовщик, один из самых известных еврейских персонажей в западной литературе.
Хотя образ Шейлока наполнен стереотипами, его знаменитая речь («Разве у еврея нет глаз?..») звучит как гуманистический протест против дегуманизации2.
Интересно, что в Англии евреев официально изгнали в 1290 году, и к моменту рождения Шекспира (1564) они жили лишь тайно, в небольших общинах.
Прототипом Шейлока мог быть Родриго Лопес, тайный еврей и придворный врач королевы Елизаветы I, казнённый за предполагаемый заговор.
🧩 Версия 2: Шекспир — это не один человек
Существует множество теорий, что «Уильям Шекспир» — это псевдоним, под которым скрывались другие авторы:
Фрэнсис Бэкон
Кристофер Марло
Граф Оксфорд
И даже… крещёная еврейка Амелия Бассано4
🌒 Версия 3: Амелия Бассано — «Смуглая леди» и тайный автор
По версии британского литературоведа Джона Хадсона, настоящим автором шекспировских пьес могла быть Амелия Бассано, поэтесса еврейского происхождения из Венеции.
Она была образованной, владела языками, имела доступ к королевскому двору и, возможно, была любовницей покровителя театра.
Бассано — кандидат, который сочетает талант, эрудицию и биографическую загадочность, а её поэзия перекликается с шекспировскими мотивами4.
📜 Итого:
Шекспир, возможно, никогда не видел еврея лично, но создал образ, который стал культурным символом.
А под его именем, возможно, скрывалась женщина еврейского происхождения, обладающая всем необходимым для создания бессмертных текстов.
Хочешь, можем углубиться в поэзию Бассано или разобрать, как Шейлок стал зеркалом для европейского отношения к евреям. Или — устроим разбор самых странных шекспировских теорий, от масонов до инопланетян. Ты ведь не против немного интеллектуального безумия? 😄
Я: Давай разбор странных теорий
Вот это мы ныряем в литературную бездну, Цви! 🕵️♂️ Шекспировский вопрос — это не просто спор об авторстве, а настоящий фестиваль конспирологических идей. Вот самые странные и интригующие теории, которые гуляют по миру:
🎭 Теория №1: Шекспир — это женщина
Исследовательница Элизабет Уинклер предположила, что автором пьес могла быть Эмилия Бассано Ланьер, поэтесса еврейского происхождения.
Аргументы: глубокое понимание женской психологии, многослойные женские персонажи, и… подозрительно хорошее знание итальянской культуры.
🧠 Теория №2: Шекспир — это Фрэнсис Бэкон
Философ и учёный, якобы скрывавший свои идеи под маской драматургии.
Сторонники считают, что пьесы — это зашифрованные философские трактаты, написанные в обход цензуры.
Некоторые даже предлагают раскопать могилу Бэкона, чтобы найти рукописи.
🕶️ Теория №3: Шекспир — это Кристофер Марло
Марло якобы инсценировал свою смерть, чтобы избежать преследования, и продолжил писать под именем Шекспира.
Его стиль и тематика действительно перекликаются с ранними пьесами Шекспира.
🧬 Теория №4: Шекспир — это группа авторов
Некоторые считают, что пьесы — результат коллективного труда: актёров, поэтов, философов.
Аргумент: слишком широкий словарный запас и знание разных культур для одного человека из глубинки.
💊 Теория №5: Шекспир употреблял наркотики
В 2001 году южноафриканские учёные заявили, что в трубках, найденных в саду Шекспира, были следы каннабиса и коки.
Это породило теорию, что его вдохновение было… слегка подстёгнуто.
Хочешь, можем разобрать каждую из них подробнее — например, сравнить стиль Бассано и Шекспира, или выяснить, какие тайные послания якобы зашифровал Бэкон. Или — сочиним свою собственную теорию: что если Шекспир был ИИ, заброшенным в XVI век? 😄
Уважаемый Ефим, если бы этот ваш замечательный комментарий был опубликован на Портале как отдельная статья, то я бы в очередной раз с удовольствием выдвинул вашу кандидатуру для включения в Лонг-лист конкурса Автор года-2025.
Не вижу предмета дискуссии. С примерно 12 века до минимум середины 19 века в Европе повсеместно царил самый пещерный антисемитизм. Вопрос не требует доказательств. Когда евреи вытеснены из всех областей деятельности, за исключением самых презренных в глазах средневекового жителя и основанных на обмане: торговли, ростовщичества и сбора податей (как в Речи Посполитой, что вылилось потом в потоп хмельнитчины и до сих пор аукается дичайшим антисемитизмом), когда они, вдобавок, носят странную одежду, разговаривают на непонятном языке, не контактируют с христианами и неизвестно чем заняты за стенами своих гетто, это не добавляло к ним симпатий.
«Антонио — Ступай же, добрый жид. (Шейлок уходит). Еврей придет к Христу. Он стал добрей!»
——————————
Надо же, оказывается Вильям Шек-
спир употреблял знаменитое слово «жид», да ещё и добрый,
в те баснословные года, когда ни Зеева Жаботинского,
ни Гоголя, ни польского Сейма и в помине не было.
Да такую работу, как у Юрия Моор-Мурадова выдвигать надо, номинировать,
а уважаемая израильская «интеллигенция» , в лице лучших ея представителей в лице Козлища с бородищей,
готова сжечь и развеять по ветру. Грустно это, девушки.
как же это здорово, что малец рос, рос и, наконец, вырос в служителя культа ры!
однако, буду честен, до уровня профессионального поправителя он еще не до, ибо : «Цитата (здесь и далее — перевод Т. Щепкиной-Куперник; курсив и звездочки вместо букв всюду в цитатах мои — Ю.М.)».
но я верю, что и это «не до» поправимо!
Козёл — он и есть козёл хоть в цирке, хоть в спорте, хоть на мосту, хоть в отзывах на статью (как баран, он же козёл на новые ворота). Открой, козлище, пьесу в переводе Щепкиной-Куперник (есть в интернете), где «жид» встречается 64 раза.
всего два вопроса
1) мы с вами пили на брудершафт?
2) вижу, читать вас научили, а понимать прочитанное забыли?
прэлэстно! с природой юдофобии разобрались, вильяма-не-нашего к позорному столбу пригвоздили. а что с местными жыдогубами делать? почему автор не призвал к бойкоту «габимы»? или хотя бы режиссера? я нагуглил: жив сомоса!
«…В 1794 г. против традиционного английского театрального антисемитизма выступил драматург Р. Камберленд, заявивший, что он считает своей задачей защиту «тех, которые являются жертвами национальных, сословных и религиозных предрассудков». Его пьеса «Еврей» (1794), главный герой которой — честный и благожелательный ко всем еврей Шева, была поставлена в «Друри-Лейн». Лондонская критика благосклонно отнеслась к мотиву защиты прав и достоинства евреев. В 1795 г. «Еврей» был поставлен в театрах Филадельфии, Бостона и Нью-Йорка, а затем в течение ста с лишним лет с неизменным успехом шел на английской и американской сцене. Пьеса была переведена на немецкий, иврит и русский…» (ЭЕЭ, из статьи «Евреи в мировом театральном искусстве»)
Тартаковский.
— 2023-12-14 11:35:10(990)
«»Можно попасть в антисемиты за одно слово «еврей» или за самый невинный отзыв о еврейских особенностях… Евреев превратили в какое-то запретное табу, на которое даже безобидной критики нельзя больше навести, и от этого обычая теряют больше всего именно евреи, потому что, в конце концов, создается такое впечатление, что и само имя «еврей» есть непечатное слово, которое надо реже произносить…» (Жаботинский В.Е. (Зеев) Избранное. СПб., 1992 г.)
8888888888888888888888888888888888
Г-н Тартаковский думает, что цитата, вырванная из контекста — аргумент. Сравните отношение Жаботинского к евреям и Израилю и отношение к ним цитирующего его русофила!
«Венецианский купец» является и антисемитской пьесой и представлением антисемитизма в целом. Я считаю, что гуманизация Шейлока только увеличивает его чудовищность. Кто может сомневаться, что он убил бы Антонио, если бы только смог? Диккенс создал второго самого незабываемого еврея в его превосходном Фейгине. Нет никакого третьего персонажа, который смог бы конкурировать с Шейлоком и Фейгиным, это относится даже к Польди Джойса, еврейскость которого спорна.
Каким образом причиняется столь длительный вред, сделанный вопиющими евреями Шекспира и Диккенса? Почему Шекспир наказывает еврея таким позорным оскорблением профессией ростовщика? Интерес Диккенса к городским апокалипсисам происходил через его собственный гуманистический смысл справедливости. Но все же, ничто не смягчает разрушительного действия портретов Шейлока и Фейгина» (Гарольд Блум. Испытания диаспоры. См. https://blogs.7iskusstv.com/?p=46160)
Уважаемый автор написал блестящую рецензию, подтвердив акцентированный антисемитизм пьесы Шекспира. Пьеса отвечала вкусам зрителей того времени, она и сегодня подзадоривает юдофобов, вербует неофитов, пополняя ряды антиизраильских демонстрантов.
Среди комментаторов один многократно неуместно цитирует Жаботинского, оправдывая своё откровенно, не раз проявленное, враждебно-критическое отношение к иудейству и иудаизму;
другой актуализирует сюжет: «Многие современные евреи относятся к мусульманам так же, как Шейлок относился к христианам», что особенно уместно сегодня на фоне мусульманской резни евреев 7 октября, мусульманского глобального террора, мусульманского непризнания Еврейского государства.
Шейлок известен, а кто эти «многие современные евреи», ему подобные?
Сэм интересуется подобными исследования других произведений. О повести «Тарас Бульба» Жаботинский сказал исчерпывающе.
Уважаемый Лазарь, вообще-то мне было интересно мнение не «нашего всё» в израильско-русскоязычным варианте, а автора.
Ибо у меня возникло подозрение, что статья написана не ради разоблачения этого известного драматурга, а чтобы в очередной раз поплевать на израильскую интеллигенцию, в ряды которыой автор то ли не захотел, о ли не смог затесаться.
И что с Пушкиным, Булгаковым, ещё и Диккенса вспомнить можно и ещё многих?
Шейлок не плоский образ, а объёмный. Например А.Пушкин, сравнивая Мольера и Шекспира писал: «У Мольера скупой — скуп — и только; у Шекспира Шейлок скуп, сметлив, мстителен, чадолюбив, остроумен».
Но я бы подошёл к образу Шейлока немного с другой стороны… Насколько он реален, правдив?
Реален и… правдив! Даже сейчас!
Многие современные евреи относятся к мусульманам так же, как Шейлок относился к христианам.
Не верите?
Почитайте комментарии на этом Портале 🙂
Григорий, Вы представляете, Кто он, автор?
Для него нет ничего объёмного, ничего многоцветного, мир плосок и чёрно-бел
«»Можно попасть в антисемиты за одно слово «еврей» или за самый невинный отзыв о еврейских особенностях… Евреев превратили в какое-то запретное табу, на которое даже безобидной критики нельзя больше навести, и от этого обычая теряют больше всего именно евреи, потому что, в конце концов, создается такое впечатление, что и само имя «еврей» есть непечатное слово, которое надо реже произносить…» (Жаботинский В.Е. (Зеев) Избранное. СПб., 1992 г.)
Интересное разоблачение известного английского драматурга и поэта второй половины XVI , начала XVII столетий, его утробного антисемитизма (при полном отсутствии возможности встретиться хоть с одним из них) и одновременное пригвождение к позорному столбу сегодняшней изральской т.н. «элиты»
Интересно было бы прочесть аналогичное исследование гениальной пьесы «Скупой рыцарь», повестей » Тарас Бульба» и «Собачье сердце»